И превратит меня в пыль...

      Элла не могла быть уверена, какое именно впечатление создавалось со стороны, но видя лица подруг, понимала — они ощущали себя ни больше ни меньше, а главными героинями эпичного момента в самой кассовой кинокартине этого года, заявляясь на порог пентхауса* Эдгертонов в сопровождении не «кого-то там», а самого Майлза Фишера. Элла подавила желание демонстративно закатить глаза, как это делают манерные девочки. «Хм. Хотя почему только девочки? И мальчиков им под стать сейчас можно встретить хоть на каждом углу: дуют губки, закатывают глазки, демонстрируют прочие бабские ужимочки», — мысленно сетовала относительно этой темы Элла.       Майлз быстро исчез в полумраке вычурно обставленных комнат, Элла лишь взглядом успела проследить за тем, как он покинул гостиную, наполненную телами двигающихся в такт музыке людей. Мила и Тина повели Эмму в ванную, чтобы дать передохнуть перед очередным забегом к бокалам с вином или каким бы то ни было другим, более крепким алкогольным напитком, который уже и без того довольно пьяной девушке удастся урвать.       Всё пространство заполняла в меру громкая музыка, которая тут же потянула Эллу вглубь, заставляя окунуться в атмосферу полумрака, незнакомых лиц с горящими глазами, в которых отчего-то именно сейчас играли блики полного благоговения, наслаждения, почти счастья, подпитанные алкоголем или, быть может, ещё каким-нибудь допингом — Элла ни сколько бы не удивилась, обнаружив на здешних столах дорожки кокаина. Детишки богатеньких родителей любят снабжать своих друзей подобной отравой, это будто бы должно поднимать их и без того взлетевший до небес статус в глазах остальных.       Через какое-то время, в поисках алкоголя, который ей бы в тот момент пришёлся по душе, Элле всё же удалось обнаружить кухню с расставленными на поверхности обеденного стола бутылками, ассортимент которых поражал — здесь и крепкие напитки на любой вкус: настоящий ром привезённый из Доминиканы, текила разных производств, шотландский виски, коньяк большой выдержки, настоящая русская водка; несколько видов вина из разных сортов винограда, но исключительно чилийского производства.       Высокий градус ей сейчас совсем не придётся кстати… А вот что-то полегче, что ещё больше погрузит во всеобщую атмосферу безмятежности, наслаждения, душевного релакса — самое что ни на есть то.       — Выбрала? — совсем неожиданно прозвучал рядом чей-то голос.       Элла тут же вздёрнула голову и упёрлась взглядом в большие серые глаза, обрамлённые светлыми ресницами, — тяжёлый, слишком собранный, даже строгий для такого подросткового возраста, взгляд. Роберт Эдгертон стоял совсем рядом с Эллой, облачённый в чёрную футболку-поло и стильные брюки точно в тон. Он не казался девушке таким же спортивным, как, к примеру, Майлз, или тем более как братья Торнтоны, но она не сомневалась, что этот парень знает, как давать отпор.       — Да. Вот это. Белое, сухое. — «Обслуживает гостей на собственной вечеринке? Или я чем-то заслужила такие почести?» — раздумывала Элла, внимательно вглядываясь в лицо рыжеволосого парня.       — Слышал, мои друзья сегодня выручили тебя. — «Та-ак, уже чувствую — этот разговор мне не понравится», — тут же пронеслась мысль в голове у Эллы, когда снова зазвучал голос Роберта, мягкий, спокойный, идущий в полный разрез с его внешним образом — человека «слишком»: серьёзный, строгий, требовательный, как к себе, так и к другим — такое впечатление он создавал для Эллы.       — И?       — И, так как ни один из них ничего не получил за это с тебя, то это сделаю я.       Лицо Эллы исказила недобрая усмешка. «Умом тронулся, парень?»       — Тебя ведь там даже не было, не слишком ли не достойно столь благородного сеньора приписывать себе чужие заслуги? — в тоне Эллы не было и намёка на отсутствие в её словах издёвки.       Роберт нервно наклонил голову, по всей видимости тоже изо всех сил сдерживая эмоции, чтобы не выдать девушке что-то грубое. «Кстати, а почему он сдерживается?» — недоумевала Элла.       — Без проблем. В таком случае, с тебя это спросит кто-нибудь из близнецов. Уверен, что мне не составит труда с ними договориться, — ни тени улыбки на его сосредоточенном лице. Ему будто и говорить с ней неприятно.       «Чувак, зачем ты вообще устраиваешь вечеринки, если весь вечер ходишь портишь всем настроение своей кислой миной? Могу поспорить, он и сексом с таким выражением лица занимается — максимум сосредоточенности и лишь вялые посапывания в процессе в режима энергосбережения. Хотя… не то чтобы мне вообще интересен его процесс траха с кем бы то ни было».       — М-м-м… Ну надо же. И что же это за просьба? — любопытство пересилило все остальные желания, за которые ей вполне могли бы впаять «административку» на несколько месяцев.       — Когда Майлз позовёт тебя на бал, ты скажешь «да», Элла, — будто распоряжение начальника для какой-то мелкой сошки, незначительной подчинённой.       «Какого хрена?» — нервная улыбка снова изогнула губы Эллы, ей казалось всё это нелепым цирком, шуточным представлением недоактёра, который держался, на её удивление, слишком уверенно, будто и правда хотел того, о чём говорил.       — Какой ещё бал? — насмешливо произнесла Элла, пристально глядя в серые глаза парня, который вызывал у неё довольно неоднозначные впечатления: с одной стороны, подобное поведение как минимум заслуживало разбитой бутылки об его голову, но с другой… ей так сильно хотелось помериться с ним силами, сыграть в игру «кто кого», раскусить этого парня, прячущегося за стеной всей своей напускной строгости.       — Обычный осенний бал, — он искривил свои губы, раздражённо произнося эти слова. — Скоро узнаешь. Ты поняла, что нужно делать?       «Тут ты, козлина, уже совсем перегибаешь».        — Тон смени, — холодно произнесла Элла, не отводя от Роберта глаз, будто играя с ним в гляделки. Он не возразил, совсем никак не отреагировал на брошенную ею реплику, а только лишь ждал продолжения её слов. — Зачем тебе это нужно? Так недооцениваешь своего друга и не веришь в его шансы?        — Я недооцениваю не его, а тебя. Твоей смелости не хватит, чтобы согласиться.       «Что ещё за нелепая манипуляция?»       — А может, желания? — снова с издёвкой ответила Элла, вопросительно приподняв свои тёмные брови.       Роберт хмыкнул, на самое мгновение изобразив нечто похожее на ухмылочку, и тут же снова сделался серьёзным.       — Нет. Именно смелости. Которой никогда не уступит твоя гордыня.       Элла готова была расхохотаться от таких речей почти незнакомого ей парня. «Конечно же „Роберт самый умный, Роберт самый лучший, Роберт знает всё лучше всех“ — наверняка, как мантру этот напыщенный индюк произносит перед зеркалом каждое утро без исключения».       — Мистер Фрейд, вы что-то разошлись.       Ничего не ответив, парень взял наконец-то один из выставленных в ряды чистых бокалов и наполнил его вином, на которое несколько минут ранее указала Элла.        — Ла-адно… — проговорила она, заинтригованная его игрой. — В таком случае, если я делаю тебе одолжение, — она явно демонстрировала, что не намерена соблюдать установленные им правила, — то ты тоже сделаешь кое-что… Пригласи Милу на этот же самый бал.        — Ладно, — просто проговорил он, почти заставляя Эллу растерянно захлопать ресницами. Роберт протянул ей бокал, наполненный вином, и она аккуратно его приняла, уже довольно сильно нуждаясь хотя бы в одном глотке этого терпкого ароматного напитка.