Тень от дыма

       26 мая.        Живя уже несколько месяцев в общежитии, Соколовский так и не привык к узкой кровати, стоило только повернуться, то непременно, то упрёшься в стену, то рука или нога свесятся на пол. Длинная узкая комната с низким потолком давила и заставляла чувствовать себя, как в камере. С утра было жарко, и солнце напекло комнату, как парник. Игорь наконец встал, пора было собираться на работу, настежь открыл окна, распахнув деревянные белые рамы. На улице воздух был не менее горячим, чем в комнате. Выглянул в коридор, через пару метров от его комнаты был общий душ, и там уже столпилось несколько человек. Он быстро надел шорты и прихватив полотенце, поспешил занять очередь. Дежурные улыбки и похлопывания по плечу, узкий коридор наполненный запахом пота, и слишком мало личного пространства. Он прислонился к стене и закрыл глаза, так же дежурно здороваясь, даже не видя, кто и ему ли желают доброго утра.        Игорь быстро сбежал по узкой лестнице, прошел мимо вахтерши, со странным именем Памела Георгиевна, с плотной шапкой рыжих завитушек на голове, полной и с такими же полными ярко-розовыми губами, бесформенным пятном расплывшейся на стуле, бросив «Здрасте!» на ходу.  — Соколовский! — и видя, что он не заметил, уже более требовательно, как учитель в школе. — Игорь!  — А?! Да…- Игорь затормозил и развернувшись вернулся к вахте, в окошечке лежал конверт, на его имя.       Машина тоже нагрелась, как печка. Вчера он, как и всегда в последние месяцы, вернулся поздно и все лучшие и даже не очень места на парковке были заняты. Пришлось включить кондиционер, что бы хоть немного остудить воздух, перед тем как отправиться в путь. Игорь вскрыл конверт. «…5 июня 2017 года состоится судебное заседание…» — вот и всё, его окончательно признают банкротом. Письма счастья приходили периодически: с судебными решениями, с копиями протоколов заседания совета директоров, даже с его подписями, которых он не ставил. А он, Соколовский, не мог ничего сделать, и оставалось только наблюдать со стороны, как рушится империя его отца. На капот что-то громко капнуло. «Чёрт!». Надо же было этой птице усесться на единственную тонкую сухую ветку, почти без листьев, которая пыталась прикрыть от солнца его машину.       Игорь достал из бардачка темные очки, надел их, завёл машину, включил тихо радио и тронулся с места.       Уже два часа, как начался рабочий день, а не Смирновой, ни подполковника не было. Пряников залетев утром в кабинет, лишь бросил, что бы они занимались отчётами и сразу ушёл. Отдел так и остался недоукомплектованным, третьего им не дали, но и Жека, и Игорь были не против, они уже давно замечательно спелись и им было, что обсудить.        Аверьянов сидел на стуле, вытянув в проход ноги, его поправившийся живот выпирал из-под ремня, а пот струился по вискам.  — А-а… Как жарко… — Жека сделал глоток из бутылки с водой, только что извлечённой из холодильника.  — Жека, тебе пора новую дырку на ремне сделать. А то в машину скоро не влезешь! — тот и правда, поправился килограмм на пять от сытой семейной жизни.  — Новую куплю! — он совсем освоился в роли мажора. Вдруг резко сел, встрепенувшись. — Игорь, кто-то идет.       За дверью послышался стук женских каблуков и топот мужских, Соколовский с Аверьяновым устремили взгляд на дверь. Звук стих у самой двери и она открылась. Сначала появился подполковник. Он, как-то суетясь и бегая глазами, посмотрел на присутствующих и глубоко вздохнув, выдал:  — Вот… Привёл… Прошу любить и жаловать…снова. Капи… Майор Родионова. — из-за его спины появилась она, Вика. Темно-синий форменный жакет и юбка, на рукаве шеврон с красной каймой, на галстуке поблёскивает закрепка, а на погонах гордо блестят золотом по одной звезде. Её волосы гладко зачёсаны, и собраны в аккуратный пучок, непослушные пряди по бокам подхвачены невидимками. Ее руки слишком крепко сжимают букет красных роз, оформленных в красивый букет.  — Вика! Майор Родионова! Классно! — Жека бросился к ней и, не в силах сдержать эмоции, крепко обнял, смяв цветы. — Ой, извини… Я так рад.  — Я тоже очень рада видеть тебя! — Вика смущённо улыбалась. Игорь встал из-за стола и тоже хотел подойти и обнять. Но не мог решиться, а всё стоял и мялся, водя пальцами руки по столу. — А-а… Мне в туалет срочно надо. — Жека решил, что он здесь лишний. Вика и Игорь одновременно посмотрели на него. Он крутился на месте, теребя волосы на голове и ища что-то глазами вокруг. — Воды для цветов принесу! Где-то у нас была ваза. — тяжёлая хрустальная ваза оказалась на подоконнике, он быстро схватил её, чуть не выронив, и пулей выскочил из кабинета.  — Ну, привет, майор Родионова… — тихо сказал он ставшим вдруг непослушным голосом и медленно направился к ней. Вика быстро подошла к своему столу и положила букет, она то бросала на него растерянный взгляд, то снова смотрела на бумаги на столе, перебирая их руками. Почувствовав, что не справляется с волнением, а на её лице уже наверняка выступил румянец, Вика подошла к окну и сосредоточенно стала смотреть в окно, ничего не видя. Но всё же у неё хватило сил произнести:  — Я рада, что вернулась.  — Я тоже. — раздалось совсем рядом, прямо с ухом. Она ощутила как отдельные выбившиеся волоски и его кроткое дыхание щекочут ей кожу на щеке. Чуть повернула голову и прикрыла глаза. Ещё минуту назад ей было нестерпимо жарко, а теперь вспотевшая спина, казалось покрылась инеем. Игорь едва прикоснулся рукой к её предплечью, и она почувствовала, как кожа в этом месте начинает одновременно гореть и мерзнуть, даже через плотную ткань форменного пиджака. Игорь глубоко вдохнул запах её волос, смешанный с едва уловимым запахом пота и тоже прикрыв глаза, слегка провёл щекой по её прическе. Резкая, звонкая трель телефона разрезала ставший вдруг густым воздух. Вика выскользнула из почти объятий и вцепилась в телефонную трубку, как за последний шанс. Она слушала, и взгляд её становился сосредоточенным, что-то записывала на листочке и пару раз кивнула невидимому собеседнику. Положила трубку и уже совершенно спокойно посмотрела на Соколовского.  — Ну, что ж, вот и первое дело. — протянула ему листок. — Труп молодой женщины. Вы с Аверьяновым езжайте, а я позже подъеду.  — За городом. — Игорь прочитал, где находится место преступления. — Хорошо. Ну, я пошёл?  — Иди. — она почти неподвижно пожала плечами.       Из одежды на девушке были только белые кружевные трусики, остальная одежда была разбросана поодаль в траве. Стройное вытянутое тело было покрыто синими пятнами, а светлые широко открытые и чуть выпученные глаза, с красными припухшими веками, уже тусклым взглядом были устремлены в вечность. Рой мошек, чуть слышно жужжа, летал над ней привлечённый ароматом смерти. Горячий ветер перебирал её рыжие волосы, а когда усиливался, то вся она скрывалась в волнах травы, в сочном зелёном саване. Этот же ветер приносил дымный запах костра. Если бы не труп, если поднять голову и просто смотреть на чистое голубое небо с редкими облаками и слушать доносящуюся откуда-то издалека прерывистую трель птицы и мерное журчание голосов, не зная, что это полицейские, то всё вокруг становилось умиротворенным и приветливым.  — Странгуляционная асфиксия. — вынес свой вердикт эксперт Илья Семенов.  — Задушена, то есть. — Игорь понял, что означает заумный термин, об этом красноречиво говорили черные пятна на шее жертвы. Соколовский присел рядом с девушкой, разглядывая её лицо, стараясь не дышать глубоко.  — Илья, а вот это что? Тут что-то было? — вдоль мочки уха девушки виднелась едва различимая борозда. Эксперт, опустившись на коленки, приблизил свое лицо к самому уху.  — Да, похоже, серёжки были. И на правом смотри тоже след. — он почти ползал по трупу. Спустился ниже, поднял безжизненную руку. — И тут тоже. Один, два, три следа. Три кольца было, до самой смерти. Тебя ещё и обокрали.  — Вы что там делаете? — подошёл Аверьянов. — Я, в общем, опросил вкратце свидетелей. Развлекались они тут всю ночь. Шашлыки, выпивка, а утром подругу свою тут нашли. Там семейная пара и ещё один знакомый. — Жека махнул рукой в сторону. Послышался шум подъезжающей машины. Игорь встал, отряхнул колени и, вглядываясь в сторону урчания мотора, увидел, что приехала Вика на такси. Она переоделась, сменив костюм на легкие светлые брюки и голубую рубашку с короткими рукавами. Строгий пучок на привычный хвостик. Введя её в курс дела, и подождав пока она сама лично всё осмотрит, решили вести всех в отделение, для более подробного допроса.  — В каких отношениях вы состояли с Анастасией Петровой? — Вика деловито задала вопрос молодому человеку с почти белыми волосами и обветренной до красноты кожей.  — Ни в каких. Она просто знакомая, а у меня жена есть.  — Когда познакомились с Петровой? Чем занимались всю ночь? Когда последний раз её видели живой? — она давила и давала понять, что лучше не врать.  — Знакомы мы уже лет десять, пять лет назад она уехала в другой город карьеру строить. Настя врач, стоматолог, там ей работу предложили в частной клинике. Замуж, насколько я знаю не вышла, сейчас была одинока. Мы раз в год встречались нашей старой компанией. Так вам лучше про неё у Славки спросить. Он раньше с ней встречался. — мужчина закашлялся. — Попить можно? Сушняк. Жека поднёс стакан воды. Тот жадно выпил весь и трясущимися руками поставил на стол. — А расстались почему? И вообще, какие были отношения? — спросил Соколовский. Родионова недовольно посмотрела.  — Я не знаю. Просто встречались, а потом она уехала, а он остался. Вы у него лучше спросите.  — Спросим. Не переживайте. — Вика внимательно смотрела. — Когда последний раз её видели?  — Мы часов до трёх сидели, а потом я с Наташей, женой своей спать в палатку ушёл. А Настя и Славка у костра остались. — он повел глазами, поняв, что всё против его друга. — Только я не думаю, что это он Настю… Я уверен, он не убивал её.  — Это не вам решать.       Славка оказался худым, с подстриженной ежиком головой. И хоть стояла жара, он не снимал спортивную кофту.  — Тебе не жарко? — участливо спросил Игорь.  — Н-нет. Опрашиваемый рассказал, ничем не отличающуюся от слов его друга историю, уточнил лишь только, что он всегда знал, что отношения с Настей у него не навсегда, и что она давно хотела уехать. Зазвонил телефон. Родионова слушая, не сводила глаз с допрашиваемого, а когда повесила трубку, было ясно — она узнала, что-то интересное, что-то, что сейчас всё изменит.  — Снимите кофту.  — Что?  — Кофту снимай! — довольно грубо бросил Аверьянов.  — Под ногтями Петровой обнаружены фрагменты кожи, и когда будет готов анализ ДНК, писать признание будет уже поздно. Снимите кофту. — Родионова давала ему последний шанс. Славик торопливо стянул одежду, на его руке яркими кровавыми полосами светились царапины.  — Да, это она меня поцарапала! Всю жизнь хвостом крутила, вот и сейчас, приехала такая вся успешная, красивая. А я неудачник! Так мне и сказала. Когда эти спать ушли, мы с ней ещё выпили, и она пошла, как она сказала, гулять. Но кто ж ночью один гуляет? В темноте, почти в лесу. Я подумал, что это намёк. Пошел за ней, а она была не против… Но потом, почему-то стала смеяться. Это меня взбесило, разозлило, понимаете? Не надо ей было возвращаться. — мужчина обхватил голову руками, приложил ладонь к глазам. Он плакал. И дальше всхлипывая, продолжал: — Но я не убивал её… Она поцарапал меня, и я просто ушёл. Послал её и ушёл. А она осталась там лежать в траве и смеяться. А когда-то мы любили друг друга, но не зря говорят, что дважды в одну реку не войдешь.  — Куда дели украшения? — спросила Вика, не обращая никакого внимания, что тот не сознаётся в убийстве и весь погружён в свои страдания.  — Какие украшения, не знаю я ничего…- пробубнил мужчина всхлипывая и мотая головой. Славик упорно отрицал свою причастность к убийству, он даже не мог сказать, как выглядели кольца и серьги, когда-то любимой им женщины.  — Уводите.  — У нас есть прямая улика, биологические следы на теле жертвы. Куча косвенных. Есть мотив и возможность. А виновен он или нет пусть суд разбирается. — повышенный жесткий голос Родионовой считал, что дело окончено.  — А кольца, серьги где? — Игорь был с ней не согласен, он хотел довести все до конца, а украшения они так и не нашли. — Мы его почти тепленьким взяли, он никуда не отлучался. Значит украшения должны быть или при нем или на месте преступления. Найдем украшения, не только царапины, но и отпечатки будут. — Почему ты всё всегда усложняешь? — Вика начинала злиться. — Это я усложняю? А как же презумпция невиновности? Я не узнаю тебя, Вика. — он попытался взглянуть ей в глаза, но она не позволяла. Села за свой стол, её ноздри раздувались, а губы сжались.  — Ладно, бери Аверьянова, спеца с металлоискателем и езжайте. А мне там нечего делать.        Игорь прошёл к зданию морга, расположенного недалеко от отделения полиции. «Судебно-медицинское патолого-анатомическое отделение» — белая вывеска с черными буквами. Он нажал на звонок.  — Заходи! Открыто… — послышался из-за двери голос Ильи. Игорь осторожно зашёл, он старался избегать посещений в это место, но Вика приказала ему отнести документы Семёнову, и ничего не оставалось делать, как согласиться. Неприятный запах смешивался с запахом хлорки и спирта, белая плитка кругом источала холод, из-за двери с надписью «Секционная» доносился лязг инструментов. Он прошел в комнату отдыха экспертов. Там уже был Илья, сидел на высоком белом круглом табурете и, держась за его край рукой крутился, попивая кофе из стакана.  — Принёс? Спасибо. — Илья жестом показал Игорю на полку. — Кстати, Родионовой я уже сказал, там у вашей красавицы ещё кое-что нашёл. На правом бедре царапины какие-то. Биологических следов нет. Похоже на металл. Смотри фотку. — он взяв телефон со стола нашёл фотографию и показал её Игорю. На белом фоне с синими подтеками два коротких красных разреза.  — А размеры? — Игорь внимательно разглядывал.  — Два сантиметра длинной и сантиметр и три миллиметра между ними.  — Ровно?  — Ровно. — улыбаясь довольно. — Убивица нашли говорят? За что он её?  — Потому-что дважды в одну реку не входят. Так он сказал. Да и не известно ещё точно, он ли это.  — Почему не войдешь? Вполне. Только вода уже будет другой. — Семёнов любил пофилософствовать. — Это Демокрит сказал, про то, что в одну реку не войти дважды. Только я не очень-то верю всяким там мудрецам и метафизикам. Знаешь, что он сделал?  — Что? — Игорю было не когда, но он не хотел обижать Илью, дав ему возможность сказать всё, что тот хотел.  — Он выколол себе глаза, что бы мир ни отвлекал его от процесса размышлений. Нормальный, нет?        Жека с Игорем уже больше часа хвостом ходили за металлоискателем, но нашли лишь серебряную ложку, да пару монет, которые Аверьянов заботливо отчистив от грязи, положил в карман, надеясь, что они что-нибудь да значат.  — Они должны быть здесь. — повторял в какой уже раз Игорь, в ответ на жалобы Аверьянова, что жарко и хочется есть.  — Может, подобрал, кто уже. — выдвинул версию молодой полицейский с металлоискателем. — Тут деревня рядом.  — А это мысль. — Игорь посмотрел на виднеющиеся вдали домики.  — Там должен быть магазин. — Аверьянов оживился.        Просёлочная пыльная дорога, не богатые деревянные дома, на лавочке сидит старушка в цветастом платке и шамкая дряблыми губами смотрит куда-то в даль.  — Бабушка, участковый, где у вас? — Игорь громко спросил.  — А? — она явно не расслышала и, освободив ухо от платка, чуть подалась вперёд.  — Участко-овый! — повторил Жека.  — А?  — Да нет у нас участкового! Десять дворов всего! — пожилой мужчина в белой кепке на велосипеде притормозил рядом. — Вы же сами из полиции. Видел вас на опушке.  — Что у вас тут интересного-то происходит? — Игорь, приветливо улыбаясь, подошёл ближе.  — Что-что…проститутку убили.  — А почему проститутку? — на вопрос Соколовского старик только поднял и опустил плечи.  — Ясно.       Откуда-то доносился детский смех. Все обернулись. Молодой лохматый парнишка, в широких штанах и растянутой футболке присев и крутясь на месте хлопал в ладоши, смеясь. Вокруг него бегала девочка лет шести в зелёном сарафане, неуклюже, по-детски передвигая пухлыми ногами и заливисто хохотала  — Это кто? — мотнул головой в ту сторону Игорь.  — Так, Сашка. Дурачок местный. Мать его недавно умерла, а он из интерната. Забрать скоро должны. А пока подкармливает, кто чем может. — от такой длинной речи старик начал задыхаться, достал большой скомканный платок из кармана и начал откашливаться в него, неприятно булькая и кряхтя.       На шее девочки, что-то блеснуло и сразу погасло, как подброшенная на солнце монета. Игорь с Жекой переглянулись и направились к весёлой парочке. При ближайшем рассмотрении оказалось, что источник блеска — золотая цепочка. А на ней три колечка, судя по всему тоже золотых.  — И кто тебе такую красоту подарил? — присев перед ней на корточки, как можно более мягко спросил Соколовский. Девчушка протянула раскрытую ладошку в сторону Сашки. Тот, по прежнему широко улыбался, обнажая неровные крупные зубы. На его широких грязных, сальных штанах на карманах были маленькие металлические пуговицы, одна, слева была обломлена, с острыми краями.  — Я возьму? Это не твоё. — Игорь аккуратно снял цепочку с шеи девочки, та насупилась и начала вертеться, мешая ему. Потом обратился в сторону дурочка. — А ты, где взял?        Сашка, не переставая улыбаться, вытер со лба пыльный пот, оставляя на лице серую полосу, полез, вихляясь, в карман и что-то протянул на раскрытой ладони. Серёжки. Неожиданно громко хохотнув и подпрыгнув на месте, сжал кулак с украшениями и побежал. Игорь бросился за ним. Несмотря на умственную болезнь, Сашка бежал очень быстро, но в какой-то момент споткнулся о собственные пластиковые шлёпанцы и растянулся на пыльной дороге. Кулак его разжался и золотые серёжки, поблескивая на солнце, выпав из его рук, утонули в пыли.        Отправив Соколовского и Аверьянова на поиски сокровищ, Вика осталась одна. Она была зла на себя. Ведь не хотела спорить, не хотела ругаться с Соколовским, в конце концов, он был прав, поняла она. Это всё из-за этой жары, от которой плавится мозг. То, что она не видела его несколько месяцев, а теперь просто так выходят эмоции, она даже не разрешала себе думать. Она думала, что когда вернётся, будет сильной, что она справится, что всё прошло. Но это было ошибкой. Стоило ему оказаться рядом, и вся её защита от других людей рушилась и испарялась, оставляя её словно обнажённой. Личное пространство заполнялось им, проникая в каждую пору и клеточку её тела. Но это всё это было невозможно, не нужно для существующей реальности, для этих обстоятельств, для её жизни. Может, и не надо было возвращаться?        Вика притянула к себе вазу с цветами и, потянув за один цветок, вдохнула его аромат. Не пахнет. Она разочарованно отодвинула букет обратно. Барабаня ладонями по столу, она посмотрела на стол, где раньше сидел Даня. Внутри что-то кольнуло. Вика открыла базу и нашла его дело, дело об убийстве старшего лейтенанта Королёва. На неё смотрел молодой симпатичный человек, с красивыми голубыми, с чуть опущенными уголками грустными глазами и улыбкой. Теплая ностальгия захлестнула её, в глазах защипало. Такой спокойный, без разрывающего его в последнее время нервного напряжения, от которого ей самой становилось не по себе. Перелистывая страницы она дошла до самого конца. Внизу была напечатана приписка: Дело № 673988 (ст.105, 222). Машинально забила номер дела. С фотографии на неё смотрел уверенный в себе, неулыбчивый и надменный Игнатьев Аркадий Викторович. Внутри всё замерло в напряжённом ожидании, пока она просматривала дело. Черные буквы поплыли, строчки путались: «…пистолет…глушитель…отпечатки… Королёв…». Родионову охватила неприятная дрожь. Трясущимися руками она записала имена свидетелей. Вика вздрогнула, дверь в кабинет со скрипом открылась. С шумом ввалились Аверьянов с Соколовским. Она, не попадая на крестик, нервно водя мышкой, все же закрыла файл.  — Мы тебе ещё одного подозреваемого привели. Правда не знаю, можно ли от него что-нибудь добиться. — Игорь устало сел на стул рядом с её столом и широко улыбнулся, его осунувшееся и похудевшее за несколько месяцев лицо блестело от пота, а футболка промокла даже на груди. Она смотрела сквозь него и, казалось, не замечала. Игорь перестал улыбаться. Наконец заметила, кашлянула, как будто не могла говорить.  — Да, я знаю. Психиатр уже едет. Надо взять у него анализ. Илья ещё какие-то следы нашёл.  — У тебя что-то случилось? — он сразу заметил, что она подавлена и чем-то расстроена.  — Нет. Все в порядке. Мне надо идти. — к конце фразы голос стал еле различим, она встала и взяв сумку ушла.       Бывшего охранника Игнатьева найти было не сложно. Шкафообразный, с переломанным носом, он грустно смотрел маленькими глазками на фонтан, расположенный напротив офиса, который он охранял теперь. Изнывающие от зноя люди, сидели на кромке ограждения живительной влаги и ели мороженое, блаженно подставляя лица случайным прохладным брызгам.  — Белогвардейцев Петр Андреевич? — Вика, смотря на него снизу вверх, постаралась вложить в свой голос максимум твёрдости и намёка на важность её прихода. Раскрытая красная корочка должна была подтвердить серьёзность её слов.  — С утра он был. — голос в нос.  — У меня к вам пара вопросов. Впрочем, если вы против, я могу вызвать вас по повестке. На допрос. — Вика пыталась давить.  — Спрашивайте. — после недолгого раздумья Белогвардейцев дал согласие. Родионова показала ему фотографию Дани на телефоне и спросила, встречался ли с этим человеком, его бывший бос.  — Был такой. Десятого, пятнадцатого и двадцать третьего декабря прошлого года.  — Хорошая у вас память. — надежда Родионовой, что всё это какая-то ошибка почти рухнула. Вместе с тем, пришло осознание, что смерть Дани, возможно, не являлась случайной.  — Профессиональное. Вика решила, что раз уж она здесь и охранник говорит, то надо выяснить всё, что возможно.  — Что-то ещё странное было. Встречи с кем-нибудь, странное поведение.  — Аркадий Викторович избегал встреч с незнакомыми людьми. Только если в присутствии охраны. — голос охранника был размеренным и глухим. — Но примерно в то же время он встречался с кем-то. С кем я не видел. Приезжала машина, он садился, всегда недолго. Черный мерседес, с номером 808. Довольным после этих встреч он не был. Ну, ещё Соколовский сначала доставал его… По почкам от меня получил. — охранник довольно улыбнулся, Вика поморщилась.  — А потом, всё наладилось. Работали они вместе, на совещания он захаживал, с дочкой его встречался. Мне это было не понятно, но хозяин — барин. Его дело.        О том, что Игнатьев и Соколовский могли мирно вести дела, Вика не знала. Знала, что тот встречался с Катей, его дочерью и догадывалась, какая цель была у этих отношений. И не могла ничего сделать, не могла помешать. Теперь же всё сместилось под другим углом, заставляя задуматься над тем, над чем вовсе не хотелось думать.        Вика не обращая ни на кого внимания, шла по улице и даже с кем-то столкнулась, извинившись на ходу. Она как всегда, в некоторых сложных ситуациях, просто не хотела думать, желала, что бы сейчас этот миг застыл навсегда, а лучше исчез из памяти, как стёртая смс, избавляя её от необходимости выбора и понимания очевидных выводов. Даня встречался с Игнатьевым в самый сложный для них период, отмена свадьбы, возврат в полицию Соколовского, ревность, её отказ принимать решение. Она всегда подозревала, что он способен на большее, чем просто ударить Игоря по лицу, просто оскорбить и от этого ей часто становилось страшно. За него, за себя, за Игоря. Его отпечатки на оружии. На кого был направлен этот пистолет? Но в деле написано, что экспертиза показала, что из него давно не стреляли, а значит он не перешёл черту. От этого становилось легче. А что если Соколовский узнал об этом? Стас когда-то был его другом, а она не знает, какие отношения на самом деле связывали Стаса, Игоря и Игнатьева. А о том, что Даню убил именно Агапов, все узнали именно со слов Соколовского, кроме него никто толком и не видел, ни машины, ни самого Стаса.        Сегодня у неё должна состоятся ещё одна встреча, может она хоть что-то прояснит. Вика поймала такси и через несколько минут была уже на месте. Вход в кафе недалеко от дороги обрамляли белые колонны, а вдоль стен, с белыми рамами окон, в больших белых горшках стояли цветы. Белые столики на круглых ножках, белые, перебирающие тёплый ветер шторы из прозрачной органзы. На каждом столике в узкой прозрачной вазе белая орхидея. Только диванчики по уютному с цветастой деревенской обивкой. Большинство посетителей на улице, в летнем кафе, в окружении берёз и высоких сосен, но Вике нравится здесь, где не так много народу и лёгкий прохладный воздух от кондиционеров, пропитанный едва уловимым ароматом кофе. В двери вошла Катя Игнатьева. В легком цветастом платье, с модной причёской, идеальный маникюр на тонких красивых пальцах. Уставшая и физически и морально за день Вика, поправила непослушную прядь за ухо и машинально провела по своим ногтям подушечками больших пальцев и ощутила прерывистую гладкость лака на своих коротких ногтях. Она спрятала руки под стол.  — Привет, капитан Виктория. — Катя изящно села за стол.  — Майор Виктория. — поправила её Вика. — Здравствуй, Катя.  — О-о! Майор… Я не знала, что ты вернулась, Игорь ничего мне не говорил. — Катя испытующе посмотрела на Вику, та чуть вскинув бровь, не отвела взгляд.  — Я не буду тянуть, Катя, перейду сразу к делу. Ты, наверное, не помнишь моего друга, Даню. Вот. Посмотри фото. — Вика протянула ей телефон, та с интересом разглядывала.  — Его убили, да?  — Да. Ты, случайно, никогда не видела его рядом со своим отцом?  — Нет. А какие дела у моего отца могли бы быть с ним? — это прозвучало, как оскорбление.  — Так значит не видела. Хорошо.  — Это всё, что ты хотела спросить? — Вика хотела узнать ещё кое-что, но услышав от Кати, что та до сих пор встречается с Соколовским, передумала. Теперь она была почти уверенна, что и о Дане ей не стоило говорить.  — Раз всё, тогда у меня вопрос к тебе, майор Виктория Родионова. А не имеете ли вы, какое-то отношение к смерти моего отца? Я тут подумала, на досуге. Ты очень удачно, попросила меня тогда, в больнице, не оставлять Игоря. Может и ты, и тот лысый, вы как-то связаны? А? — Катя не была уверенна в своих словах, она сама помогала Стасу, но Родионовой знать об этом не обязательно, а Игорь не мог ничего рассказать. Не такой он человек, в этом она была уверенна. Тот, кто всё организовал, и это не Стас, вполне мог работать и с ней. Пару раз она говорила об этом с Игорем, но он не хотел и слушать.  — Не говори глупостей, Катя… — Вика не ожидала такого разворота.  — Как-то не очень уверенно ты говоришь. — Катя встала и направилась к выходу, оставив Вику с тяжёлыми мыслями, о том, что ни один из участников этой истории не может доверять друг другу.       Игорь, сидя за столиком в своей комнате, снова перечитал извещение из суда. Скомкал лист и бросил в мусорное ведро, но промахнулся и белый комок, качнувшись пару раз, застыл на дощатом полу. К вечеру стало прохладней, и свежий воздух приятно холодил ещё влажную после душа кожу. Он растянулся на скрипучей кровати и, потерев лицо руками, закрыл глаза. Отчаянно захотелось вернуться в прошлое и совершить совсем другие поступки, найти табулу раса, упущенную точку отсчёта и всё переиграть. Или хотя бы превратить часть воспоминаний в настоящую реальность. Появление Родионовой снова заставило его окунуться в прошлое, возникло чувство, словно ему всё время чего-то не хватало и чувствовалась слабая тревога.

***

       Лера.        Когда новая некрасивая машина Игоря подъехала, она выскочила из такси и, стуча каблучками по ночной мгле, подбежала к нему на подкашивающихся ногах. «Игорь, мне страшно». Лере на самом деле было страшно. Всё её тело покрылось мурашками от страха и от прохладного ночного воздуха. Когда он молча пошёл к подъезду, сердце учащённо забилось в ожидании, и Лера скосила глаза, она чувствовала всем телом, что за ними наблюдают. Сегодня позвонила мать и сказала, что Стас жив, и что он уезжает, но для того что бы скрыть это от всех, ей, Лере, надо прийти вечером к Соколовскому и пробыть с ним до двух часов ночи, потом, когда он уснёт, уйти, не закрывая за собой дверь. Таково было условие человека, который им помог скрыть, что Стас жив. «Заходи.!» — приглашение Игоря войти откликнулось в её сердце смутным беспокойством, а закрывшаяся дверь подъезда, хлопнув, словно оборвала что-то. Она не хотела задумываться, зачем всё это, она была зла на Игоря, что он предал их. Предал своего друга. «А тебя сколько раз отец отмазывал?!» бросила она в сердцах. И это была правда. Да ему просто повезло, что эта девочка шла не два дня назад, когда они обкуренные и пьяные, гогоча и вихляя по дороге, возвращались уже совсем поздно, часов в восемь утра, из клуба. А на желтом корвете кровь видно куда сильнее. И она никогда не променяет самого близкого ей человека на возможность выйти удачно замуж. И ей не нужны даже пять обручальных колец. Она была зла на него, но всё равно не могла отказаться от возможности ещё раз почувствовать его горячие руки и жадные губы на своем хрупком теле. Ей даже казалось, что она любила его, но брата она всё равно любила сильней. Всё время занятый делами отец, занятая собой мать, только Стас был всегда с ней рядом. Играл в детстве, защищал, когда они уже выросли.        Ей на самом деле не надо было оставаться, не надо было искать его объятий, он изменился, стал совершенно другим, после проведённой ночи, Лера ясно это поняла, она стала прошлым для него. Наступило облегчение. Она встала с кровати, Игорь крепко спал. Посмотрела время на своём телефоне — два десять. Немного опоздала, совсем чуть-чуть, но ведь это не страшно. Прошла в коридор, открыла дверь. Сонно моргая глазами, зашла в ванную, плеснула прохладной водой в лицо, посмотрела в зеркало. Серая тень мелькнула, незнакомый холодный взгляд темных глаз пронзил её насквозь, приковав взгляд, а чужая грубая рука перекрыла воздух. Секундный ужас, неприятное ощущение в шее и она провалилась, словно в мягкую перину. Ей снился Стас, маленький мужчина с почти белыми взлохмаченными волосами, как он кружит её, совсем маленькую, смеющуюся, а её длинные светлые косы с розовыми пышными бантами, хлестали их лентами, при каждой остановке. Они смеются своей игре, заполняя переливистым смехом всё вокруг, и нет ничего прекраснее в её маленькой жизни. Она хотела вырваться из его братских объятий, но он схватил её за руку, хитро улыбаясь и, тут же что-то защипало на запястье. Видение растворилось и стало совсем темно и отчего-то мокро. Лере почудилось, что она в теплой пенистой ванне, почти засыпает, как часто бывало после ночных кутежей, а всё усиливающийся звук капающей воды казался раздражающе громким. Смутное беспокойство стремительно пробежало лёгкой дрожью по груди и так же быстро исчезло, тело стало легким и парящим, наступила умиротворяющая тишина, и она окончательно провалилась в небытие.