Тень от дыма

      28 мая.        -…В общем Виталий Семёнович взял с меня слово, что не позднее, чем через год после рождения девочек, будет сын Вова. — Аверьянов, уставив взгляд в одну точку, обречённо рассказывал о своем разговоре с тестем. Он, конечно, был доволен своей жизнью и любил Нинель, но перспектива стать многодетным отцом пугала его. Слишком быстро изменилась его жизнь за последний год. Но мезальянс всегда предполагает компромиссы, да и спорить с ним не имело смысла, понимал Жека, а поэтому ему ничего не оставалось делать, как к радости Нины, согласиться на дальнейшее размножение. Он с ужасом представлял, что будет, если на мальчиков он не способен в принципе.  — Да, Жека. Ты попал… — Игорю было одновременно смешно и неудобно, ведь именно он познакомил его с Ниной и впутал во всю эту историю. Родионова еле сдерживая улыбку, печатала что-то в компьютере за своим столом.  — А ты что думаешь, Вика? — Игорь обернулся к ней. Теперь он сидел за бывшим столом Аверьянова, а тот пересел за стол, где раньше был Королёв. — Что делать нашему Аверьянову? Она перестала улыбаться и серьёзно посмотрела на него. Слишком пристально, чем того бы требовал вопрос.  — Жека взрослый человек и сам должен решить, что ему делать. Кроме того, дети — это счастье. — голос её на последней фразе стал мягче и спокойнее. И печальнее.       Игорь снова повернулся к Жеке, уже было не так смешно. Раздался вибрирующий звук от входящей смс. Родионова. «Выйдем». Игорь встал и молча вышел из кабинета, не взглянув на неё. Через минуту в коридоре появилась Вика, плотно прикрыла дверь за собой. Они стояли близко друг к другу у стены, и он смог рассмотреть каждый волосок на её волосах и почувствовать едва уловимый запах парфюма. Достал руки из карманов брюк. Чуть наклонил голову к Вике, оказавшись ещё ближе, она сделала шаг назад.  — Игорь. — Вика вздохнула. — Я знаю, ты живёшь в общежитии.  — И? — он не понимал, к чему она клонит.  — А я тебе должна. И немало. — она старалась говорить серьёзно и смело. Он хотел возразить, но она продолжила быстро. — Я разменяю квартиру на две однокомнатных, и ты будешь жить в нормальных условиях. И, прошу тебя, не ставь меня в неудобное положение своим отказом. Ей не хотелось быть ничем ему должной, особенно теперь.  — Вика. Никогда больше не заводи этот разговор. Всё будет зря. Я никогда. — голос на тон стал сильнее. Он смотрел на неё так, как будто пытался, что-то найти в её глазах. — Никогда не приму это от тебя. Кроме того, считаю, что сам тебе должен. Из-за меня у тебя тоже было много неприятностей.  — А я никогда не хочу об этом слышать. Никогда. — её слова задрожали.  — Вика… — Игорь сделал у её сторону движение рукой, но она резко развернулась и, нервно дернув два раза дверь, скрылась за ней, оставив его одного. Когда он зашел, Родионова надевала куртку, а Жека вставал из-за стола, что-то случилось.        Белый шестигранный торговый киоск с выступающим полукругом синим козырьком крыши. Рольставни подняты, а сквозь стеклянные стены до пола, разноцветные, яркие упаковки всевозможных шоколадок, печенья и других сладостей. Через маленькое стеклянное окошко буро-красный мазок, как от широкой кисти. Ночью было прохладно, включенный обогреватель внутри нагрел воздух, словно в сауне, и Игорь, зажав нос, сразу же выскочил из киоска, не успев зайти. Тяжёлый подогретый запах крови, заполнивший собой всё маленькое пространство, привлек мух, и теперь они, жужжа, кружили над лежащей на грязном полу черноволосой девушкой с подогнутыми руками и ногами. На её спине, оголенной, из-за превращённой в лоскутки майки, отчетливо виднелась длинная рана с разверзнутыми бледными обескровленными краями, порезы были на руках и ногах, на щеке. Везде была кровь и разбросанные сладости.        Майор вышла из киоска, остановилась у открытой двери, глубоко вдохнула свежий воздух, но поморщив нос и быстро оглянувшись, отошла подальше, под большое раскидистое дерево, где стояли Жека и Игорь. «Как она может так спокойно относиться к крови и мертвецам?» — подумал Соколовский, сам он так и не смог полностью привыкнуть.  — Тут документы. Съездим сначала к родителям убитой. Сегодня работала некая Иванова Ирина Александровна. Двадцать два года. Оказалось, что Иванова не работала сегодня ночью. Вчера вечером, когда она приступила на смену, пришла дочка хозяина киоска, Алиева Белла. Она была чем-то расстроена и сама захотела остаться работать, а Иванова, поболтав немного с ней, но, так и не поняв, чем та озабочена, часов в одиннадцать вечера ушла домой. Про семью Алиевых она не знала ничего личного, кроме того, что они несколько лет назад приехали с Кавказа всей семьёй — мать, отец, их дочь и старший сын. — Мы вчера поругались… — мужчина с крупным носом и смуглой кожей, старался держать себя в руках, но они дрожали, а красные глаза выдавали его переживания. Дрожащий хрипловатый голос с характерным акцентом продолжал, ничего не скрывая. — Понимаете, она с чужаком спуталась, а мы с матерью уже ей жениха нашли. Из наших. Ведь нужно создавать семью со своими по вере, а идти против воли Аллаха грех. Вчера Айдар должен был опять прийти. Они встречались иногда, я настоял. Думал, может она привыкнет к нему. Но Белла опят, как я думал, убежала к своему Сашке. — мужчина поднял руки с распростёртыми ладонями и потряс ими перед своим лицом, наконец поняв, что не выдерживает, прижал ладони к лицу и его плечи беззвучно затряслись. Подождав пока Алиев успокоится, Родионова продолжила:  — Нам нужен адрес её жениха и друга, Александра. И ещё. Сейчас мы проведём обыск. Жека, — устало сказала Вика. — Пригласи понятых.        Обыскав квартиру и не найдя ничего интересного, сняв смывы с рук отца и одежду для экспертизы, все, включая Илью, погрузились в машину Соколовского. Она, хоть и не была такой представительной, как машина Аверьянова, но внутри было удобнее.  — Игорь, включи хоть музыку что ли. — попросил Жека. — Что-нибудь повеселей. Раздались громкая мелодия, а мужской голос запел: « …Вечная любовь, чистая мечта… нетронутая ти-ши-на…»  — Теперь к Сашку этому едем. Второго группа притормозит. Думаю, убийца кто-то из этих троих. Всё как всегда — ревность, обида, поруганная честь.  — Может убить хотели не Беллу, может ту, другую, которая домой ушла? — предположил Игорь. — Её отец, хоть и был против отношений, но что-то на убийцу он не смахивает, да и слишком просто к похождениям дочери относился. Почему вчера её не остановил? Был бы категорично против, его действия были бы более решительными. Как-то и против был одновременно и, в то же время, не предпринимал ничего конкретно. Хотел, что бы она сама сделала выбор.  — Игорь, всем известно, что даже сейчас такое случается, девушек убивают, крадут. И сам уже должен понимать, что люди хорошо умеют притворяться. Хотя её отец был прав, что противился её выбору, все различия между культурой, менталитетом, рано или поздно вылезли бы наружу.  — Ерунду говоришь, майор Родионова. — Игорь удивился её взглядам, она вопросительно посмотрела на него. — Все эти различия, как ты говоришь, лишь причина не быть вместе. Сама же утром Жеке говорила, что он сам должен решать.  — Причем тут Жека? Вот, причём? И, вообще, сделай радио потише. — она была раздражена. — И вообще, всё станет ясно только после допроса и экспертизы. Бессмысленно обсуждать это, если нет фактов.  — А ты, Илья, что думаешь по этому поводу?        У всех подозреваемых оказалось алиби, а экспертиза и обыск ничего не дали.  — Оружие всё же кавказских кровей, скорее всего. По характеру ран — клинок, прямой, заостренный с обеих сторон, точно не скажу, но сантиметров тридцать. Толщиной миллиметра четыре. Туповат, правда. — Илья предоставил последние данные, как только вошел в кабинет. — Первый удар был нанесён, когда жертва стояла к преступнику лицом. Можно сказать, что тот был среднего роста, ну, пусть, сто семьдесят, сто семьдесят пять. Там ещё куча отпечатков, их ещё проверяют.       Вошёл Аверьянов, час назад он отпросился у Вики, и, вот, теперь, тихо войдя в дверь, как-то слишком аккуратно прикрыл её и, не говоря никому ни слова, сел за свой стол.  — Может какой-нибудь другой родственник… Или поклонник например? — предположила Родионова. Она стояла, опираясь на свой стол, и задумчиво смотрела куда-то в угол, отпивая из кружки чай. Её прервал звонок, раздавшийся за её спиной. «Майор Родионова слушает».  — Ещё одно нападение. Тоже киоск, но на этот раз продавец жива. — Вика сообщила новость, не положил трубку, смотря по очереди то на Жеку, то на Игоря, который сидел к ней спиной и что-то внимательно искал в своём компьютере. Впрочем, то, что сказала Вика, заставило его отвлечься и обернуться.  — Два нападения — это серия. Маньяк? — словно очнувшись, каким-то поникшим и медленным голосом Жека выдвинул версию. — Тем более в первом случае все деньги и украшения оказались на месте. Слышал я от старожил, что при советах тоже история была, приличный человек, отец семейства. Но поймали. Расстреляли.  — Не говори глупостей, ты старший лейтенант полиции, а не бабка на лавочке. — Родионова целый день раздражалась. Жеку уже никто не слушал, все собрались и вышли. Потерпевшая оказалась живее всех живых. Деньги из кассы в этот раз были украдены, а отпечатки совпали с отпечатками в первом случае. Составленный фоторобот, сразу же был разослан ориентировкой и к вечеру «маньяка» поймали. Им оказался выходец с Кавказа, бедный студент, которого не любили девушки и, которому не хватало денег на красивую жизнь.  — На сегодня всё. — Майор, положив обе ладони на стол, закончила рабочий день. — Всем хорошего вечера.  — Тебя подвезти? — Игорь как и вчера, в конце рабочего дня повторил эту фразу, но как и вчера всё закончилось её коротким, после небольшой паузы, «Нет».  — Нет.  — Ладно. — он пожал плечами и вышел из кабинета.  — Игорь! — сзади его догнал Аверьянов. — Подожди, поговорить надо.  — Ну, что опять? — Соколовский остановился, развернувшись, отчего Жека едва в него не врезался. Но не засмеялся, как обычно, своей неуклюжести, а был очень серьёзен. — Что, Жека? Тот, качнув головой, нервно сглотнув и посмотрев Игорю в лицо, начал неприятный, но необходимый для себя разговор:  — Я сейчас к тестю ездил… В общем, там у него какие-то неприятности, связанные с компанией твоего отца. Что-то там с отозванными инвестициями… Я не знаю, что там конкретное, в общем он очень зол был. Я, честно говоря. Таким его ни разу не видел… — Жека опустил глаза куда-то вниз поднял руку и не зная, чем перебить дрожь в ней почесал себя по лбу. — В общем, ты извини меня, но он сказал, что бы ты больше к нам не приходил. Не общался с Нинель. И давай пока не будем устраивать шашлыки, как договаривались.  — А, даже так… — Игорь не знал, что и сказать. Жека был его единственный друг, а теперь единственный друг испугался, даже не его врагов, а своего тестя. Хотя, кто его знает, возможно, Фишер тоже приложил к этому руку. Что-то он не слышал, что его компания имела какие-то дела с отцом Нинель. Понимая, что если ноги растут от Фишера и его компании, а водочный король, возможно, знает что-то ещё, Соколовский понял, зачем надо было ограничить его от общения с этой семьёй. Игорь понимал беспокойство Жеки за беременную жену, но от этого не становилось легче. — Да-а… Не заморачивайся, Жека. Всё нормально, всё наладится.  — Игорь, извини, мне правда жаль, что так получилось. Ты столько мне помогал… Ну, ладно тогда, я пошёл. Всё когда-нибудь наладится. — Жека ещё раз виновато пожав плечами, быстро прошёл мимо Игоря и скрылся за дверями отделения. Соколовский, высунув руки из карманов, закинув на плечо свою кожаную куртку, и тоже, стараясь не думать о том, что сказал ему сейчас Аверьянов, пошёл туда, куда и собирался. Сегодня он хотел встретиться с Серёгой, сыном генерала Филимонова. Впрочем, ему нужен был сам генерал, но Игорь не знал, где его можно найти, что бы поговорить без свидетелей.        Вход в клуб, как и всегда, был уже заполнен разноцветными машинками, стоявшими там, где их бросили свои хозяева и уже подвыпившими посетителями, вышедшими подышать свежим воздухом, к дверям тянулась очередь из ярких девушек, ждавших, пока освободится место или пока рядом не появится кто-то знакомый. Места на парковке были все заняты, как и на газонах, и Игорь решил, что будет лучше, если он поставит машину подальше от бара. Ему пришлось развернуться и отъехать метров на двести.        Он поднялся по ступенькам к дверям, крепкий охранник, в джинсах и белой майке, смотря на него сверху вниз, перегородил ему вход. Соколовский не помнил, знал ли он его раньше, но решил действовать на удачу, нагло уставившись прямо тому в глаза. Не помогло. «Мест нет. Вечеринка частная». Оставался последний довод — полицейское удостоверение. Секьюрити внимательно изучил документ, близко приблизив его к глазам, вечерние сумерки видимо мешали ему. Молча откинул цепочку и дал Игорю пройти.        Свежий вечерний воздух улицы сменился ароматом алкоголя, духов и пота. В глазах зарябило от дергающейся лазерной подсветки, а уши наполнили звуки громкой, ритмичной музыки. Впрочем, трек сменили и теперь чарующий женский голос с мяукающим завыванием, вещал о проблемах в личной жизни певицы. В зале ничего не поменялось за последний год, большинство парами, а кто и в одиночку пытались изображать медленный танец под оригинальную мелодию. Девушки гоу-гоу в блестящих переливающихся купальниках всё так же призывно извивались на стойках, а замученные, почему-то все, как один худые официанты в белых рубашках, виртуозно лавировали с подносами между иногда совсем неадекватных гостей. Слабое теплое чувство ностальгии прошлось по телу Соколовского. И Серёга Филимонов все так же стоял у барной стойки, на подкашивающихся ногах, оттопырив пятую точку, и оперевшись локтями о столешницу. Он поднял одну руку с выставленным указательным пальцем, тряс им и чуть кивал чёрной курчавой головой, в такт музыке.       Прислонившись боком к стойке, рядом с Филимоновым, Игорь какое-то время, просто смотрел на него, ожидая пока тот сам его заметит. Серёга повернул голову в его сторону, равнодушно пройдясь взглядом, отвернулся и снова резко развернулся, чуть качнувшись, но все же удержав равновесие.  — Сокол? Давно тебя не видел! — он обнял Игоря за плечи, даже прижался. Потом отстранился. — Ой! Прости-прости!  — Да ладно! Как жизнь-то? — надо было с чего-то начинать разговор.  — Да-а, всё супер! Отец, правда, достал… — потом, видимо вспомнив, начал опять извиняться. — Прости меня, дурака. — Серёга был совсем пьян.  — Чем достал?  — Что? — ди-джей опять сменил музыку на танцевальную. Стало совсем громко. Серёга тут же забыв вопрос, замахал рукой в глубь бара. — Официант! Эй! Ты! Мне и моему другу!  — Чем, говорю, отец достал? — сделав глоток янтарной обжигающей жидкости из бокала, прокричал Игорь прямо в ухо Сергею.  — Да-а… Делом, говорит, займись. Бизнес-шминзес. Ха-ха-ха…  — Часто видитесь?  — Да, не-е… Мать, чуть ли не каждый день зовёт на ужин, а к тому времени я уже не в состоянии. — он раскинул руки, отчего зажатый в руке бокал выплеснул своё содержимое прямо на проходящего мимо молодого человека.  — Ты охренел? — человек был гораздо крупнее Серёги и, сжав кулаки, угрожающе начал надвигаться на него.  — Всё нормально, успокойся! Полиция! — Игорь не видел другого выхода. К тому же парень выглядел трезвым, а значит, можно было надеяться на его адекватность. Он и правда, поиграв желваками, и выдохнув тяжело воздух, развернулся и ушёл.  — К десяти часам вечера я уже не могу, не могу. Отец приезжает в девять, потом со своей уродиной идёт гулять…  — Уродина — это кто? — не понял Игорь.  — Да, собака его, страшная, как чёрт.  — А где гуляет-то, так долго? — Игорь знал, где живёт семья Филимонова и пытался вспомнить, есть ли там парк.  — Да, там парк. — и уставившись на Игоря выпученными глазами. — Да какой парк! Там лес целый! Грибы, ягоды, лягушки… Мерзость… — Филимонов бормотал, что-то бессвязное, последний бокал был явно ему лишний, но Игорь узнал, где сможет встретиться с генералом.        На улице стало совсем темно, только подсветка от входа в клуб освещала всё вокруг. Это было то самое заведение, где у Жеки проходил мальчишник, то самое заведение, где Игорь пытался дозвониться до Родионовой, понимая, что это последний шанс, что-то изменить в их жизнях. Он бы просто спросил её: «Почему так, Вика? Это всё не правильно, это не ты и не я. И если ты ещё ничего не сказала Дане, тогда может быть…». Но она не отвечала, лишь равнодушные гудки доносились из телефона. Стало так тошно, что захотелось выйти на улицу, на морозный воздух, что бы холод проник в самые лёгкие и заморозил всё внутри. Он посмотрел направо, прошёл в выложенный камнем арочный проход, где, как ни странно было холоднее, чем вне его. Дожидаясь ответа от Вики той морозной ночью, чувствуя, как ледяной воздух сковывает всё тело, а длинные гудки, сменившись на короткие, заставили, по и так замершей спине, пройти озноб. Он чуть склонил голову, взглянув на толстые, серые, пропитанные могильной холодной влагой и поросшие мхом стены, ощущая себя никем. Чувствуя себя прошлым. Ледяное ощущение зажгло и, сконцентрировавшись болью, застыло в затылке, такое холодное, что, казалось, он сейчас рассыплется от одного только вздоха. За спиной раздалась трель звонка, и Игорь получил ответ от Вики, но только на телефон Королёва. Обернувшись, он встретился с его восторженным взглядом и сначала не понял, что тот делает в этом склепе из камня и льда, где казалось каждый выдох повисает в воздухе, не успев раствориться, в его, Игоря, теперь личной зоне комфорта? Уж явно не для того, чтобы пожелать ему спокойной ночи.       Когда Королев достал табельное оружие, Игорь подумал, что сейчас его жизнь оборвётся, но даже ничего не почувствовал, лишь ухмыльнулся. Королёв сделал несколько выстрелов в воздух, пули с визгом впились в старые стены, а они глядя друг на друга всё поняли. Но никто ничего не произнёс вслух.

***

       Даня.        Ему нравилось обладать ею. Нравилось обладать, не сколько её восхитительным телом, сколько осознанием, что эта восхитительная, непостижимая для него женщина принадлежит только ему. Иногда казалось, что между ними непреодолимая стена, крепость, но он всегда надеялся, что когда-нибудь она откроет тяжёлые засовы и он попадет, наконец, в это рай, заполненный ярким солнечным светом и зелёной сочной травой, пением птиц и сможет постичь все её тайны.        «Мы похожи» — снова и снова повторял Даня сам себе и ей, но это было не так. Даже когда Соколовский ещё не появился в их жизни, она никогда не говорила о своей семье, своих родителях, прошлом. А уж появление мажора совсем всё испортило. Он видел, что её влечёт к нему и становилось не по себе от осознания, что между ними двумя сходства, какого-то родства, гораздо больше, чем между ним и Викой. Этот почти страх быстро сменился ненавистью, и он с радостью согласился с предложением человека, который как-то подозвал его из дорогого, черного Мерса, такого, которого он бы никогда не смог купить. Королев даже отказался от денег, тогда ещё у него были убеждения, и ему казалось, что стоит только Соколовскому исчезнуть из поля зрения Вики, то всё вернётся на круги своя. Надо всего-то сделать так, что бы мажор увидел дело своей матери, а потом, когда он заинтересуется, подкинуть ему бумажное дело, оригинал. Аверьянов с радостью помог, ведь всегда можно рассчитывать на друга. Но результата не было, Соколовский мало того, что остался, его становилось всё больше — его проблемы и эти странные смерти, которым вынужден был заниматься весь отдел. И самое страшное его стало слишком много в мыслях Вики. Его Вики. Всё, о чем он мечтал, полетело в тар-тарары.        Жгучая ревность, вперемешку с отчаяньем и желанием хоть по мелкому, но напакостить, уколоть, заставляла его, иногда, ненавидеть самого себя. Но он держался, сдержался и тогда, когда позже, через две недели, уже другой человек предложил ему подработать, следя за Соколовским. Тёмная, открытый мордобой, проколотые шины, дело матери — всё это были допустимые мелочи. Но стучать… Это совсем не по-мужски. Позже он понял, кто именно предлагал ему следить за Игорем. Это был Игнатьев, которого тот пытался убить.        Даня почти смирился, что потерял Вику, но ровно до того момента, как мажор оказался в СИЗО, а Пряников настойчиво стал советовать ему снова начать ухаживать за Викой, а когда она согласится, не медлить и сделать ей предложение. За месяц до того, как Соколовского выпустили, она сдалась и даже допустила его до тела. Всё было не так, она, несмотря на его старания в постели, равнодушно смотрела в стену и избегала прикасаться к нему. И он, прикасаясь к её бархатной коже, чувствовал, как её тело всё сжималось внутри. Она улыбалась ему, а он видел, как дрожат уголки её губ, как бывает, когда улыбаются через силу. Она смотрела ему в глаза, а он закрывал свои на то, что её взгляд был непроницаемым, обманчиво-прозрачным и смотрела она, как будто сквозь него. Но Вика сказала «Да» и он надеялся, что пройдет время и всё наладится.        «Нет, это никогда не кончится, всё опять повторилось, он вернулся. „Отложим свадьбу…“ Ах, у нас ведь есть сестра. Ты можешь обманывать себя Вика, но не меня». Даня чувствовал, что на этот раз он готов к нечестной игре.       Вика ещё не пришла, когда на её столе зазвонил телефон и женский молодой голос спросил на том конце провода: «Здесь служит младший лейтенант, Игорь Соколовский?». «Это кто?» — разозлённый такой наглостью, грубо спросил Даня. Какая-то девушка звонит на телефон Вики и спрашивает Соколовского. Зачем? Чтобы вызвать ревность? «Это кто?» — снова гаркнул он в трубку. Растерявшись от напора и грубости, женский голос проговорил неуверенно: «Я его знакомая, Катя Игнатьева». Раздались короткие гудки. «Я его девушка…». Даня резко обернулся, сразу узнав голос. Сложить два плюс два было не сложно. Соколовский опять что-то затеял, опять будут впутаны все, кто его окружает. И не только Вика, но и Жека, его друг, который с каждым днём всё больше и больше отдалялся от него. Он дошёл до того, что начал следить за Викой, хотя даже мажор попросил его об этом, видимо поумнел немного в тюрьме.        Даню просто взбесило, когда Вика рванула на такси к кинотеатру, а от туда счастливо смеясь, вышли мажор и Игнатьева. Он был в бешенстве, и решение пришло само собой. Королёв предложит свои услуги её отцу, ведь тот наверняка не будет рад таким обстоятельствам. Даня сделает всё, что он скажет, но не бесплатно конечно. Королёв облегченно вздохнул, что наконец-то решился. «Не надо за мной следить!». Он понимает, что она рассержена не его беспокойством за неё, а тем, что именно он следил за ней. Был бы другой человек, была бы рада. Даня наматывал уже который круг по городу, пытаясь успокоить сверлящее внутри него желание прямо сейчас отправиться к Соколовскому и пристрелить его, к чертям. В кармане что-то спиликало, пришло смс с незнакомого номера: «Где Вика?». Нехорошее предчувствие слегка притупило ревность. «Я не знаю…» — Аня растерянно стояла в дверях. Даня вышел на улицу, чувствуя, как дергается веко на левом глазу, а хруст снега под ногами дико раздражал. Вздрогнул от опять раздавшегося звука СМС. «Соколовский. Отель Баристоль».        Его вызов на телефон Вики снова и снова сверлил ему мозг, разрывал сердце, доносясь из-за двери номера отеля. Его номера. Сжимая пистолет в руке, почти до боли, он не мог понять, что сейчас чувствует. Боль, страх, разочарование, ненависть, слёзы, отчаянье — всё смешалось и казалось крутится у него внутри, разрывая сердце, заставляя физически болеть все мышцы. Хотелось плакать, убить и их, и себя. Знал, ведь знал, что это когда-нибудь произойдет, что это случится. «Почему так, Вика? Это всё не правильно…». Может, ему просто смириться, остановиться, забыть… Надо выйти на улицу, остыть, а не мучить себя в этом пустом коридоре, охраняя чужие закрытые двери, за которыми есть всё, что могло быть его. Холодный снег уже не таял на его обращённому к черному небу лице. Спина от выпитого алкоголя перестала болеть. Он успокоился и решил просто ждать. Надо просто ждать. Игнатьев рано или поздно позвонит. Соколовский уехал, а Даня вернулся к палате Вики. «Нам надо поговорить. Жду». Она только что выгнала их обоих, а теперь звонит и приглашает прийти. И не его, Даню. А того, другого. Отчаянье снова захлестнуло. Игнатьев позвонил вовремя.        Сидя в своей машине, он следил за ними. Не слышал их разговора, но выражения лиц были серьёзными, а глаза неотрывно смотрели друг в друга. Даня прикрутил глушитель. Надо сделать так, что бы никто ничего не заметил, Соколовский умрёт. Его просто не будет, и Вика снова забудет его, и снова скажет «Да». Ведь история всегда повторяется. Откуда-то появилась Аня, села к нему в машину. «Не успел выйти, а уже стал своим», раздосадовано подумал Королёв.        Он мучился целый день, а под конец всё-таки решился навестить Вику. «И кто же отец?» услышал он из-за закрытой двери голос Ани. «Игорь?». Голоса Вики не было слышно, а молчание — знак согласия. Всё встало на свои места, круг замкнулся, и другого решения не было. Просто источник всех неприятностей должен перестать существовать.       Продвигаясь сквозь сумерки бара, в котором проходил мальчишник Жеки, Даня не прятал оружия, ему было уже все равно, он просто хотел уничтожить своего личного Врага. Соколовский сидел, уткнувшись в телефон, потом встал, направился, не одевшись, на улицу. «Ну, что ж, так даже лучше, никто не помешает».        Остановившись в тёмном проёме, направив пистолет прямо в центр его затылка, Даня на долю миллиметра согнул палец на спусковом крючке и успел подумать, что сейчас всё кончится. Неожиданно громко раздался звонок телефона, Соколовский обернулся, и Королёву ничего не оставалось делать, как быстро спрятать оружие и ответить на звонок. «У нас будет ребёнок». Её голос, чистый и родной, словно смыл с него всё — и ненависть, и желание убить. Словно в эту холодную ночь она приоткрыла для него двери своего рая, позволив ему немного насладиться её теплом. Она просто спасла его. А он чуть не сделал самую большую ошибку в своей жизни. Всё. Наигрался.        В какой-то момент эйфория, сменилась страхом, страхом, что она может узнать, и всё тогда рухнет. Надо сделать всё, как она хочет. Надо наладить отношения с Соколовским. Ведь теперь-то она никуда от него не денется. Он даже присмотрел дом. Дом, где так много места, много окон, для них, для их малыша и других детей. А летом яркое солнце будет заливать всё пространство своим теплом, согревая.       Он должен быть, стать лучше. Для неё. Для себя. Для их будущего.       Выпивая с Игорем за будущее их детей и братаясь с ним, Даня чувствовал, что он почти оправдал сам себя.       Несясь по ночному городу на Гелендвагене, он был безмерно счастлив, как никогда в жизни. Он смеялся, он победил. Нажал на газ и рванул быстрей, навстречу своей мечте.