Тень от дыма

       29 мая.        С утра у Игоря было паршивое настроение. Его друг отказался от него, через несколько дней он станет официально нищим, а женщина, которая не идет у него из головы, смотрит холодно и отчуждённо. Всему этому были причины, предшествующая цепь событий, которые он сам же спровоцировал, Игорь это понимал. Но он ничего не мог поделать, он не мог сейчас разбираться с друзьями и женщинами, осталось слишком мало времени. А он по-прежнему ничего не знает. Может сегодняшняя встреча с Филимоновым, что-нибудь прояснит. В приоткрытое окно задувал теплый приятный ветерок. Зазвонил телефон. Катя. Он думал пару минут, отвечать или нет. Звонок прекратился. Игорь всё же решил поговорить, сам нажав кнопку вызова.  — Здравствуй, Игорь.  — Привет.  — Моя мать хочет встретиться с тобой, не знаю зачем. Хочет поговорить. — от этой новости внутри у него что-то зашевелилось, нервно завибрировало. Игнатьева Вера наверняка обладала многими секретами, прожив всю жизнь вместе с мужем.  — Хорошо. Где и когда. — он был готов на всё.  — На Петровской, знаешь, где квест, который я всё никак не могу открыть. И захвати с собой веточку орхидеи. Маме будет приятно.  — Как скажешь. — настроение стало лучше.  — Привет, Игорь. — тихо поздоровался Аверьянов, виновато пряча глаза.  — Привет. — Игорь ответил, не взглянув на него, сразу открыл свой компьютер и принялся заполнять документ, который недоделал вчера. Что-то обсуждая, зашли Пряников и Родионова.  — Хватит прохлаждаться. — подполковник был серьёзен. — У нас стрелок. Засел на восьмом этаже. Уже один труп. Поехали.       Пряников вышел, Вика, схватив сумку, вышла за ним, кивком головы показав, Жеке и Игорю, что бы они немедля следовали за ними. Все поехали на своих машинах, Вика села к Пряникову.        Видя, что машина подполковника остановилась перед полицейским оцеплением, Игорь тоже притормозил.  — Так группа захвата уже на месте, нам остаётся только ждать. — Пряников внимательно вглядывался в серую десятиэтажную, почти прикрытую, зеленью, деревьями и кустами. — Вон там, видите, второй подъезд, восьмой этаж. Так, — он покрутился на месте, как будто кого-то искал. — Ладно, подойдём поближе. Броники не забудьте надеть.       Медленно продвигаясь вперёд, они остановились за спецназовским укрытием, из бронированных листов. Парковка перед домом была пуста, видимо хозяева, сразу как началась стрельба, отогнали свои машины. Лишь одна, серебристый Пежо, чуть склонилась на бок, на простреленные шины. Раздался свист и шлепок с шипением, облачко на асфальте показывало, куда попала пуля. Рядом блестело большое сырое непрозрачное пятно, и не от дождя, отливая на солнце красным.        Игорь подошёл к краю ограждения, выглянул за серый тяжёлый нагретый на солнце металлический лист, странно, но за ним было слышно пение какой-то птицы. Серая коробка с многочисленными квадратиками окон и выступающими балконами, обрамленная зеленью, казалась безжизненной.  — Соколовский! — голос Родионовой заставил его вернуться. — С ума сошёл!  — А люди?  — Кого смогли, вывели, остальные сидят, как мыши. Тихо. Дай сюда! — Пряников выхватил из рук высокого спецназовца с закрытым балаклавой лицом, рупор и, выставив его в специальную прорезь на ограждении, громко заговорил:  — Граждане жильцы! Ведется захват преступника! Просьба не выходить на улицу и не приближаться к окнам! Это в ваших интересах! Будьте благоразумны! — его трескучий голос оглушающим эхом разнесся по пустому двору.  — Андрей Васильевич, позвонили! Известно имя, некий Реутов Алексей Романович. Двадцать два года, не работает. — Вика опять внимательно слушала телефон, что-то записывая в блокноте. Отключилась. — По показаниям его матери, до армии состоял в стрелковом клубе. Имеется охотничий карабин, от отца остался.  — Всё ясно. — Пряников пытался разглядеть стрелка в бинокль, вглядываясь вдаль. — Что с тобой случилось-то, стрелок?  — Несчастная любовь. — низкий голос спецназовца попытался пошутить. Он громко засмеялся сам себе.  — Почему не штурмуют? — спросил Игорь, рассмотрев на крыше черные фигурки, прямо над окном стрелявшего.  — Мы не знаем, есть ли там заложники. А этот молчит.  — Андрей Васильевич, дайте мне. — Игорь взял из рук Пряникова тяжёлый армейский бинокль и, выглянув за край ограждения, так было удобнее, пригляделся. Подполковник хотел что-то сказать, но махнул рукой в сторону Соколовского.        Молодой человек, коротко стриженый, почти лысый, стоял в профиль у раскрытого окна, не шевелясь. Ружье он держал вдоль своего тела, прижав к плечу. Одна створка окна была разбита, и стекло острыми краями торчало из рамы. А второе превратилось в неровную паутину, отчего стрелка было плохо видно, если он немного отступал назад. На плоской черной крыше, шесть человек в чёрном, передвигались рядом с краем, делая знаки друг другу руками, переговариваясь таким образом. Стало как-то тихо, лишь шелест листвы и шум от проезжающей вдалеке машины, нарушали эту тишину. Игорь слишком резко повернулся и весь обзор заняли огромные зелёные листья, попав на передний план обзора, он снова попытался сфокусироваться, но теперь переборщил и ослепительно-яркое солнце обожгло глаза. «Чёрт!». Стрелок снова пойман. Вдруг послушался звон стекла, и одновременно в глазах мелькнуло что-то красное, парень дернулся назад и рухнул под окно, на пол, скрывшись из вида. Сразу же, люди в черном на крыше пауками на верёвках сползли в окно. Только потом раздалось дребезжание упавшего на асфальт стекла.  — Так, всё, сняли. — подполковник получил указания по телефону. — Теперь ваша очередь. Давайте, идите, осмотр, показания соседей.  — Соколовский! — окликнул Игоря Пряников. Пришлось вернуться. — Куда бинокль дел?  — Так вот он. — он повесил его на заграждение, а тот перевернулся в сторону дома. В это время к подполковнику подошел невысокий худощавый человек, в тёмных очках. Он с размаху поздоровался за руку с подполковником, потом крепко обнял его и похлопал по плечу. И всё это молча. Незнакомец махнул рукой на прощание и ушёл. Игорь был почти уверен, что это снайпер, который снял стрелка. Так ему подсказывала интуиция.  — Снайпер? — спросил он Пряникова. Тот глядя вслед мужчине, уперев руки в бока, посмотрел на Игоря, но ничего не ответил. Соколовский подумал, что возможно такой же человек убил Игнатьева, может даже именно этот.        Лифт, в целях безопасности был отключен, пришлось идти пешком. Дверь уже вскрыли, и она не закрываясь, с вывороченным замком, болталась на петлях. Комната стрелка, была ничем не примечательна, аккуратно заправленная постель, расставленные книги на полках, плакаты на стенах, гитара, фото в рамке. Только на столе, рядом с раскрытым ноутбуком, обрызганном кровью, стояло несколько грязных тарелок и кружек. На полу валялись какие-то упаковки и шелуха от семечек. Игорь рукой в перчатке нажал кнопку на клавиатуре. Заметив, что Родионова осуждающе на него смотрит, показал ей растопыренную руку в синей перчатке. Она кивнула головой, успокоившись. Черный монитор загорелся, показалась надпись «Mortal Combat X».  — Понятно всё с тобой. Переиграл! — Игорь махнул в сторону лежащего на полу тела, стараясь не смотреть на него. Снайпер выстрелил ему прямо в голову, в висок. Гораздо гуманнее, чем убийства в этой игре.  — Игорь, иди с Жекой на обход соседей. Почему он один ушёл? — Вика заметила, что их отношения изменились. Сегодня они совсем не шутили и даже почти не разговаривали. — Так, компьютер забрать. — она сделала указание эксперту.  — Да сам он справится. Большой мальчик. — он взял с полки тонкую книгу, в белой обложке с черной надписью, и крутя её в руках, прочитал название. — «Пер Гюнт», Генрик Ибсен. Интересно? Не знаешь?  — Нет, не знаю.  — Илья, это тоже забери. — Игорь протянул ему книгу. — Почитаю на досуге. Вдруг что интересное узнаю.        Вика, выдвигая и задвигая ящики стола, ухмыльнулась и покачала головой. Она заметила, что теперь Соколовский вместо бесконечного копания в телефоне пересел на книги. Когда в квартире всё было осмотрено, улики собраны, а соседи опрошены, все вернулись в полицейский участок и занялись бумажной волокитой. За спиной Игорь услышал звук смс на телефоне Родионовой.  — Я сегодня не долго, как положено, до шести часов. — предупредила она своих подчиненных.  — Так мы только за, правда, Игорь? — Жеке не хотелось окончательно терять друга. Тот промолчал, сделав вид, что очень занят работой и не слышит.        Вика, глядя в зеркало, поправила волосы. Джинсы в обтяжку на бедрах, на широком кожаном коричневом ремне, и голубая форменная рубашка с короткими рукавами, расстегнутая на верхнюю пуговицу, заманчиво облегали её фигуру.  — Всё, я ушла. — Игорь проводил её взглядом. Подошёл к окну, через минуту она вышла, села в жёлтое такси, которое слившись в общем потоке машин, скрылось из вида.  — Я тоже ушёл. — сказал он Жеке и не дождавшись, что тот ответит, вышел. По пути на встречу с Катиной мамой, Игорь заехал в цветочный магазин и купил веточку орхидеи. С белыми нежными цветками, с едва розовыми, бархатистыми по краям лепестками.        Вика приехала на встречу с Катей первой. Издали она заметила машину Игнатьевых. Но это была не жёлтая машинка Кати, а большая, черная, с задними тонированными стёклами. Она стояла перед старым, выложенным из красного кирпича зданием, которое казалось заброшенным, поросшим по периметру высокой неухоженной травой и кустами. Место было безлюдное и других машин тоже не было. На переднем сиденье сидела женщина, что-то разглядывая у себя на коленях. Дверь на пассажирском сиденье была открыта, там, как поняла Вика, сидела Катя. Она выставила свои стройные голые ноги в изящных бежевых босоножках на высоком каблуке наружу, они красиво оттеняли её смуглую кожу. Катя медленно провела рукой по лодыжке, словно проверяя её гладкость. На секунду показалось её лицо и прядь темных волос.        Оставалось несколько метров. И тут у неё заложило уши. А в следующую секунду она перестала чувствовать опору под ногами и, невидимой рукой была отброшена назад. Одновременно сквозь ватную пелену слуха, она услышала хлопок, который по нарастающей превратился в сильный гул, и треск. Горячий воздух от разбегающихся тепловых волн почти опалил её. Вика инстинктивно отползла назад и, повернув к источнику звука и жара голову, увидела охваченную пламенем машину. Раздался ещё один хлопок и звон, потом ещё — это треснули окна и оранжевые дико пляшущие языки пламени, высвободившись из-заперти, устремились вверх. Огнём была охвачена уже вся машина, а столб дыма поднимался в небо. Подул ветер, стало жарче, Вика закашлялась, глаза стало разъедать от дыма. Кто-то подхватил её за подмышки и поднял. Крепко держа Вику за талию, Соколовский быстро подвел её к машине, почти запихнул на переднее сиденье, сел сам и с визгом рванули с места.       Отъехав немного, уже слыша звук сирены проезжающей мимо пожарной машины, Игорь остановился. В ушах гулко пульсировало, глаза щипало от попавшего в них дыма. Он потёр веки, и непроизвольно упустил голову от нахлынувшей боли в висках, которая отступила так же быстро, как и появилась. Посмотрел на Родионову, она, сидела, не шелохнувшись, уставив взгляд перед собой, не моргая, ничего не говоря. Взлохмаченные волосы, ободранная в кровь рука, бледная кожа.  — Вика! Вика! — он прикоснулся к её плечу, она словно не слышала и не чувствовала, застыв на месте. Он прикоснулся к её волосам, поправляя, её лица почти не было видно. Запахло палёным, слишком горячий воздух всё же прикоснулся к её причёске. Осторожно, внимательно глядя на Вику, стараясь говорить спокойно и уверенно, продолжил пытаться достучаться до неё. — Ты меня слышишь? Вика. Очнись. Она среагировала, посмотрела, ставшими ещё больше глазами, моргнула два раза, приложила руку к своему лицу, словно проверяя, есть ли она. Наконец глубоко вздохнула и сдавлено сказала:  — Со мной всё в порядке. Просто. Меня оглушило. Шок. М-м. — она схватилась за локоть, но тут же отстранила руку, зажмурив глаза. Шок прошёл, вместо него пришла боль.  — Нам надо уезжать. — Игорь завёл машину, его руки немного дрожали, как и голос.  — Подожди! Так нельзя. Будут вопросы, найдут такси, на котором я приехала, следы твоей машины. Нас найдут… — Вика совсем пришла в себя. Извне раздался гудок машины. Она вздрогнула. Они встали в неположенном месте, и теперь синий седан не мог проехать по узкой дороге.  — Да, ты права, — они уже тронулись с места. Неожиданно машина опять резко остановилась. Соколовский посмотрел на Вику. — Я могу тебя высадить и вернуться один. Никто не будет искать тебя, если я дам показания. Вика посмотрела на свои колени, потом провела одной рукой по плечу, наклонила голову, осматривая себя.  — Я оставила там сумку. Моей сумки нет. — они оба резко развернулись и посмотрели на заднее сиденье, там ничего не было, кроме нежного цветка. Посмотрели друг на друга.  — Что ты там делал?  — А ты?  — Теперь это не важно. — отрывисто, показывая, что ничего не скажет. И снова смотрит вперёд. Машина развернулась и поехала обратно, на место преступления.        Вместо представительного черного Мерседеса теперь была груда искорёженного металла, залитая пеной, в воздухе стоял тяжёлый запах горелой резины и гари. И чего-то ещё, о чём не хотелось думать. Сквозь окно на пассажирском сиденье отчетливо виднелось очертание человеческого тела. Пожарные в бежевых громоздких костюмах лениво ходили вокруг машины, другие пытались смотать пожарный рукав. Соколовский остановился рядом с валяющейся на разбитом асфальте сумкой Родионовой. Осторожно открыл дверь и, подняв сумочку, отдал Вике. Та сразу же стала что-то там искать.  — Я звоню Пряникову. — найдя его номер, она глубоко вздохнула и стала ждать ответа.       С приближающимся воем сирен подъехали несколько полицейских машин и специальная машина судмедэксперта. Пряников, размахивая руками, руководил сотрудниками полиции, которые быстро оградили место происшествия и расположились по периметру. Подойдя к Игорю, подполковник почти замахнулся на него своей рукой. Он был явно зол, буравя его своими серыми пронзительными глазами.  — Что произошло? Что вы… — он тряс перед собой рукой с раскрытой ладонью, сначала в сторону Игоря, потом Вики. — Что вы здесь делали? А?  — Родионова тут не при чём, Андрей Васильевич! — Игорь замолчал, пытаясь понять, в каком ключе дальше разговаривать с подполковником и что стоит рассказать. Решил, что Игнатьевы всё равно мертвы, значить срывать не имеет смысла. — Мне вчера позвонила Катя Игнатьева, сказала, что её мать хочет поговорить со мной, зачем — не знаю. А Родионова просто со мной поехала. Ей по пути было… — его голос заглушил скрежуще-визжащий звук автогена.  — Ладно! Езжайте в отдел! Потом поговорим! — кричал Пряников. — Этим делом будет заниматься следственный комитет! Мне позвонили! Будь готов к допросам!        Игорь побрёл к своей машине, напоследок ещё раз обернувшись в сторону Кати и её матери. Крышу, со сгоревшего Мерса, уже сняли и теперь эксперт и взрывотехник, очевидно, с лицами прикрытыми респираторами с интересом заглядывали вглубь машины.        Родионова пыталась перевязать себе раны на руках, аптечка лежала на сером капоте. Игорь, подойдя к ней, молча забрал у неё бинт и стал сам перевязывать её ободранные локти. Он старался делать это осторожно, не прикасаясь лишний раз, но она всё равно издала пару шипящих на вздохе звуков от щиплющей боли.  — С одной закончили, давай другую. — Соколовский взял за запястье руку, где ещё не было перевязки. Глядя в глаза, осторожно развернул локтем наружу, взял выше к нему. — Сейчас будет щипать. — Игорь… — Вика, глядя ему в глаза, решила всё же сказать. — Мне жаль Катю. И её мать тоже. Катя попросила о встрече. Поэтому я была здесь. Мне жаль… — она отвела глаза. — Мне тоже. — сказал он так глухо и тихо, что едва было слышно. Его лицо осунулось, выглядело уставшим. На щеке было что-то чёрное, а на руке красный след полосой. Он снова посмотрел на место смерти Игнатьевых. На земле лежали два черных пакета, в которых уже что-то было. Ещё две смерти тяжёлым грузом легли на его совесть.  — Вот и всё. Перевязка закончена. Они сели в машину. — Подожди пока. — её дрожащий голос заставил его послушаться. Вика что-то достала из сумки, взяла бутылку с водой, лежащую на панели. Мокрой салфеткой она прикоснулась к его щеке. — Грязь какая-то, подожди вытру. — Угу, спасибо. — он прикрыл глаза. Потом ощутил, что что-то сырое осторожно прикасается к его руке. Начинает тереть сильнее. От этих прикосновений становилось немного спокойнее. Раздался шелестящий звук шин по асфальту, Соколовский посмотрел в окно. Две черные Волги с сидящими в них крепкими мужчинами в костюмах, за ними эвакуатор и какой-то фургон. Они медленно проехали мимо Шевроле Игоря.  — Из следственного комитета. — узнала кого-то Родионова. — Поехали, Игорь.        Доставив майора в отдел, Соколовский сразу уехал. Он хотел кое-что проверить, может ещё не поздно. Но оказалось, он опоздал, похоже, что те же люди, что и сидели в Волгах, теперь выносили из дома Игнатьевых запечатанные коробки. Улики, документы, вещи из прошлого — всё то, что могло натолкнуть его на верный путь. Он, не останавливаясь, проехал мимо.        Машина Игнатьевых, так быстро загорелась, что Игорь не сомневался, что это взрыв. Кто-то точно рассчитал время, а значит за ним продолжают следить. Но почему Вика там оказалась? Зачем всё надо было сводить в одной точке — Игнатьевы, он, Родионова. Предупреждение? Что могла сказать ему мать Кати? Что-то из прошлого или недавнего прошлого? Скорее, из дальнего, решил Игорь. Став одним из самых крупных бизнесменов Игнатьев вряд ли делился секретами с женой-домохозяйкой, а вот, когда они были ещё молодыми, когда казалось, что самые близкие люди не могут предать, тогда она могла быть посвящена в какие-то тайны. Зря Вика вернулась, она сейчас только мешала. Мешала закончить ему то, что он начал год назад. Игорь почему-то был уверен, что скоро он узнает всю правду. Снова заломило виски, так сильно, что пришлось остановиться. Зайдя в отделение, он увидел Вику, выходящую из кабинета подполковника. Она тоже заметила его.  — Зайди к нему. — Родионов смерила его взглядом и ушла. — Делом естественно не мы будем заниматься. — Пряников сидел в своем кресле, сцепив руки. Игорь сел поближе к его столу. — На допросы пока никого вызывать не будут.  — Так, наверное, и дело уже раскрыли? Да, Андрей Васильевич? — волна возмущения поднялась внутри Игоря, он был уже уверен, окажется, что обе Игнатьевы курили, хотя это было не так; бак был почти пуст и к тому же неисправна топливная система; «левая» музыкальная система вызвала короткое замыкание, а в салоне почему-то оказался разлит бензин. Вот прямо только что, перед взрывом.  — Ты как со мной разговариваешь? — Пряников опешил, но отчего-то стушевался и не стал спорить с Соколовским. Продолжил на удивление спокойно. — Делом будут заниматься другие люди! А уж что там они решат, это не в моей компетенции. У Игоря в кармане завибрировал телефон, подполковник покосился на него, это звонил эксперт. Соколовский резко встал, так, что чуть не уронил стул. Задвинул его под стол с шумом. Пряников исподлобья молча смотрел на него, незнакомым, новым, опасным взглядом.       Игорь по привычке позвонил в дверь экспертной и так же, по привычке, не дождавшись ответа, вошёл. Пройдя по узкому белому коридору, погружённому в темноту, он шел на звук голоса Ильи и на свет который узкой полосой выбивался сквозь приоткрытую дверь. Тот пел, не складно, не в попад, но Соколовский уловил мелодию и расслышал слова: «Давай вечером с тобой встретимся… Давай вечером умрём весело…»        Он открыл широко дверь, и мельком взглянув на комнату, понял, куда попал. Что-то черно-красное и скрюченное мелькнуло у него в глазах, в нос ударил сладковато-горький запах жареного и горелого. Он выскочил из комнаты для вскрытия и быстро прошёл в туалет, склонился над умывальником, тяжело дыша и кашляя, плеснул себе в лицо холодной водой, потом ещё и ещё. Потом вымыл лицо и руки с мылом, пытаясь смыть с себя этот запах, который, казалось, за секунду впитался в кожу.  — Плохо? — Семёнов заглянул в приоткрытую дверь. — На, понюхай, — протянул ему кусочек ваты. Игорь взял и жадно вдохнул едкий аромат. Тошнота сразу отступила.  — Что это? — спросил он, глядя на кусок ваты. — Это не нашатырка.  — Ноу-хау. Пошли! Что-то покажу…       Пройдя в комнату для отдыха, Илья остановился в проходе и что-то достал сначала из одного кармана, потом из другого. На столе оказались два пластиковых пакетика.  — Почему тела у нас? Ведь расследованием занимается следственный комитет. У них свои эксперты. — Игорь не смотрел на пакет, хотя взял его уже в руки и, прощупывая, ощутил кожей пальцев, что-то круглое и маленькое, как мелкие бусины.  — Потому что наши сработали быстрее. — не без гордости доложил Илья, ухмыльнувшись. — Да заберут они их, заберут! Уже звонили…скоро приедут. Ну, а я, пока своими делами занимаюсь. Никто ведь не знает, что тут у меня происходит. Камер, слава богу, нет. Начал я работу до звонка или после — это тайна покрытая мраком. — В своей экспертной Илья был царь и бог, и самоутверждался, как считал нужным. Игорь, наконец, посмотрел на то, что дал ему Илья. В пакетике лежала цепочка, простая, из серого металла, состоящая из маленьких металлических бусинок.  — Что это? — На ней было вот это. — Илья передал ещё один пакетик, в котором был жетон с буквами и цифрами. — Армейский жетон. Это со стрелка, которого днём привезли. С такой ма-аленькой дырочкой в висках. Ты, второй возьми! Во втором пакете со стола, была такая же цепочка, только потемневшая и спёкшаяся с одной стороны бесформенными кляксами.  — А это с Игнатьевой. Старше, которая девушка. Это мне показалось странным, на ней, кроме этой цепочки, только золото и бриллианты. Да, ещё, одно кольцо с изумрудом. Может она служила где-то, когда-то? А на второй только какая-то бижутерия. Игорь знал, что Катя не любила кичиться своим положением и отсутствие дорогих украшений на ней не показалось ему странным. Он осторожно, чтобы не повредить хрупкий перегретый металл, водил пальцем, через тонкий пластик и что-то внутри него отзывалось на эти ощущения, как будто он что-то забыл, но непременно должен вспомнить, словно воспоминания пытавшиеся пробиться сквозь толщу времени.        Игорь, не дойдя до отдела, сел на стул в коридоре. Уборщица в платке, совершала свой последний обряд за день, шустро махая и шлёпая сырой тряпкой в разные стороны. Он пересел на другой стул, где уже было помыто, вытянул ноги и прикрыл глаза. «Что мы имеем? Фишер, связанный с банком и составивший хитроумный план по отъёму активов. Имеет компромат на всех и вся. Стас, Катя работавшие на него и погибшие. Игнатьев, знал его. Знал и, похоже, боялся. И был убит. Вера Игнатьева, что-то хотела сказать, открыть тайну прошлого, убита. У неё на шее простая цепочка, значит это имело для неё значение. Кто и когда ей дал её? Наверное, Игнатьев в молодости, когда служил в армии, ведь раньше все служили, в том числе и его отец. Из семей Соколовских и Игнатьевых, в живых остался только он, Игорь. И у него есть несколько дней. Но зачем устраивать такой цирк из всех смертей. Можно было сделать всё тихо, спокойно. Неужели Фишер не понимает, что это может спровоцировать Игоря на необдуманные действия? Он словно издевается над ним, хочет сделать, как можно больнее. Это похоже на какую-то месть. А что если Фишер и правда мстит? Тогда понятно, почему человек, который, как предполагает Игорь имеет непосредственное отношение к десяткам банков, самолично контролирует весь процесс своей игры». Всё надо делать своими руками — он, Игорь, сам так когда-то сказал Васильеву. Игорь чувствовал себя мышью в коробке, за которой сверху наблюдает кот, который понимает, что он никуда не денется, а значит и не стоит торопиться с обедом. «Кроме Филимонова, надо попробовать поговорить ещё с сестрой Соловьёвой, отец встречался с ней полгода, может, и сестра что-нибудь знает, слышала». Он почувствовал, что кто-то смотрит на него. Открыл глаза. Перед ним стояла Вика, с сумкой в руке, видимо собралась домой.  — Домой? Подвезти? — почти машинально спросил он.  — Нет. Доброй ночи. — она застучала своими каблуками на выход. Открыла дверь, в которую и правда заглянула уже абсолютно чёрная ночь.

***

       Катя.        Она и Игорь, по сути, убили её отца. Это Катя, не пытаясь врать самой себе, отлично понимала. Но жизнь продолжается и надо бороться. Так всегда говорил папа. Бессмысленное самоедство и посыпание головы пеплом было не в её характере. Бороться надо не только за будущее, но и за прошлое, поэтому появление Родионовой, всколыхнуло в Кате забытое чувство ревности. Она никогда не понимала, что Игорь нашёл в этой женщине — простая, неинтересная, скучная. И от этого ревность смешивалась с какой-то злобой. Она ничем не навредит им, просто маленькая женская месть. Игорь придёт с цветами, она бросится к нему на шею, он ничего не успеет понять, а Родионова будет наблюдать эту сцену. Не важно, кто придёт первым — он или она, Катя что-нибудь придумает, всё будет так, как она хочет. Только мать зачем-то увязалась за ней, несколько месяцев и слышать о нем не хотела, а теперь, с утра возбужденно только и твердит, что ей надо поговорить с Игорем. Катя погладила свои гладкие ноги. Достала из сумочки зеркальце и, оскалив рот, стала рассматривать свои идеально-белые зубы. И внутри и снаружи стало нестерпимо жарко.       Проведя много месяцев за границей, она научилась быть свободной. В своих мыслях, желаниях и поступках. Но в этой свободе, пропала какая-то новизна и драйв. Стало скучно и она вернулась, хотя отец был против. Оригинальные, необычные люди всегда привлекали её, ведь таланту всегда сопутствует, пусть самая маленькая, но чудинка. Кроме того, здесь, в России, ей было проще организовать свою мечту — сеть Квестов, тем более под крылом у отца. Всё шло просто замечательно. А новый заказ давал ей возможность, хоть немного, но расплатиться с отцом. Отсутствие полной финансовой независимости от него — вот, что всегда тяготило. Он был строг и суров, но такому крупному бизнесмену не до сантиментов, это она понимала и старалась не расстраивать лишний раз отца, что бы в очередной раз не услышать, что они с матерью обязаны ему всем, что у них есть.       Новый заказ был очень оригинален! Кроме того ей пришлось работать в паре с человеком заказчика, странным лысым парнем по имени Стас. В определённый момент должен был позвонить Стас, она должна выйти из машины, громко назвав его в телефон «Лера», потом разыграть сценку «двое пристают к приличной девушке» и просто ждать, когда её начнут «спасать». Спаситель понравился ей сразу, а после слов «Секса не будет» она ни о чём другом и думать не могла, и он её не разочаровал. Внутренняя свобода и безудержность в его зелёных глазах свели её с ума, и жизнь заиграла новыми красками. Но заказ не был доведён до конца, а бизнес есть бизнес, хоть отец и не относился к нему серьёзно. Доставленные Игорю посылка, глупый торт, розыгрыш в квесте — на все эти доставленные ему мелкие неприятности она просто заставила себя закрыть глаза. Но дальше стало хуже. Она узнала о Соколовском слишком много, а человек, который ей платил, захотел большего. Катя попала в свой собственный квест и сама же не смогла найти из него выход. Ей стало страшно. Страшно, что узнает отец. Страшно, что узнает Игорь. Оставалось единственное задание, потом всё, ей обещали. Она должна была просто отвлечь девушку на ресепшине, пока Стас проводил еле держащуюся на ногах капитана Родионову в номер Игоря. На вопрос «Зачем?», как и всегда, приторно-сладким голосом Стас ответил — «Как и всегда, от меня только подарки» и заверил её, что никто не пострадает и все останутся довольны. Ну, что ж, это момент икс, решила Катя. Она потом звонила ему, мучимая надеждой, но он не отвечал на её звонок, и она понимала почему.       «Я цельная, самодостаточная, свободная женщина» — сказала сама себе Катя и решила взять паузу. В конце концов отец тоже изменял матери, но та смогла сохранить семью, смогла простить. Да, что там, просто закрыла глаза на его похождения. Отношения — это всегда компромисс. Она подыграла Стасу, а Игорь провел ночь с Родионовой. Она почти убедила себя, что и это и является компромиссом. Да, он явно к ней не равнодушен, да и она тоже. Но они совсем разные, такая женщина, как Родионова — серая, неухоженная и сухая, и похоже даже старше его на пару лет, а Катя и Игорь — они одинаковые, на одной волне, одного круга и им хорошо вместе. Пусть возьмёт один раз то, что очень хочет, а потом он непременно вернётся к ней.       На следующий день она приехала к нему на работу, хотела поговорить, но все, что могла сказать — это «Мне нужна пауза». Она села в машину, повернула ключ, но не могла сдвинуться с места, слёзы застилали ей глаза, горло горело от сдерживаемых рыданий, руки тряслись на руле. Она не только узнала слишком много, она поняла, как много он для неё значит. Кто-то постучал в окно. Капитан Родионова. «У вас что-то случилось?». «Ты знала, кто я такая и кто такой Соколовский? Что я — дочь Игнатьева?». Та явно была в недоумении и ошарашена. «Нет…» Игнатьева открыла ей дверь, та села в машину. Про сегодняшнюю ночь Катя решила благоразумно промолчать. После недолгой паузы Вика спросила: «Твой отец знает?» Катя кивнула. Капитан кивнула в ответ. Они некоторое время сидели молча, думая каждая о своём. Потом Родионова вышла.       Родионова попала в больницу, о чём радостно сообщил ей Стас, передавая деньги, он даже извинился за причиненные неудобства и предложил план по возвращению ей Игоря. План с угоном машины и краденым телефоном, и даже больше, но это — секрет. Катя не могла звонить Игорю, но она позвонила Родионовой, просто поинтересоваться здоровьем. Та, неожиданно, попросила приехать. Узнав, случайно, о её беременности, Катя подумала, не проделки ли это Стаса или Вика на самом деле ждет ребёнка? Но от кого? Она пулей вылетела из больницы и уже заводила машину, а от Родионовой снова поступил звонок. «Мы не договорили…» Вика сбивчивым голосом просила её быть рядом с Игорем. Что её отец может быть очень опасен и им надо быть осторожными. И что есть ещё один человек, лысый парень, который, скорее всего, работает на её отца и его тоже надо опасаться. Но Стас не работал на её отца, это Катя знала. И папа не посмеет ничего сделать Игорю, он слишком любит её, свою дочь. В этом она была уверена. Взяв в руки деньги, Кате захотелось швырнуть их Стасу в лицо, она почувствовала себя грязной. «Что мало?» — спросил Стас, видя с каким выражением лица, та уставилась на красные новенькие пачки. «Так ты у Игорька своего попроси, он у нас парень не бедный, хоть и в ментовке работает. И добрый. Очень. Очень девочек маленьких жалеет».        Кате оставалось только послать людей за Стасом, после того, как она отдала ему телефон и ключи от машины. Ей казалось, что если его не станет, то и бояться ей больше будет нечего. Никто ничего не узнает и он не сможет больше никому ничего сделать плохого. Но ничего не вышло. Она позвонила Игорю и была приглашена на странные похороны, а когда увидела бегущего Стаса, ей стало страшно, страшно, что его поймают и её тайна всплывёт наружу. Этот страх затмил страх умереть от случайной пули, и она выскочила из машины, надеясь, что полицейские не будут стрелять в её сторону. На следующий день она ждала его рядом с отелем, а когда он приехал, даже не заметив её машину, проследовала за ним, стараясь скрыть волнение и страх, что он всё уже знает. Но Игорь ничего не знал и снова был с ней. На радостях она даже намекнула ему снова на предложение, Стас был мертв, а Игорь пообещал решить все её финансовые проблемы. Она была счастлива почти пять секунд, пока не заметила, что его телефон, лежащий на тумбочке, «ушёл» вместе с Соколовским в душ. Катя, наконец, всё поняла. Он играл с ней с самого начала, а она предала отца, ради него и денег.        При упоминании отцом некого человека, который забрал все их деньги, Катя вспомнила звонившего ей несколько недель назад заказчика, с мягким, приятным голосом.       Всё, начинавшееся, как весёлое приключение, словно закручиваясь к центру круглой спирали, сжалось в одной точке, где она с окровавленными руками сидела над телом своего мертвого отца.