Возвращение к истокам

— Доброе утро, коллеги. Директор Поттер стоял за столом, бегло осматривая коллектив. Невилл Лонгботтом что-то быстро писал в обычной магловской тетради, Луна с задумчивым видом рассматривала мисс Баркинс, явно заметив у той толпу очередной мозговой живности. Новый тренер по квиддичу и преподаватель полетов была порывистой молодой ведьмой, с острым, как у мадам Хуч носом, странно похожими на эльфийские ушами и пронзительными зелеными глазами. Поттер уже успел оценить довольно резкие, но справедливые замечания профессора, которая за словом в карман не лезла. — Утро добрым не бывает, директор, — заметила Баркинс и откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди. — Это все мозгошмыги, Милена, — заметила Луна и улыбнулась, — могу предложить тебе настойку полыни, она лучше всего помогает их усыплять. Преподаватель полетов собралась было выдать достойный и явно нелицеприятный ответ Луне, но Поттер не позволил этого, возвращая себе внимание коллектива. — Полагаю, все в сборе и мы можем начать. Итак, никто из здесь присутствующих в представлении не нуждается, надеюсь, а потому позволю себе начать с главного — нам необходимо обсудить программу обучения по каждому предмету и составить новые планы с учетом возвращения к семилетке. Та упрощенка, по которой сейчас работает Хогвартс, должна быть изменена на прежние стандарты. Малфой хмыкнул и окинул взором всех присутствующих. Он едва не зевал в открытую, демонстрируя скуку и явное пренебрежение к присутствующим. Малфой кинул взгляд на Грейнджер, нехотя отмечая, что годы лишь добавили поттеровской жене шарма и женственности. К пытливому прямому взору добавилось немного кокетства, взгляд из-под ресниц, мягкость улыбки — такой Грейнджер Малфой не знал. И это было весьма раздражающим фактом. — Когда Хогвартс был переведен на пятилетку? — спросил он, отрываясь от разглядывания Гермионы. — Макгонагал сказала, что финансирование школы после войны сильно урезали. Пришлось отказаться от профессорских ставок и ввести плату за образование. — Это нонсенс! Магическая школа не имеет права взимать деньги за обучение — это прописано в законе, — Малфой всплеснул руками и покачал головой, — необходимо поднять документ об образовании и внимательно его изучить. — Ты же не думаешь, Малфой, что мы не подумали сделать это в первую очередь? — Гермиона сложила руки на груди и усмехнулась. Тот медленно перевел взгляд на Гермиону, окинул её ехидным взглядом и, растягивая слова, произнес: — О, ну конечно, невыносимая всезнайка Грейнджер не может даже мысли допустить о том, чтобы не быть в курсе всего! Она на миг вспыхнула, полыхнув глазами и уже было открыла рот, чтобы парировать, когда раздался голос Поттера. — Я призываю вас к порядку, сейчас не время пикировок. Нам нужно понять, как действовать дальше! Гермиона проглотила ядовитые слова, что рвались из горла, продолжая смотреть прямо на слизеринского гада, что ухмылялся, нагло пялясь в вырез её блузки. — Во-первых, я жду от каждого из вас в самое ближайшее время планы по проведению занятий. Для того, чтобы министерство согласовало нам их, я должен буду детально обсудить каждую запись, чтобы впоследствии вразумительно доказывать нашу точку зрения в ведомстве. — А если планы не утвердят? — поинтересовался Невилл. — Мы все должны очень постараться, чтобы их утвердили! — с нажимом ответил Поттер. Все присутствующие переглянулись, кто-то с сомнением покачал головой, кто-то усмехнулся, но возражать не посмел никто. В конце концов, даже спустя десять лет голос Поттера был весом в магической Британии. Гарри наконец присел за стол, давая себе время успокоиться и открыл ежедневник. — Следующей проблемой стала Большая Книга Хогвартса. — А что с ней не так? — Поинтересовался Малфой. — Она больше не открывает свои страницы, чтобы показать тех студентов, для которых нужно готовить приглашения в Хогвартс. Присутствующие ахнули. — Книга не открывает свои страницы только в одном случае, — тихо произнес Лонгботтом, — если нет ни одного студента, кто будет зачислен на первый курс школы. — Но как такое может быть? — Вот в этом нам также предстоит разобраться. И третье, я хочу попробовать разбудить Хогвартс, а для этого мне нужна будет ваша помощь. Всех вас, — сказал Поттер и обвел свой педагогический коллектив взглядом. — Ты собираешься принять директорство посредством кровного ритуала? — округлив глаза, спросил Малфой. — Да, Драко, я не вижу другого пути, чтобы помочь Хогу пробудиться от спячки. Он слаб, я чувствую его иногда, когда он делает попытки сблизиться, пытается что-то мне сказать, а я не понимаю его. Мне кажется, мы должны попробовать провести этот ритуал. Проблема в том, что материалы по кровной магии отсутствуют. Нет ни одной мало-мальской серьезной книги, где было бы описано что-то подобное. Гермиона? — Да, спасибо, Гарри. Я была в магической парижской библиотеке. Все дело в кровной магии. У нас нет магов крови с первой магической войны с Волдемортом, они попали под запрет министерства, как и вся литература по этому направлению. Я полагаю, множество фолиантов было просто уничтожено. Лишь в библиотеке Блэков я нашла несколько рукописных гримуаров по кровной магии, но расшифровать их пока не смогла. Такое ощущение, что книги специально зачаровали сами себя, чтобы их невозможно было прочесть. Луна положила руки на стол ладоням вверх и произнесла: — Магия книг — самая сильная из всех существующих. Знания, что вложены в гримуары, при определенных обстоятельствах, оказываются скрыты, если есть вероятность насильственного уничтожения библиотек. — Я однажды слышал нечто подобное. Таким образом магическая литература защищает саму себя от уничтожения, — подал голос Невилл. — Но в чем смысл этого? Зачем гримуарам самозачаровать информацию, которая в них содержится? Поттер покачал головой, не представляя, что вообще можно обо всем этом думать. — Я могу лишь предполагать, — начал Лонгботтом, — во времена могущества Волдеморта, было принято решение наложить запрет на все темномагические гримуары и артефакты. Правительство пыталось таким образом защитить население от темной стороны магии. Запрещены оказались и книги по кровной магии, полагая, что она напрямую связана с темной стороной волшебства. Раньше в программе обучения одними из обязательных предметов были ритуалистика и артефактология, а также история становления магической Британии. После первой магической войны, министерство упразднило все отделения и факультеты, обучающие ритуалистов, кровников и артефакторов. — Учитывая, что в министерстве заседали по большей части маглорожденные волшебники, то вполне объяснимо, что они ничего не понимали в кровной магии и ритуалах. Их сила не была завязана на магии рода. Гермиона призвала большой фолиант с полки у стены и принялась внимательно читать написанное. — Но ты же не хочешь сказать, что все родовитые семьи Британии перестали заниматься кровными ритуалами? Так или иначе, но кто-то продолжал практиковать ритуалистику, иначе просто невозможно поддерживать род без постоянного вливания силы. Малфой усмехнулся, глядя на погрузившуюся в фолиант Гермиону. — А я и не сказала, что семьи перестали заниматься этим. А когда в твоем роду, Малфой проводился последний кровный ритуал? Драко уже собрался ядовито ответить на этот беспардонный вопрос, как понял, что не знает ответа. — Эммм… — У меня есть стойкое ощущение, будто в один момент из всех книг пропала информация по магии крови. Будто бы кто-то стер это все ластиком. И этот кто-то был явно обеспокоен происходящим, раз так рьяно изничтожил все, что этого касается. Гермиона аккуратно закрыла книгу и подперла кулаком щеку. Что-то не давало покоя, что-то ускользало. — Они боялись, потому что не понимали этого, а кто понимал, тот был уверен в том, что кровная магия напрямую связана с темной, — Луна вырисовывала пальцами узоры по столешнице. — Но как это связано с Хогвартсом? — задал вопрос Поттер. — Я не могу быть уверенной на сто процентов, но мне кажется, что Альбус не проводил кровный ритуал принятия директорства, как и Минерва, а это значит, что ни школа, ни маги, ей управляющие, не были связаны магически друг с другом и не видели, что происходит внутри замка. На некоторое время все замолчали, кидая друг на друга непонимающие взоры, пока наконец слово не взял Малфой. — Я так понимаю, Поттер, тебе нужна была от меня родовая библиотека? Что же, умно, очень умно, прямо даже не по-гриффиндорски как-то. — Мне нужен был профессор зельеварения, а кто, как не ты, лучше всех знаешь эту науку? — Ладно, я предлагаю тебе заняться просмотром фолиантов в мэноре. Гарри прикрыл глаза рукой и покачал головой. У него не было и сотой доли времени на это! — Драко, я не могу этим заниматься сейчас. Если ты не будешь против, я бы хотел, чтобы этим занялась Гермиона. Молодая женщина метнула грозный взгляд на мужа и быстро перевела его на Малфоя. — Нет проблем, если ты, Поттер, не заревнуешь. Гарри закатил глаза и предвидя трепку от собственной супруги, обратился к Невиллу. — Я знаю, что ты имеешь связи в отделе тайн, не так ли? — Да, приходится иногда с ними сотрудничать, — чуть смущенно отозвался Невилл. — Было бы неплохо разузнать, что послужило толчком к тому, чтобы уничтожить знания по кровной магии и ритуалистике. И когда это все произошло. Сумеешь? — Попробую. — Что же, коллеги, полагаю, на ближайшие несколько дней у нас огромный фронт работ, так что скучать будет некогда. Поттер встал из-за стола, показывая, что совещание закончено. Малфой что-то довольно яростно вещал Гермионе, на что та гневно сверкала глазами и раздувала ноздри. — Эй, ребята, у вас все нормально? Гарри давно не видел жену в таком возбужденном состоянии. — Все отлично, Поттер! Просто объясни ей, что её мнение не единственная истина в последней инстанции, и тогда, возможно, у нас что-то и получится. — Герм? — Он предлагает привлечь Снейпа, — тихо сказала женщина и вопросительно взглянула на Поттера. — Полагаешь, мы не справимся своими силами, Драко? — В свое время он увлекался именно кровной магией и ритуалистикой. Он обладает теми знаниями, которые могут нам быть хорошим подспорьем, ну и то, что он был непосредственным участником тех событий, тоже может пойти нам на пользу. Поттер засунул руки в карманы и стиснул пальцы в кулаки. — Мы не станем привлекать Снейпа к нашему расследованию. Я верю, что вы двое сможете найти общий язык и вытащить из книг нужный нам ритуал. Мы уже давно не дети, Драко, и больше не нуждаемся в няньках. Малфой хмыкнул и покинул кабинет директора Хога. — Ты как? — Нормально. Ты точно его не заавадишь в процессе? — Постараюсь сдержать собственные порывы. Может, насчет Снейпа он прав? — Нет! — Почти рыкнул Поттер и выдохнул: — Нет, у него своя жизнь, и партнер. — О, даже так… — Да, и если мы не найдем выход сами, значит разыщем того, кто смыслит в ритуалистике не хуже Снейпа. Все, вопрос закрыт.

***

Голова раскалывалась. Поттер обвел взглядом кабинет и лег щекой на прохладную поверхность столешницы. Воспоминания, словно картинки немого кино все мелькали и мелькали в сознании… — Ты мне не отец! — рыкнул Гарри и схватился за дверную ручку. Дернул несколько раз, зашипев от злости и подумывая о том, чтобы разнести к Мордреду запертую дверь бомбардой. — Да, не отец… — Раздалось тихое: — И не дай мне Мерлин быть твоим отцом. Гарри резко обернулся и вскинул разъяренный взгляд на Снейпа. Тот смотрел прямо в глаза, не мигая, не пытаясь скрыться за маской неприязни и безразличия. — Ты отказываешь мне в такой малости! — прошипел Поттер и стукнул кулаком по груди Снейпа. Запястье тут же перехватили и впечатали в стену над головой. — Это запрещенные заклинания темной магии, которые министерство отслеживает от первого взмаха палочкой до последнего слова! Ты хочешь в Азкабан? Гарри стукнулся затылком о стену, чувствуя, как боль в стиснутой руке его отрезвляет и закрыл глаза. — Я хочу убить эту бешеную собаку, этого Реддла, эту тварь, что забирает у меня самых дорогих людей! Я потерял почти всех, всех, кто мне дорог! Гарри медленно открыл глаза и посмотрел на Снейпа. Тот взглядом ласкал каждый дюйм его лица, замирал на губах, сползал на скулы и возвращался к глазам. — Месть — плохой стимул для борьбы, — прошептал Снейп. — А любовь — хороший? Снейп медленно разжал руку, и ладонь безвольно упала вдоль тела. Он почти прижался своими губами к губам Гарри и пробормотал: — Самый лучший… Как бы он хотел, чтобы завтра никогда не наступало! Поттер остался ночевать в Хоге, решив не беспокоить Гермиону и Альта. Время было позднее, обсуждать прошедший день у него не было никакого желания. Поттеру нужно было побыть в тишине и одиночестве. Сегодня он хотел позволить себе вернуться на десять лет назад и вспомнить. Вновь пережить все то, что было в прошлой жизни. Странно было сейчас, спустя почти вечность, сидеть в директорском кресле и размышлять о будущем. Годы пролетели, как один день, но ничего особо не изменилось. Он все также чувствовал себя мальчишкой — разбитым, уставшим, желающим только одного — чтобы все, наконец, закончилось. И даже не важно как. Война… Война накладывает свой отпечаток на поведение, на жизнь, мысли, и толкает порой на такие поступки, которые в мирное время никогда бы не совершил. Он до сих пор ощущал горечь во рту от осознания того, что ему надлежит сделать. И как бы не убеждали его в том, что Том — зло, беспринципный и безжалостный убийца, он был живым существом. И именно Гарри надлежало лишить его жизни. Как бы не называли это действо, но это было преднамеренное убийство. Поттер понимал, а порой и желал погибнуть в этой войне, стать прахом, развеянным над каменистой равниной, встретиться с родителями, крестным и стать, наконец, счастливым. Ему нечего было делать среди живых, в какой-то момент он перестал хотеть выжить в этой битве. Поттер поднялся на ноги и улыбнулся, глядя на колдофото, что стояло на столе. Улыбчивый мальчишка лет пяти сидел на новенькой метле, пытаясь удержать равновесие и с восторгом сверкал зелеными глазищами. Растрепанные волосы шевелил ветер, ноги, наконец попали в стремена и он сделал свой первый пируэт, повиснув на метле вниз головой. Поттер погладил хохочущего сына по голове и подмигнул ему. Он выжил тогда. И не раз благодарил Мерлина за собственное спасение. Мерлина и Снейпа. Гарри медленно плелся по ступеням Астрономической башни, желая успокоить бешеное сердцебиение. Он вытер вспотевшие ладони о мантию и замер, глядя на высокую фигуру, стоящую у самого края. — Снова нарушаете школьные правила, Поттер? Снейп не обернулся, лишь плотнее запахнул мантию. — Снимете баллы, профессор? — Голос едва заметно подрагивал, в животе все сжалось в тугой комок и к горлу подкатила тошнота. То, что он собирался сказать, ледяным клубком застыло в горле. Снейп повернулся и окинул студента взглядом, отмечая совершенно посиневшие руки и румянец на щеках, что медленно распространялся на неприкрытую шею. — Десять баллов с Гриффиндора за пренебрежительное отношение к собственному здоровью. Гарри хмыкнул и посмотрел на профессора. Во взгляде не было ни злобы, ни ненависти, лишь какая-то странная, удивительно теплая искра в самой глубине. — Ваше перечное поднимет на ноги даже мертвеца, — буркнул студент и запахнул на груди мантию, вжимая голову в плечи в попытке согреться. Близилась финальная битва. Его готовили к бою. Их всех, студентов-старшекурскников, готовили к финальной битве. Боевка была главным предметом, как и окклюменция. Именно в последние два года Поттер почувствовал свою силу в полной мере. Он научился ею управлять, научился слышать себя и свою магию. Во всем этом не последнюю роль сыграл Снейп. И, конечно же, они не могли не сблизиться. Гарри давно осознал, что нашел в этом мрачном, неулыбчивом человеке. Учитель, советчик, может быть даже отец, которого он никогда не знал — все это идеально сочеталось с личностью его угрюмого нелюдимого профессора. Но все это отошло на задний план в момент, когда он осознал своё влечение. Порочное, низменное чувство терзало его подростковое сознание, заставляя отчаянно краснеть всякий раз, когда Снейпу удавалось взломать его ментальные щиты. Гарри, раздираемый противоречиями, взвинченный сверх меры тренировками, снедающим его желанием и обидой на Снейпа, который полностью его игнорировал, мечтал только об одном — чтобы это все поскорее закончилось. Ему жутко хотелось зарыть голову в песок, не слышать и не видеть ничего на сотни миль вокруг. В девятнадцать очень трудно мыслить рационально, тем более, когда в голове ничего кроме картинок, убивающих своей порочностью, нет. В душе его тогда преобладал страх и обида, которая с безумной скоростью трансформировалась в несбыточное желание, подпитываемое горечью одиночества. — Почему вы не спите, Поттер? Снейп вновь сосредоточил все свое внимание на огромном огненно-красном диске солнца. В предрассветные часы было слышно лишь потрескивание защитных щитов да спешные хлопки снующих туда-сюда эльфов. — Бессонница. Гарри поравнялся с профессором, намеренно касаясь его мантии замерзшей рукой и ощущая, как сердце припустило вскачь от такой желанной близости. — Вам нужно больше отдыхать, Поттер. У вас слишком напряженный график, чтобы добавлять к нему разгуливания по школе ночью. — Профессор, мне страшно. Снейп нахмурился и переключил внимание с рассветного солнца на Поттера. — Мне тоже, Поттер. Война — это всегда страшно. — Не скажите, кто-то ведь развлекается! Снейп посмотрел на парня и пожал плечами. — Вероятно, вы правы. Поттер вытаращил глазищи и открыл рот от неожиданности, вызвав в стоящем напротив мужчине сдавленный смешок. — Вы сейчас признали меня правым? Мне не послышалось? — Если у вас проблемы со слухом, могу порекомендовать отличного специалиста из Мунго. Говорят, он чудеса творит. Снейп говорил с ним, как с равным, без привычного сарказма, не доливая в речь ядовитые словечки и язвительные фразочки. Он с ним просто беседовал! И Гарри решился. — Меня, скорее всего, убьют или покалечат. Но лучше бы убили, не хочу быть никому обузой. А я, знаете, я еще ни разу не был ни с кем. В смысле, — голос-предатель охрип и в горле запершило, — в смысле я даже не знаю, как это — быть с кем-то вместе. Делить с кем-то… Поттер сглотнул, переводя дух, и позволил себе поднять взгляд на Снейпа. Тот смотрел внимательно, ощупывая взглядом лицо, всматриваясь в доверчивые зеленые глаза и о чем-то напряженно думая. — Не обязательно спать вместе, просто… Я имею в виду, что я не был близок ни с кем в физическом плане. Для вас не секрет, что вы мне нравитесь, я хочу, чтобы вы стали моим первым… Договорить Поттер не смог, он сбился с речи, отчаянно краснея и не смея поднять глаза на Снейпа. — Что? — Займитесь со мной сексом, сэр. — Выпалил Гарри и, отчаянно краснея и тяжело дыша, продолжил: — Я не знаю, сколько мне осталось. Я могу умереть каждую минуту этой гребаной жизни, потому что Волдеморт — одержимый мудак и неизвестно, что он придумает каждую следующую минуту. — Ты не умрешь, слышишь? Только не ты! Гарри не был уверен в том, что это произнес Снейп, потому что был не в состоянии совладать с колотящимся от избытка эмоций сердцем и желанием, что умело распалял его почти любовник… Поттер стоял на самом краю башни и смотрел на хмурое, затянутое тучами небо. В этой непроглядной тьме нет-нет да и простреливали зигзаги молний обещаниями предстоящей грозы. Он медленно повернул голову и вперил взгляд в стену. Тот их первый раз случился именно там, под восходящим солнцем нового дня и ошеломительным осознанием первой близости, которая ознаменовалась не сдерживаемыми слезами Поттера. Он смутно помнил лихорадочные поцелуи, безумные покусывания и шепот, что заполонил сознание Поттера до краев. Ему казалось, что Снейп что-то говорил, прижимая губы к его уху, а все внутри него переворачивалось от этого звука. Впервые кто-то другой дотрагивался до него так, как ему мечталось, обжигал прикосновениями, целовал... Поттер невесело усмехнулся, думая о том, что Снейп так и остался тем первым и последним мужчиной, который видел, как кончает мальчик-который-выжил.