Возвращение к истокам

Потрясение. Будто весь воздух выбили из груди одним ошеломительным крепким ударом. Да, он был потрясен, а для рассудительного Северуса это состояние было смерти подобно. Он — человек, возвеличивающий силу мысли, власть интеллекта над эмоциями и чувствами, оказался в полной растерянности. Его устои пошатнулись, его годами взращенное логическое мышление отказывалось понимать ситуацию, его идеальный разум буксовал. Та стена, что он воздвиг тогда, десять лет назад, рушилась на глазах. Его версия перестала быть единственной реальной. Ошеломление. Северус сделал смехотворную попытку анализа всего услышанного. И не смог вывести ни единого тезиса в результате. Тело не подчинялось сигналам мозга, а мозг продолжал давиться полученной информацией, заносясь на поворотах, делая немыслимые кульбиты в прошлые воспоминания и с разбегу плюхаясь в настоящее. О да, он был ошеломлен открывшимися обстоятельствами и это было самое жуткое ощущение на его памяти. Любое, даже самое болезненное физическое воздействие на плоть было в разы легче, чем то, что на него сейчас обрушилось. Недоумение. Ноги несли его вперед. Он не разбирал дороги, огибая препятствия в виде привидений, что шарахались по сторонам, накладывая заглушки на портреты, пытающиеся язвить в его адрес, и продолжал идти куда глаза глядят. Ситуация была какой-то неправдоподобной, будто бы придуманной специально, высосанной из пальца. Разве так может быть в реальности? Разве есть хоть сотая доля истины во всем произошедшем? Снейп замер на месте и осмотрелся. Астрономическая башня. Ветер завывал в глазницах окон, цеплялся за колонны и со всего маху ударялся в его грудь. Ветер пробирал до костей, путал волосы, рвал на нем мантию и дико, неудержимо свистел в ушах, оглушая, заглушая все остальное. Снейп расстегнул рубашку, позволяя холоду овеять обнаженную кожу, которая моментально покрылась пупырышками мурашек. Он не чувствовал ничего. В аналитическом мозгу одна за другой выстраивались удобоваримые версии произошедших событий, но ни одна из них не выдерживала критики. Поттер говорил правду, а сердце Снейпа ему вторило. Он чувствовал, что Гарри искренен, что все рассказанное оказалось трагическим стечением обстоятельств, в которых не было ничьей вины. Тогда, миллион лет назад, он ненавидел Поттера так сильно, что не мог иногда вздохнуть от кома, что застревал в горле. Он безумно скучал по Поттеру, сидя в какой-то богом забытой маггловской гостинице, едва не приковывая себя цепями к кровати, чтобы не позволить себе взглянуть на него хоть одним глазком. И, наконец, он любил его, несмотря на предательство и враньё, которым Поттер сдабривал их безумные отношения. Как же мог этот мальчишка, тогда еще будучи девятнадцатилетним юнцом, так искренне врать, с таким вкусом отдаваться и с такой преданностью опалять взглядом? Тогда у него не было ответа на этот вопрос. Тогда у него была лишь боль от потери самого дорогого, что есть на свете. И ложь, море, океан лжи был тогда... Снейп стиснул голову руками и судорожно выдохнул. Ему придется признаться себе в том, что всё то никогда не было ложью. Ни-ког-да… Много лун назад он пережил это, безуспешно пытаясь вычеркнуть из памяти мгновения единства душ и тел, которых у него больше никогда не будет… Он запретил себе чувствовать, пресекая всяческие попытки кому бы то ни было пробраться в его сердце, врасти в него корнями, поглотить его целиком. Но, боже, как иронична судьба! Все что пришлось пережить после битвы ему самому, было ничем по сравнению с тем, как существовал тогда Поттер. Гарри… Его Гарри — ученик, влюбленный в своего профессора, неопытный, открытый и краснеющий от собственной смелости мальчик, страстный любовник, сильный маг с необузданной, живой энергией — партнер, достойный партнер. Он бежал от себя с самого первого момента, когда увидел, что будоражит сознание его студента. Он не позволял поддаваться собственным желаниям, не смел думать об этом, упорно сливая воспоминания в фиалы и запечатывая их в самом дальнем сейфе лаборатории. Он знал, чувствовал влюбленность Гарри и осознавал, что его разрывает от эмоций, которые заполонили все в сознании молодого мага. Северус не думал, что способен полюбить. Нет, не влюбиться, не погрязнуть в сладкой похоти и поддаться вожделению, а полюбить — всем сердцем, отдать душу, желать лишь одного — чтобы он, Гарри, выжил в этой войне. Снейп посмотрел на посиневшие пальцы и понял, что продрог до костей. Оказалось, что он даже не заметил начавшегося ливня и сейчас стоял, мокрый с ног до головы, в распахнутой рубашке и струями воды, что стекали по лицу. Возможно, это был не только дождь. Северус не хотел об этом думать. Путь до своих комнат казался бесконечным. На его счастье, никто не встретился по дороге и Снейп вошел в темноту комнат, не зажигая свет. Тяжело ступая по каменному полу, он медленно сел на старый, продавленный диван и позволил телу расслабиться. Тогда, десять лет назад, любовь входила в его сердце медленно, шаг за шагом. Также, как делал это Гарри, прикосновениями, улыбками, взглядами. Он будто вливал в него свои эмоции, чувства, даря всего себя, позволяя то, что никто и никогда ему не предлагал по доброй воле. Снейп закрыл глаза, как будто наяву видя тот самый миг, когда он понял все про себя. Гарри был зол, вымотан и совершенно обессилен. И кричал, срываясь в истерику, требуя дать ему хотя бы час отдыха. Отдыха в его объятиях, в его постели. Но разве он мог? Он и без того позволил себе слишком многое в отношении Гарри. Он не собирался заходить так далеко, зная насколько глубоко эмоционален парень. Не в их ситуации можно было позволять себе такую роскошь, как эмоциональная нестабильность. Он объяснял, убеждал, прикрикивал, понимая, что уже проиграл эту битву. Битву с самим собой. Он смотрел на этого взрослого мужчину, который внешне был совсем мальчишкой, но с твердым, стальным, словно эльфийский клинок, взглядом и понимал — он любит. Отчаянно, сумасшедше, безумно… Настолько безумно, что становилось страшно от всех переполнявших его чувств. Северус повел плечами, чувствуя как мокрая одежда причиняет дискомфорт и поднялся на ноги. Скинув с себя все до последней нитки, он сделал глубокий вдох и распахнул перед собой дверь в спальню. Он так и не решился зайти туда ни разу с момента возвращения. Он не мог позволить себе и толику воспоминаний, который упрямо загонял в дальние уголки памяти. Засыпал за столом, прикладываясь щекой на книгу; пристраивался на диване, складывая ноги на стул; просто аппарировал в то место, которое до недавнего времени считал домом. Он спал где угодно, но только не в их постели, в которой звучали едва слышные признания и клятвы… — Завтра бой. Как думаешь, он будет ждать рассвета или нападет раньше? Гарри сидел на кровати, скрестив ноги по-турецки и умостив на колени локти. Весь такой задумчивый, непроизвольно покусывающий губы, снедаемый волнением и страшными предчувствиями, он вдруг показался Северусу настолько хрупким, почти хрустальным, что тот не смог совладать с собой, притягивая его за шею к себе на грудь. — Я бы сделал это до рассвета. Три-четыре часа утра — самое время для нападения. Соперник погружен в сон, в эти часы особенно трудно пробуждаться и происходит это не сразу. Мозг не в состоянии проснуться и вступить в схватку. Поэтому, я полагаю, нам стоит ждать его в три-четыре утра. — Неужели кто-то сможет заснуть? — Конечно сможет и заснет. Эльфы добавили в напиток мизерное количество модифицированого зелья сна, которое очищает сознание от образов и мыслей, позволяя сразу погрузиться в фазу глубокого сна. — Но я не хочу! Северус чуть прижал к себе брыкающегося Поттера и принялся массировать ему голову. — Чего ты не хочешь? — Я не хочу спать! Я хочу любить тебя. Возможно, это в последний раз. — Не смей! — взвился Снейп. — Не смей даже мысли подобной допускать! Гарри рывком сел на постели, обхватил скулы Снейпа ладонями и заговорил быстро-быстро, боясь, что не успеет сказать все задуманное. — Северус, Северус, я хочу сегодня быть с тобой до последней секунды, выйти на бой плечом к плечу, а до этого… До этого я хочу, чтобы ты стал моим подарком. — Тшшш, — сердца бились не в такт, отстукивали бешеный ритм у каждого в груди. — Я люблю тебя, Северус, — уткнувшись в ключицу, произнес Поттер. — Я тебя люблю, Гарри, — вторил старший маг. Они упали на постель, неистово целуясь. Снейп потянул на себя Гарри, укладывая на свое обнаженное тело, привычно обхватывая ягодицы ладонями. Молодой маг тут же обхватил ногами бедра любовника, притираясь и выгибаясь от удовольствия. — Ммм, нет, Гарри. Постой, остановись же ты. Поттер, взъерошенный с бешеными глазами, выпрямился, моментально напрягаясь. — Что? Снейп протянул руку к прикроватной тумбе и вытащил деревянную коробочку. Впихнув это все в руки ошарашенного Гарри, он произнес: — Я хочу, чтобы сегодня это был ты. Поттер повертел в руках коробку, открыл её, изучил содержимое и захихикал: — Ты держишь смазку в коробочке. С ума сойти! — Ты не мог не заметить этого раньше! Да, черт возьми, я храню смазку в коробке, потому что это удобно! — Тшшш, я молчу-молчу. Я поверить не могу, ты мне позволишь себя трахнуть! Воодушевленный Поттер скатился с бедер любовника и бережно положил коробку на подушку, вытаскивая хрустальный фиал со смазкой. — Ненавижу это слово, — пробормотал Северус, обмирая от того, с какой нежностью Гарри дотронулся до его мошонки. — Сути это не меняет. Ты же скажешь, если я буду делать что-то не так? Северус не сказал. В этом не было нужды. Пальцы Гарри были мозолистые, грубые от древка метлы, с которой он почти не расставался, покрытые корками порезов и ран, что не успевали зарастать даже под действием заклинаний и растягивали медленно, будто бы боясь причинить боль. Когда Снейп уже был готов взорваться бранью о медлительности своего любовника, тот вдруг, будто почувствовав недовольство партнера, обхватил член губами и ввел внутрь сразу три пальца. Средний сразу ударился в простату и Снейп до крови закусил щеку, чтобы позорно не заскулить. О, да, он уже и забыл, как это может быть. Заполненность была невероятной приятной, но не достаточной. Гарри сбивался с ритма, мучаясь собственными желаниями, но не решаясь перейти к главному, пока Северус решительно не потянул парня на себя, заставляя выпустить член изо рта. — Хватит. Трахни меня! Гарри входил медленно, не отводя взгляда от места их соединения, и тяжело дышал. Страх, смешанный с наслаждением, новизна ощущений, потрясение — все это было написано на лице его юного возлюбленного и не было зрелища прекрасней. — Двигайся. Он специально не позволял Гарри достать до заветной точки внутри себя. Ему нельзя было кончить раньше времени. То, что он задумал, требовало всей его выдержки. А Гарри, погруженный в него, совершал размеренные фрикции, таращась огромными глазищами, бормоча что-то, что Северус не мог разобрать, сконцентрировавшись на собственных ощущениях. Когда ладонь молодого мага легла на напряженный член Снейпа, он произнес: — Нет, убери. Не так. Хочу быть в тебе, когда кончу. — О, боже… Гарри запрокинул голову, содрогаясь в оргазме и надрывно выстанывая его, Северуса, имя. Снейп ощутил, как внутри стало обжигающе горячо, как ласковая, до последнего грана знакомая магия, омывает его изнутри, дарит всю себя, соединяется с его. — Это… Это что? — обалдело спросил Поттер. — Это магия… Снейп перевернул обалдевшего парня на спину, задрал ноги себе на плечи и вошел, благодаря Мерлина за то, что с их последнего секса прошло меньше суток. На растяжку времени не было, впрочем, как и сил. Его магия бурлила внутри, сплетаясь с силой Поттера, даря чувство единения, свободы и полноты. Нежностей не было, лишь голые инстинкты, глаза в глаза, погружение не в тела, в души и один на двоих вскрик. Он упал на Гарри, чувствуя себя опустошенным и очень надеялся на то, что ему удалось правильно завершить этот ритуал. Ритуал укрепления силы волшебника через магию секса путем переливания собственной силы в другого волшебника. Он замотался в одеяло и рухнул на их постель, мгновенно отключаясь.