Две стороны одной сказки

      После того, как совершенно выбитый из колеи внезапными визитёрами Зверь удалился и клацанье его когтистых лап стихло в коридоре, рыдающий Белль остался в полном одиночестве в своей новой комнате. Она напоминала мальчишке всё ту же клетку, только побольше и поуютнее, даже несмотря на наличие высоких окон, которые выходили на одичавший сад. Впрочем долго оставаться в одиночестве в этом заколдованном месте ему было не суждено. Спустя несколько минут после того, как хозяин замка ушёл, до селе мирно стоящий у стены платяной шкаф скрипнул и внезапно распахнул свои словно выточенные из дерева глаза.       — Ох, мой дорогой… не стоит так плакать! — с сочувствием произнёс шкаф. Белль тут же взвился на кровати, как будто его ужалили, и резко повернулся, инстинктивно прижав к груди покрывало. Он поводил глазами по комнате, как будто искал человека, который произнес эти слова, а затем с ужасом заметил, как шкаф (обычный платяной шкаф!) ворочает деревянными глазами и… улыбается? Небольшая деревянная дощечка над дверями радушно изгибалась, напоминая рот.       — Боже мой! — воскликнул парень, сведя брови. — Что за чертовщина тут творится… Он вскочил с кровати и подбежал к окну, распахнув его. Однако выяснилось, что заперт омега был в высоченной башне, и ему даже не за что было зацепиться при спуске, так как она была лишена уступов.       — Прости, что напугал, но я не смог молчать. У меня сердце разрывается от твоих рыданий! Не бойся, дитя. Этот замок заколдован, это так, но здесь никто не причинит тебе зла, — проговорил шкаф, проследив взглядом за Беллем, но не сдвинувшись с места. Похоже он не особо любил расхаживать на своих изогнутых ножках, так как это было не слишком удобно. — Мы все, как и наш хозяин, были наказаны и превращены. Он — в страшное чудовище, мы — в мебель, предметы быта, украшения интерьера. Очень ироничное наказание. Но прости, если я напугал тебя, то я больше не стану с тобой заговаривать. Только пожалуйста не плачь больше… это так грустно. Белль закрыл окно и обернулся к шкафу. Тот не выглядел угрожающим, скорее, пыльным, старым и каким-то меланхоличным. Все еще слегка недоверчиво хмурясь омега уселся на полу, вытерев мокрое от слез лицо рукавом рубахи.       — Нет… ничего страшного. Это было просто неожиданно. Я раньше никогда не видел разговаривающих шкафов и чудовищ, так что… Но тут в замке двери раздалось щелканье ключа, который хозяин дворца оставил в скважине, и та отворилась. На ручке висел, как ни странно, тот самый канделябр, который Белль схватил, чтобы освещать себе путь к темнице. Спрыгнув на пол подсвечник прошагал к сидящему на полу мальчику и галантно поклонился, едва не выронив свечку. Белля эти кривлянья насмешили, а потому он не смог сдержать улыбки.       — О, mon chérie, вы еще прекраснее, чем мне показалось вначале! Все эта потрясающая улыбка, charmant! — проворковал подсвечник. — Меня зовут Люмьер, и я с благоговейным трепетом готов вам всячески прислуживать.       — Тоже мне, Дон Жуан… — с улыбкой хмыкнул шкаф, кашлянув пылью. Люмьер бы наверное и дальше продолжал распыляться перед омегой, но тут от двери послышался чей-то возмущённый голосок:       — Мсье Люмьер! Обернувшись Белль заметил нового посетителя, им оказалась перьевая метёлка для смахивания пыли. Верхняя часть, выточенная из слоновой кости, напоминала по форме хрупкую фигурку девушки или юноши с круглым личиком, а ниже пояса чёрные и белые перья образовывали пышную «юбку», на которой метёлка и скользила по мраморному полу.       — Делать такие своевольные комплименты гостю, это возмутительно! Покрытое позолотой маленькое лицо подсвечника расплылось в довольной ухмылке. Люмьер обернулся к метёлке и погрозил ей (или, возможно, ему) рукой-свечкой.       — Ну-ну, мой дорогой, не ревнуй, — с этими словами он погасил пламя в свечах и подхватил сопротивляющуюся метелку на руки, как следует стиснув при этом, так что перья растопырились во все стороны. — Тем более, я ведь сказал правду: наш гость неотразим. Похоже, выражение бешенства на маленьком личике горничного и его попытки вырваться доставляли Люмьеру огромное удовольствие.       — Ах если бы я только мог сжать пальцами твоё горло, гадкий врун… но у меня нет рук! — пыхтел горничный, шелестя перьями. Но тут он похоже обратил внимание на Белля и охнул, выпутавшись из объятий Люмьера и смущённо улыбнувшись гостю.       — Прошу прощения, мсье! Я совсем забыл как себя вести при гостях. В замке уже так давно никого не было, больше десяти лет, — сказал он и изящно присел в реверансе, расправляя встрёпанные перья. Белль улыбнулся: ему очень захотелось потрогать эти мягкие перышки, но он понимал, что, скорее всего, это будет ужасно неприлично, ведь метелка была заколдованным человеком. А потому омега просто кивнул в знак приветствия.       — Не переживайте… ведь, в сущности, я не гость. А обычный пленник. Вам совсем не нужно стараться вести себя со мной приветливо или как с высокопоставленной персоной. Я даже не дворянин: обычный человек из местного городка… Внезапно в полуприкрытую дверь комнаты деликатно постучали, а затем внутрь закатилась небольшая сервировочная тележка. На ней стоял чайный сервиз во главе с круглобоким заварочным чайником из белоснежного фарфора с лилово-золотым узором.       — О, я вижу, что многие из нас уже познакомились с гостем. Я миссис Поттс, а это мой сын Чип и мы к вашим услугам, дорогой, — прокудахтала миссис Поттс, улыбнувшись Беллю. — Я заварила для вас отличный чай. Сколько кусочков сахара вы обычно кладёте? О, и разумеется мне любопытно узнать как вас зовут. Белль уже немного привык к слугам-предметам, а потому без всякого недоверия улыбнулся миссис Поттс, с удивлением обнаружив, что ужасно хочет пить, да и есть тоже. Не удивительно, ведь у него целый день и маковой росинки во рту не было.       — Один кусочек. Спасибо вам… меня зовут Белль. Когда чашечка спрыгнула вниз и подскакала к омеге, он осторожно поднял его и стал пить. Это было очень необычно, но, похоже, слуги были счастливы окружить уютом гостя.       — Какое замечательное имя, — сказала миссис Поттс, улыбнувшись и подождав, пока Белль утолит жажду. — Вы наверняка проголодались за день. Я как раз пришла сообщить, что хозяин приглашает вас отужинать с ним. О, и не переживайте по поводу наряда. У мсье Грандбуша наверняка найдётся для вас прекрасный костюм! Платяной шкаф важно кивнул, однако его массивный корпус при этом угрожающе заскрипел и он поморщился, вновь выпрямившись.       — Столько нарядов пылятся без дела. Мы живо подгоним нужный по вашей фигуре, — сказал он с достоинством. Лицо Белля посерьезнело, и он опустил чашку на пол.       — Вы все очень милые, и мне нравится с вами беседовать, но… я не буду ужинать с этим… существом. Он схватил моего отца, запер его, больного, в холодной темнице. Я даже не знаю, как папа сейчас, все ли с ним хорошо… я не хочу иметь ничего общего с вашим хозяином и, тем более, потакать его прихотям. Судя по тому, как он хмуро свел брови, омега был непреклонен.       — Прошу, не беспокойтесь обо мне. Мне хватит и корки хлеба со стаканом воды.       — Ох, ну что вы такое говорите, какие корки… — расстроено вздохнула миссис Поттс. Впрочем у Белля были все причины не желать ужинать с чудовищем, а потому она лишь грустно вздохнула.       — Я понимаю вас, дорогой, вам очень тяжело пришлось сегодня. Мы все сочувствуем вам. Люмьер, пожалуйста спустись к хозяину и передай, что мсье Белль не присоединится к нему. Сказав это, она ободряюще улыбнулась омеге и добавила:       — Если вы захотите поесть позже, то просто скажите. А теперь давайте оставим гостя в покое, ему нужно отдохнуть. Миссис Поттс вместе с Чипом выкатилась на тележке в коридор, а следом за ней выпорхнул и Фифи.       — Опять я! — возмущенно воскликнул Люмьер, выходя следом за остальными слугами. — Да вы, видно, смерти моей хотите, предатели… С этими словами он закрыл дверь, однако запирать ее не стал, дабы юноша не чувствовал себя пленником и мог при желании выйти. Что-то ему подсказывало, что любопытный молодой омега не станет сразу же сбегать из такого… интересного места. После визита к гостю Люмьер, скрепя сердце, отправился в обеденный зал. Чудовище расхаживало туда-сюда перед полыхающим камином на четырех лапах, клацая когтями по отполированной поверхности камня, коим было выложено пространство перед очагом. Стол уже был сервирован на двоих, однако существо пока что не притронулось к пище. Подсвечник приблизился к хозяину и кашлянул, чтобы привлечь к себе внимание раздраженного чудовища.       — Господин… я только что был у вашего пленника и выполнил ваш приказ, — слегка дрожащим голосом проговорил он, наблюдая за тем, как шерсть на загривке у хозяина медленно встает дыбом. — Так вот, я пригласил его отужинать с вами, но… как сказать… он не в настроении этого делать. Сказав это Люмьер весь сжался, зажмурив глаза.       — Что?! — взревел зверь, стоило Люмьеру договорить. Вздыбив шерсть, от чего он казалось увеличился раза в два, и оскалив пасть он одним прыжком перескочил через обмершего метрдотеля и помчался вверх по лестнице к комнате Белля. Похоже от раздражения он совсем забыл о своём изначальном решении первое время общаться с пленником через слуг. Услышав вдали грозный рык задремавший было Грандбуш встрепенулся и испуганно округлил свои деревянные глаза. Со скрипом сдвинувшись с места он на удивление резво проковылял через комнату мимо Белля и прислонился задней частью к двери. Шкаф сделал это очень вовремя, так как в следующий момент в дверь что-то ударилось снаружи, а затем снова и снова, да так, что Грандбуш покачнулся.       — Я же велел тебе явиться на ужин! — прорычало чудовище из-за забаррикадированной шкафом двери. Белль был ужасно напуган, он побледнел еще тогда, когда услышал стремительно приближающееся клацанье когтей по полу в коридоре и утробный рык, однако свел брови и как можно более твердо ответил.       — Я не собираюсь ужинать с вами. Вы ведете себя отвратительно и находиться рядом с вами мне тошно! — заявил мальчишка, отвернувшись от двери и скрестив руки на груди. Этот ответ больно уязвил чудовище, настолько, что он даже отступил на шаг, тяжело дыша и ошарашено пялясь на дверь. Однако гордыня и вспыльчивость всё же перевесили. Сморщив морду от злости он вытянул шею и прорычал:       — Если ты не будешь есть со мной, значит ты не будешь есть вообще! Ты не сможешь сидеть там вечно.       — Могу, — буркнул Белль мрачно. Разумеется, он прекрасно понимал, что это невозможно, но согласиться с этим взбалмошным тираном ему не позволяла гордость, а потому каждой фразе, сказанной таким мерзким тоном, хотелось перечить. Его удивляло, что в наполненном такими милыми и вежливыми слугами замке обитает нечто настолько невоспитанное, злобное, жестокое и эгоистичное.       — Тогда умирай от голода! — скорее прорычало, чем крикнуло чудовище, после чего с клацаньем развернулось и помчалось прочь по коридору. Судя по грохоту оно ещё и умудрилось что-то повалить на бегу.       — Ох, на этот раз он действительно вышел из себя, — вздохнул Грандбуш спустя какое-то время. Скрипя он отошёл от двери и вернулся на своё место, а затем устало зевнул.       — С таким стрессом я скоро вообще перестану просыпаться. Мой дорогой, вы в порядке? Прошу, не принимайте близко к сердцу его слова. Он просто… сложный.       — Со мной все хорошо. Мне лишь больно и обидно от того, что все шишки достаются вам, его слугам, хотя вы ни в чем не виноваты, и за что терпите такие ежедневные муки, совершенно не понятно… мне так бесконечно жаль, что я становлюсь причиной ваших проблем, — Белль опустился на кровать и подтянул ноги к груди, обхватив их руками, — но и пересилить себя я не могу, так не хочется потакать этому жестокому самодуру. Однако по тихому сопению он понял, что шкаф задремал, не дослушав его речь, и тоже решил поспать. Мальчик откинулся на подушки и закрыл глаза, провалившись в тяжелый сон. Проснулся он посреди ночи от того, что его живот громко урчал от голода. Омега сел на кровати, размышляя, как ему быть, а затем тихо прокрался к двери и открыл ее, выскользнув в коридор. Возможно, ему удастся найти какие-нибудь объедки? Этот зверь ведь должен чем-то питаться. Спустившись вниз по лестнице он не без труда отыскал кухню, из которой слышались голоса прислуги и звон посуды.       — О, перестань, Клоксворд! Как ты вообще можешь винить мальчишку? Он же до смерти напуган и знать не хочет хозяина. У него есть на то веские основания, — проговорил Люмьер, сидевший на столе и наблюдавший за расхаживающим перед мрачной насупленной плитой другом. — Иногда мне кажется, что вот тебя-то точно за дело сделали часами. Ты явно больше похож на бездушный предмет обихода, чем на живого человека из плоти и крови.       — Целый день готовишь, а всё насмарку! Кроме этих двоих идиотов никто в замке не сможет попробовать моих отменных блюд! — рокотала зловещего вида плита, которая похоже была здесь шеф-поваром. Этот старый кулинар не стеснялся в выражениях ни по отношению к хозяину, ни к гостю.       — Ох, он просто капризный маленький… — устало выдохнул раздосадованный Клоксворд, но не успел договорить, заметив в дверях Белля, — о! Мсье, что вы делаете здесь в такой поздний час? — всплеснув позолоченными руками спросил он. Исключительно смущенный и покрасневший Белль мялся в дверях, не зная, уходить ему или нет после таких не слишком лестных эпитетов в его адрес. Однако он понимал, что отчасти раздражение слуг вполне оправдано… с их точки зрения мальчика ведет себя слишком гордо и эгоистично.       — Простите, мне просто очень хочется есть. И я подумал, может…       — Ни слова больше! — заголосил Люмьер под дружное шиканье остальных придворных, находившихся на кухне. Он поспешил к Беллю, и схватил его за штанину, подведя к столу, — естественно, мы вас накормим, ведь вы наш гость! Правда, Клоксворд? — с нажимом осведомился он, вперив взгляд медных глаз в часовщика. Судя по выдвинутой вперед маленькой челюсти на позолоченном личике, за попытку сопротивления Клоксворду наверняка разбили бы циферблат. Будильник состроил негодующее лицо, вздёрнув свои усы-стрелки, но потом всё же сдался и махнул на Люмьера обеими руками.       — Ладно-ладно, только давайте побыстрее. И тише! Страшно подумать что будет, если хозяин проснётся и узнает, что мы кормили гостя вопреки его слову, — прошипел Клоксворд и отправился будить миссис Поттс. Обрадовавшийся же повар моментально повеселел и дрова внутри него моментально разгорелись, конфорки полыхнули и он постучал ковшиком по шкафу, вызывая своих помощников-поварят: сковороды, кастрюли, дуршлаги и прочую кухонную утварь. Все еще ужасно смущенный и красный как рак Белль сидел молча, уставившись в пока что пустую тарелку, и машинально ковырял ногтем деревянную поверхность столешницы. Однако Люмьер очень быстро отвлек его от грустных мыслей, буквально фонтанируя остротами, показывая разные фокусы и, похоже, немало веселясь от этого. Он больше других страдал от того, что не может найти себе применение в виде подсвечника, а также маялся от нехватки общения и веселья.       — Боже… я такого в жизни не пробовал… — округлил глаза мальчишка, когда перед ним оказался мясной рулет с артишоками и соусом из трюфелей, а также изысканные десерты.       — Угощайся, дорогой! Подсобные хозяйства замка производят куда больше еды, чем хозяин может съесть в одиночку, ведь мы в еде не нуждаемся, — проговорила слегка заспанная миссис Поттс, хлопоча рядом с подносом, на котором был выставлен десерт, — ах, а мне бы так хотелось вновь отведать пудинга с крепким чёрным чаем! — вздохнула она, подталкивая поднос к мальчишке. Белль, набивавший рот с большим энтузиазмом, опять почувствовал укол совести, и расстроенно опустил глаза, взяв в руки чашку чая.       — Ох, если бы я только знал, как вам помочь… вы так добры ко мне, а мне совершенно нечем вам за это заплатить, — проговорил он, запивая свой изысканный ужин.       — Поверьте, для нас всех огромное счастье — видеть вас тут. Мы совершенно заржавели и покрылись пылью без работы, без новых лиц и гостей, — ответил Люмьер, не покривив душой. — Разумеется, мы хотели бы стать прежними. Но за десять лет многое успеваешь переосмыслить и понять.       — На нас лежит очень сложное заклятие. Существо, которое наложило его на нас сказало, что мы будем расколдованы лишь тогда и в том случае, если хозяин сумеет полюбить кого-то и заслужит ответную любовь. Но, как это ни печально, никто не захочет полюбить кого-то… кто выглядит так, как наш бедный хозяин, — проговорила миссис Поттс, — да и манеры его, чего уж, оставляют желать лучшего. Ох, что-то я всё болтаю и болтаю! — спохватилась она, смущённо улыбнувшись. — Не забивайте себе голову нашими проблемами, дорогой. Мы за столько лет уже привыкли быть вещами. Люмьер, Клоксворд, почему бы вам после ужина не показать гостю замок? А мне нужно пойти проверить Чипа, прошу прощения. Сказав это она перепрыгнула на свою сервировочную тележку и покинула кухню. Белль был поражен историей миссис Поттс, и погруженный в свои мысли вышел из кухни вслед за Люмьером и Клоксвордом. Правда, он все же вспомнил о том, что надо поблагодарить мсье повара перед тем, как выйти из дверей. Омега поклонился ему и поспешил за друзьями. Он понимал, что, кажется, часовщик не слишком его жалует, и инстинктивно хотел понравиться этому брюзге.       — Вы, наверное, все тут знаете? — спросил он у Клоксворда, оглядываясь по сторонам. — Этот замок выглядит очень старинным… Клоксворд, который на протяжении всего ужина не проронил ни слова и теперь шёл рядом с совершенно отрешённым выражением на циферблате, внезапно встрепенулся, услышав слова омеги.       — Я?.. Нуу… — протянул он. Но затем будильник не выдержал и усмехнулся, двинув стрелками:       — Разумеется я знаю ВСЁ об этом замке и его окрестностях. Я ведь дворецкий! Я был нанят ещё отцом господина, когда тот ещё был жив. Как вы видите замок слегка изменился после того, как его заколдовали, однако общий стиль барокко великолепно сохранился. Пусть и стал слегка… мрачноватым, — стал разглагольствовать он, выступив чуть вперёд всей процессии. Рядом послышался скрип и один из застывших в нишах доспехов повернул шлем, словно провожая их взглядом.       — Смирно! — тут же скомандовал дворецкий и незадачливый страж вытянулся по струнке, повернув шлем обратно.       — Потрясающе… — протянул Белль, пусть и не слишком хорошо разбирался в стилях. — А какие тут есть залы? Я слышал, что в замках каждый зал имеет свое предназначение, но пока что мне довелось побывать лишь в темнице и на кухне… Он смущенно усмехнулся, накручивая кудрявую прядь на палец. Люмьер не мешал беседе этих двоих, так как понимал, что им необходимо найти общий язык. Вместо этого он игрался с семенящей с ними рядом Фру Фру, помахивавшей от энтузиазма своим хвостом-кисточкой. Клоксворд с большим воодушевлением принялся перечислять имеющиеся в замке залы, которых оказалось не так уж мало. Начиная от музыкального и тронного залов, заканчивая бальным и обеденным.       — На самом деле этот замок, разумеется, не самый большой замок в мире. Однако для такого небольшого королевства он весьма внушителен. У нас имеется по крылу на каждую сторону света: северное, южное, восточное и западное… — сказал дворецкий, но сразу же осёкся, сообразив, что сболтнул лишнего, — то есть… только три крыла в более менее приличном состоянии. Западное крыло почти полностью разрушено, там только всякие кладовки, пыль да паутина. Совершенно не на что смотреть, — поправился он и вновь зашагал вперёд. Они как раз проходили мимо массивной лестницы, ведущей в коридор того самого загадочного западного крыла. В глазах Белля промелькнуло любопытство, когда речь зашла о западном крыле. Разумеется, он понял, что Клоксворд не так просто секретничает, да еще и Чудовище тогда рявкнуло на него, когда мальчишка спросил, что находится в том крыле… Конечно он понимал, что так делать плохо, особенно когда ты гость (или, все же, пленник?), однако он решил, что может быть сможет как-то помочь здешним обитателям, узнай он секреты, которые таит этот замок. Сумасбродная мысль, однако омега был молод и довольно самонадеян, а потому он тихо шмыгнул на лестницу, пока Клоксворд с Люмьером опять заспорили по какому-то поводу и ушли вперед, не замечая отсутствия паренька.