Две стороны одной сказки

      Белль шел по галерее, ежась от холода (многие окна здесь были разбиты, и в них задувал уже по-осеннему холодный ветер). Со всей сторон на него смотрели уродливые горгульи, у некоторых не доставало голов и лап, словно их разбили в порыве ярости. Войдя в залу в конце галереи он едва не споткнулся о разбитое кресло, валявшееся на полу. Тут было очень темно, так как рваные шторы скрывали помещение от лунного света. Однако омега понял, что здесь царит полная разруха. Мальчик поежился, подняв взгляд на семейный портрет, холст которого был словно вспорот когтями. Впрочем, глаза ребенка на этом портрете показались ему смутно знакомыми, он даже протянул руку, чтобы поправить ткань и внимательнее рассмотреть картину. Пройдя дальше он оказался на просторной лоджии, отделенной от балкона красивыми витражами, часть из которых, правда, была скрыта бархатом штор. В центре лоджии стояла каменная жардиньерка, а на ней… Белль нахмурился, поняв, что имеет дело с магией: под стеклянным куполом слабо светилась роза, парившая в воздухе без всякой опоры. Она сияла и искрилась, а внизу лежали ее опавшие лепестки. Мальчик снял купол, чтобы получше рассмотреть это чудо, и склонился над розой, попробовав вдохнуть ее аромат. Внезапно его обдало порывом холодного ветра, который ворвался в комнату из распахнувшихся балконных дверей. Занавеси взметнулись вверх, открыв Беллю вид на замершего в проёме балконной арки Зверя. Первое мгновение казалось, что чудовище с вырывающимися изо рта клубами пара, было скорее удивлено и испугано нежели злилось. Голубые глаза были округлены, кустистые брови вскинуты… но вот Зверь ощерился и молнией метнулся в сторону омеги. Мгновение и он выхватил у Белля хрустальный купол и быстро накрыл им розу, гневно уставившись на незваного гостя. Его горло завибрировало от низкого рыка.       — Зачем ты пришёл сюда?.. — угрожающе тихо спросило чудовище сверля мальчишку подозрительным и недоверчивым взглядом.       — Я… я… подумал, что может быть я могу помочь… — пролепетал совершенно ошарашенный Белль, медленно пятясь от Чудовища, которое сейчас выглядело поистине угрожающе. Казалось, что одно неверное движение — и он бросится на омегу, чтобы разорвать его.       — Ты… — прошипел зверь, стремительно теряя самообладание. Он плавно обошёл розу и сделал шаг в сторону омеги, — ты хоть понимаешь ЧТО ты мог натворить?! — внезапно прорычал он, ударом лапы разнося в щепки валяющееся на пути перевёрнутое кресло. Судя по тому, как забегал его взгляд ему ко всему прочему стало ещё и обидно за то, что он вновь не сумел сдержаться и Белль увидел его таким. Осознание того, что мальчишка не только едва не навредил его розе, но ещё и видел всю ту разруху, которую он учинил тут в приступах ярости и отчаяния больно уязвила его.       — Вон! Вон отсюда! — проорал он, рывком поднявшись на задние лапы и сорвавшись на страшный рык. Белль на секунду обмер, побелев, как мел, а затем бросился прочь, не разбирая дороги. Он сам не помнил, как сбежал вниз по лестнице мимо ошарашенных Люмьера и Клоксворда, которые, должно быть, искали его повсюду, как выскочил из дверей замка, как наспех взнуздал сонного Филиппа и погнал его прочь галопом. Из глаз мальчишки катились слезы досады и обиды, он сам не знал, от чего ему стало так противно: то ли от осознания собственной глупости, то ли от того, что благой порыв был истолкован чудовищем неверно, то ли потому что ему стало стыдно за свой страх перед хозяином замка. Так или иначе, он уже галопом мчался по лесной дороге. Внезапно Филипп резко затормозил, встав на дыбы и едва не скинув седока: прямо перед ними стоял огромный черный волк, преграждая путь. Лошадь метнулась в сторону, проломив собой кустарник, и помчалась сквозь подлесок. Белль заметил, что за ними гонятся два волка, медленно беря коня в тиски. Еще через пару секунд Филипп выскочил на поляну и тут же провалился по грудь в болото. Белль в отчаянии кричал на лошадь, чтобы он не смел останавливаться, и неимоверным усилием старый тяжеловоз все же вылез из трясины, чтобы в следующий миг оказаться в кольце рычащих волков. Животное было выбито из сил, он уже не мог ни защищаться, ни убегать. Омега спрыгнул со скакуна и схватил лежавшую поблизости палку, собираясь защищать себя и Филиппа до последнего. Одного волка ему удалось ударить, однако громадный черный вожак вцепился в палку и вырвал ее из рук мальчишки. Белль прижался к коню, обхватив его широкую шею руками и зажмурил глаза.

***

      Адам понял, что вновь совершил ошибку стоило фигурке Белля скрыться в коридоре. Тяжело привалившись к одной из колонн лоджии, измученный собственным дурным характером зверь сокрушённо прижал огромную лапу к морде. Он уже давно отчаялся найти того, кто мог бы полюбить его и кого смог бы полюбить он сам, однако Белль был первым живым существом, перед которым ему за все эти годы стало стыдно так себя вести. Из-за нахождения мальчишки в замке Адам ощущал ужасный дискомфорт и смущение, он просто не знал как себя вести, чтобы не выглядеть в глазах внезапного пленника-гостя омерзительным монстром. Впрочем ёкнувшая было в груди радость от того, что омега наконец покинул его скорбную обитель почти тут же улетучилась. Её вытеснила одна простая мысль, которая внезапно вспыхнула в рогатой голове: в лесу в это время было полно голодных волков.       — Куда же вы, хозяин?.. — растерянно спросил Клоксворд, который как раз спешил к чудовищу для того, чтобы сообщить ему о побеге Белля.       — Ему не оторваться от волков на старом тяжеловозе, — коротко отозвался Адам. В отличие от Белля он знал некоторые обходные пути, которыми было куда быстрее покинуть замок. Выбравшись наружу через балкон он уже спустя пару минут мчался в сторону леса, оставляя следы когтей на стынущей земле. Адам легко обнаружил Белля по испуганному ржанию Филиппа и успел как раз вовремя для того, чтобы словно огромный рычащий снаряд врезаться в бок уже прыгнувшему волку и придавить его к земле своим телом. Схватив порывающегося встать волка за шкуру зверь поднял его в воздух и громоподобно зарычал прямо в испуганно щерящуюся морду лесного хищника. В следующий миг волк был отброшен в сторону, а в холку чудовища вцепился прыгнувший на него вожак. Белль открыл глаза и несколько секунд вообще не мог понять, что происходит: комья от взрываемой когтистыми лапами земли летели во все стороны, воздух сотрясали вой, рычание и визги раненных волков, а в центре драки находился никто иной, как хозяин мрачного замка. Все произошло очень быстро: несколько волков были отброшены в стороны, одному сломали заднюю лапу, а остальные бежали в страхе. Чудовище же, казалось, еле держится на ногах. Его одежда была изорвана клыками зверей, а сквозь прорехи виднелись раны. Белль хотел было забраться в седло, но услышал, как чудовище издало стон и грузно повалилось на землю, потеряв сознание. Омега не мог его тут бросить. Он подвел ошарашенного Филиппа к раненному и попытался поднять существо, однако это оказалось невозможно: тот был ужасно тяжелым.       — Филипп, милый, помоги… без тебя не справиться, — попросил омега, и приподнял лапу чудовища. Тяжеловоз быстро сообразил, что от него хотят, и согнул передние ноги в коленях, поднырнув головой под торс их спасителя. Кое-как мальчишка затащил хозяина замка на спину лошади, и все трое двинулись обратно к замку. Белль всю дорогу придерживал голову существа за рога, чтобы тот ненароком не свалился с коня. Во дворе замка их встретили обеспокоенные слуги, которые наблюдали за их возвращением с одной из башен и вышли им навстречу. Миссис Поттс пришла в ужас, увидев в каком состоянии находится хозяин. Её тележка скрылась в дверях замка и спустя минуту наружу ровным строем вышло несколько грохочущих доспехов, которые до этого смирно стояли в нишах коридоров и галерей.       — Возьмите хозяина и отнесите его в спальню! Чип, а ты пойдёшь со мной на кухню. Нужно приготовить лекарственные отвары! — командовала она, выпуская из носика пар от волнения. — Белль, с вами всё в порядке? — спросила она у мальчишки, прежде чем отправиться на кухню.       — Да, не беспокойтесь обо мне, — тихо проговорил омега, все еще находившийся в шоке от произошедшего. Тем не менее он отказался отправляться к себе в комнату, и когда устроил уставшего Филиппа на ночлег в стойле, отправился проведать Чудовище. Хозяина решено было положить в одной из гостевых комнат на первом этаже, чтобы поскорее обработать раны и дать ему отдохнуть. Тут уютно полыхал камин и было довольно шумно из-за обилия прислуги, столпившейся вокруг Чудовища. Все боялись прикоснуться к нему, потому что он пришел в себя и был в ужасно скверном настроении, огрызаясь на любого, кто подходил слишком близко к кровати. Белль молча приблизился к постели, окинув взглядом мощную фигуру существа, и взял из таза с кипятком полотенце, закатывая рукава собственной рубахи. Чудовище скосило на него глаза, недоверчиво прищурившись и вздыбив шерсть.       — Удивлён, что ты всё ещё здесь… ты же вроде хотел как можно скорее покинуть замок, — проворчал он, а затем наклонил голову к раненной лапе и высунул длинный язык, став зализывать кровавые раны, оставленные клыками волков. Вид у зверя был насупленный и обиженный, казалось он вообще повернулся бы к Беллю хвостом если бы не саднящая боль в местах укусов.       — Ты мне сам велел это сделать. Если тот гадкий истеричный визг можно назвать требованием… — резко ответил Белль, отжав полотенце и подойдя к существу. В следующий миг он прижал горячую ткань к ране на лапе существа, и зажмурился, так как его буквально окатило волной рева. Подданные бросились врассыпную, чтобы не попасть под горячую руку господина, а омега лишь сильнее прижал полотенце, нахмурив брови.       — Держи себя в руках! Ты ведешь себя, как маленький ужасно избалованный ребенок!       — Но мне больно! — негодующе воскликнул зверь, уставившись на Белля и выдвинув вперёд нижнюю челюсть, — это всё ты виноват, нечего было убегать из замка. Только полный кретин мог погнать старую лошадь в лес ночью, прямо в пасти к волкам! — фыркнул он, закатив глаза с таким видом, будто сомневался в умственных способностях омеги. — И кто из нас ещё истерик. Бель вспыхнул, покраснев до корней волос от злости и досады, а в следующий миг довольно ощутимо хлестнул зверя мокрым полотенцем прямо по морде. После такого слуги предпочли выбежать прочь из комнаты и закрыли за собой дверь. Произошедшее явно не вписывалось в их картину мира.       — Да как тебе не стыдно?! — крикнул омега, пока совершенно ошарашенный хозяин замка, которого ни разу даже пальцем в жизни не трогали, приходил в себя. — О тебе тут сутки напролет пекутся, страдают по твоей вине, а ты до сих пор думаешь только о себе!.. Посмотри на себя: капризный, злобный и взбалмошный самодур! Ты печешься о своей внешности, но поверь, самое гадкое в тебе — это твой характер и эгоизм! Было бы у тебя доброе сердце, ты бы всем нравился. Чудовище открыло было рот, чтобы что-то сказать, но лишь растерянно оглянулось в поисках поддержки у давно сбежавших из комнаты слуг и отвернулось, повесив напоминающие воловьи уши.       — Ты прав… они все страдают из-за меня и я ничем не могу им помочь. Одиннадцать лет прошло, а бедному Чипу всё так же шесть. Он бы уже был молодым юношей, если бы не я, — проговорил он похоже вновь впадая в подавленное состояние, — спасибо… что не оставил меня одного в лесу. — Нехотя буркнул он, всё ещё не поворачивая головы к омеге. Внезапно он ощутил, как худые руки омеги оплетают его толстую мощную шею, а щека парня прижимается к мохнатому виску.       — Спасибо. Ты был очень храбрым в лесу сейчас. И ты хорошо поступил… ведь ты спас нам с Филиппом жизнь. Так делают только настоящие герои, — тихо и немного зажато проговорил мальчишка. Он явно ужасно стеснялся, и ему легче было выразить раздражение, чем благодарность, однако он не смог больше сдерживать переполнявшие его эмоции. Чудовище вскинуло уши от удивления и смущённо округлило глаза. Чувствовать тепло щеки и прикосновение рук этого мальчишки, а так же его искреннюю благодарность было так… странно, необычно и вместе с тем так приятно.       — Да не за что… — сипло буркнул Адам, напряжённо ожидая, когда этот неловкий момент закончится и одновременно не желая, чтобы он кончался. — Я наверное посплю. Попроси моих слуг если тебе что-нибудь понадобится.       — Да, конечно. Набирайся сил. И… прости, что шлепнул тебя. Я это не со зла… Сказав это омега окончательно смутился и потер шею, поспешив выйти из комнаты. И что на него вдруг нашло? Ведь только что этот мохнатый истерик ужасно раздражал его. Откуда вся эта благодарность и странная нежность? Да, ему спасли жизнь, но… все произошло очень внезапно. У мальчишки голова шла кругом. А Чудовище улеглось поудобнее и прикрыло глаза, но спустя некоторое время осознало, что никак не может заснуть. Слова благодарности Белля не шли у него из головы. И этот странный для него самого порыв: отправиться в лес на помощь омеге и его коню. Раньше он бы никогда и не подумал беспокоиться о ком-то кроме себя, однако теперь похоже что-то в нём изменилось. Зверю удалось заснуть после того, как он в мыслях пообещал себе зайти в конюшню и попробовать подружиться с Филиппом. Тяжеловоз ведь тоже сыграл свою роль в его спасении, а значит заслуживает благодарности. «Надо будет захватить ему с кухни моркови и сахара…» — сонно подумал он, проваливаясь в сон.