Гость замка
28 апреля 2017 г., 06:13
Белль стоял посреди галереи на втором этаже и молча наблюдал за тем, как Чудовище водит Филиппа по разросшемуся и одичавшему саду, что-то оживленно рассказывая старому коню. Тяжеловоз, казалось, совсем не против такого времяпрепровождения, и спокойно ходил рядом с чудным собеседником, то и дело поглядывая на него, как будто и вправду понимал, о чем тот толкует.
На омеге был новый наряд (мсье Грандбуш похлопотал): шелковая нарядная сорочка, теплый бархатный жилет, милые панталоны из черного бархата, чулки и аккуратные замшевые ботиночки на небольшом каблуке. На плечах Белля красовалась темно-бордовая накидка, отороченная мехом чернобурки. Волосы юноши были перехвачены атласной темной лентой в широкий бант. Омега чувствовал себя слегка неловко в таком, как ему казалось, чересчур вычурном наряде, однако решил не обижать слуг, которым ужасно хотелось его красиво нарядить. Натянув замшевые перчатки он поспешил вниз и вышел на улицу, вдохнув морозный воздух. Почему бы им не попробовать пообщаться с хозяином замка? Ведь, как выяснилось, он может себя нормально вести. Зверь заметил, что Белль спускается к ним в сад и прервал свою беседу с Филиппом. Дружески огладив бок коня лапой и постаравшись не задеть его шкуру когтями, он отпустил Филиппа и обернулся к омеге.
— Бонжур, — поприветствовал он Белля и неуверенно улыбнулся.
Он боялся сильно растягивать губы, так как полагал, что его оскал может напугать мальчишку. Его раны уже совсем зажили и дворцовый портной смастерил несколько нарядов и на его искажённую заклятием фигуру. Это была простая рубаха и бриджи, а так же накидка, и несмотря на простоту всё это выглядело куда лучше, чем те лохмотья, которые болтались на Чудовище в их первую с омегой встречу.
— Я тут беседовал с Филиппом. Давно ни с кем так хорошо не разговаривал, — усмехнулся он.
— Что ж, Филипп и правда отличный собеседник. Он умнее многих двуногих… — улыбнулся Белль, подойдя к Чудовищу. Он оглядел его с ног до головы и улыбнулся. — А ты, как будто, принарядился. Тебе идет, куда лучше, чем твой обычный наряд. Мсье Грандбуш и меня вынудил надеть весь этот шелк и бархат… так непривычно. Боюсь лишний раз пошевелиться, чтобы не испортить наряд. Впервые ношу что-то подобное…
Он усмехнулся и вдруг взял Чудовище за лапу, ведя его рядом с собой.
— Если вдруг захочешь побеседовать с кем-то кроме Филиппа, я в твоем распоряжении.
— Спасибо… — после небольшой неловкой паузы выдохнул Адам, посмотрев на Белля, — правда я уже столько лет не разговаривал ни с кем кроме слуг. Да и на тех всё больше рычал. А по поводу одежды не переживай, она тебе очень к лицу и ты не должен бояться её испортить. В конце концов у нас много разных тканей в запасе и Грандбуш может сшить ещё, ему это только в радость. — Добавил зверь, ступая по заснеженному саду и с довольным видом поглядывая по сторонам.
Он не мог перемещаться на задних лапах так же быстро, как на четырёх, но тёплая рука омеги в перчатке, которая бесстрашно касалась его ужасной лапы, того стоила.
— Тут так красиво зимой… я уж и забыл. Не обращал на сад внимания, как будто ослеп, — внезапно сказал он со вздохом окинув взглядом замёрзшие прудики и покрытые лёгкой пеленой деревья и кусты.
— Да, тут прекрасно… — согласился Белль, оглядываясь по сторонам.
Он отпустил лапу зверя и взялся за перила моста, выдыхая в морозный воздух облачка пара.
— Когда занят лишь своими переживаниями сложно отвлечься и взглянуть на красоту вокруг. У меня тоже так бывало… но тебе хуже. У тебя нет того, кто мог бы помочь выйти из подобного состояния, отвлечься и увидеть что-то хорошее.
Чудовище село рядом по-собачьи и украдкой взглянуло на Белля. А ведь этот мальчишка именно этого и добился: вывел его из беспросветного отчаяния, заставил взять себя в руки, разглядел в нём не только монстра, но и человека. Уже за одно это он был готов сделать что угодно для своего гостя… или пленника? Зверь не был уверен, что сумеет удержать Белля, если тот вдруг захочет уйти. Не может же он силой заставить его быть рядом и спасать его от тоски и одиночества? Нет, держать его здесь насильно не имело смысла. Нужно было найти способ как-то порадовать омегу, чтобы тому действительно понравилось быть здесь.
Погружённый в эти размышления к вечеру он явился на кухню и попросил позвать к себе Люмьера.
— Люмьер… — начал было Адам, но замялся и смешно выпятил нижнюю челюсть в раздумьях. — Белль он такой… такой… хороший. Я хочу сделать для него что-то приятное. Но что?
Метрдотель с улыбкой выслушал Чудовище, а затем хитро взглянул на него.
— О, вы обратились к нужному человеку, мой господин. Видите ли, я знаю все об этой тонкой материи. Из разговоров с нашим дорогим гостем я понял, что больше всего на свете ему нравится читать. Готов побиться об заклад, что такую библиотеку, как у нас, он не видел еще никогда в жизни… надо только обставить это все поторжественнее.
— Предоставьте это нам, хозяин, — присоединился к ним Клоксворд, важно выпятив грудь так, что даже корпус скрипнул, — Люмьер, пусть Фифи соберёт других горничных. В библиотеке скопилось много пыли, они должны этим заняться. Стража уберёт сломанную мебель, мсье Грандбуш заменит старые истлевшие занавески. Люмьер, на тебе освещение. В библиотеке должно снова стать светло, чтобы наш гость не сломал глаза за чтением. Хозяин, а мы с вами займёмся сортировкой книг. Там далеко не всё стоит на своих местах, а вы ведь хотите лично поучаствовать в подготовке подарка для вашего гостя? — спросил дворецкий, переведя взгляд на Адама.
— О… да, конечно, я хочу! — тут же с энтузиазмом отозвался зверь.
Ему раньше никогда не доводилось помогать слугам прибираться. Но библиотека давно стала его любимой обителью и возможностью хоть немного отвлечься от собственной невесёлой судьбы. Если бы не те книги, которые он прочёл за эти годы, он бы наверное свихнулся от скуки или того хуже… попытался бы прервать своё жалкое существование.
— Давайте займёмся этим прямо сейчас! — сказал он и опустился на четыре лапы, решительно направившись в библиотеку. — Только следите за тем, чтобы Белль ничего не прознал раньше времени.
***
В этот день все вели себя как-то странно. Белль никак не мог понять, почему слуги шушукаются меж собой, а на все расспросы отвечают как-то туманно или же не отвечают вовсе. Когда же явился хозяин замка с не менее заговорщицким видом, юноша даже едва не вспылил. Его вели куда-то с завязанными глазами, так что тому оставалось лишь следовать за Чудовищем. Вскоре раздался скрип громоздких дверей, и мальчишка ощутил приятный запах бумаги и старинных переплетов. Не в полной мере осознавая, где оказался, он стянул с глаз повязку как раз тогда, когда зверь отдернул шторы, впуская в помещение яркий солнечный свет. Повязка выскользнула из пальцев омеги, а глаза округлились. Он со смесью восторга и крайнего изумления огляделся по сторонам, а затем прижал ладони ко рту, издав стон восхищения. Вокруг него высились грандиозные книжные шкафы, подпиравшие своды круглой залы. Сколько тут было книг? Сотни, тысячи… возможно, сотни тысяч. Белль почувствовал, что у него кружится голова, и опустился на софу, стоявшую рядом с овальным столиком для чтения. — Боже мой… — наконец, выдохнул мальчишка, ощущая, как на глаза наворачиваются слезы восторга. Адам весь раздулся от удовольствия и не мог сдержать клыкастой улыбки. Кто бы мог подумать, что подарок доставит столько удовольствия не только Беллю, но и ему самому! У Чудовища перехватило дух от волнения и радости, когда он увидел насколько библиотека понравилась омеге. Подойдя ближе он окинул взглядом плоды труда слуг и его собственных. — Тебе нравится? Я прочитал добрую часть этих книг, но там откуда ты родом наверняка нет и десятой доли. Пожалуйста прими эту библиотеку в качестве подарка. Она теперь твоя, — проговорил зверь, а затем замялся и его улыбка стала скорее грустной, чем радостной. — Даже если ты вдруг захочешь уйти из замка… помни, что двери этой библиотеки всегда открыты для тебя. — Куда ж я теперь отсюда уйду? — рассмеялся Белль, встав из-за стола и подойдя к одному из шкафов. — Боже… какие красивые книги. Я впервые вижу такие обложки! В нашей городской библиотеке при церкви книги все были потрепанными и неказистыми, самыми дешевыми. Но они всегда казались мне чем-то хрупким и драгоценным. А эти… наверное, каждая из них стоит целое состояние с этими кожаными переплетами, золотым тиснением и невероятными иллюстрациями. Он взял одну из книг, которая оказалась справочником по птицам Франции, и стал перелистывать страницы, любуясь на изображения. — Сейчас вспомнил, — усмехнулся он. — Что у нас в городе был один человек, который все никак не мог в толк взять, почему я читаю книги, если в них нет картинок. Он, наверное, даже не знал, что существуют книги, состоящие почти из одних только иллюстраций. Да какие… филигранное произведение искусства. — Тот человек из твоей деревни должно быть очень глуп раз не понимает прелесть книг. За эти долгие годы только миры скрытые в них и спасали меня от полного погружения в безумие, — проговорил зверь, усмехнувшись, — мой отец гордился нашей библиотекой. Пусть он и был холодным и жёстким человеком, но зато дал мне отличное образование. А мать… она больше любила сад. Особенно ту беседку увитую розами. Ещё она любила балы, да и я признаться тоже их люблю. Но как ты понимаешь я уже давненько не танцевал. — Внезапно проговорил Адам, подойдя к Беллю и через его плечо заглянув в книгу с изумительной красоты иллюстрациями. Белль слегка нахмурился: ему стало жаль, что Чудовище больше не может танцевать. Впрочем… он не может устраивать балы, но танцевать ему никто не запрещал ведь. — А я вот никогда не был на балах, — сказал омега, возвращая справочник на место и открывая новую книгу. — Да и танцевать умею очень… посредственно. Меня учил отец, но с ритмом и пластикой у его сына оказалась беда. Впрочем, я бы не отказался попробовать! Он усмехнулся, повернувшись к Адаму. Люмьер, подслушивавший разговор господина и гостя за дверью, в крайнем возбуждении отпрянул от двери, и подбежал к остальным слугам, столпившимся чуть поодаль (всем было интересно наблюдать за этой необыкновенной парочкой), чем несколько напугал их. Кто-то даже высказал предположение, что королевский церемониймейстер окончательно спятил. — Надо устроить бал! БАЛ, слышали? — запыхавшись, выкрикнул он. — Они оба только что заикнулись о том, что не прочь потанцевать! — Потише, Люмьер… не начни только ронять пену изо рта от энтузиазма, — скептически скривился Клоксворд. Однако судя по тому, как дёрнулись его усы-стрелки эта идея заставила его задуматься, — а что… может быть всё ещё получится? Раз они уже неплохо ладят и оба хотят потанцевать… — пробормотал он, что-то просчитывая в уме. — Ах, неужели у нас будет самый настоящий бал! — радостно прошептал Фифи, едва не подпрыгивая на месте. — Но как нам предложить это хозяину? — Самый настоящий, наконец-то! — не унимался Люмьер, который уже физически не мог рационально мыслить, а потому потушил свечи и подхватил за «талию» Фифи, став кружить его вокруг остальных слуг. — Как предложить? Чего уж проще. Теперь можно ему говорить только одно: наш гость хочет этого, и он сразу же радостно будет соглашаться! А подготовку господина к балу оставьте мне, уж я сделаю из него кавалера.***
Бедный Адам ещё и не подозревал что его ждёт. Настоящее осознание пришло к нему лишь тогда, когда гурьба вешалок затолкала его в ванную комнату и двери за ним захлопнулись. Там его ждала ароматная горячая ванна, Люмьер и его помощники. Миссис Поттс и мсье Грандбуш тем временем очевидно были заняты подготовкой Белля. — Мне кажется это была плохая идея, Люмьер, — внезапно проговорил зверь, забираясь в ванную после того, как слуги помогли ему раздеться. Его мех тут же намок и отяжелел, а лапы заскользили по эмали, так что чудовищу пришлось сесть. — Я просто опозорюсь перед ним. — Вы? Опозоритесь? Пффф, — беспощадно усмехнулся канделябр, забравшись на табурет и внимательно став наблюдать за ходом приготовлений, — поливайте! — скомандовал он, и несколько вешалок окатили зверя теплой водой, так что пряди мокрой шерсти с гривы завесили его глаза. — Вы ни перед кем не опозоритесь, господин. Такой талант к танцам, как у вас, никуда не исчезает со временем. Тем более, мальчишка сам сказал, что танцует неважно, так преподайте ему урок. Что же до вашего вида — выглядеть импозантно можно всегда. И мы сейчас над этим как следует поработаем. Вам останется лишь вести себя соответственно: галантно и романтично. Ну и разумеется, не тряситесь, как школьник перед учителем. Никто вас экзаменовать не собирается… это gaieté! Чудовище лишь вздохнул и вышел из ванны, а затем припал к кафельному полу и мощно отряхнулся, да так, что брызги полетели во все стороны. — Только поменьше вычурности, Люмьер. Беллю явно не нравится очень уж мудрёный внешний вид. Не забывайте, что он рос в деревне и не привык к помпезности. Пусть всё будет просто и элегантно… — начал было он, но зацепился рогом за висящее полотенце и понуро опустил плечи. — Хотя кого я обманываю. Я же выгляжу как чёртово животное! Какая уж тут элегантность… — Будьте мужчиной, — не вытерпел Люмьер, жестом указав прислуге, чтобы они вытерли хозяина полотенцами и усадили в кресло. Придворный цирюльник, представлявший собой столик с зеркалом и множеством ящичков, в которых прятались расчески, щетки, щипчики, ножницы и прочие атрибуты парикмахера, уже заждался, и теперь поспешил к господину, чтобы состричь колтуны и навести порядок. — Посмотрите на меня. Я вообще подсвечник! Но я же не теряю самообладание и продолжаю ухаживать за прекрасными… созданиями. Поверьте, внешность — это не главное. Если вы покажете Беллю, что его общество вам интересно, приятно и необходимо, он разумеется откликнется тем же. Мальчик очень воспитан и искренен. Бояться тут нечего, все произойдет само собой. — Да, да… — закивал Адам, стараясь всем своим видом показать уверенность и собранность, хотя в душе всё ещё был напуган. Он бы никогда не подумал, что обычный бал может так выбить его из колеи. Когда слуги наконец расчесали его гриву и собрали сзади в хвост небольшим бантом, а затем помогли влезть в специально сшитый по случаю костюм зверь занервничал ещё сильнее. Он уже и забыл каково это быть почти полностью одетым, за исключением ботинок конечно… Преодолевая желание опуститься на четвереньки и убежать куда глаза глядят Адам направился вслед за Люмьером ко входу в бальный зал, из которого он должен был появиться перед Беллем. Синий с золотом костюм отлично сидел на нём даже несмотря на странную, звероподобную фигуру, а белоснежный галстук украшала драгоценная булавка с самоцветом. Оказавшись у входа в зал он набрал в грудь побольше воздуха и шагнул в распахнувшиеся двери. Его глазам предстал ослепительно сияющая просторная комната с нишей для оркестра и паркетным полом. Потолок был расписан потрясающе реалистичными облаками и ангелами, которые смотрели из-за них вниз. Адам лишь сейчас понял, что заклятие изменившее замок не тронуло пожалуй лишь одну только эту фреску. Оторвав взгляд от облаков и крылатых существ он посмотрел на противоположную лестницу и увидел на ней омегу. Он выглядел еще очаровательнее, чем обычно: на нем был шелковый золотистый камзол и бархатный кафтан с удлиненными фалдами, кюлоты с жемчужными пуговицами, тонкие чулки и изящные туфли с пряжками на небольшом каблучке. На шее мальчишки красовался галстук, повязанный алым бантом. Белль улыбнулся миссис Поттс и прошел вперед. Омега и сам нервничал, поправляя пышное кружево на рукавах кафтана, но когда увидел Чудовище, то перестал дрожать, и спустился к нему по лестнице, немного смущенно улыбаясь. — Меня так вырядили… мне кажется, я вот-вот упаду в обморок от всего этого великолепия. — Да, я тоже, — признался Адам, с мягкой улыбкой окинув Белля восхищённым взглядом, — тебе всё это очень к лицу. Позвольте? — Сказал он и шаркнул когтями по полу, галантно поклонившись и вильнув хвостом из стороны в сторону. Зверь протянул омеге лапу, приглашая его положить свою ладонь сверху и спуститься в зал. Клоксворд уже был наготове и подал сигнал оркестру, который начал с нежной и ненавязчивой мелодии, сопровождая спускающихся по лестнице Белля и Чудовище. Белль не умел танцевать, однако вторил движениям Зверя, и вскоре они уже легко кружили по гигантской зале, охваченные каким-то волшебным и доселе неведомым им обоим чувством. Свет тысячи свечей мягко отражался от полированного пола, хрусталь люстр и старинные зеркала вторили сиянием, так что Беллю казалось, что он танцует среди звезд. В это мгновение он позабыл обо всем на свете и мог лишь смотреть в красивые синие глаза своего партнера по танцу, держа его за руку и за плечо. Это было прекрасно. Казалось бы Адам должен был очень устать проведя столько времени за танцами, да ещё и стоя на задних лапах, однако усталости он не ощущал. Странное чувство, которое завладело и им тоже, заставляло его любоваться своим гостем и не замечать течения времени. За огромными окнами и вправду уже появилось звёздное небо, а Чудовище всё наслаждался обществом омеги. Под конец их последнего танца мальчишка даже положил голову ему на грудь и Адам испугался, что он услышит этот горячий и гулкий звук в его груди, который заставлял топорщиться шерсть на загривке. Хорошо хоть этого не было видно из-за воротника. — Быть может ты хочешь освежиться? Идём, с того балкона открывается потрясающий вид, — предложил Адам, увлекая омегу за собой в то время как музыка за их спинами становилась всё тише. Белль вдохнул морозный воздух, прикрыв глаза, и уселся на мраморную скамью лоджии, смотря на звезды и луну. Это была самая прекрасная ночь в его жизни, однако почему-то внезапно его сердце сжалось от грусти. Он свел брови, понимая, что совсем позабыл своего бедного отца за всеми этими развлечениями во дворце. Внезапное осознание собственной легкомысленности больно уязвило омегу, и он понурил голову. Адам был так счастлив, что не сразу заметил состояние Белля. Однако стоило ему вновь взглянуть на мальчишку, как его улыбка погасла. — Что-то не так, Белль? — спросил он, подсев поближе и осторожно взяв руку омеги своими лапищами. — Ты не счастлив здесь… со мной? — О чем ты… я не был так счастлив, как здесь, еще никогда в жизни, — ответил Белль. — Вы все так добры ко мне, каждый день наполнен сотнями интересных занятий. Но я совсем забыл про моего отца… а ведь я ужасно скучаю по нему. Как он? Где сейчас? Все ли с ним хорошо… если бы только я мог знать. Я бы не переживал так сильно. Адам на мгновение задумался, но затем его звериная морда озарилась улыбкой. — Но ты можешь сделать это. Идём, я покажу тебе кое-что. Сказав это он опустился на четыре лапы и вместе с Беллем направился обратно в замок. Вскоре они вышли в холл, а затем прошли по коридору, через длинную галерею и поднялись по лестнице ведущей в запретное крыло. Теперь здесь было уже не так страшно и уныло как прежде, сломанную мебель убрали, пыль и грязь вычистили, заменили разорванные шторы. Впрочем от этого места всё равно тянуло одиночеством и отчаянием, ведь распоротая когтями картина всё так же висела на прежнем месте. Чудовище подвёл омегу к розе и взял лежащее неподалёку старинное зеркало в тяжёлой серебряной оправе. — Ты должен попросить зеркало показать тебе отца. Оно покажет тебе всё что угодно, всё что ни пожелаешь, — сказал он, вручая магическую вещь Беллю. Омега слегка настороженно взглянул на свое отражение, а затем вздохнул поглубже и проговорил: — Покажи мне моего отца! — подумав, он добавил, — пожалуйста… Но серебристую гладь поверхности зеркала уже заволокла дымка, а еще через секунду в зеленоватых искрах вместо отражения Белля показался Моррис. Он был ужасно исхудавший, весь седой, словно его голову припорошило снегом. Беднягу в одной ночной сорочке волокли куда-то по улице двое крепких ребят. — О боже, отец! — закричал в панике Белль, стиснув ручку зеркала пальцами. — Что они вытворяют? Что происходит?! Адам, с моим отцом случилось что-то ужасное! Зверь взглянул в зеркало и попятился назад в полном смятении. Он тяжело дышал, явно борясь с каким-то внутренним противоречием. В пылу охватившего его страха и нежелания отпустить Белля он даже не заметил, что мальчишка впервые назвал его по имени. — Тогда… тогда тебе нужно спешить, — тяжело, словно через силу произнося слова проговорил Адам. Когда же Белль попытался вернуть ему зеркало он лишь покачал рогатой головой и отстранил руку мальчишки с зажатым в нём магическим предметом. — Возьми его с собой, — сказал он и поднял на омегу взгляд, полный тоски и тепла. — Чтобы ты всегда мог вспомнить обо мне… если захочешь. — Прости… — еле слышно прошептал Белль, зажмурившись. На его глаза навернулись слезы: он только сейчас понял, насколько ему тяжело покидать этот замок и его обитателей, ставших ему настолько близкими за эти месяцы. Он порывисто обнял Зверя, зарывшись лицом в его шерсть на шее, а затем убрал зеркало за пазуху и поспешил прочь, даже не зайдя к себе переодеться. Как правильно предполагал Белль времени у него было в обрез. Люмьер как раз направлялся к покоям господина, дабы поинтересоваться, не нужно ли чего сладкой парочке, и был удивлен, застав хозяина в одиночестве. — Вы прекрасно танцевали, хозяин… я же говорил, все получится. — Я отпустил его, — глухо отозвался зверь, отвернувшись от Люмьера и усевшись на кушетку возле окна. Он наблюдал за маленькой яркой фигуркой внизу, которая метнулась к конюшне, а затем жёлтой стрелой выпорхнула в сад верхом на Филиппе. Промчавшись по главной аллее Белль скрылся в направлении ворот. Чудовище открыл створки окна и опёрся лапами на парапет балкона, сгорбившись подобно одной из гротескных горгулий замка. Уже влетая в лес Белль и Филипп услышали страшный тоскливый рёв Чудовища, который вскоре смешался с отдалённым рокотом приближающейся грозы и стих.
