Две стороны одной сказки

      Тем временем Люмьер и остальные слуги собрались на галерее второго этажа. Фонарщик молча расхаживал взад-вперед по подоконнику перед огромным сводчатым окном, и посматривал в сад.       — Ну хватит уже ворчать, Клоксворд… сейчас даже я не рад, что он вообще объявлялся в этом замке. Если бы я только знал, что этим все кончится! — не вытерпел Люмьер, резко обернувшись к дворецкому.       — Раньше мы были просто вещами, а теперь мы вынуждены смотреть на то, как наш хозяин увядает от тоски и разбитого сердца, — сокрушался Клоксворд, тяжело вздыхая. — Ах, что бы сказала мне его мать… она бы сказала, что я никудышный дворецкий! Я даже не смог уберечь её сына! Мы все напортачили, Люмьер. Мы позволили ему сначала вырасти эгоистичным и жестоким мальчишкой, а теперь заставили его влюбиться в омегу, который разумеется убежал стоило хозяину дать ему немного свободы. Всё из-за нашего эгоизма… так хотелось вновь стать людьми, снять заклятие.       — Люмьер! — внезапно воскликнул Фифи, спорхнувший откуда-то сверху. — Я только что был в башне и видел толпу чужаков с факелами и тараном! Они направляются прямо к замку!       — Чтоооо?! — вне себя от возмущения воскликнул Люмьер. Слуги поспешили на башню, чтобы воочию убедиться в правдивости слов Фифи.       — Чудовищно! Предательство! Скандал! — громыхал Люмьер, а огонь его свечей разгорался все сильнее, так что от него даже шарахнулись в стороны, дабы у слуг, имевших вид лакированной мебели, не занялась поверхность от сыпавшихся с головы фонарщика искр. — Мы дадим отпор этим деревенским невеждам! Миссис Поттс! Немедленно ступайте к Хозяину и предупредите его. Клоксворд, мы с тобой грудью встретим этих нахалов и зададим им трепку! Чтобы больше неповадно было врываться в королевские владения!       — Так точно, дружище! Я соберу стражу и прикажу забаррикадировать входы в замок! — воодушевился Клоксворд и поспешно направился в главную галерею, где были выставлены доспехи, в которые превратились королевские гвардейцы. Миссис Поттс же на своей тележке метнулась в сторону хозяйских покоев. Она застала Адама всё на том же месте. Чудовище сидело у окна на кушетке и не двигалось, с отсутствующим видом глядя в одну точку.       — Простите хозяин… — робко проговорила она, но зверь лишь устало вздохнул.       — Пожалуйста, миссис Поттс, оставьте меня в покое.       — Но хозяин, на замок напали!       — Это уже не имеет значения… просто спрячьтесь и не пострадаете. И простите за то, что по моей вине вы навсегда останетесь вещами, — отмахнулся от неё Адам, который потерял всякий стимул продолжать борьбу после того, как Белль ушёл из замка. Сейчас ему казалось, что его жизнь уже кончена и захватчики не смогут причинить ему ещё больше боли. Крестьяне же добрались до главного входа в замок, у которого Люмьер и остальные выстроили баррикаду.       — Ломайте двери! — скомандовал охотник и мужчины подхватили срубленный в лесу по пути сюда ствол дерева. Удары глухо разносились по всему первому этажу замка, как и крики разгорячённой толпы.       — Грабьте и берите себе всё, что хотите, но помните, что чудовище моё! — предупредил их Гастон. Лефу спешился и оставил мула чуть поодаль от дверей замка. Он позаимствовал у одного из горожан топор и с мрачной решимостью подошел к Гастону. В конце концов ему уже приходилось убивать на войне, а в таком состоянии, в каком он находился сейчас, его не испугает даже чертовщина, судя по всему творящаяся в этом странном одиноком замке. Несколько минут спустя таран вышиб двери, которые с грохотом повалились на мраморный пол, и толпа хлынула в в образовавшийся проем. Люди приостановились в темном холле, оглядываясь по сторонам и подслеповато щурясь. Замок, казалось, замер в каком-то грозном ожидании, не слышно было ни звука кроме того шума, что производили сами вандалы. Внезапно загорелись три свечки на подсвечнике, и к ужасу собравшихся он ожил, гаркнув на весь холл:       — В атаку! Тут же как по команде со всех сторон на людей налетели неодушевленные (казалось бы) предметы. Столы вставали на дыбы и колотили горожан ножками, кресла подобно быкам разгонялись и таранили оторопевших мужчин спинками, слышался стук, треск, гам и вопли. Вилы вспарывали обивку роскошной мебели, зеркала в трельяжах лопались и осыпались от ударов кочергами, и во всей этой какофонии слышался воинственный крик полыхающего подобно факелу подсвечника, который буквально бросался на обидчиков, поджигая их одежду и не давая пройти к лестницам.       — Вымести их прочь из замка! — проорал Клоксворд, подоспевший на подмогу во главе стройных рядов доспехов. Стража начала теснить крестьян к выходу, но некоторые смогли таки проскользнуть ко входу на лестницу, которая к их несчастью вела на кухню. Раздался гул пламени, лязг и грохот, а спустя мгновение особо ретивые атакующие с воплями вылетели из помещения кухни. У одного из них вся спина была объята огнём. Правда оказавшись на улице его товарищам удалось легко потушить его одежду, заставив его кататься по мокрой от усилившегося дождя земле. Лефу же едва не обварило кипятком, который внезапно полился откуда-то сверху, а Гастон тем временем прорывался к парадной лестнице. Он жаждал добраться до чудовища и даже не позаботился о том, чтобы как-то прикрыть своего друга. Лефу взвизгнул от ужаса и отскочил назад, задрав голову: сверху на перилах лестницы второго этажа стоял чайник и чашки в рядок. Они-то и поливали нерадивых грабителей кипятком, как в старые добрые средневековые времена.       — Гастон, постой! Как же я, что делать мне?! — закричал омега в спину удаляющемуся другу. В это время его начал теснить огромный дубовый стол, угрожающе «роя» при этом пол ножками, как бык, готовящийся нанести решающий удар. Лефу выставил перед собой топор.       — Тихо-тихо… хороший мальчик, не вздумай бросаться… Однако стол вдруг взбрыкнул и галопом помчался на Лефу. Топор вонзился в край его столешницы, однако это не помогло. Громоздкая мебель опрокинула омегу, тому ещё повезло, что он упал на ковёр, а не на голый пол. Стол пронёсся над ним и поскакал атаковать других противников, однако напоследок Лефу досталось деревянной ножкой по виску. Гастон не обратил никакого внимания на упавшего друга. Улучив момент в этой неразберихе он снял с плеча лук и направился вверх по лестнице вскоре скрывшись из виду.

***

      Филипп галопом пронесся через распахнутые настежь ворота парка, и вскоре притормозил перед главным входом во дворец. Белль окинул болезненным взглядом разбитые двери ставшего ему таким дорогим замка, а затем спрыгнул с коня, и поспешил в холл, надеясь только на то, что он не опоздал. Остальные горожане успели разбежаться кто куда, на полу валялся один Лефу, постанывая от боли в голове. Белль бросился к нему, схватив за шиворот и как следует встряхнув, чтобы тот пришел в себя.       — Где Гастон?! Говори, живо! — крикнул он в лицо омеге. Тот поморщился, а затем открыл глаза, с ненавистью уставившись на Белля.       — Все из-за тебя, — прошипел Лефу. — Он уже наверху, ты скорее всего опоздал. Белль выпустил из рук шиворот омеги и побежал наверх, в запретное крыло. Лефу было поднялся и попробовал пойти за ним, однако воинственная мебель преградила ему путь.       — Пустите меня! — беспомощно крикнул омега, сжав кулаки.       — Вам лучше уйти. Мы не хотим причинять вам вред, но и проникнуть дальше в замок не позволим, — проговорила миссис Поттс, серьёзно взглянув на Лефу со своего столика на колёсах. Маленький пуфик на деревянных ножках с воинственным звонким лаем бегал перед рядами защитников, грозно рыча и подпрыгивая.       В это время Гастон последовательно врывался в каждую комнату на своём пути в душе проклиная огромные размеры замка. Тем не менее он держал стрелу наготове на тот случай, если чудовище выпрыгнет на него откуда-нибудь из-за угла. К своему удивлению он обнаружил Адама сидящим у окна в спальне. Зверь повернул рогатую голову на шум шагов влетевшего в комнату охотника, но почти тут же безразлично отвёл взгляд, вновь уставившись на мокрое от дождя стекло. Гастон не стал больше медлить и, как следует натянув тетиву, выпустил стрелу в зверя. Адам вскинулся зарычав от боли. Стрела угодила в его сгорбленную спину. Воспользовавшись моментом охотник метнулся к Чудовищу и толкнул его на окно, которое тут же со звоном раскололось, а сам зверь выкатился наружу, тяжело привалившись к парапету и пытаясь подняться.       — Вставай и дерись, зверь! — гаркнул Гастон, выбираясь через разбитое окно следом за противником и доставая из колчана новую стрелу. Однако чудовище и не думало сопротивляться… Адам просто не находил в себе сил сражаться за свою жизнь. Чего ради? Медленно сойти с ума и состариться в облике ужасного, всеми гонимого чудовища? Лучше уж позволить этому охотнику прервать его мучения. Внезапно его слуха коснулся отдаленный крик. Его звали по имени и звал никто иной, как сам Белль! Вскоре испуганное и бледное лицо мальчишки возникло в проеме разбитого окна.       — Адам! — крикнул в ужасе тот, бросившись к ним и сорвав с плеча Гастона колчан со стрелами. — Остановись, немедленно! Порывы ветра развевали встрепанные волосы юного омеги, так что мокрые от дождя пряди хлестали его по лицу, а забрызганная дорожной грязью одежда липла к телу. В тот же момент выбежавший из замка Лефу вскинул голову, увидев на одной из крыш своего друга.       — Ох только не это… — вырвалось у омеги. И тут его животе что-то толкнулось. Он испуганно обхватил себя руками, осев на землю. Ребенок впервые дал о себе знать.       — Отойди в сторону, Белль! Я повешу голову этого зверя у себя над камином, — рыкнул на него Гастон, оттолкнув мальчишку в сторону, так что тот снова чуть было не упал. Однако это действие явно было ошибочным. Адам внезапно выбил лук из его рук ударом лапы, а затем с рыком отшвырнул прочь от Белля.       — Не прикасайся к нему… — глухо прорычало чудовище и прыгнуло на скользкую кровлю вслед за Гастоном. Альфы сцепились в рукопашной борьбе и зверь прижал Гастона спиной к крыше, однако охотник сумел ударить противника обеими ногами в живот и Адам отлетел назад, повалившись на бок. В этот момент Гастон поднялся на ноги и схватился за кусок водоотвода. Ему потребовалось несколько секунд для того чтобы расшатать и оторвать от крыши эту импровизированную каменную дубину, но обернувшись он уже не увидел чудовище на прежнем месте.       — Покажись, зверь! — воскликнул он, идя по кровле и всматриваясь в тёмные силуэты горгулий, — неужели ты думал, что Белль предпочтёт кого-то вроде тебя, когда у него есть я? Всё кончено, чудовище, он мой! — рыкнул он и внезапно обрушил удар на голову одной из горгулий, которую он принял за притаившееся в тени Чудовище. Оказавшийся позади него Адам тут же вырвал оружие из рук охотника и сжал его мощную шею когтистой лапой, рывком подняв Гастона в воздух и подвесив над обрывающимся краем крыши. Гастон не на шутку испугался в этот момент. Вцепившись в лапу чудовища он встретился с ним взглядом.       — Нет! Нет, пожалуйста отпусти меня! — воскликнул альфа, внезапно осознав, что он совсем не готов умереть, тем более так страшно — свалившись с такой ужасающей высоты. Белль едва не поскользнулся на мокрой черепице, ведь был обут в совершенно не подходящие для подобного занятия бальные туфли, и скинул их с себя, выбросив с крыши. Он стал пробираться вслед за альфами, в пылу сражения успевшими перебраться на крышу галереи. Лефу, наблюдавший за схваткой снизу, в ужасе округлили глаза, видя, как Гастона схватили за шею и как его ноги беспомощно болтаются над черной пропастью. Он инстинктивно сцепил пальцы в умоляющем жесте, прося бога лишь о том, чтобы Чудовище смилостивилось над зачинщиком всего этого беспредела. Поначалу Адам хотел разжать пальцы и позволить этому ужасному человеку умереть, однако его взгляд смягчился, а яростный оскал медленно уступил место выражению презрения. Окинув Гастона взглядом он перенёс его на безопасный участок крыши и отпустил, поставив на черепицу.       — Убирайся… — процедил он в лицо охотнику, а затем обернулся, услышав голос пробирающегося к ним Белля. Улыбка озарила его лицо и чудовище, не обращая внимание на стрелу в спине, направился к мальчишке, цепляясь когтями за кровлю.       — Белль, стой на балконе! Ты упадёшь… я сейчас! — крикнул он омеге. Ещё немного усилий и он подобрался к перилам, зацепившись за них и протянув лапу к мокрому лицу Белля. Голубые глаза Чудовища светились счастьем.       — Ты всё-таки вернулся… — выдохнул он, но почти тут же вскрикнул, сорвавшись на рык. Подкравшийся сзади Гастон с ухмылкой вытаскивал из его бока длинное и широкое лезвие охотничьего кинжала. Он собирался нанести ещё один удар, но Адам инстинктивно взмахнул лапой и случайно толкнул охотника. Тот охнул и, выронив кинжал, поскользнулся на мокрой черепице, с криком полетев с крыши вниз. Лефу видел как тело Гастона несколько раз ударилось о выступающие части стен замка прежде, чем грузно рухнуть на землю. Белль едва успел ухватиться за одежду своего друга, не позволив ему сорваться с крыши, и помог раненному зверю забраться на балкон. Одного взгляда на рану хватило омеге, чтобы его сердце болезненно сжалось: охотник бил метко и точно.       — Боже… — выдохнул Белль, опускаясь на колени рядом с Чудовищем. Он сжал пальцами мокрую ткань белой рубахи, в которую был одет Адам, и свел брови, потянув на себя, — нет, ты не посмеешь… — сипло выдавил он. Отвратительное ощущение беспомощности и отчаяние сковали мальчишку. Он все-таки опоздал, все-таки не смог предотвратить самого страшного. Бок Чудовища быстро окрашивался в алый, а тело начинало неметь по мере того, как жизнь ускользала от него вместе с горячей кровью. На миг он растерянно округлил глаза и похоже испугался, так как зрение подводило его, но вот Белль склонился ниже и зверь очевидно поймал его в фокус, вновь улыбнувшись.       — Ничего страшного… так даже лучше, — выдохнул он, подняв лапу и нежно скользнув большим пальцем по щеке мальчишки, — по крайней мере… я успел увидеть тебя в последний раз. Ты рядом и мне не страшно. — Добавил он, но тут его голубые глаза закатились и Адам уронил лапу, в последний раз выдохнув и замерев с приоткрытой клыкастой пастью, в которую попадали капли постепенно сходящего на нет дождя.       — Нет… нет, — вырвалось у Белля. Он беспомощно тер лапы Зверя, пытаясь его согреть, прижимал их к губам, а потом беспомощно прильнул к мощной груди существа, зажмурив глаза, и которых катились горячие слезы.       — Я люблю тебя, — не совсем отдавая себе отчета в том, что говорит, произнес омега. Он не мог этого знать, но именно в эту секунду последний лепесток отделился от заколдованной розы и медленно опустился вниз. Сияние цветка померкло, а стеклянный купол, под которым он стоял треснул. Слуги подоспевшие в этот трагический момент на балкон, где находился их хозяин и Белль замерли в оцепенении. Казалось, что вместе с сиянием розы всё вокруг померкло и погрузилось в серую, холодную тоску. По фарфоровой щеке миссис Поттс скатилась слеза, однако она уже не могла смахнуть её. Все заколдованные слуги, включая Люмьера и Клоксворда, а так же маленького Чипа застыли неподвижными и молчаливыми вещами, лишёнными жизни.

***

      Лишь редкие удары капель о кровлю да сдавленные рыдания Белля были слышны в эту минуту, как вдруг… бзыньк! Прямо рядом с плечом омеги упала и со звоном разбилась золотистая искра. За ней последовала вторая, а за ней следующая. Секунда и дождь превратился в настоящий звездопад! Внезапно неподвижное тело Чудовища вздрогнуло и неведомая сила подняла его над полом, заставив повиснуть в паре метров от мальчишки в воздухе. Искры всё падали и разбивались вокруг них, а внезапно поднявшийся ветер принялся трепать гриву и одежду зверя. Одна из искр приземлилась на тело Адама и сияющие лучи вырвались из его рук и ног. Свет казалось проходил сквозь всё его тело, меняя и исцеляя его. Несколько секунд и резкий порыв ударил в лицо существу буквально сорвав с него облик страшного чудовища. Сияние стало меркнуть, а тело Адама опустилось обратно на мрамор балкона. Теперь спиной к омеге лежал… человек! Ни рогов, ни звериных лап, ни хвоста уже не было видно на нём. Широкая грудь незнакомца вдруг пришла в движение и он глубоко вздохнул, став медленно подниматься на ноги. Он оказался высок, почти так же высок как Гастон, а на плечи со съехавшей с них разодранной рубахой ниспадали волны длинных и густых рыжеватых волос. Человек выпрямился и удивлённо осмотрел свои руки, словно впервые видел их, а затем собрался с духом и резко повернулся к Беллю.       — Белль! Это… это же я, — проговорил он, мягко улыбаясь, так как шокированное выражение лица омеги не могло не рассмешить его. Казалось этот высокий, сильный альфа с благородным и красивым лицом просто не мог быть знаком Беллю… однако голубые глаза, которые смотрели на него так нежно и грустно одновременно казались на удивление знакомыми. Белль, наблюдавший за волшебным преображением с широко распахнутыми и мокрыми от слез глазами, был очень бледным в эту минуту, и даже не сразу поверил в слова этого невероятно прекрасного человека, будто сошедшего к нему со страниц сказок. Но эти глаза… эти глаза он не перепутал бы ни с чьими другими. Это был он, его Адам.       — Это ты… — со стоном выдохнул Белль, поднимаясь на ноги. Он бросился к мужчине, крепко обняв его, так что тот даже пошатнулся, а затем уткнулся лицом в рубаху принца, разрыдавшись уже от счастья.       — Ты жив!.. Похоже, мальчишку не столько поразило преображение из чудовища в красавца, сколько то, что тот ожил. Это и было причиной безграничного счастья, которое переполняло омегу. Он обхватил шею альфы руками и искренне, горячо поцеловал его. В эту же секунду их тела объял свет, вокруг словно поднялся смерч, и в воздух ударила мощная золотая стрела сияния, расколовшая тучи над замком. Лучи солнца озарили темные шпили, и те внезапно стали белеть, отражая свет. Замок стремительно преображался, словно выталкивая из стен злые чары. Уродливые горгульи, сгорбленные и оскаленные, внезапно выпрямились, приобретая человеческие черты, и вот уже не чудовища, а ангелы с распростертыми белыми крыльями украшали дворец, взирая на мир со спокойной величественной улыбкой. В это же время невероятные изменения произошли и со слугами: Люмьер завертелся волчком на месте, окруженный водоворотом искр, а когда волшебство рассеялось, то обнаружил на месте привычных свечей настоящие человеческие руки. Он ощупал свое симпатичное лицо с небольшой бородкой и усами, свой камзол, а затем воскликнул что-то нечленораздельное, и бросился обнимать только что преобразившегося Клоксворда, хотя дворецкий даже сейчас не был готов к таким бурным проявлениям дружеских чувств.       — Отстань от меня, отстань! Безумец! — ворчливо воскликнул низкий пухловатый дворецкий, поправляя съехавший на бок парик. Миссис Поттс преобразилась в дородную, уже немолодую женщину и со слезами на глазах кинулась обнимать и целовать белокурого мальчишку, у которого в силу возраста отсутствовал один из резцов, делая его образ ещё милее.       — Чип! О, мой маленький Чип! Оторвавшись от губ Белля слегка покрасневший Адам улыбнулся, словно не веря своему счастью и провёл ладонью по волосам омеги. Впрочем мгновение спустя его внимание переключилось на преобразившихся слуг и принц радостно охнул, сгребая их всех в охапку и заключая в мощные объятия.       — Люмьер, Клоксворд… все! Ах, только посмотрите на себя, вы снова люди! — смеясь сказал он, а тем временем на балкон влетел небольшой звонко лающий пёсик. Следом за ним явился миниатюрный омега с каре тёмных волос и почему-то одетый в женскую форму горничной. Замерев у входа на балкон он пискнул от радости и махнул рукой в короткой белой перчатке.       — Мсье Люмьер! Люмьер тут же бросил обнимать друга, словно забыл о нем, и даже выскользнул из объятий своего хозяина. Он поправил камзол, кашлянул, пригладив кудрявые каштановые волосы, заплетенные в небольшую косу, и подошел к горничному. Миссис Поттс даже пришлось заставить Чипа отвернуться, потому что этот поцелуй был совсем не таким безукоризненно наивным и по-детски чистым, как у Белля с Адамом. Впрочем, остальные слуги (кроме Клоксворда, конечно же), разразились хохотом. Белль тоже смеялся, он был так рад, что даже не чувствовал холода в промокшем насквозь наряде, его словно согревала радость спасенных людей. Но вот Адам похоже не собирался позволять ему мёрзнуть на ветру. Приобняв его за плечи он повёл Белля в замок.       — Идём, ты совсем вымок, тебе нужно согреться, — сказал альфа, а затем добавил уже на ходу: — Клоксворд, отправь карету за отцом Белля в деревню. Не стоит ему оставаться одному в такой счастливый день. Адам хотел было сказать Люмьеру, чтобы тот занялся подготовкой торжественного приёма для всех слуг замка, а так же жителей окрестных деревень, но потом решил оставить их с Фифи наедине. В конце концов торжество может подождать, а они столько лет провели в облике мебели.