"Забавное" фото

Адам сидит на диване и нервно массирует виски, а Мэтт находится в кресле напротив, виновато опустив голову вниз. Старший подаёт голос: — Уолст, блять, сколько это будет продолжаться? Сначала ты с ровесниками флиртуешь, с девушками, с интервьюерами, а теперь (кто бы мог подумать?) ещё и с Сандерсоном! Мужчина прерывисто выдыхает, вцепившись себе в волосы, и продолжает гораздо спокойнее, не глядя на готового провалиться Уолста: — И ладно бы это был просто флирт, я бы, как раньше, смотрел сквозь пальцы. Но тебе же этого мало, ты же, блять, целоваться лез! — Мужчина опять заводится. — Меня не жалеешь, так хоть брата своего пожалей! Не понимаю, чего тебе не хватает? Я уже не устраиваю тебя? Если что-то не нравится, так ты прямо скажи, а не за спиной интрижки крути. После этих слов Мэтт сжимается ещё больше, но ничего связного ответить не может. Он ненавидит оправдываться, особенно если виноват. — Или, может, тебе задницей повилять захотелось? — никак не успокаивается Адам. Его голос то и дело срывается на каркающий хрип, горло давно саднит, но он слишком взвинчен, чтобы обращать внимание на такие мелочи. — Шлюха проснулась?! Голову подними и в глаза мне смотри! Отвечай! Что тебя, блять, не устраивает во мне?! В серых глазах, обычно таких тёплых, лучистых, с морщинками, появляющимися от смеха, сейчас сверкают молнии и собираются грозовые тучи. Они настолько пропитаны ядовитой болью, что Мэтт поначалу отшатывается, выдыхает, да так и замолкает надолго, пытаясь подобрать ответ. Музыкант правда не знает, как так получается: он любит Адама, и настолько сильно, что сама мысль об измене кажется противной. Но все эти фразочки, взгляды, жесты вырываются сами по себе. Если человек приятен в общении (а таких ой как много!), Уолст постепенно начинает вести себя раскованней, сам того не замечая. А потом получает по полной от любимого. Понимая, что молчание затянулось, Мэтт наконец набирает полные лёгкие воздуха для ответа: — Я не хотел, чтоб всё так вышло. — Острый, насмешливый взгляд. — Нет, правда! Я тебя люблю, и меня в тебе всё устраивает, — смутившись, Уолст отводит взгляд и немного краснеет, но говорить не прекращает: — Адам, я просто так общаюсь. Я не умею быть зажатым с хорошими людьми. Но если ты ревнуешь... — сглатывает, — я очень сильно постараюсь быть сдержанней. Пальцы теребят шнурок от толстовки, выдавая явное переживание. Солист Асонии выдыхает и прикрывает глаза, потирая лоб рукой. «Чёрт, и вот как этому голубоглазому чуду не поверить и не простить его?!» Гонтье облизывает пересохшие губы и чуть протягивает к нему руку, негромко позвав: — Иди сюда... Мэтт недоверчиво улыбается и пересаживается к Адаму на колени, утыкаясь лицом ему в шею. Прижавшись к тёплому телу, он насильно отгоняет мысли о плохом, а сероглазый просто обнимает своего любимого как можно крепче. Только неровные вдохи-выдохи и отголоски сигнализации с парковки нарушают уютную тишину гостиной.