Колибри

      Я с какой-то неполноценностью разглядываю большую хрустальную люстру. В гостиной семьи Лодж стояла барная стойка, и я уже разглядела в ней дорогие импортные алкогольные напитки. Дорогая мебель, пуфики, настенные украшения, картины — смысла в коих не понять никому, кроме их известного мастера. Даже замысловатые фигурки были из слоновой кости. Все это окружало и давило, будто я не должна здесь находиться. Будто я этого не заслуживаю.       Я сидела на самом мягком диване в мире и ждала Веронику, которая пошла делать мне чай с медом. Но, пока я ждала подругу, ко мне внезапно подсела женщина. Сколько бы у меня ни было желания воспринять эту женщину как вторую Веронику, но только морщинки на ее лбу, глазах и руках выдавали прожитые годы. Несомненно, это была мама Вероники. Такая же темноволосая, кареглазая и излучающая элегантность. Только, как и у дочери, у нее взгляд обдавал теплой добротой.       — Как дела? — всего лишь спросила женщина.       — Не так уж все и плохо, — кивнула я, улыбнувшись.       — Как голова? Болит?       Я еще раз кивнула, но уже без улыбки. Женщина вздохнула, и в этот момент в гостиную входит Рони с подносом, на котором стояли две кружки чая, тарелка с пирогом и конфеты. Она заметила свою мать.       — Лори, это моя мама. Миссис Гермиона Лодж, — сказала Рони, ставя поднос перед нами.       — Не позорь меня перед подругами! — возмутилась старшая Лодж и повернулась ко мне. — Можешь просто звать меня по имени.       — Боюсь, манеры не позволят, — ответила я и засмотрелась на пар, исходящий от чая. — Тем более, когда вы столько для меня делаете.       Обе Лодж фыркнули.       — Ну, пейте чай, — сказала Гермиона Лодж, вставая с дивана. — Не буду вас стеснять.       Я проводила женщину взглядом, пока не захлопнулась дверь. Потом повернулась к Веронике и сказала, что ее мама очень хорошая. Та подняла брови, пожала плечами и принялась открывать конфету.       Перекусили мы быстро, завязав небольшой разговор. В основном говорили о моей застенчивости и о том, как надо проучить Шерил. К конфетам я не прикоснулась, но зато умяла небольшой кусок торта и выпила чай.       — Хочешь прилечь? — спросила Вероника.       — Мне бы освежиться да пойти домой, — отвечаю ей. — С тобой я совершенно отдохнула.       — Тебе нежелательно принимать душ сегодня.       — Знаю. Хочу просто умыться.       Рони понимающе закивала, встала и повела меня в ванную комнату. Ванна и туалет у них были совмещены, так что комната была приличных размеров. Мраморный пол, белоснежные кафельные стены создавали чувство невесомости и широкого пространства. Вероника указала на раковину, и я неспешно подошла к ней, увидев себя в зеркале, висящем рядом.       Насыщенный фиолетовый фингал прекрасно сочетался с голубым глазом. На разбитой скуле покоился пластырь, а голова была замотана в бинт. Кто это в зеркале? Явно не я, и даже верить в это хотела. Рони приблизилась сзади и распустила мой хвостик. Расправила волосы, стараясь не задеть бинт, и посмотрела на меня через зеркало       — Ты очень красивая, — сказала она. — Правда.       — Нет.       — У тебя красивые глаза.       — Наверное, только они.       — У тебя есть парень? — спросила Рони после некоторого молчания и томительного взгляда на меня.       Я вздохнула.       — У такой красавицы явно должен быть парень, — добавила Рони. — Как по мне, так не один.       Мысли утекли в раздумья. Я никогда не считала себя привлекательной и тем более не была таковой для парней. Сестра говорила, что раз бьют — значит любят. Но, боже, какой же этот бред, даже если подумать глобальнее. Чак ударил меня, потому что ненавидел, а не любил.       Именно в этот момент в моем кармане зазвонил телефон, заставив вздрогнуть от неожиданности. Я достала мобильник и на табло увидела имя сестры. Внутри сразу вспыхнуло плохое предчувствие. Я ответила на звонок.       — Лори? — послышался голос Молли на том конце провода. — Меня задержали.       Плохое предчувствие оправдалось. От накатившей паники потемнело в глазах.       — Что случилось? Что опять ты натворила? — на повышенных тонах спрашиваю я.       Рони, завидев мое переменившееся настроение, потащила меня в гостиную. Я не сопротивлялась. В глубине души я понимала: придется идти спасать Молли.       — Я на месте преступления Джейсона Блоссома. Инспектор нашел улики. Прости меня. Приезжай.       Линия сама по себе оборвалась. Вероника шепнула, что вызывает такси, а я негодующе опустилась на диван с телефоном в руке. Какие еще улики? Ни я, ни Молли уж точно никак не причастны к убийству Блоссома. У инспектора на этот раз просто большая работа, поэтому он устал и хочет обвинить кого угодно, лишь бы скорее это кончилось. Мне тоже хочется, чтобы это скорее кончилось, только без обвинений на нашу семью.       Вероника поехала на место происшествия вместе со мной. «Если поеду с тобой, то хоть получу шанс кому-нибудь пригодиться на сегодня», — ответила она на мои отрицания. Рони обладает величайшей упертостью, и если встала на путь — не сдвинешь.       Дорога заняла у нас больше времени, чем ожидалось. Где исчез Блоссом? В лесной чаще, далеко-далеко от шоссе, утопленный в реке, чего я никак не ожидала. Даже слов не подобрать, как бы я удивилась, если из-за какой-то накачанной наркотиками девушки парню пришлось погибнуть в столь неуютном месте. Если он, конечно, погиб.       Такси отказалось ехать по тропинке, ведущей в лес, так что Рони заплатила за дорогу (мне не хватило сил уговорить ее хотя бы скинуться поровну) и мы пошли пешком прямо в глубь леса. Честно говоря, я всегда любила лесной воздух, особенно вечерний. Как ни странно, но у вечера есть свой запах, насыщенный, успокаивающий, во много раз отличающийся от обычного дневного. Но было в этом лесу что-то странное, меня не покидало чувство того, что сейчас что-то произойдет. Желтоватое тучное небо было низко над землей и, казалось, давило тяжестью своих туч. В воздухе повисла теплая температура — обман, ведь в такое время суток Ривердэйл окутывался прохладой. Еще чуть-чуть и пойдет теплый дождь, но он и не собирается идти. Небо специально его задерживает, чтобы навести неприятное чувство предвещания.       Я и Рони увидели среди стволов деревьев толпу и, долго не раздумывая, направились к ней. Фотоаппараты щелкали найденные зацепки, но я не сразу увидела, что на самом деле там фотографируют. Откуда ни возьмись Молли с разбегу обняла меня.       — Лори, ты очень вовремя, — говорят мне в плечо. — Нашли тело Блоссома.       Сестра указала на место, где столпились криминалисты с фотоаппаратами. Я тут же вытянула шею, чтобы хоть что-то там разглядеть, но Молли встала передо мной.       — Лучше тебе на это не смотреть.       — Так что произошло?       — Его вытащили из реки, — сказала Молли, вздохнув. — Обнаружили рану от выстрела в лоб. Джейсон мертв.       Я не сразу заметила свой приоткрытый от удивления рот. Я глянула на Рони — та сохраняла непринужденность, но глаза ее горели интересом. Молли не стала расспрашивать про мою спутницу.       — Ну так, а мы здесь причем? — спросила я у сестры.       Молли не успела ответить. К нам подошел высокий человек в сером смокинге. Тот же инспектор, у которого я пребывала вчерашним днем. Он окликнул меня и неспешно подходил к нашей компании, скрестив руки за спиной. Краем уха я услышала, как Рони обозвала его нехорошим словом.       — Мисс Эндерсон… младшая, — проговорил инспектор, обращаясь ко мне. Он вытащил руку из-за спины и показал пакетик с немного густым порошком внутри. — Что обычно употребляет ваша сестра?       Я в недоумении посмотрела на сестру. Молли опустила глаза и молчала.       — Она пытается отказаться от дряни, — сказала я твердо. — Уберите это, инспектор.       — Пытается завязать, потому что больше ничего нет? — поднял брови инспектор. — Или из-за того, что все отдала Джейсону Блоссом?       Завидев, что мне нечего сказать, инспектор продолжил:       — Мескалин. Именно это вещество находилось у Молли Эндерсон и Джейсона Блоссом. Оно вызывает галлюцинации и, насколько мне известно, эйфорию, от которой крышу сносит. Вполне возможно, что вы, Глория, могли одолжить у сестры этот препарат, принять его и оставить Джейсону, вдобавок…       — Чушь! — внезапно перебила инспектора Лодж.       Повисло молчание. Инспектор и Вероника буравили друг друга взглядом.       — С чего вы решили, что Джейсон неповинная пташка? — продолжила Рони. — На его счету миллион преступлений, как и сейчас одно из них. Самоубийство.       Инспектор озадачился над таким обвинением:       — Самоубийство? Вполне. Но что привело успешного юношу из богатой семьи к этому поступку?       Я смотрела на Молли. До сих пор она испепеляла землю пустым взглядом. Нет, она бы никогда не позволила себе продавать дрянь. Покупать — да, но не строить на этом свой бизнес. Меня тут же осенило. Что если Блоссом снабжал ее наркотой? Я ведь никогда не спрашивала ее по этому поводу.       — А что если Джейсон торговал наркотиками? — выпалила я.       — Тогда, — поднял брови инспектор, повернувшись ко мне. — В любом случае придется все перепроверить. Например, взять у мисс Эндерсон-младшей кровь, обыскать ваш дом и Блоссомов, а заодно, отправить Джейсона к патологоанатому.       Инспектор обвел нас взглядом по очереди, включая Рони, пожелал всего доброго и удалился. Вероника буравила взглядом его спину, пока тот совсем не ушел из виду. Но своим уходом инспектор открыл взор на все происходящее вокруг. Здесь были и отец Арчи Эндрюса, копы, полно учеников из моей школы и родители Купер. Не видно только самих Блоссомов. Впрочем, есть еще кое-что, чего я заметила не сразу. Паренек в странной формы шапке, сидящий у дерева и что-то печатающий на макбуке. Он поднимал на меня глаза и что-то записывал в свой электронный носитель. Не я ли заслуживаю такого внимания, чтобы обо мне где-либо писать? Впрочем, взгляд у паренька был не из приятных, словно обливал грязью изнутри. Причем, смотрел, не стесняясь, даже когда я обратила на него внимание. Мне сразу не понравился этот тип. Уж больно сильно веяло от него негативом.       Засмотревшись на темного писателя, я совсем не обратила внимания, как к нам подошла блондинка с высоким хвостиком. Успела я только повернуться, как Рони познакомила меня с ней.       — Лори, это Бетти Купер. Вы, наверное, виделись в школе. Бетти, это…       — Да уж трудно не знать, кто такая Лори Эндерсон, — улыбнулась Бетти и протянула мне руку. Я неуверенно пожала ее. — Не волнуйся, я на вашей стороне.       Молли озадаченно смотрела на нас со стороны. Как я и ожидала, она удивлена, что у меня появились знакомства. Эх, придется объяснить ей потом, когда придем домой.       Вскоре к нам присоединился Арчи со своим отцом, который и развез нас по домам. По дороге я вспоминала, где же раньше я встречала эту фамилию Купер, но, плюнув на это дело, с радостью отметила, что Бетти хорошая девушка. Как и Рони, она очень общительная и доброжелательная. В основном, девушки общались между собой, но и мне было место вставить нелепую фразу. Молли молча сидела у окна и улыбалась.       Вот так и закончился еще один день моей жизни. Новой жизни или модернизированной — уж как хватит фантазии это назвать. Одно я знаю точно: у меня за короткое время появились прекрасные друзья и ужасные беды.       Однако, когда мы приехали домой, Молли вдруг стало не по себе. Началась ломка.