Качели

В больнице Отабек мерил пол шагами, нервно вырисовывая ногами квадрат. Черный, потому что в любой момент из палаты мог выйти врач и сказать, что случилось нечто плохое и непоправимое. А это гадкое «нечто» обязательно случится, Отабек был уверен. И вот врач, монотонно вышагивая, абсолютно спокойно — как жаль, что у них мимика мертвая — подходит, зачем-то кладёт руку на плечо казаха и постукивает, полушепотом сообщая что-то непременно важное. Отабек не слышит, полностью фокусируясь на тяжёлой руке, от веса которой легче становится на душе. —Что, простите? — приходит в себя и переспрашивает казах. —Живы. Оба, — смотрит все так же холодно, но сейчас неважно. Его близкие живы. Оба. Любимые его, хорошие. — Юрию ничего не угрожает, но риск выкидыша остаётся довольно высоким, поэтому ваш парень пролежит в больнице ещё некоторое время. Я не уверен, что беременность удастся сохранить, поэтому пока что никаких прогнозов. Вы уже можете зайти к нему, но постарайтесь не создавать стрессовых ситуаций. —Я вас понял, спасибо огромное, — еле сдерживая радостный крик, произнес Отабек, обнимая растерянного врача. —Если у вашего парня начнутся сильные боли в животе любого характера или кровотечение, сразу зовите. —Понял. Я к нему тогда пойду, ещё раз спасибо. Отабек на радостях побежал в палату своего любимого, уже томясь от ожидания встречи и неприятного волнения. Прошло мало времени, но он успел соскучиться по Юрию, будто не видел того несколько месяцев. Остановившись у двери в палату, Отабек тяжело выдохнул и прикрыл глаза. Он долго не решался войти, боясь нарушить покой Плисецкого, но понимал, что омеге сейчас необходима поддержка и помощь близкого человека. Конечно, Алтын сомневался, что после случившегося Юра сможет полностью ему доверять, но надежда глубоко внутри не угасала, давая стимул к изменению самого себя. Войдя в палату, Отабек увидел мирно лежащего Юру, пустым взглядом смотрящего в потолок. Как тогда, в тот самый момент… Его мальчик казался чересчур беззащитным и хрупким с бледной кожей, покрытой синяками и ссадинами, торчащей из руки капельницей и спутанными волосами, разбросанными по подушке. Подойдя ближе, альфа разглядел на щеках любимого белые дорожки, а на глазах неестественный блеск. Его Юрочка снова плакал из-за него… Отабек проникся этими слезами и с горечью на лице опустился на колени перед больничной койкой, осторожно беря тонкую ручку в свою. —Котеночек, прости меня, — Алтын стал нежно поглаживать холодные костяшки на кисти партнёра. — Я дурак, знаю, но, милый, пожалуйста, прости меня. В ответ — молчание и короткий всхлип, полный отчаяния. —Хороший мой, ну не плачь, всё же теперь хорошо. Я тебя и пальцем не трону больше, заботиться буду, беречь, всё-всё для тебя делать буду, ты только не плачь. Юра, кажется, заплакал ещё сильнее, вслушиваясь в слова Отабека. —Чего ты? Что-то болит? — вопрос и самому альфе казался абсурдным, но почему-то именно он первым сорвался с уст. —Выйди, пожалуйста. У меня все отлично, — холодно, будто и не своим голосом сказал Юрий, продолжая смотреть в потолок. —Тогда почему ты плачешь? —Потому что мы расстаёмся, и это, наверное, грустно. —Что? В смысле? Юр, ты что такое говоришь? — испуганно произнес Отабек, глядя на своего омегу. —Я тебе не рассказывал, но у меня всегда были проблемы с этим… Кто говорил, что у меня детей вообще не будет, кто рассказывал, что при родах умру или я, или ребенок… Поэтому я не могу так рисковать, извини. —Погоди… Что? Ты же хотел аборт сделать? —Мне просто нужна была поддержка, потому что это тяжело, не так, как я думал… Но я понял, что одному справиться мне будет проще, — Юра коротко взглянул на Алтына. — Если что, от тебя мне ничего не нужно, можешь об этом не беспокоиться. —Юр… — растерянным голосом проговорил Отабек, надрывно выдыхая. —Что-то не так? — холодно и будто безразлично отвечает ему Юра, пальцами свободной руки теребя край одеяла. — Ты же русский хорошо знаешь. —Ты что несёшь? У меня никого дороже вас нет… — поглаживая омегу по голове, сказал Алтын. — Дай мне последний шанс, Юр… —Нет. Мы расстаёмся. Вещи мои сам соберёшь или ждать будешь? — в этот раз на полном серьёзе сказал Юра, потеряв всякую робость. —Я не отпущу тебя, тем более беременного, — уловив настрой Юрия, альфа решил действовать по тому же плану. —Вряд ли эту беременность удастся сохранить, можешь не волноваться. А если у меня получится родить, то я справлюсь без твоей «помощи». Синяки раздобыть легко, так что не пропаду, — одернув руку, Юра чуть поморщился от боли в кисти, внезапно пронзившей место, из которого торчала капельница. —Не говори так. Ты останешься у меня. Это не обсуждается. Почему я должен спорить с тобой? Омега должен делать так, как ему скажет его альфа, разве нет? — переходя грань, произнес Отабек. —Я разве не пытался поступать так? Не я ли ломал ради тебя свой характер, пытался угодить во всем? А что я получал, кроме синяков, побоев и подарочков, не имеющих смысла без человеческого отношения? —Юра, ты остаёшься у меня. Мы вместе воспитываем нашего ребенка. Точка, — чеканя каждое слово, сказал Отабек. Внезапно Юра свёл брови, болезненно поморщившись, что не осталось без внимания альфы: — Что такое? — обеспокоенно спросил Отабек. —Позови врача, пожалуйста… — полушепотом проговорил Юра.