Качели

Юра смешно и мило морщит нос, когда проворный солнечный луч попадает прямиком ему на лицо. В комнате пахнет крепким кофе, апельсинами и любимым альфой. Вдыхая поглубже, Плисецкий открывает глаза, аккуратно приподнимаясь на локте. Совсем как в детстве, когда вредный ребёнок Юрочка не хотел идти на совместный завтрак на кухню. — Доброе утро, котёнок, – Отабек присаживается рядом, целует омегу в веснушчатую щёчку и приглаживает непослушную челку. – Я тебе тут завтрак сделал. И уже совсем не по-детски, когда вот-вот появится своя семья, он также встречается с весточками из беззаботного времени своей жизни. Теперь ему предстоит увидеть своё детство заново: с первой улыбки и неуверенных, неуклюжих шажков. На прикроватной тумбочке парня ждали тёплые тосты с загорелыми боками, тонкие колечки апельсинов и маленькая чашка ароматного эспрессо с тонким слоем пенки. — Могу принести сливки, – альфа помогает Юре усесться на кровати, подкладывая тому маленькую подушку под спину. – Удобно? — Спасибо, Бек, – Плисецкий смотрит на своего альфу, находясь в явном смятении. Он не может подобрать нужных слов и боится сказать что-то не так. – Мне нельзя кофе, прости. — Нельзя? — Врач говорил, что не стоит пить кофе после такого. С тонусом что-то связано, вроде. Потом обязательно меня порадуешь, хорошо? – Юра тянется к Отабеку за поцелуем, но Алтын пресекает попытку Юры и сам мягко касается губами подбородка своего парня. Совсем детский и невинный поцелуй заставляет омегу улыбнуться краешком губ. Крупная и смуглая, по сравнению с Юриной, рука Отабека ложится на животик Плисецкого и аккуратно поглаживает его. — Так не тяжело? — Всё хорошо, не волнуйся, – Юра кладет свою ладонь сверху, но быстро убирает, боясь надавить слишком сильно. — А он уже толкается? – альфа стал внимательно рассматривать пока ещё плоский живот Юры, надеясь увидеть хоть что-то похожее на ножки или ручки собственного ребёнка. Он представлял себе это так же, как в фильме: отчётливо выделяющиеся пальчики или пяточка. Разумеется, ничего разглядеть так и не удалось, и альфа поник. Его ничуть не волновал тот факт, что омега находится лишь на втором месяце беременности, и сам ещё не чувствует шевеления внутри. — Бек, он размером с твой ноготь сейчас, – Юра улыбнулся, поправляя смявшуюся от касаний ночную рубашку. — И мне так долго ждать придётся? Я хочу с ним общаться. — Общаться он со мной будет сначала. Уже, если честно, – омега неловко погладил низ живота, слегка нахмурившись. — Что такое? — Я устал в туалет бегать, – и Юра, оставляя альфу наедине с кучей возникших вопросов, идёт в уборную, запирая за собой дверь. — Нельзя так нельзя, – и чашка эспрессо пустеет за пару секунд. Юра не спешит выходить. Наоборот, оттягивает этот момент как можно дальше. Открывает тёплую воду, встаёт в холодную металлическую ванну, скованно переступая по дну ногами. По телу пробегают мурашки, стоит лишь контрастной по температуре воде коснуться холодной кожи. Тянущая боль внизу живота, которая закономерно беспокоила парня, постепенно стихает, позволяя ему задуматься о чем-то отвлечённом. Правильно ли он поступил, простив Отабека?* Стоило ли ему поехать в новую квартиру и забыть об отце своего будущего ребёнка? Он мог сделать аборт, вернуться к прежней жизни и не тратить нервы на двоих, как казалось тогда, лишних людей. Он мог воспитывать сына сам, как делает огромное количество омег и женщин, вне зависимости от социального положения. Юра не может ответить себе, почему поступил таким образом. Почему подверг опасности себя и крошечного, родного...даже не человечка ещё. Просто в душе что-то необъяснимое происходит, стоит Юре лишь подумать об Отабеке или осознать, что внутри него уже начала развиваться новая жизнь. Стук в дверь, которого Юра на слышит, находясь где-то за гранью своих фантазий, не разделяя их и скупую реальность. Парень делает напор сильнее и осторожно вылезает из ванны. В зеркале он видит чужого человека: уставшего, изможденного, с потускневшим и поникшим взглядом. Беременность, несмотря на достаточно лёгкое течение, приносила заметные проблемы: малыш требовал много витаминов для своего развития, а гормональная перестройка задавала медленный темп жизни. Юра уставал гораздо быстрее и чаще; постоянно хотел в туалет и чего-нибудь вкусненького и калорийного. Из-за непривычного питания и нахлынувших гормонов фигура омеги округлилась, готовя Плисецкого к уже наступившей беременности и последующим родам. Юра внимательно рассматривал изменившегося себя в отражении. Под глазами пролегли тяжелые синяки; бедра стали чуть шире, как казалось самому Юре. Он выглядел, как взрослый мужчина-омега, а не хрупкий подросток. Грудь увеличилась практически незаметно: она лишь слегка набухла, образуя маленькие бугорочки. На форумах будущих мам и пап он читал, что грудь и соски могут заметно меняться с наступлением беременности, становиться выпуклыми и более заметными, но у себя такого не замечал. Плисецкий не знал, будет ли он рожать самостоятельно и кормить ребёнка грудным молоком, но данность природы изменить он не мог. Отмечая про себя, что им с Отабеком просто необходимо купить защитные накладки для майки в случае грудного вскармливания, Юра продолжал изучать нового себя, только... Как бы внимательно он не рассматривал своё отражение в профиль, живота видно не было. Он был по-прежнему плоским и не давал понять, что внутри него развивается жизнь. Юра положил указательный палец чуть ниже пупка и осторожно погладил это место. Именно там сейчас растет их общий ребёнок** Было страшно и одновременно приятно представить, что это крохотное существо размером с этот самый ноготь, которым Юра касается кожи. На УЗИ он мог разглядеть только маленькое пятнышко, небольшой овал с таким весомым значением. Он питал к этому ребёнку тёплые чувства, несмотря на некоторые неудобства. Разве может временный дискомфорт сравниться с счастьем иметь собственного ребёнка, рожденного от любимого альфы? Юра касается соединенных указательного и среднего пальцев губами, а затем живота. Это единственный способ ему самому поцеловать будущего малыша. Он не может встать на колени и коснуться себя там. Остаётся лишь тонко чувствовать это волшебное состояние и наслаждаться им. Омега повязывает полотенце на бёдрах и садится на бортик ванны.

***

Отабек прождал в комнате пятнадцать минут, после чего начал волноваться. Из ванной комнаты был слышен плеск воды, поэтому альфа насторожился: Юрию стало плохо? У него начался токсикоз или это произошло от стресса? Может, он просто не хочет видеть Алтына рядом с собой? Отабек подошёл к деревянной двери и прислушался: вода текла ровно, не создавая впечатления, что под ней кто-то стоит. Значит, Юра всё же игнорирует его? Или у его омеги настолько серьёзные проблемы, что он не может позвать на помощь? Альфа старается сохранять спокойствие, но руки всё равно предательски дрожат. Он жалеет, что на двери в ванную комнату нет глазка, который смог бы стать ключом к разгадке странного поведения омеги. — Юр?.. – и Отабек в ужасе подбегает к парню.