Качели

Парень неподвижно сидел на краю ванной, держась за живот. Его взгляд выражал полное равнодушие к происходящему, несмотря на былую радость. Холодок пробежался по спине альфы. Отабек был озадачен и напуган таким изменениям в эмоциях парня. «Беременный темперамент» был известен альфе и ранее, но только в виде необъяснимых капризов и слёз. Не удивишься, услышав в два часа ночи просьбу принести тушёных кальмаров с сырным соусом от беременного, не удивишься, если он скажет, что хочет срочно лизнуть твой мизинец или расплачется над упавшей с вилки макаронины. Но от такого был бы в замешательстве даже многодетный отец с большим стажем. Алтыну было стыдно признать самому себе, что волновался он совсем не о здоровье и настроении своего омеги, а о состоянии будущего ребёнка. Был ли он движим природным инстинктом, ставящим потомство выше вынашивающего плод омеги, или его эгоизм ставил родные гены выше жизни мальчика, даже не приходящегося ему родственником. Отабек не знал, но то, что внутри вскружил ураган, можно было сказать точно. Ребёнок. Его ребёнок мог быть в опасности. Хотелось в грубой форме заставить Юру объясняться и извиняться за такое поведение, но опешивший взгляд парня умерил пыл. Альфа понял, что малышу ничего не угрожает, поэтому принялся говорить с Юрой в более-менее спокойной форме. — Почему ты не откликался? — Отабек кладет руки ему на плечи, смотрит в глаза холодно и серьёзно, так, что у Юры на секунду замирает сердце. — Я задумался просто, — омега отводит взгляд в сторону, — извини. — Нельзя так долго торчать в ванной, ты же знаешь. Тут душно, и я волнуюсь, — альфа поглаживает нежное, распаренное плечо омеги, притягивая парня к себе. — Не бери в голову, милый. Прости, если напугал. Кошки скреблись на душе от тех кощунственных мыслей, которые так навязчиво лезли в голову. Отабек выбрал для себя именно Юру, именно его он видел в качестве постоянного партнёра по жизни, а ребёнок — лишь следствие. В настоящий семье всё должно оставаться именно так, на своих местах. Сначала Юра, потом сын. Он, как глава семьи, обязан оберегать своего омегу вне зависимости от его состояния и наличия общих детей. На деле почему-то выходило наоборот. Пока Юра не был беременным, на него обрушивалось ещё больше гнева и негатива. Каждый день он срывался и говорил что-нибудь абсолютно мерзкое в адрес любимого. Но будучи в положении, омега просто не выдержал такого давление. Природой задумано так, что альфа оберегает семью. Оберегает, в первую очередь, от себя самого. Его любимый, совсем ещё маленький Юрочка должен был лежать в больнице давно, почти с самого начала отношений. Осознавать это было страшно. Но страшнее понимать, что ты и только ты виноват в таком раскладе. Юра не ушёл от него к другому, более понимающему и заботливому, Юра ждал, прощал и любил бескорыстно, не ожидая подарков и похвалы. Хотел только редких объятий, нежных поцелуев и заботы. Простой человеческой заботы хотел, пока Алтын так упорно это игнорировал. Раз прежде такой своенравный котёнок решился оставить малыша, это говорило о многом. Тот Юра, которого он знал ранее, никогда бы не пошёл на такой шаг, как беременность и последующие роды. Юра, которого он знал ранее, был счастливым. А Отабек абсолютно бессовестно, будто не он самый близкий и дорогой человек для парня, кидал ему лишь обломки той сказочной любви, как подачки. Он никогда не признал бы, что относился к своему омеге как к чему-то разумеющемуся, как к приложению, которое невозможно потерять. Юра просто был рядом и, вопреки всеобщему представлению, позволял вытирать об себя ноги. Альфа принимал это не как дар, а как должное. Мол, такая она, роль омеги в мире- отдавать себя. Отдавать, получая взамен. И речь явно шла не о побоях и унижениях. Для общества Алтын отдавал своему парню куртку при малейшем дуновении ветерка, носил его тяжёлые чемоданы, подбадривал с трибун перед выступлениями и нежно обнимал за талию. Для всех он уважал личное пространство омеги и никогда не переступал границ, не позволял себе контролировать то, с кем и где общается его парень, в чём ходит по улице и как себя ведёт. Максимум — улыбка недопонимания. Для Юры Отабек отдавал ему куртку, чтобы скрыть «отвратительные вульгарные шмотки», носил за ним тяжёлые чемоданы, потому что они вовсе не были тяжёлыми, зато по периметру стояли репортёры с огромным количеством камер; он кричал ему с трибун, надеясь, что после очередного золота Юра забросит эту глупую идею — стать великим спортсменом. За талию обнимал грубо, резко притягивая к себе и щипая кожу, чтобы не засматривался на посторонних. Для суровой жизни Плисецкого личного пространства не было совсем. Отабек просто делал то, что считал нужным в данный момент. А общался Юра только с девушками-поклонницами и коллегами-фигуристами, за что потом получал поучающую беседу с нередким рукоприкладством. Узнав новость о беременности Юрия, в обществе все дружно пожелают будущему наследнику здоровья, а парням — семейного счастья и благополучия. Они обязательно поздравят Юру с пополнением, сделают тематические подарки и будут обсуждать пол, имя и профессию их чада; спрашивать о здоровье будущего папы на встречах с Отабеком, на что тот будет кивать, улыбаться и умалчивать горькую правду. Его репутация прозрачнее стекла, прозрачнее слёз, которые Юра проливает ночами. Омега же будет надеяться выносить хотя бы половину срока и иметь хоть призрачную надежду на то, что его малыш будет жить. Он будет загибаться от боли ран и синяков, прятать их под тёплыми кофтами, отмахиваясь «странными ощущениями беременного». И даже когда ребёнок родится, люди будут видеть счастливую пару с коляской. Но втроём, в полном смысле слова «семья», они никогда не пройдут по улицам. Их всегда будет двое: кто-то отстранён, подавлен или находится в полном отчаянии. Здравый смысл подсказывает, что этим печальным «кто-то» не будет Отабек. Парень заворачивается в длинное полотенце и мокрыми ногами ступает по полу. Кожу холодит прохладой утреннего ветерка, из-за чего на ней появляются крупные мурашки. — Замёрз, котик? Юра отрицательно машет головой: он не замёрз. Ничуть. Замёрзла душа, находящаяся в постоянном холоде, и начинает мёрзнуть сердце. Когда-то горячее и любящее сердце.