Качели

Юра вернулся в комнату, бегло нажимая на кнопки телефона. Омега смущенно улыбался и покусывал губы, будто серьёзно волновался. Плисецкий не глядя сел в кресло, забираясь в него с ногами. Откинувшись на спинку, парень облегченно выдохнул и расслабился. На все попытки альфы заговорить с ним омега отвечал скомканными фразами, вроде тех, что говорят, когда пытаются избежать неприятной беседы. — Юра, послушай меня, — Алтын подошёл вплотную к Юрию, надеясь таким образом привлечь хоть какое-то внимание к своим словам. — Юрий. — Да-да, милый, я сейчас, — тонкие пальчики с ещё большим усердием забегали по экрану, издавая характерный звонкий звук. Плисецкий заулыбался ещё шире, только услышав звук уведомления. Альфа был удивлён и, в какой-то степени, возмущён, но, к удивлению, не испытал желания накричать или каким-то образом обидеть омегу. Он не злился так, как привык это делать, и чувствовал изменения, произошедшие в своей психике. Кардинальные и самые важные изменения из всех, которые только могли быть. Его омега сейчас улыбается кому-то другому, а он не испытывает губительной и токсичной ревности. Поначалу в голову Отабека прокрадывалась скользкая и неприятная мысль о том, что все перемены характера — временный результат шока, случившегося после последнего избиения своего омеги. Между ними была установлена связь, поэтому эмоции, которые испытывал Юрий, альфа мог ощутить на себе, пусть и в значительно меньшей степени. Отабек предполагал, что без провоцирующего события он будет вести себя привычным образом, как примерный семьянин, но при малейшей напряженной ситуации, непременно сорвется. Сейчас же, находясь в ситуации, от которой раньше «срывало крышу», он чувствовал себя спокойно. Омегу хотелось расспросить, заставить объясняться, но не использовать при этом давление и насилие. — Юрочка, солнышко, давай поговорим? — альфа сел напротив Плисецкого, заглядывая тому в глаза. — Сейчас, Бек, секундочку, — омега закрывает вкладку и откладывает телефон в сторону. Кажется, он только сейчас понимает, что сделал. Увидев глаза альфы, Юра вздрогнул, буквально чувствуя, как уменьшается в размерах под таким тяжёлым и давящим взглядом. Отабек мог ударить его сейчас. Отабек мог любым неловким движением убить их нерожденного малыша. Нет, Юра действительно верил, что только неловким движением он мог навредить будущему ребёнку. Плисецкий верил, что целенаправленно Отабек никогда не навредит им обоим, но недавнее происшествие делало действительно больно. Он не хотел бояться своего альфу, не хотел ждать от него удара в спину, но жизнь не оставляла иного выхода. Юра невольно боялся и от этого на душе становилось тоскливо. — Бек, прости, я… — Ничего страшного, — радуясь таким изменениям в своём поведении, альфа даже забывает о том, что минуту назад был зол. — Мне просто интересно, с кем ты так весело общаешься. — Прости, это просто мои поклонники, — Юра наугад хватает телефон, вводит пароль и показывает альфе ту самую вкладку, — честно, посмотри. Я ничего такого не написал. То, как Юра оправдывался, заставило Отабека испытать к себе ещё большее отвращение. Он запугал своего омегу до того состояния, что тот отчитывается за каждое своё действие. Именно отчитывается, а не просто ставит в известность. Юра боится его, причём боится абсолютно оправданно. — Котёнок, не нужно оправдываться, — Отабек гладит Плисецкого по острой коленке, затем целуя выпирающую кость, — я же просто спросил. Юра боязливо откладывает в сторону телефон, не отводя взгляда от альфы. — Если что, можешь прочитать всё. — Я не буду лезть в твоё личное пространство. Я меняюсь, котёнок, привыкай, — Отабек переходит на полушёпот, продолжая смотреть на своего омегу. — Теперь не будет контроля, я обещаю. — Ты… — Я очень постараюсь тебя не разочаровать. Просто верь мне, пожалуйста. — Я верю, Бека, правда. Всегда верю, — Юра опускается рядом с альфой, будто ставя себя, наконец, на одну ступень с ним. Отабек с огромной нежностью прижимает его к себе, целует в макушку и, кажется, чувствует, как Юра плачет.