Глава 1.
2 июля 2018 г., 13:30
Алан открыл глаза и улыбнулся яркому льющемуся из окна солнечному свету, который так красиво застревал в завихрениях пыли в воздухе. Словно в пространстве комнаты кто-то соткал едва заметные узоры из тепла и света, который так лениво струился этим утром. Так же лениво, как Алан потягивался сейчас: торопиться ему было совсем некуда. Университет он закончил уже пару лет как, и к толпе мчащихся студентов он не имел никакого отношения, как и к людям, бегущим на работу в деловых костюмах. И от этой мысли Алану стало еще теплее, еще лучше и еще уютнее.
— Однако валяться в кровати весь день я не могу, — хмыкнув и потянувшись, Алан медленно сел и убрал длинные рыжие волосы за спину, а после собрал их в хвост и ловко спрыгнул с кровати. Ему подумалось, что смятое одеяло напоминает силуэт человека, лежащего под ним, но Алан отлично помнил, что спал, жил и существовал он в гордом одиночестве. — Эй, солнышко, — обратился он к одеялу и улыбнулся. — Выглядишь помято. Кажется, вечер пятницы настиг тебя раньше времени.
Включив по пути к ванной чайник на кухне и закинув на сковороду какую-то еду, Алан направился умываться, намурлыкивая по пути песню, которую он сам и сочинил на ходу.
Почти весь месяц у Алана было непрекращающееся хорошее настроение. Даже великолепное. С чем это было связано, он не знал: ничего сверх замечательного в его жизни не происходило: он сидел дома, занимался любимым делом и пил отличный кофе по утрам, проводя дни на улице и вдохновляясь то ласковым июньским солнцем, то людьми, которые так забавно морщили лица из-за солнца же, то шумом машин, который, если закрыть глаза и постараться, будет похож на шум моря…
Впрочем, может, для счастья большего и не надо?
Алан привел себя в порядок: умылся, надел свою любимую голубую футболку и темные джинсы, собрал волосы в более аккуратный хвост и позавтракал, а после, захватив телефон, наушники и проездной в метро, направился на улицу. Он никогда не планировал свои дни: просто шел по городу, периодически обращая внимание на людей вокруг, и порой это небольшое действие дарило ему новых знакомых и интересные вечера.
Вот и сейчас с ним случилось кое-что весьма необычное.
Выйдя из метро, выбрав станцию и выход наугад, Алан еще на ступенях услышал музыку: видимо, уличные музыканты. Поднявшись наверх, у самого выхода из метро Алан увидел двух людей, которые и были источником своеобразного шума. На гитаре играл рыжеволосый парень в красной клетчатой рубашке, и пел он что-то до боли знакомое Алану, да еще и таким голосом, что мысли в голове поползли как-то совсем медленно. Неподалеку от парня стояла девушка в яркой одежде, раздающая листовки и улыбаясь. Как ни странно, гитарного чехла, кепки или еще чего-нибудь, во что музыканты собирают деньги, рядом не оказалось. Заметив замершего возле музыкантов Алана, к нему тут же подошла эта рыжая девушка. Помимо огненного цвета волос ее очень выделяла желтая футболка и разные кеды на ногах, а также зеленая, перекинутая через плечо, сумка, не говоря уже об улыбке от уха до уха. Казалось, что девушка только что выиграла миллион, а не просто подошла к незнакомцу на улице.
— Хэй, привет. Вижу, ты заинтересовался тем, как мой брат играет, да? Тогда ты просто обязан прийти сегодня вот сюда, — Алан не успел среагировать, как в его руке оказалась листовка, где был список каких-то имен, названий, яркие фото и адрес в уголочке с указанием времени. Он все еще слушал музыку, поэтому слова девушки заползали в его сознание крайне нехотя, что не осталось незамеченным. Рыжая, обернувшись на парня с гитарой, махнула ему рукой. — Ник, погоди немного. Ты явно отвлекаешь человека, а он уже вот-вот надумает прийти к нам сегодня!
Парень по имени Ник, улыбнувшись, провел рукой по струнам последний раз и повесил гитару за спину, после чего подошел к Алану и девушке. Когда он приблизился и оказался рядом, Алан уловил невероятное сходство между этими двумя: форма лица, цвет волос, даже лучезарная улыбка была и то одна на двоих, хотя девушка улыбалась широко, а Ник скорее уголками губ и глазами. Разнился только цвет глаз: у девушки он уходил в бирюзовую синеву, а у Ника — в зелень и золото, но в целом они были крайне похожи друг на друга и видимо были двойняшками.
— Лили уже рассказала тебе, что к чему, друг? — Ник смерил Алана спокойным и даже каким-то теплым взглядом, словно его случайное обращение было вполне себе искренним, и Алан и в правду был его другом. — Сегодня вечером кучка творческих людей будет выступать в паре кварталов отсюда. Я с сестрой тоже. Приходи, будет здорово, можешь взять с собой друзей, там всем найдется место. Если ты и сам что-нибудь умеешь — вообще отлично, нам как раз не хватает таких людей.
— А игра на укулеле и чужих нервах считается искусством? — чуть улыбнувшись, Алан еще раз глянул на Лили и Ника: а вот сам Алан со своей сестрой был отнюдь не так похож…
— Вполне себе, — девушка незаметно сунула Алану еще пару листовок и потерла тыльной стороной ладони нос. — Хотя у тебя там на шее пятно краски видно. Так что… думается мне, ты скорее художник, чем музыкант. Это тоже вполне себе… Ой, Ник, там полиция, — дернув парня за рукав, Лили взглядом указала на приближающихся людей в форме. Быстро смекнув, что к чему, парень поудобнее закрепил ремень гитары и глянул на Алана, быстро улыбнувшись.
— Надеюсь увидеть тебя вечером! — после чего он схватил за ладонь Лили, потянув ее в метро. Алан краем глаза уловил, как они быстро перемахнули через турникет и скрылись в гуще людей, ускользнув от глаз подоспевших полицейских.
— Эй, куда они делись? Парень, ты не видел? — один из мужчин в форме, пытаясь отдышаться, глянул на Алана, но тот, сам не понимая, почему, уверенно покачал головой.
— Простите, кто — они? Тут никого не было, — чуть улыбнувшись, Алан направился по улице, оставив полицейских недоумевать и надеясь, что у двух рыжих близнецов больше проблем не возникнет. Кому вообще могло прийти в голову жаловаться на их музыку? Алану после услышанного стало как-то напротив… лучше.
Идя по улице и разглядывая листовки в руках, Алан ощущал себя довольно странно: может, и в правду сходить на этот вечер? Почему нет… Правда, приглашать ему туда совсем некого, но это не так страшно: он ведь всегда может найти друзей на самом мероприятии…
***
— Пипи, я пойду заскочу в парочку мест, а ты можешь ехать оформлять помещение, — Ник вышел из вагона метро, потянул за собой сестру и прислонился плечом к стенке в проходе, чтобы не мешать людям, снующим туда-сюда по метрополитену. — Назовешь меня так еще раз, и я… — Я тебя тоже люблю, — Ник улыбнулся и подался чуть вперед, поцеловал Лили в макушку (благо, разница в росте позволяла), и отпустил ее руку. — До вечера, — и с этими словами он нырнул в поток людей в метро. Лили успела увидеть лишь его яркие волосы за захлопнувшимися дверьми железного вагона. Она поежилась: метро и такие вот расставания с братом, будто они видятся в последний раз, всегда внушали ей какой-то леденящий душу ужас. Она и сама не понимала, в чем тут дело: в Нью-Йорке она прожила всю жизнь и с метро знакома с детства, но до сих пор каждое погружение под землю для неё что-то вроде испытания. А с братом она не расставалась дольше, чем на несколько часов, так что ее страхи даже не имели никакого обоснования. Но все же, почему-то они были. Лили выскочила на поверхность со всей возможной скоростью: перепрыгивая через ступеньку по эскалатору, она пронеслась рыжим вихрем меж людей и вырвалась на улицу, с силой толкнув тяжелые дубовые двери на входе в метро. Полуденное солнце ослепило ее на мгновение, а после заставило мир играть самыми яркими красками: отражаясь от машин, украшений и одежды, от горячего асфальта и листвы деревьев, лучи солнца делали все насыщенным и сияющим. Волосы Лили от яркого солнца засветились изнутри теплым рыжим цветом, веснушки на коже помножились на трое, а улыбка на лице растянулась от уха до уха, выражая то наслаждение, которое девушка получала от ласковых лучей звезды. Наслаждаясь чудесной погодой и легким ветром, девушка поспешила по знакомым ей улицам, думая о том, сколько же раз за свою жизнь она прошла расстояние, равное длине экватора, по этим улочкам и метрополитену. Она опустила взгляд на землю, стараясь шагать так, чтобы не наступать на стыки между плитами асфальта, и сама не заметила, как врезалась в какого-то человека.***
Алекс всегда выбирал часы так, чтобы их металл сочетался с фурнитурой обуви и аксессуарами на одежде, будь то запонки, булавка для галстука или ремень на брюках. Сегодня его выбор пал на Submariner Date от Rolex: синий циферблат, сталь и золото идеально подошли к его костюму синего цвета, белой рубашке и стальному галстуку. К выбору одежды он относился так же тщательно, как к аксессуарам, но именно часы были его страстью: в его коллекции наручных часов насчитывалось больше тридцати моделей на любой вкус (здесь даже были забавные часы с Микки Маусом из Диснейленда: шуточный подарок от его отца на девятый день рождения Алекса). Собравшись, он напоследок снова взглянул в зеркало. После последнего посещения солярия его кожа сияла идеальным оттенком бронзы: будто он лениво лежал на пляже, а не высчитывал, сколько раз надо подставить свое тело под ультрафиолетовые лучи. Волосы находились в очаровательном небрежном хаосе (получасовая работа умелых рук, геля, лака и трех видов расчески). Он улыбнулся: белоснежные зубы контрастировали со смуглой кожей, но выглядела белизна довольно естественно, как и весь его очаровательный внешний вид, который, по мнению парочки журналов, считался идеалом для женщин вот уже два года. Обходилась эта внешность Алексу в несколько тысяч долларов в месяц — такая ерундовая трата по сравнению с ежемесячным доходом от продаж акций его корпорации, что ему было совсем не жалко доводить свой облик до максимально притягательного. — Видел бы тебя отец — глазам бы не поверил, что вырастил такого… — Регина прошлась позади Алекса, бросив брату фразу, которую он не дал ей закончить. — Красавца? — он улыбнулся и провел рукой по волосам, потом обернулся на сестру, но та лишь хмыкнула. — Пидора. Без обид, сладенький, — она завязала волосы в высокий хвост и отпихнула Алекса от зеркала, чтобы убрать спадающие в глаза пряди под резинку. Ее светлые волосы, глаза и кожа очень отличали ее от своего брата, на что СМИ не раз обращали внимание, публикуя статьи на тему их отнюдь не родственных отношений. — Завидуешь просто. Тебе бы тоже не мешало начать за собой следить как следует. Шрамы можно бы и удалить, — Алекс снисходительно поднял бровь, бросив взгляд на небольшой белый шрам на бедре. Один из нескольких, которые украшали тело его сестры. — У меня пресс круче твоего. А шрамы мне нравятся. — Тебе надо бросать работать копом, Регина. Однажды пуля попадет тебе в голову, и что мы будем делать? Регина вздохнула, посмотрела на свое отражение еще пару секунд. Поправила короткий топ, обнажающий живот с рельефными мышцами пресса, повернулась лицом к брату и сложила руки на груди. — Мы? Я умру, ты будешь рад новой волне популярности на фоне такой трагедии, может, на рекламе заработаешь еще кучу уже ненужных тебе денег. Кто же знает, — пожав плечами, Регина направилась на выход из их гардеробной, по пути похлопав Алекса по плечу. — Удачного дня, Нарцисс. — Ой, да иди ты, — Алекс насупился. Он не любил подобного рода упреки в свой адрес, а еще меньше любил шутки Регины. Он быстро умел переключаться с негативного на позитивное: если бы не его жизнелюбие и оптимизм, вряд ли бы он смог удержать в своих руках отцовский бизнес в свои 27 лет. Спустившись на парковку, Алекс прошелся мимо рядов своих автомобилей: здесь были машины на любой случай, от семейной непримечательной машины до дорогущих спорткаров. Выбор Алекса пал на новенькую темно-красную Chevrolet Camaro, которая давно просилась проехаться по улицам мегаполиса. Сев за руль, Алекс выехал на улицу и проложил маршрут: две бизнес-встречи и, если повезет, ужин (и не только) с той милой ассистенткой его клиента.***
— Ой. Ой, я очень прошу прощения, — Лили жутко смутилась, увидев, как ее пыльный красный кед оставил четкий след подошвы на лакированных черных ботинках человека, на ногу которому она умудрилась наступить, а кофе из картонного стакана от столкновения пролился на пиджак, оставив на синей ткани темные следы. Алекс смерил её беглым оценивающим взглядом: выгоревшие на солнце волосы натурального рыжего цвета вились так, что сразу было понятно, что об укладке эта мадемуазель не слышала; одежда казалась заношенной, хоть и выглядела весьма опрятно (это что, заплатка в виде… кошачьей лапы там, чуть выше груди, слева?); сама же девушка Алексу примечательной не показалась. Ни макияжа, который бы мог неплохо скрыть ее веснушки и подчеркнуть необычно яркий оттенок радужки глаз, ничего. Он поджал губы: до важной встречи оставались считанные минуты, а его время занимает какая-то дурочка с улицы. Он постарался отмахнуться от нее, как от назойливой мухи, но девочка так старательно извинялась, что надо было хоть как-то ответить на это. — Ничего страшного. Мне надо идти, — он наградил рыжее недоразумение одной из дежурных улыбок, после которых девушки, как правило, забывали о сером веществе в своей голове и начинали строить планы на их совместную жизнь, но на это существо это не подействовало. — Да ты видел вообще свою одежду? Один момент, — она стала рыться в сумке на поясе, после чего резко опустилась на корточки. Алекс не успел ни смутиться, ни удивиться, как она уже поднялась на ноги, довольная собой и держа в руке салфетку. — Ну вот, обувь теперь ничем не выдает свое свидание с моим кедом. А пиджак… — Лили протянула руку и коснулась пятен, думая, как это можно быстро вывести. Она подняла взгляд на молодого человека и впервые увидела его лицо. Но удивило ее не лицо, почему-то смутно знакомое девушке, а глаза орехового цвета, которые напоминали своим оттенком янтарь под лучами солнца или коричневую акварель, нанесенную поверх желтой. Цвет был такой многогранный, что Лили даже забыла, зачем она взялась руками за пиджак. — Я… Я Лили, кстати. — Угу. Алекс Старк. Очень рад, — он отцепил ее руку от пиджака и поспешил уйти, думая о том, каких только сумасшедших не носит в своем потоке его родной город. Девушка, постояв пару секунд на месте, развернулась и побежала следом. — Тот самый Алекс, который Старк, который…? — Именно. Пожалуйста, не трать свое и мое время. Мне надо на встречу. — О, конечно. Извини, я просто… — Лили запнулась, лихорадочно пытаясь понять, сумасшедшая она или чокнутая. Она выудила из сумки брошюрку с афишей их выступления и, сложив ее несколько раз, сунула ее в карман пиджака парня. — Посмотри, как свободная минутка будет. Удачи тебе на встречах. Кстати, кофе отлично выводится… Продолжение фразы Алекс не услышал, потому что сел в свою машину и с облегчением выдохнул. Пиджак было жалко. Он взглянул на него и с удивлением отметил, что пятна словно бы высохли. Старка это удивило, но думать об этом ему правда было некогда.***
Алан все так и шел, задумчиво уставившись на листовку в его руке. Его позабавили эти двойняшки — а еще больше удивила их потусторонняя музыка, которая Алану определенно понравилась, хоть в жанрах и стилях он не особо разбирался. Подняв взгляд от бумажки, он понял, что дошел до одного из университетов, а вот до какого, вспомнить не мог: знал только, что в этом районе таких заведений было несколько, но узнал он тот университет, который раньше был альма-матер самого Алана. Пройдя по узкой аллее между двумя зданиями, он вышел на дорогу от большого здания из белого мрамора, в котором неожиданно признал старый медицинский университет. Туда он сбегал с занятий, чтобы порисовать студентов, отдыхающих от изматывающих занятий в парке у университета. Алан улыбнулся и зашагал в сторону изгороди, протянул руку и коснулся длинными пальцами железного кованого забора, который местами проржавел и зарос плющом. -… прям как наша гребаная медицина, — Алан услышал чей-то недовольный голос неподалеку и замер, вслушиваясь в мерный звук шагов по гравию. — Ирэн, фу на тебя. Нельзя сравнивать эту потрясающую науку с булочками в столовой, — ответил на реплику женский голос: тонкий, тихий и плавный. Алану он понравился. — Можно! Булочка тоже так себе, — человек, которого женский голос назвал столь странным именем, вышел с территории университета, придержав девушке калитку. Алан стоял неподалеку от них и наблюдал, вслушиваясь в разговор. Девушка была низенькой, худенькой и хрупкой на вид, точно фарфоровая статуэтка, темные прямые волосы, собранные в хвост, достигали поясницы. В руках она несла кипу книг, бумаг и тетрадок, а за спиной несла переполненный тем же содержимым рюкзак. Пол ее собеседника было нелегко определить так сразу, но Алан решил, что, скорее всего, это тоже девушка, только ну очень худая и высокая. За длинными спадающими на плечи волосами было сложно разглядеть черты лица: Алан увидел озлобленные желтые глаза, острые скулы и кожу с нездоровым оливковым отливом. Глаза, как показалось Алану, были накрашены (хотя, быть может, это из-за синяков создавался такой эффект). Одета девушка была в обтягивающие черные джинсы, кеды и свободную футболку с пентаграммой на спине. Алан улыбнулся — может, познакомиться? — Может, это просто ты так себе, а булочка и медицина ни при чем? Ты не ешь и не учишься, как следует. Откуда тебе знать, если ты все время спишь на задней парте? — Не включай зануду. О, смотри, какой рыжий мужик, давай тебя с ним познакомим? Вполне в твоем… — окончание фразы Алан не услышал, потому что девушка пониже пихнула локтем ту, что носила странное имя. Алан решил сделать вид, что он ничего не слышал, и подошел к ним, мило улыбаясь. — Добрый день, милые леди, я… — Какая, нахрен, милая леди? Глаза разуй, недоумок, — существо неопределенного пола такой реплике явно оскорбилось, а вот низенькой девушке явно смешно. Она хмыкнула и бросила взгляд на худого парня, которого Алан принял за девушку. — А я тебе говорила, что еще немного, и тебя начнут с девушкой путать. — Я прошу прощения, — Алан почувствовал себя полным идиотом и постарался скрыть неловкость за улыбкой. — Не хотел обидеть, правда. Меня зовут Алан, я хотел бы предложить вам… — Ооо, нет, в бога мы не верим, пылесосы не покупаем, а худеть нам точно не надо, — Ирэн взял было уже свою подругу под руку, чтобы увести ее подальше, как вдруг девушка выронила все, что держала в руках все это время. Алан видел падающие тетрадки и разлетающиеся оттуда листы словно в замедленной съемке и каким-то неведомым образом он умудрился поймать все на лету, когда от земли бумаги отделяло всего несколько сантиметров. Он выпрямился, держа в руках бумаги и книги. Ирэн и девушка переглянулись, пытаясь что-то сказать друг другу без слов. — Так вот. Меня зовут Алан, а вас? — он все еще улыбался, удивляясь тому, как этой маленькой девочке хватило сил нести такую тяжесть так долго (и почему этот Ирэн не предложил ей помочь?). — Лотта, — запнувшись, представилась девушка, глядя на Алана так, словно он внезапно обернулся морским ежом. — А это Ирэн. Как ты… — она повела рукой, стараясь дать понять, что имеет в виду, но решила, что вопрос ее звучит крайне глупо. — Спасибо. — Пожалуйста. Если можно, я могу отнести это все, куда надо. Заодно расскажу, что я там предложить хотел, — прижав одной рукой книги к себе, другую руку Алан запустил в карман джинсов и вытащил оттуда смятую бумажку, после чего протянул ее Лотте. — Меня вот сюда позвали какие-то ребята, сказали, там будет весело и круто. Сказали пригласить друзей, но у меня… все уехали отдыхать, а вы выглядите так, будто бы вам нечего делать сегодня вечером. Не желаете составить мне компанию? — А выпивка там будет? — Ирэн хищно улыбнулся, разглядывая бумажку. Адрес на ней был ему знаком — там находился бар, куда Ирэн время от времени заглядывал. — Полагаю, да, — Алан покосился на худого парня. Лотта дернула того за рукав, нахмурившись. — Ирэн, а гистология? Кто учить будет, снова я? — А эту вашу гистологию без выпивки ни один академик не разберет, — сложив бумажку пополам, Ирэн убрал ее в карман и положил руку Лотте на плечи. — К тому же, какая разница, просрешь ты вечер за сериалами или в баре? — Действительно, — Лотта насупилась, чувствуя все меньше уверенности в том, что следует идти куда-то непонятно куда по зову незнакомого парня с улицы (пусть и крайне привлекательного и загадочного). — Мы заглянем на часок и пойдем в библиотеку, — больше обращаясь к себе, чем к кому-либо еще, сказала Лотта, кивнув. Алан улыбнулся чуть шире. Вечер обещал быть весьма необычным.
