Небо видит всё

      — Сейчас я узнаю, где она! — крикнула Елена, забегая в дом. Сейчас надо было попасть к экрану, этому огромному настенному зеркалу в бедной железной раме, включить — и девочка будет спасена…       Архангельский, с сотню, если не больше раз бывавший в этом доме, неловко лавировал между наваленных повсюду груд вещей, по пути пытаясь узнать, откуда такая уверенность. Женщина отвечала ему какими-то странными, обрывочными фразами, из которых он понял ровно ничего, кроме ее ослиной упертости закончить начатое, и мужчине не оставалось другого выбора, как бежать за ней.       Он нашел ее между лестницей в чулан и дверью в ванную, бешено стучащую по клавишам на приборной панели рядом с зеркалом. Как Андрей помнил, раньше данного прибора на стене не наблюдалось; осмотревшись, он заметил неаккуратно брошенную на пол рамку с дипломом об окончании музыкального училища. Проведя несложный логический вывод, мужчина понял, что знает далеко не все секреты этого дома.       Сплюнув через зубы какое-то ругательство, Елена что есть силы ударила по клавише. Медленно, очень медленно поверхность зеркала пошла волнами, как вода в озере, в которое кинули целую горсть камней. Ошеломленный увиденным, Андрей отшатнулся; женщина же времени не теряла и обеими руками схватилась за раму. После ее тихого шепота зеркало заискрилось и залило все вокруг ярким светом; Корсо громко вскрикнула и отлетела на пару шагов. Не выстави Архангельский руки, ей предстояло бы увлекательное путешествие сначала спиной в дверной косяк, а потом ногами через кресло прямиком в окно.       — Ты жива? — обеспокоенно спросил Андрей, срочно проверяя по шее пульс, а по лбу температуру. Елена промычала что-то и попыталась встать, опираясь на его плечо, но ничего не вышло — ноги подкосились, и она свалилась, заставив и мужчину опуститься на колени. — Тихо! — скомандовал он. — Тихо, лежи! Ты сделаешь только хуже!       Женщина хотела сказать, что все нормально и с ней и не такое случалось, но от вспышки глаза предательски слезились, а от ощущения колена Архангельского, вдавливающего ее бедро в пол, хотелось шипеть и кусаться. Она может встать и все с ней будет более чем в порядке! Просто слезь с нее, подведи к зеркалу, и она в миг отыщет твою дочь! Елена попыталась согнуть ногу в колене и сбросить с себя груз чужого тела, но ее попытки были пресечены на корню.       — Еля, лежать, я сказал!       Ее глаза испуганно распахнулись.       Не может такого быть. Существо, жестоко сжимающее ей плечи и придавливающее своим весом под себя, с обезумевшим взглядом и почти звериной гримасой ярости — это не Андрей. Андрей не злой. Андрей не умеет выходить из себя. Максимум, что он позволял себе за многие годы их знакомства, — строго отчитывать ее после очередного срыва. Это не он. Надо встать. Надо срочно встать! Скорее, это враг! Враг!       Внезапно в мужчине словно что-то переключилось, и он ослабил хватку. Осторожно убрав пальцы с ее рук, он скользнул ладонями Елене за спину и приподнял, мягко заставляя сесть и облокотиться на его колено. Отдаленно женщина поняла, что теперь их лица стали еще ближе, чем там, на полу, но сейчас, все еще на грани страха и шока, ее это не волновало. Щекой и носом она ощущала частое, сбивчивое, теплое дыхание, и, взглянув во все еще широко раскрытые сизые глаза, осознала, что перед ней все же человек, а не зверь.       — Ты светишься, — хрипло и нерешительно произнес Андрей. — Фиолетовым.       Елена громко вдохнула воздух. Невозможно. Она же… Она же не была ни с кем поблизости, кто бы мог наложить на нее заклятие! Женщина повернула голову и посмотрела на зеркало. Теперь все вставало на свои места. Оно отторгнуло ее, потому что шестая преграда отгоняла любую магию, с которой решал взаимодействовать защищаемый. Но кто мог наложить ее?       Нет, сейчас важно другое. Инна пропала, значит, связаться с приставленным к ней Константином и выяснить, где они находятся, не получится. Как тогда ее искать? Корсо взглянула на Архангельского, в его обеспокоенные и усталые глаза. Судя по всему, дочь он ищет уже давно.       В ее голове мелькнула безумная мысль. А что, если… Нет, это полный бред. Но, может, стоит попробовать? Попытка — не пытка. Мягко положив ладонь мужчине на сгиб локтя, Елена тихо сказала:       — Андрей, мне нужна будет твоя помощь. Возьмись за зеркало, как это делала я, и позови Константина. Он точно знает, где Инна.       Она знала, что нужный тон, прикосновение и внимательный, умоляющий взгляд сделают свое дело — и не ошиблась. Осторожно прижав женщину к своей груди и придерживая ее обеими руками, Архангельский медленно — может, даже излишне медленно — поднялся и не выпускал ее, пока не убедился, что она устойчиво стоит на ногах. Когда он разорвал своеобразное объятие и подошел к зеркалу, Елене показалось, что она разочарована, хотя ей думалось, что он не должен был делать этого с самого начала.       Фиолетовая вспышка в голове напомнила, что она любит Бальтазара. Ее сияние казалось логичным и правильным, но сейчас Корсо хотелось лишь вновь ощутить себя согретой чужим теплом и забыть обо всем на свете. Забыть, как в тот раз, много лет назад, когда его объятия были куда дольше.       — Я вижу огромного белого пса, — послышался как через молоко голос Архангельского. — И Инну на его спине.       Как могла быстро она подошла к нему и, аккуратно опершись на плечо, глянула в зеркало. Андрей слегка вздрогнул от ее прикосновения — она чувствовала это, но не заметила в его лице ничего, кроме беспокойства за дочь, которая в отражении на бешеной скорости неслась высоко в небе на исполинской белой овчарке. Пес не просто летел, поняла Елена. Он убегал. Что-то полосатое и крылатое виднелось за ним, что-то подозрительно знакомое…       В голове всплыло предупреждение старшей сестры. Вот сейчас без нее им точно не справиться.       — Он говорит, что направляется к каре, — подавленно сообщил мужчина. Капли пота стекали с его коротких волос на шею и убегали за ворот рубашки; щеки выдавали, как крепко он сжал зубы. Магия причиняла ему ужасную боль, догадалась женщина. Сверхъестественная сила всегда отчаянно сопротивлялась, когда ее пытался сдержать тот, кто не умеет ей пользоваться. Елена быстро щелкнула кнопками на приборной панели, отключая экран и посылая сигнал о помощи Аванти. Экстренный, должен дойти, сестра всегда откликалась быстро, только бы дошел, только бы дошел…       Архангельский, поняв, что зеркало можно больше не держать, выпустил его из хватки; Елена с готовностью обняла мужчину за локоть и подвела к креслу в гостиной. Практически впихнув ему в руки стакан с водой, женщина кинулась в ванную и намочила под краном первые попавшиеся тряпки, которыми обмотала ему лоб и ладони — кажется, ими оказались ее длинные сценические перчатки и нашейный платок. Андрей не возражал — да и не мог: магия прошлась по нему с силой кулака боксера в висок.       Почувствовав приближение духа, Елена подошла к двери и распахнула ее, впуская в дом на глазах уменьшающегося в размерах пса и девочку, тут же бросившуюся ей в объятия. Инна дрожала всем телом и не желала отпускать женщину, даже когда та настойчиво отстранила ее от себя. Корсо чувствовала ее страх, чувствовала отчаяние и желание спрятаться в безопасном темном уголке, где преследователь никогда-никогда ее не найдет. Перед глазами встала собачья конура. Да, она уже проходила через такое.       Послышался громкий треск, как от старой, отказывающейся работать зажигалки. Елена выглянула в окно: у почтового ящика, обозначающего начало ее участка, яростно дергалось нечто. И оно явно хотело попасть внутрь.       Женщина знала, что так и будет — она видела чудовище на экране. Горгор. Сильный, мощный, кошмарный зверь, чей род так настойчиво выкашивала ее сестра в лесу. Имеющий бур вместо ног и острые клинки вместо рук, оно ужасало другим: левая сторона его туловища смотрела на тебя невинным ребенком, а правая отвращала гнилой плотью и выпирающими костями. Чудовище порывалось пройти в дом, к своей жертве, но не могло: магический барьер, установленный старшими сестрами Елены, не пускал его внутрь. Горгора жгло синим пламенем, но он не знал другого инстинкта, кроме как догнать и пожрать слабое существо, избранное им в качестве цели, и даже адская боль не могла удержать его от этого.       С крыши в его дымящееся тело прилетело три стрелы, каждая из которых все сильнее замедляла его движения и останавливала смертоносные клинки. Синяя волна скользнула к двери и продолжила обстрел, пока чудовище не свалилось и перестало трепыхаться. Аванти подошла к окну и взглядом дала понять, что Елене лучше никого не выпускать из дома. Корсо кивнула в ответ старшей сестре и сказала гостям:       — Оставайтесь у меня. Пока выходить небезопасно.       Аванти с тихим хрустом вонзила ритуальный кинжал в череп чудовища и посмотрела через окно на троих людей. Ей не нравилась сложившаяся ситуация. Совсем не нравилась.       Инна просила рассказать ей сказку, чтобы лучше спалось. Она могла бы придумать какую-то глупую историю с шаблонным началом и счастливым концом, но сейчас, смертельно усталая, взволнованная и запоздало испуганная, Елена думала лишь о каких-то мрачных странностях, тревожащих ее разум.       Она вспоминала старый рассказ о боли и таинственном происшествии, так скоро забытом только потому что некому было помнить о нем. В нем шла речь о семье, большой и хорошей, с мудрым отцом, прекрасной матерью и тремя очаровательными дочерьми. Маленькие, улыбчивые девочки. Она не могла подавить теплоту внутри, возникавшую при всплывавших в памяти размытых образах их лиц. Одна была старшая, две — погодки, но не близняшки, а просто — сестры. Так мило, изысканно живущие в поместье в далекой деревне в английском графстве, как всегда с окончанием на -шир. Доброта и теплота — прекрасное начало для сказки, не правда ли?       Но после в любой истории должно что-то случиться. Страшное и ужасное, пугающее и трагическое. Или Елена что-то не помнила о сказках? Ей на ум приходили возникавшие из ниоткуда злые мачехи и феи, проклятия и войны, но сейчас это было бы слишком затасканно. Она решила взять другую неудачу. Ей имя был Пожар. Не лесной, не случайный, не летний, когда сухой южный воздух разносит искры от костров и поджигает торф; нет, то был пожар от человека с душой столь грязной, что лишь чистая вода могла его убить. Тот человек был умен и действовал не в одиночку — о, он все устроил так, чтобы люди верили в случайность возникшего огня.       А еще он знал, что от пламени можно спастись. Ему не нравилась эта мысль, она была истинным шансом на его провал — а кто их любит? Верно, ни один живущий на земле. Тот грязный, черный человек послал своих людей убить семью — но так, чтобы огонь удачно скрыл убийство. Алое на белом стало новой модой в ту ночь, и капли крови капали на пол, как дождь с небес на гравий на дороге. Однако, люди те промашку допустили — но их ли в том вина, что младшая из дочерей решила ночью проверить любимую собаку, так странно завывавшую под окном ее спальни? Девочка, услышав чужие шаги в доме, спряталась в конуре и не вылезала до тех пор, пока пламя не объяло особняк. Тогда, только тогда она рискнула вылезти, зареванная, с опухшим носом и щеками, грязная и дрожащая, без гроша за душой.       Ее встретил Свет, обогрел и утешил, рассказал, в чем тут дело, и предложил новый дом, где ее будут любить и оберегать. Счастливый конец, если так посмотреть. Елена вспомнила, что в сказках герои не должны оставаться неотомщенными. Это же все равно что данные в задачке по физике — ни одно не должно остаться неиспользованным. Торжество справедливости — вот настоящее завершение любой истории такого типа, и только оно одно способно принести радость слушателю.       У этой сказки не было хорошего конца, ведь Свет запретил девочке вершить месть. Словно в насмешку одарив ее великой силой, он отправил ее учиться терпению и смирению в новую семью волшебных людей. Сказал, что нельзя отвечать злом на зло. Сказал, что убийство не принесет ей радости. Смешная история о маленькой сироте с двумя семьями.       Но прежде, чем она собралась с силами, чтобы поведать ее Инне, девочка уже крепко спала.       Потрепав ее по волосам и приказав Константину остаться рядом с кроватью, Елена вышла из спальни, тихо прикрыв за собой дверь. Женщина подумала о том, как же, все-таки, она устала за сегодняшний день. Желудок ныл от голода, но ей не хотелось есть — казалось, будто любой кусочек пищи в ее рту станет непережевываемой массой, от которой начнет тошнить. Глаза слипались, но она не жаждала сна, хотя полежать ни за что бы не отказалась. Настроение было ужасным, а мысль о том, что рано или поздно надо будет звонить шефу и объяснять прогул, ее совсем не радовала.       На кухне сидел Андрей с двумя чашками кофе, одну из которых почти сразу же предложил женщине, как только она села. Сейчас, под светом лампы, мужчина казался еще более усталым. Желтые круги под его глазами выглядели катастрофическими; Елене думалось, что ей бы легко удалось пересчитать все морщины, спускающиеся от его глаз к носу. Архангельский обвел пальцем белое стекло чашки и, кашлянув, спросил:       — Так что насчет всей этой… Магии?       Женщина покачала головой, грустно улыбаясь.       — Просто смирись. Знаю, это будет непросто, но… — она подняла на него взгляд, полный немой мольбы. — Попытайся принять это, как факт: магия есть. И ты видел ее своими глазами.       — Насколько мне стоит быть обеспокоенным этим?       Елена пожала плечами.       — Точно сказать не могу. Но я постараюсь отгородить тебя с Инной как можно дальше от взаимодействия с ней, — она пододвинулась ближе, легко поддевая его плечо. — Я со всем этим даже забыла удивиться тому, что у тебя есть дочь.       — Сердишься?       — Вовсе нет.       Андрей приподнял уголок губ в улыбке и тихо хмыкнул, разворачиваясь и подсаживаясь ближе к Корсо. Она не стала возражать — любая тема сейчас звучала лучше необходимости объяснять сколько она владеет магией, как опасно это для окружающих и почему не говорила об этом с самого начала.       — Я познакомился с тобой в процессе нашего с Мариной развода, — начал Архангельский, болезненно хмурясь. — Она говорила, что я редко провожу время с семьей и вечно мотаюсь в командировки, но продолжала мириться с этим первые пять лет, пока Инна была еще совсем маленькой. Когда же я предложил иммигрировать в Соединенные Штаты, она оказалась резко против. Понимаешь, в России была вся ее семья, близкие друзья, любимая работа… Ей не хотелось этого терять. В этой ситуации стоило больше жалеть Инну: в таком раннем возрасте пройти через весь этот стресс, — он нахмурился и взъерошил пальцами волосы. Елена положила голову ему на плечо и нежно накрыла его ладонь своей, поглаживая и успокаивая. Андрей вздохнул и продолжил. — Суд оставил ребенка матери, и я не стал опровергать это решение. Но уже через год, когда все вопросы с моим гражданством были утрясены, Марина позвонила и потребовала, чтобы я приехал и забрал этого, как она выразилась, «маленького изверга, который ее в могилу свести хочет». Думаю, она просто устала. Инна — достаточно спокойный ребенок; ей просто нужно внимание…       Корсо обняла его за голову и за грудь и притянула к себе, укладывая возле своей шеи. Они оба были хороши: она знала способы, как им манипулировать, он знал слова, способные заставить ее расчувствоваться и проявить заботу. Его руки так легко нашли ее ладони, и Елена ощутила дрожь по всему телу. От его тепла воскресали старые воспоминания, которые она поклялась стереть из памяти. Остались ли они у него?       — Я думал, ты меня ненавидишь, — тихо сказал Андрей, проводя большим пальцем по ее запястью.       Женщина хмыкнула, чувствуя непреодолимое желание сейчас чем-то помочь ему, облегчить его душу, а не сводить все к шутке или ссоре, как у них это часто бывало.       — Временами, — в тон ему ответила Елена, понимая, что улыбается. — Во мне все еще есть гордость. Тогда ты ушел, оставил меня одну…       — Я места себе не находил от стыда, — мужчина закрыл глаза. — Сделать такое, да еще и при имеющейся жене…       — Нам обоим было плохо, — прервала его женщина. — Ты успокоил меня, а я — тебя. Не вижу в этом ничего предосудительного, — заметив, что ее клонит в сон, Елена сказала: — Вставай. Поможешь мне разобрать диван.       Она уже собиралась пойти к шкафу, где у нее хранились запасные комплекты постельного белья, но Андрей остановил ее.       — Я могу поспать и на полу.       Насмешливо окинув взглядом его внешний вид, так и кричащий, что мужчина того гляди свалится прямиком на пол и уснет, она покачала головой и продолжила свой путь.       — У меня дома холодно, а теплое одеяло только одно, — она подала искомый предмет ему в руки. — Или ты хочешь, чтобы я замерзла? Учти, если я заболею, все претензии будут исключительно к тебе.       Она хотела сказать еще что-то — может, смешное, может, обидное, но все ее намерения сошли на нет, когда Андрей свободной рукой мягко приподнял ее за подбородок и поцеловал, легко и ненастойчиво. Читая в его взгляде ничего, кроме теплоты и благодарности даже под слоем усталости, Корсо почувствовала, как он погладил ее щеку и ушел, а она так и стояла пару мгновений, глядя ему вслед.       Тихонько хлопнула дверь, но Елена не придала этому особого значения. Наверное, сквозняк гуляет.