Небо видит всё

      Давно у нее не было столь неловкого утра. Очнувшись в объятиях Архангельского, она долго не могла понять, не попала ли случайно в прошлое. Все было подозрительно похоже… Теплое дыхание на щеке, его рука на спине, переплетенные светлые и темные волосы — как раньше, все как раньше. Только призрачное прикосновение носа Константина к ее босой ступне вернуло ее к реальности.       Потянувшись, Елена выбралась из кольца чужих рук и встала, со странной смесью непонимания и ужаса понимая, что сейчас ей придется чем-то кормить незваных гостей. В холодильнике были остатки с ресторанной кухни да немного овощей и йогурта — не так уж и много. Женщина вздрогнула и нервно икнула. Надо было быстро соорудить что-то, от чего хотя бы тошнить не будет — ей-то почти всегда было все равно, ее желудок переваривал любой мусор, который она в него закидывала.       — Кара? — спросил дух, ожидая приказов.       Елена почесала голову. Спрашивать по этому поводу Константина было бесполезно: если он и был в прошлой жизни человеком, то не помнил ни единой детали. Перемещаться через него в магазин тоже не стоило: либо Андрей, либо его дочь (а, может, и они оба) могли проснуться и натворить бед в ее отсутствие в пустом доме. Значит, надо было распоряжаться имеющимся. Она засучила рукава и принялась за работу.       Инна прыснула, увидев на столе пасту, сырную запеканку, пирожные с кремом, ананасы в сиропе, кофе и почему-то зажаренные дочерна тосты с клубничным джемом. Было слишком очевидно, к чему приложила руку лично хозяйка дома. Неловко глянув на Андрея, она наткнулась на его добрую улыбку и расслабилась.       Закончив необычную трапезу, они начали прощаться. Еле выбравшись из навязчивых объятий девочки, доставшихся как женщине, так и псу, Корсо клятвенно заверила, что покажет Инне и руки-ножи, и проход через Константина, и даже познакомит с женщиной-кошкой в доспехах древнего индийского воина. Ей казалось, что ее мозги закипают от количества нарушаемых ей тем для разговоров с гражданским, и только Архангельский, тактично подталкивающий не желающую отпускать любимицу дочь к выходу, спас ее от дальнейшего. Закрыв за гостями дверь, женщина поняла, что ей срочно надо умыться.       Проходя через гостиную в ванную комнату, Елена почувствовала, что что-то не так. Что в помещении есть что-то лишнее, можно сказать, чужеродное. Медленно повернув голову, женщина оценила взглядом ситуацию и мрачно бросила:       — Утро доброе.       Три ее старших сестры и мать ответили на это молчаливыми кивками. Видя, что никто не собирается устраивать ей допрос с пристрастием или приставлять нож к горлу, Корсо поджала губы и пошла дальше.       Приведя себя в порядок, она решительно вышла в гостиную, сложив руки на груди, и оценила ситуацию. На вид ничего опасного. Мать стояла рядом с панелью управления и безуспешно настраивала экран, упрямо показывавший лишь помехи; привычное для нее занятие. Виорика, старшая сестра, безучастно ходила от окна к окну, брызгая из флакончика с духами на улицу; поморщившись, Елена посмотрела дальше. Аванти спокойно ощипывала перья для стрел и ласково улыбнулась, почувствовав на себе взгляд младшей сестры; та ответила ей коротким кивком и обернулась к последней, Куини. Она висела где-то под потолком, задевая длинными голубыми волосами люстру; в ее руках находилась книга, одна из тех, что отдал Корсо Андрей, когда в его шкафу не осталось места — судя по выцветшей обложке, это был Булгаков.       — Не знала, что ты умеешь читать по-русски, — сказала женщина. Пришлось задрать голову — сестра, почувствовав ее приближение, поднялась еще выше.       — Я тоже, — вякнула Куини, листая страницы. — Но тут забавные иллюстрации; мне нравится кот. Знаешь, он похож на Аванти. Смотри, смотри! — она показала разворот сестре. — Ну как две капли воды!       Аванти только хмыкнула, не отрываясь от работы. Ее длинный черный хвост слегка бил по полу, задевая нитки, выбивавшиеся из плетеного коврика, но это не было следствием раздражения или злобы. Елена, поведя бровями, обернулась к старшей сестре — та завернула за угол, и в гостиной были видны только концы ее длинных розовых кос.       Корсо, хмыкнув, окликнула ее, ненавязчиво наступая на волосы инопланетянки:       — Виорика, — дождавшись, что сестра хорошенько прочувствовала вес ее стопы, она продолжила. — Мы сейчас задохнемся, ты ведь в курсе? Или твой инопланетный нос слишком воротит от моей помойки?       Старшая медленно повернулась, гордо расправила плечи и грациозно прошествовала к сестре, подбирая немалый метраж своих кос. Улыбнувшись уголками бесцветных губ, она посмотрела на Елену сверху вниз.       — Тебе нужна дополнительная преграда на дом. Основная слишком слаба. Поверь, я знаю, о чем говорю.       — Могла бы просто сказать, что тебе надоели эти духи.       Виорика презрительно скривила губы, но только смерила сестру взглядом из-под полуприкрытых век и прошла мимо, гордо приподняв подбородок. Из гостиной раздался металлический голос матери:       — Ко мне.       Все четыре сводных сестры моментально бросили все дела, подскочили со своих мест и подошли к Коди. Та уже подтащила кресло спинкой к экрану и собрала из своей левой руки подобие венца, а из правой — множество мелких проводов, соединяющих киборга с панелью управления и фальшивым зеркалом. Когда дочери выстроились перед ней, мать указала на младшую и кивнула на стул.       — Садись.       Елена вздрогнула и моментально повиновалась, вспомнив страх и боль наказания за неповиновение из детства. Только ощутив на своей голове холод металлического обруча, она очнулась и посмела спросить:       — Зачем здесь остальные?       — Молчать, — резко бросила Коди, фиксируя венец на голове дочери и редактируя его по своим понятиям.       Женщина захлопнула рот; ее била мелкая дрожь. Нельзя было перечить Коди, она этого не терпела. Несмотря на то, что руки матери были заняты, у нее все еще были ноги и ребра, глаза и внутренности; она не была ограничена болевым порогом, как дочь с похожими способностями, не страдала жалостью. Если хотела наказать, она делала это быстро и болезненно.       Аванти, слишком любившая младшую сестренку, решила загладить жесткость матери и, подойдя ближе к Корсо, нагнулась и мягко положила ей руки на ладонь. Ее черные кошачьи уши виновато прижались к голове, большие синие глаза полнились сочувствием и заботой.       — Так надо, Еленнен, — тихо сказала она. — Так надо. Ты пока единственная человеческая рессе в семье, и мама беспокоится, что что-то может пойти не так. Если ты выйдешь из-под контроля, нам надо будет как можно скорее привести тебя в чувство. Чтение воспоминаний — процесс сложный, и хорошо, что мы…       — Если вы решили выдернуть Виорику с миссии, — прервала ее Корсо, шипя от впившиеся в нее болты венца. — То почему не дать ей заглянуть в мою голову? Ее раса это умеет.       Старшая сестра фыркнула и чинно подошла к креслу, картинно наклонившись и положив руки на подлокотники. Корсо могла поклясться, что видит, как течет темная кровь под ее бледной кожей с каждым вздохом. Инопланетянка прочеканила каждое слово:       — Я это и делаю. Но дело в том, милая сестрица, — она нехорошо ухмыльнулась, глядя прямо в глаза Елене. — Что твои воспоминания сокрыты пеленой алкоголя. А заставит их всплыть только экстремальный всплеск боли.       И Виорика кивнула матери. В этот же миг через все тело Елены прошел мощнейший электрический разряд, и она задохнулась от боли. Грудная клетка ее неестественно выгнулась, пальцы резко разжались; она забила ногами по полу. Тонкие ручки старшей сестры были достаточно цепкими, чтобы удержать Корсо в сидячем положении, но не настолько крепкими, чтобы подавить ее силу. Поняв все без лишних слов, но с некой опаской оставшиеся две сестры схватили младшую за запястья и потянули вниз.       Когда Елена замычала, как раненый бык, Коди отцепила одну из своих фаланг, образовывающих венец, и сунула ей в рот, чтобы дочь не откусила себе язык. Кровь потекла из ее ушей и носа; она так сильно закатила глаза, что были лишь белки с лопнувшими кровеносными сосудами. Женщина пыталась терпеть, но не могла — мелкие молнии бомбардировали ее мозг, обжигая, сминая под собой. Или это был эффект от полного погружения в разум Виорики? Она не знала и не хотела знать. Лишь бы это прекратилось, только бы, только бы это прекратилось…       В слепящей темноте Елена видела лишь лиловые глаза старшей сестры. Слишком инопланетные. Слишком ненавистные.       Виорика знала, что высокий болевой порог заставит ее выдержать все и даже остаться в рассудке, поэтому она стала нажимать изнутри. Я знаю, чего ты так боишься. Вспомни три ночи. Ночь с тем земным мужчиной, когда вы осознали, что произошло. Стыдно, да? Стыдно. Я знаю, что стыдно. А та, что до этого, когда у тебя впервые преобразовались руки? Тебе было больно, смертельно больно. Мне все известно. И самая первая, когда убили твою семью. Помнишь, что ты чувствовала? Помнишь запах пожарища, помнишь сырость конуры, в которой ты пряталась? Страшно. Ты так боялась, что даже не попыталась спасти остальных. Их смерти на тебе, Хелена Салливан, и никогда этого не забыть.       Она не запугивала и не угрожала. Она злила ее, мастерски манипулируя тем, что Елена не могла сопротивляться. Каждая вспышка злости позволяла инопланетянке зайти все глубже, туда, где хранилось забытое. Виорика вошла туда, как хозяйка, и навела свой, убийственный порядок.       То, что от нее оторвались, женщина поняла только услышав голоса за спиной; мать и сестры что-то обсуждали и, судя по звукам, яростно стучали по экрану. Нашли, поняла Корсо. Не согласны, но точно нашли. Послышались короткие, резкие приказы Коди:       — Аванти, искать первый объект. Куини — второй, изучить, в разговоры не вступать. На глаза не попадаться. Виорика — рассортируй мыслеобразы, я хочу видеть точную картину.       Елена почувствовала, как обмякает в кресле и погружается в усталый, крайне неприятный и беспокойный сон, на ее счастье — без сновидений.       Проснулась она от беспорядочных выкриков, в которых смогла разобрать только какую-то чушь про ангелов, энжелей и ее собственную недальновидность. Ее крайне интересовали вторые — так назывались киборги, вступившие в семью. Они умели преобразовывать свои тела в оружие, как она, но для них это было в порядке вещей. Елена тоже в некоторый момент носила это звание, но времена менялись, и начали появляться другие гуманоиды-оружие, все сложнее и опаснее. В их семье пока была одна Корсо, но на совете было принято решение расширить термин с заделом на будущее. Так «энжель» стала «рессе», и все забыли об этом. К чему же вспоминать об этом теперь?       Продрав глаза, женщина увидела возникшую в дверном проеме фигуру Аванти. На лице сестры застыло непривычное выражение крайнего испуга.       — Первый объект, — выдохнула она, навострив уши. — Мертв. Убит силами Тьмы, Что Пожирает Все.       Елена как могла быстро развернулась к экрану. На выкладке под номерами висели изображения бармена и Бальтазара с прицепленными сбоку слоями воспоминаний. Охнув, она поняла, что это конец. Больше никто не сможет открыть ей правды о той ночи, рассказать, почему именно там, у нее под боком, открылась дыра, погубившая всех в здании. Коди, развернувшись к дочери, вопросила:       — Доказательства?       — Его дом пропитан проклятием, злым и вязким, на какое способна только чистая Тьма. Но проклятие не личное, общее, похоже, было наложено на бар с целью погубить всех внутри. Похоже, в этом городе не одержимый, как я считала раньше. Здесь контрактник, целенаправленно призвавший Тьму, чтобы отомстить.       — Еще что-нибудь?       — Мне кажется, что контрактник не владеет Тьмой. Все сотворено очень топорно, пропитано желанием найти и убить, причем как можно скорее, значит, он действовал импульсивно. Объект убили на следующее же утро после бойни.       Виорика внезапно оторвалась от экрана и принюхалась. Поводя головой из стороны в сторону, она ринулась к одному из окон и еще раз жадно потянула носом воздух. Намечалось что-то паршивое, и все это знали.       — Прорывается через дополнительный, — бросила инопланетянка. — Не ожидал на него наткнуться, — она перешла к другому окну, видимо, ближе к врагу. — Все ясно. Его притащила на хвосте Куини.       — Никого я не притаскивала! — возмутилась девушка и всплеснула руками. — Я ему ни намеком знать о себе не давала!       — Он знал о тебе с самого начала, — мрачно заявила старшая сестра и медленно обернулась. — Я ведь права, ангел?       Бальтазар, аккуратно прикрыв за собой дверь, развел руками и, добродушно улыбаясь, подошел к пяти совершенно внеземным женщинам.       Дело приняло интересный оборот.