Небо видит всё

      В гостях хорошо, а дома лучше, как говорится. Дома хорошо, тепло, уютно и, быть может, там тебя кто-то ждет. Конечно, про свой дом Елена могла сказать такое с натяжкой, но для неё, непритязательной по природе, некоторое отклонение от общепринятых стандартов не играло большой роли.       Вид из окна на кладбище Краун Хилл женщину ничуть не смущал, хотя бы по той причине, что в окна она смотрела изредка — только чтобы узнать, какая на улице погода. Тепло и уют в доме тоже были понятиями относительными — форточки мисс Корсо регулярно забывала закрывать, и по дому часто гулял сквозняк, а в связи со скачущим ритмом жизни бардак был в порядке вещей. Что же касалось ожидания…       — Константин, я дома, — вяло протянула женщина, переступая порог и захлопывая дверь.       На зов из кухни прибежала овчарка с неестественно белой для этой породы шерстью. Радостно гавкнув, собака присела рядом с опустившейся на корточки хозяйкой. Но счастье неожиданно сменилось болью — цепкие пальцы взяли пса за шкирку и пару раз хорошенько встряхнули.       — А теперь отвечай, скотина неблагодарная, почему не приходил на мой зов?!       — Я не мог! — взвыл пес. — Я правда не мог, кара!       Тряхнув питомца в последний раз, женщина отпустила его и прислонилась спиной к двери. Пес бочком подкрался к хозяйке и сел рядом с ней так, чтобы в случае чего она до него не дотянулась.       — И какое же оправдание у тебя на этот раз?       — Шестая преграда. Покрывала кару с ног до головы до самого утра.       Елена встрепенулась и удивленно посмотрела на пса. В ее взгляде читалось совершенное непонимание, но в глазах собаки не было ни намека на шутку. Корсо нервно вздохнула и вытерла пальцами выступивший на висках пот.       — Вот как. Значит, кто-то нарочно хотел, чтобы ты не мог добраться до меня. Странно. Я не чувствовала никакой чужой энергии уже с месяц.       — А что, с карой что-то произошло? — спросил пес, пододвигаясь ближе и кладя хозяйке голову на колени.       — Самое то странное, что нет, — ответила женщина, гладя Константина между ушей. — Ну, если, конечно, не считать того, что незнакомец взял с меня обещание больше не напиваться в хлам.       — Если кара благодаря этому станет возвращаться домой пораньше и водить меня на прогулку в нужное время, то я буду праздновать этот день как личный праздник.       Елена ухмыльнулась и легонько дернула пса за ухо.       — Неблагодарная скотина. Только о себе и думаешь, — женщина поднялась с пола и отряхнулась. — Я пойду переоденусь, а потом — прогулка.       Пес громко гавкнул и сел в ожидании у двери, быстро виляя хвостом.       Кладбище Краун Хилл не относилось у мисс Корсо к числу любимых — слишком аккуратное, слишком миленькое, ровные ряды практически идентичных надгробий с ухоженным зеленым газоном между ними. Тут даже дух смерти чувствовался где-то на периферии — словно и не кладбище это, а городской парк. Женщина подтянула воротник толстовки до самого носа — апрель в этом году выдался прохладным, и промозглый ветерок неприятно обдувал Елену с ног до головы. Ну, хотя бы относительный могильный холод, уже что-то. Она подавила зевок. Боже, да что же скучно-то так?       Константин же, наоборот, находился в приподнятом настроении. Пес прыгал между надгробий, то и дело откусывая кусок бледно-зеленоватой дымки, витавшей над могилами, и с причмокиванием поглощая ее. Елена поморщилась. Дернул же ее черт заняться этим гребанным шаманизмом! Можно же было сказать, что она не вышла умом — и не было бы у нее ни крайне рискованного призыва духа-хранителя, ни пары предательски долгих лет адаптации к новому видению мира, ни крайне нудных ежедневных вылазок на кладбище «на кормежку». Двенадцать лет назад она стала «карой» — заклинателем духов — и по пальцам можно было пересчитать те дни, когда она об этом не жалела.       — О чем кара задумалась? — спросил подбежавший пес.       — Да так, просто интересно — как ты, будучи нематериальным, находясь в материальном теле бродячей собаки, умудряешься есть нематериальные испарения душ?       — Гав, — ответил Константин и потрусил к дому.       Елена хмыкнула и отправилась вслед за ним. Прямо перед дверью дома пес резко остановился и зарычал. Женщина, зевая, не заметила этого и привычным шагом зашла домой, как вдруг ее взору открылась идиллистическая картина под скромным названием «Садовод за работой».       — Аванти.       — Елена.       Корсо с деланным спокойствием сняла верхнюю одежду, всячески избегая смотреть в сторону внезапной — более чем внезапной — гостьи.       — Перестань поливать растения на подоконнике. Они всё равно искусственные.       — Уже нет.       Женщина мысленно послала гостью к особо жестокому и кровожадному чёрту. Настроение, усугублённое осознанием того, что сестра быстро не уйдёт, было хуже некуда. Аванти, дёрнув своими пушистыми ушами, отошла, чтобы поставить графин, из которого поливала, и Корсо с ненавистью взглянула на зелень на подоконнике. Она её выбросит, несомненно. Как только длинный черный хвост старшей сестры окажется за порогом — всё выбросит, прямо из окна.       — Как ты можешь жить в этих каменных джунглях? — подала голос сестра, разливая чай по двум маленьким чашкам. — Здесь жарко и душно. А воздух! Я чуть не задохнулась!       — Тогда зачем приехала? — спросила Корсо, удивляясь тому, что у неё дома, оказывается, был чайный набор. — Почему не отправить ко мне одну из двух оставшихся сестёр?       — Ты же знаешь, они… — Аванти запнулась, подыскивая нужное слово. — Заняты.       Просто скажи, что им на меня плевать.       — Кстати, — продолжила сестра, хлебнув чая, — Они тоже пока ничего не знают.       — Да неужели? — саркастически воскликнула Елена. — И чем же я удостоилась чести узнать всё первой?       — Я бы не думала об этом, как о чести… — ответила Аванти, прижав уши и непонимающе хмуря брови. Судя по всему, до неё, как часто бывало, не дошёл тот смысл, который сестра вложила в свою реплику. После минуты напряжённого молчания, ушастая гостья вернулась к тому, ради чего пришла:       — Я нашла новую дыру в лесу. О ней уже позаботились, но, похоже, кто-то успел ей воспользоваться. Полагаю, парочка горгоров и дюжина-другая човвов — в общем, не страшно, дыра-то была крохотная. Меня беспокоит другое — выход из этой дыры был чуть ли не в центре города! Раньше такого не было.       Елена и Константин обеспокоенно переглянулись.       — Кара Аванти может сказать, где была эта дыра? — Спросил пес.       — Я знаю, о чем ты думаешь, дух. Да, это был тот самый бар, где находилась моя сестра вчера ночью.       Аванти подошла к младшей сестре и обняла, мягко прижав ее к своей груди.       — Я так беспокоилась о тебе, Еленнен. И мама тоже. Я впервые почувствовала, что могу потерять тебя. Это было так… Страшно. Не рискуй так больше, прошу. Когда я нашла след от Шестой преграды, у меня чуть сердце из груди не выскочило.       Женщина заглянула младшей сестре в глаза и убрала ей локон волос со лба за ухо.       — Сестренка, ты опять хмуришься, хотя от этого начинает болеть голова и ухудшается память, а мне надо, чтобы ты запомнила кое-что важное. Одну дыру я закрыла, но другая может образоваться в любой момент. Если ты найдешь ее, прошу, немедленно сообщи об этом мне и пожалуйста — пожалуйста! — ни в коем случае не пытайся закрыть дыру сама — иначе я точно потеряю тебя окончательно и навсегда.       Синие глаза Аванти смотрели прямо на Елену, внимательные и серьезные, как бы говоря: «Ты же понимаешь, да?» — и Корсо не оставалось ничего другого, кроме как кивнуть в знак согласия. Старшая сестра улыбнулась, дернула ушами и исчезла в проеме двери, оставив после себя лишь недопитый чай и пряный запах духов.       Круговорот мыслей вернул Елену к разговору с сестрой уже вечером, когда она готовилась к выступлению и, разыгрываясь на виолончели, умудрилась зацепиться рукавом синего платья — вчерашнее черное было сдано в химчистку и обещало вернуться оттуда не раньше, чем через месяц — за колку. Собственно, за шитьем женщина и прогнала в памяти события последних двух дней. Чтобы наложить Шестую преграду, необходимо было коснуться непосредственно самой мисс Корсо и хорошенько так за нее подержаться. Елена, крайне презрительно относясь ко всякого рода объятиям и в принципе прикосновениям к себе любимой, смогла вспомнить лишь троих людей, нарушивших за еще не закончившиеся 48 часов ее личное пространство.       Первым подозрение пало на вчерашнего вдрызг напившегося посетителя, который хотел, чтобы «вон та блондинка с пиликалкой потусила с ним на танцполе», влез на помост для музыкантов и стал тянуть женщину за собой, за что и получил смычком по лбу. Корсо с ухмылкой подумала, что, знай он, что эта «блондинка» ежедневно выгуливает говорящего пса на кладбище, он бы не стал так навязываться. Подозреваемый из него был идеальный, если бы не одно «но»: после двух бутылок перуанского Сигала с портвейном в качестве закуски вряд ли кто-либо способен даже говорить связно — не то что колдовать.       Второго подозреваемого Елена увидела уже ближе к полуночи, когда большая часть посетителей разошлась по домам. Официально музыкантам разрешалось не играть сразу после одиннадцати, но именно в это время — плюс-минус час, разумеется — спускался директор ресторана, любивший перекинуться парой слов с оставшимися гостями. Он-то и был искомым, хотя и с большой натяжкой — из всех троих он касался женщины на пару мгновений и то за пальцы, выдавая зарплату. На мага он не тянул ну никак, но проверить в любом случае стоило. Директор — «шеф», как он просил себя называть — как раз проходил мимо помоста и Корсо уже наклонилась, чтобы его позвать, как вдруг…       — Йохан!       — Эндрю! Какими судьбами?       Виолончель под смычком Елены издала визг убиваемой свиньи. Опять этот Архангельский, дьявол его подери! Снова ему удается все портить. Кто его просил приезжать именно сегодня и приходить проведать старого друга именно сейчас? Мужчина же в этот момент обернулся и самым дружелюбным тоном спросил:       — Лена! Здравствуй. Я вам не помешал?       Ответом ему было надрывное стаккато на последней струне. Пианистка, все еще внимательно следившая за нотами, удивленно взглянула на женщину, отвернувшуюся и состроившую чуть ли не гротескную мину обиды. Мужчина, уловив их переглядывание и общий диссонанс, подавил смешок и предложил старому другу присесть за ближайший к помосту столик. Елена, злясь, перестроилась в басовый ключ, за что вполне могла быть уволена, если бы среди музыкантов еще кто-нибудь играл. Внезапное дребезжание телефона вконец сбило женщину и она бросила играть, став невольной свидетельницей разговора.       — Да, зайка? Я же говорил, что сегодня навещу друга. Ты же помнишь Йохана? Я у него. Нет, ложись спать без меня. Пока.       Женщина была горазда позлорадствовать на эту тему, но кое-что отвлекло ее внимание. Посетитель с короткими всклокоченными светлыми волосами прошел за дальний столик и помахал Елене рукой. Неужели…       Сорвавшись с места, испугав этим находящихся рядом людей, женщина подбежала к странному знакомому. Он числился третьим в списке подозреваемых и имел, в отличие от остальных, больше возможностей наложить заклинание, но радость от встречи с ним затуманила Корсо разум. Рядом с ним было приятно находиться и даже больше — женщина могла сказать, что чувствует себя защищенной рядом с ним. Не желая показаться перед собутыльником радостной болонкой, Елена приняла серьезный вид и спросила:       — Как ты нашел меня?       — У меня нюх. На виолончелисток, — улыбнувшись, он спросил в ответ: — Разве не надо сначала здороваться?       — Уже поздно как-то.       Никакой магией от него не пахло. Совершенно чист. Стало быть, никто из подозреваемых не подошел. Однако, можно пойти и другим путем.       — Слушай, ты вчера не заметил в баре никого странного?       — Странного, говоришь… — Мужчина нахмурился, пытаясь вспомнить что-то. — Насколько странного?       Такой вопрос застал Елену врасплох. Самой ей, после становления карой, не составляло сложности найти таких же, как она. Но как объяснить то чувство, которое возникало у нее, простому человеку?       — Ну, скажем… Он был ужасно отталкивающим или наоборот — чудовищно привлекательным. И обязательно касался меня.       Мужчина снова нахмурился и надолго замолчал.       — Да, сейчас припоминаю, — выдал он наконец. — Там были двое…       — Лена? — Раздалось над ухом.       Прямо за плечом женщины нарисовался совершенно бесшумно подкравшийся Архангельский. Приподняв фетровую шляпу, он слегка наклонил голову, здороваясь с мужчиной.       — Повторю вопрос: Лен, ты познакомишь нас?       — А… — опешила Елена. Она только сейчас вспомнила, что до сих пор не знает имени собутыльника. — Конечно. Андрей Архангельский — разработчик программного обеспечения в компании HALMOUT* — и, эмм…       — Бальтазар, фотограф, — выручил ее знакомый. — Рад знакомству.       Мужчины пожали руки, после чего Архангельский заявил:       — Вы же не против, если я ненадолго позаимствую Лену? Буквально на минуту. Можете даже засечь!       Елена, скривившись от еще одной недошутки так сказать знакомого, не заметила, как он вытащил ее в коридор. Мужские руки легли ей на плечи, не сильно, но настойчиво призывая повернуться и взглянуть ему в лицо. В голубино-сизых, обычно столь добродушных и молчаливо-серьезных, читалось нескрываемое раздражение и… Волнение? Отчего? Что его вызвало?       — Лен, что это за тип? — хрипло спросил он, нервно глядя в практически опустевший зал ресторана. Елена фыркнула и отвела взгляд. Снова он ведет себя, как заботливый папочка! Когда же до него, наконец, дойдет, что она ему не дочь?       — Знакомый, — бросила она. Груз его ладоней на плечах начал действовать ей на нервы, и она процедила сквозь зубы: — И пора тебе уже прекратить за мной бегать, раз у самого девушка появилась.       Этот вопрос застал Андрея врасплох.       — Какая еще девушка? — удивленно спросил он.       Елена дернула бровью. Он ещё и смеет притворяться! Совсем, что ли, её за дуру держит?       — Я все слышала, — произнесла она. — «Зайка» которая.       — Ты все не так… — он осекся на полуслове, помотал головой и воскликнул: — Не переводи тему! Как давно ты его знаешь?       Женщина пожала плечами, всем телом показывая, что желает поскорее завершить этот странный разговор.       — Какая тебе разница? — огрызнулась она. — Знаю и все.       Во взгляде мужчины читалось острое желание отвесить ей хорошую пощечину. По тому, как он свёл свои брови, какие морщины пролегли у него на переносице и под носом, как плотно сжал губы, Елена могла точно сказать, кого он ей напоминает — отца. Да, отца. Для полноты картины не хватало только испуганной матери, лиловым пятном маячащей у него за спиной и тихо охающей: «Уильям, дорогой!» — а он бы произносил лишь одно слово. «Хелена». Хелена, ты опять за свое? Хелена, почему ты не слушаешься мать? Хелена, почему ты пререкаешься с сестрами? Ему не нужно было говорить ей этого. Он мог сказать только «Хелена» — и она бы поняла. И отправилась бы в свою комнату, боясь и носа оттуда высунуть.       Андрей моргнул и отвел взгляд, проглатывая свою злобу. В тот момент, когда Елена уже порывалась скинуть его руки и уйти, он ещё крепче сжал её и медленно сказал:       — Когда близкий мне человек общается с кем-то, кто не отражается в зеркале, мне точно будет не все равно.       Елена испуганно вздрогнула, но не от неожиданного заявления. Внезапно она ощутила рядом мага. И это ощущение тянулось от человека, стоящего прямо перед ней.