Попутчица

      Утро понедельника Гермиона встретила с двойственными чувствами. Ощущение того, что вчера всё произошло, как надо, безусловно радовало. Она до сих пор видела горящие взгляды Оливера и Драко, когда они говорили, и это казалось самым правильным. Хотя о таком исходе даже и мечтать боялась, как обычно предполагая самое худшее.       Потягиваясь на кровати, она вспомнила, как они вчера попрощались с Малфоем. Впервые за все годы знакомства услышанное «спасибо» от него до сих пор грело душу. И то, как блондин, склонившись, поцеловал её руку. В тот момент ей хотелось засмеяться, ведь это действительно было смешно: после всех этих жарких сцен, что Малфой устраивал и у себя дома, и у неё — теперь он просто целовал её руку. И его взгляд, и слова на прощание… —… я до последнего сомневался, что ты позволишь мне с ним поговорить. Спасибо. Это очень важно для меня. А я теперь трижды обязан тебе помочь, и начну с завтрашнего дня. Я буду в синем, Грейнджер…       Он даже не дал ей ответить — загадочно посмотрев напоследок, просто аппарировал. Глупо улыбаясь ещё несколько секунд, Гермиона вошла в дом, и сразу отправилась спать.       И сейчас ей нравилось вспоминать прошедший вечер в мельчайших подробностях. Впервые за последнюю неделю она проснулась не от «горячих» снов, без тянущего чувства в животе. И даже это радовало девушку — она начала успокаиваться. Хотя бы немного, но всё же.       Внимательно осмотрев высунутые из-под одеяла руки, удовлетворенно отметила, что они не дрожат. Несмотря даже на то, каким важным был сегодняшний день.       Вытянувшись в последний раз на кровати, Гермиона вскочила, и побежала в душ.       Как только она завернула мокрые волосы в полотенце, снизу раздался стук в дверь. Воодушевленная предстоящим совместным походом в салон к Джессике, она побежала открывать Джинни.       Рыжая, как обычно, не давала даже вдохнуть, сходу завалив вопросами: — Ну, как Оливер отреагировал? А Малфой? Ты уже выбрала платье на вечер? А костюм?       Миссис Поттер резко замолчала, когда подруга, наливающая кофе, расхохоталась: — Боже мой, Джин, как ты можешь быть такой активной по утрам? — Ну, если бы в твой дом в семь утра ввалилась Молли Уизли, сходу начавшая тебя отчитывать за беспорядок в доме, в котором живут дети, ты бы так же порхала, поверь.       Девушки вместе рассмеялись. — Она сегодня сидит с детьми? — Грейнджер села рядом с подругой и подвинула ей кружку. — Ну, как сидит… Наводит в доме чистоту, одновременно играя с Лили в куклы, следя за Алом на метле, и проверяя технику чтения Джеймса… Мерлин, мне всегда кажется, что я самая хреновая на свете мать, когда она приезжает. — Мы все хреновые матери, по сравнению с Молли, — Гермиона усмехнулась, — Ну, кто на что учился. Вспомни, когда Оливер в два года выпрыгнул из кроватки и приземлился прямо на спину… Я рыдала, как идиотка, и боялась к нему подходить. А она сама и его успокоила, и меня, и мне ни слова не сказала… Молли — отличная мама. — Это правда, — Джинни тепло улыбнулась, — Мы с тобой можем хорошо воспитывать только бумаги по управлению страной, и летающие метлы.       Посмеиваясь, девушки завтракали. Их субботний разговор оказался очень насыщенным — всё прошлое было обговорено и забыто, никаких обид и недосказок. И сейчас они просто хотели наверстать то время, что не общались.       Джинни попыталась рассказать подруге про Рона, но Гермиона категорически отказалась от подобных разговоров, напомнив, что её брат — бывший муж, и бывший отец её сына. «—… не хочу, Джин. Не могу. Я много об этом думала… Знаешь, я бы отошла. И позволила бы им общаться, я уверена. Но Рон сам не захотел. А Ол научился жить без него. Иногда, конечно, спрашивает, но сейчас уже так, скорее, для проформы. Я ведь до сих пор не знаю, что тогда произошло, за что Рон ударил его. И Оливер так и не рассказал, только сказал, что заслужил ту пощечину. — Я знаю, Герм. Он рассказал Джорджу, а Джордж — мне. Тогда, в сарае, Рон сказал Олу, что хочет снова на тебе жениться, собирается сделать предложение. Оливер сказал, что не против, но он не хочет, чтобы в доме снова были скандалы. Рон попытался ему объяснить, что бывают «взрослые» дела, которые пока что ему сложно понять. А Ол ответил ему грубо, что-то вроде, что ему наплевать на взрослые дела, и он больше не позволит ему кричать на маму. Слово за слово, и Рон ему отвесил. Это, конечно, со слов моего братца-идиота, но всё же…»       Гермиона спокойно отнеслась к новостям о давнем инциденте. Что-то подобное она и предполагала, но услышать эти подробности было явно не очень приятно. Подруги договорились закрыть эту тему, тем более, что миссис Поттер намного больше волновал другой вопрос. — Ты мне расскажешь, что было вчера? — Джинни хитро улыбалась, отпивая кофе, и сверлила подругу взглядом. — Да, хоть ничего особенного и не произошло, — невозмутимо пожала плечами Грейнджер, — Ол сначала повыпендривался, конечно, но потом они разговорились про квиддич, и всё, вроде бы, было нормально. Думаю, Малфой очень ярко прочувствовал, как они похожи, когда Ол попытался ему резко отвечать. Это… было странно. И Малфой волновался, как ребёнок. Это уже было весело. — О, я представляю, — рыжая хихикнула, и посерьезнела, — Слушай, это не моё дело, и я не пытаюсь влезть тебе в душу… — Да прекращай, — Гермиона покраснела, — Думаешь, я не знаю, что Гарри тебе уже всё выложил? Боги, да как будто кто-то вообще может от тебя что-то скрыть! — Ну вот и рассказывай, — удовлетворенно усмехнулась Джинни, перестав строить из себя благородство, — Во всех прекрасно-отвратительных подробностях.       Грейнджер смущенно крутила кружку в руках, и вздохнула: — Нет никаких подробностей. Ничего не было. Вчера он просто поблагодарил меня за встречу с Оливером, и поцеловал руку. — Руку? Надеюсь, в том месте, где рука переходит в плечо, — негромко прокомментировала Поттер, прыснув. — Мерлин, нет, — ещё больше покраснела Гермиона, — Не опошляй, пожалуйста, безобидный поцелуй. Руку, Джинни. И, знаешь, это было даже в некотором смысле интимнее того, что у нас уже было.       Не дав хитро улыбающейся подруге развивать эту тему, шатенка забрала пустые кружки со стола и включила посудомоечную машину. — Как скажешь, — хмыкнула Джинни ей в спину, — Во сколько нас ждут в салоне?

***

— Оливер не спрашивал, как он вообще у вас получился?       Джинни лежала на кушетке, пока руки молодого массажиста в уверенном ритме отбивали кожу её спины, и смотрела на Гермиону, лежащую на такой же кушетке в нескольких десятках сантиметров от неё. Лицо и тело Грейнджер было покрыто её любимыми масками, и она явно не горела желанием о чем-либо говорить. Но Джинни явно не было дела до желаний подруги. — Герм? — Нет, не спрашивал. Не думаю, что он вообще об этом думал. — Конечно, ему ведь всего четырнадцать, — скептически хмыкнула рыжая, провожая взглядом уходящего массажиста, — Он думает, что детей приносят единороги в радужных корзинках, очевидно.       Гермиона посмеялась, насколько ей позволяла маска на лице, и приоткрыла глаза. — Я написала ему письмо. Он в любом случае увидит статьи, которые выйдут после сегодняшней вечеринки, и я написала, что мы поговорим об этом позже; чтобы он не делал поспешных выводов. — Правильно, — Джинни встала с кушетки и набросила на голые плечи халат, — Он может быть шокирован писаниной, которую выпустят журналисты. А вообще…       Девушку прервали распахнувшиеся двери — в комнату вошла улыбающаяся Джессика вместе с ещё одним косметологом, женщиной лет сорока. — Ну, как тут у нас дела? — пропела хозяйка салона, подходя к Гермионе, — Так, хорошо, можно снимать маску.       Женщина косметолог занялась лицом Джинни, пока Джессика убирала светлую субстанцию с кожи Грейнджер, без умолку болтая: — Мерлин, ну что за кожа! Как у девочки! Никаких маскирующих средств не надо! Будет наш министр сиять на пресс-конференции, что и вспышек колдокамер не нужно!       Гермиона, улыбаясь, позволяла девушке вертеть своей головой, и краснела: — Я мало пользуюсь косметикой, Джессика. Всё, что нужно, делаю магией. — Я вижу, — сияла Джесс, — И это очень хорошо, мисс Грейнджер. Но сегодня придется, сами понимаете. Особенно вечером. Вечерний макияж — целое искусство, и мои девочки вам это докажут. Так, все одеты? Джер, заходи!       В комнату вошел Джереми, как всегда, сияющий хитрой улыбкой. — Так, что тут у нас? — молодой человек довольно осмотрел Гермиону и Джинни, поводя своей волшебной палочкой. За ним в комнату влетело несколько вешалок, с красивыми деловыми костюмами. — А тут у нас красотки, скажи? — Джессика повернулась к брату, — Нам даже толком делать ничего не нужно было! — Ну, как сказать, — протянул Джер, взяв Гермиону за подбородок, и критично осмотрел, — Вот в глазах всё равно усталость… — Эй! — Грейнджер шлепнула его по руке, а парень рассмеялся: — Шучу, босс. Ты прекрасна. Давайте решать с костюмами? Мне зеленый нравится. — Ты без отсылок не можешь, да? — прошипела девушка, но костюм осмотрела. Действительно, он был выше всяких похвал. Изумрудно-зеленый укороченный пиджак с воротником-стойкой, того же цвета узкие брюки; под пиджаком на вешалке висела бежевая тонкая блузка. Когда Гермиона задержала взгляд на костюме, он медленно проплыл к ней ближе, и за ним «прибежали» бежевые туфли-лодочки из замши на невысоком каблуке. — Погодите, что за отсылки? — нахмурилась Джессика.       Джинни и Джереми захихикали, а парень вставил: — Её новый парень учился на Слизерине. — Замолчите, — шикнула Грейнджер на друзей, и повернулась к Джессике, — Нет у меня никакого парня. Он шутит. — Конечно, нет, — продолжал напирать Джер, — Она сопротивляется бронепоезду по имени Драко Малфой, сестра. Представляешь масштабы? — Воу, — Джесс округлила глаза, глядя на Гермиону, — Вам повезло, мисс Грейнджер. Его называют самым завидным холостяком. — Ага, — глумился Джереми, — В списке самых завидных холостяков он идет как раз перед её бывшим мужем.       Джинни уже в голос смеялась, глядя на разозлившуюся подругу, но ничего не могла с собой поделать — мистер Уэлс явно беззлобно подтрунивал над Гермионой, и рыжая впервые видела подобное. Обычно никто не лез к всегда максимально серьезной девушке. — Хватит уже, — рявкнула Гермиона, недобро поглядывая на помощника, — Разошелся, подлец. Из костюмов мне больше нравится вон тот, розоватый. — Точно, — вставила миссис Поттер, — Немного рюш добавить, и всему нашему выпуску ты будешь напоминать Амбридж.       Пока девушки веселились, Джереми наклонился к сестре: — Она поломается, но выберет зелёный. А на вечер найди ей бежевое платье, может, с серебром или платиной. — Хорошо, — девушка пожала плечами, — Ты уверен? Она хочет бежевое? — Она не знает, — хитро улыбнулся парень, поглядывая на босса, — А я знаю. Общаюсь с парнем, которого у неё «нет».

***

      Пресс-конференция кандидатов в министры Магии проходила в самом большом помещении Министерства — Атриуме. Но, казалось, даже здесь было тесновато — толпы волшебников прибыли послушать выступления кандидатов. Родственники, друзья, и огромное количество журналистов, конечно же. Представители абсолютно всех магических печатных изданий буквально оккупировали небольшую сцену с длинным столом, выстроенную в конце Атриума для кандидатов так, что остальным гостям конференции оставалось только тесниться за ними.       Наконец, волшебный оркестр заиграл, и на сцену начали подниматься виновники сборища — двое тучных мужчин в возрасте, и хрупкая девушка, идущая за ними. Последними на сцену вышли действующий министр и его секретарь, темнокожая женщина.       Кингсли, весёлый, подтянутый, и как будто всё ещё очень молодой, приставил палочку к шее, и его голос разнесся по всему помещению: — Приветствую всех гостей министерства! Сегодня мы открываем официальное начало предвыборных кампаний кандидатов в Министры Магии. Здесь мы собрались, чтобы узнать их, познакомиться, и послушать, что нам предлагают. Я же предлагаю вам слушать внимательно, чтобы через две недели сделать правильный выбор. Ну, чтобы потом стыдно не было, вы понимаете.       По огромному помещению пробежали смешки. — Хотя, думаю, стыдно не будет никому, ведь все кандидаты абсолютно достойны, — серьезнее закончил Бруствер, и кивнул секретарше.       Женщина поднялась, и пригласила выйти первого кандидата, Сэмюэла Джонса.       Гермиона, настроившаяся слушать внимательно, практически сразу потеряла нить монотонной речи. И дело не в том, что речь кандидата была ужасно скучной — девушка заметила слева от стола белобрысую голову. Малфой спокойно переговаривался с Джереми, но смотрел только на неё. Девушка невольно закусила нижнюю губу, потому что взгляд, которым Драко наградил её, разливал внутри вполне понятный жар — так смотрят на человека, которого желают. По спине пронеслись мурашки, и она повела плечами, стараясь сбросить с себя дискомфортное ощущение. Тут же сосредоточившись на речи Сэмюэла, она пришла в себя, но мужчина уже закончил говорить, и усаживался за стол под аплодисменты публики.       Гермиона взяла себя в руки. Сейчас отвлекаться было нельзя, ведь вперёд уже вышел её главный соперник, Вистон Дэй. Человек, достаточно жёстко продвигающий свою кандидатуру вперёд, не выбирающий слов при личном общении, и самый ярый противник женщин в правительстве. Кто-то над ним смеялся, кто-то увлеченно слушал. Кингсли, по крайней мере, до сих пор не сбрасывал грубоватого мужчину со счетов, а Грейнджер верила своему наставнику.       Вистон поправил очки на крупном носу, и громко, без приветствий, начал: — Все вы знаете, что я — человек слова. Как я уже говорил раньше, действующее правительство зациклено на том, чтобы уступать дорогу молодым и сильным. Никто, конечно, не уверен, насколько эти молодые сильны, зато все знают, что многие, пострадавшие от войны, до сих пор живут за чертой бедности! Так сколько ещё эти волшебники должны терпеть?! Сколько мы будем уступать ту самую дорогу молодым, пока старики выживают, и терпят этих молодых, учащих их жизни?! Сейчас самое время изменить ход этого безобразия!..       Гермиона слегка наклонилась к Кингсли, сидящему слева, и шепотом спросила: — Ничего нового, да? — Абсолютно, — прошептал мужчина в ответ, усмехнувшись, — Он в ударе. Посмотрим, что будет на дебатах.       Девушка кивнула, закусив щеку изнутри, чтобы не улыбаться. В отличие от мистера Дэя, Грейнджер по-настоящему волновало старшее поколение ветеранов Второй Магической войны, и у неё были припрятаны парочка козырей в рукаве, которые она ловко вытащит на дебатах.       Невольно, взгляд карих глаз снова скользнул вниз, налево, где всё так же переговаривались Джереми и Малфой. Поймав насмешливый взгляд блондина, Гермиона не отвернулась, а только вопросительно приподняла бровь. Драко усмехнулся и подмигнул, чем ввёл девушку в ступор. Подмигивающий, откровенно заигрывающий при огромной толпе Малфой — вот уж неожиданная картина.       Снова вникая в громкие речи Вистона Дэя, Грейнджер только поражалась. Соперник откровенно давил на публику, вызывая самые неоднозначные реакции. Гермиона вспомнила, как случайно столкнулась с ним в лифте, и мужчина даже не поздоровался. Он был откровенно хамоватым, терпеть не мог Кингсли, и, видимо, любого, кто был в его команде. Но чтобы даже не здороваться…       Наконец, мистер Дэй закончил брызгать слюной в толпу. Под аплодисменты он уселся за стол, яростно сияя маленькими, злыми глазами, а секретарь Бруствера уже приглашала выйти вперед Грейнджер.       Гермиона выдохнула, и встала перед столом. Не зная, куда деть руки, она просто опустила их по швам, и выпрямилась, как будто палку проглотила. Собравшись с мыслями за одну секунду, она обвела взглядом взволнованную толпу, и начала: — Добрый день, уважаемые гости. Сегодня тот день, которого многие ждали. Начало предвыборных кампаний — тот весомый момент для всех нас, и для кандидатов, и для избирателей. Я хочу вкратце представить вам свою кампанию. Она состоит, в частности, из законопроектов, позволяющих…       Гермиона споткнулась на полуслове, резко выхватив из толпы лицо Джереми. Взгляд помощника говорил «прекрати-говорить-как-робот-или-я-насыплю-соли-тебе-в-очень-узкие-туфли».       Девушка расслабила плечи, и слегка улыбнулась: — Прошу прощения, я немного волнуюсь.       Увидев незлые улыбки на лицах некоторых присутствующих, она расслабилась ещё больше. Руки сами собой опустились в карманы брюк, а из голоса исчезла напряженность: — Я очень серьезно отношусь к ответственности, которую предполагает пост Министра Магии. Ведь это не просто власть, это ответственность за огромное количество волшебников, живущих в Британии. И первыми моими мыслями, разумеется, были различные законы, которые, казалось, неосуществимы. Тысячу лет образование волшебников Англии начиналось только в Хогвартсе, в одиннадцать лет. Я вспоминала себя; моя магия проснулась намного раньше, лет в семь. Ни для кого не секрет, что я из семьи магглов. И я училась в самой обычной маггловской школе, пряча свои неконтролируемые в то время возможности ото всех, в том числе и от собственных родителей. Хотя, ещё при моём рождении, где-то в огромных книгах Министерства появилась запись о ещё одной появившейся на свет волшебнице. Уже поступив в Хогвартс, я хотела не отставать от своих друзей, с самых пеленок знающих о магии. Мне хотелось знать о всех волшебных сказках, легендах и значимых людях этого мира, но это было проблемно даже для такой заучки, как я. Совмещать довольно сложную учебу в школе, и свои желания — у меня просто не хватало времени. И сейчас я думаю — а правильно ли это? Ведь по всему миру ежедневно рождаются маленькие волшебники в маггловских семьях, которые могут точно так же, как я в детстве, бояться собственных возможностей; бояться, что с ними что-то не так, только потому, что они отличаются от других. И я знаю, что это — проблема, требующая решения. И я его нашла. Если новым Министром Магии выберут меня, то у нас появится много новых законов, касающихся дошкольного образования волшебников. Это и будут специализированные детские сады до семи лет; школы с начальным обучением до одиннадцати лет. Думаю, это облегчит сразу несколько задач — как в волшебных семьях, так и в маггловских. Помимо этого, у меня в планах увеличение количества рабочих мест в самом Министерстве Магии; создание нескольких новых, необходимых отделов, и общее изменение уровня жизни малоимущих семей. Но… да, думаю, подробнее об этом вы узнаете в следующие две недели.       Секретарь министра встала рядом со смутившейся от громовых аплодисментов Гермионы. Почему-то именно в тот момент Грейнджер решила сильно покраснеть, и слишком смущенно улыбаться людям, приветствующим её. Возвращаясь к столу, она снова увидела Малфоя. Во взгляде блондина уже не было ни намека на предыдущие эмоции, только живое восхищение. И девушка внезапно почувствовала себя уверенно. Конечно же, не из-за восхищенного взгляда Драко Малфоя. Нет и нет.

***

      Гермиона оглядывала себя в огромном волшебном зеркале, в холле собственного дома. Зеркало само выделяло недостатки, если таковые имелись во внешнем виде смотрящегося. И, хоть зеркало совершенно обычно отражало девушку, она всё равно беспокойно вертелась. Платье, подобранное Джессикой Уэлс, было чудесным. Бежевая ткань свободно струилась по ногам, доходя до середины щиколотки; оголенная почти до середины талии спина не смотрелась пошло, при том, что грудь была совершенно закрыта — ткань была слегка присобрана под ключицами, и только. Девушку немного беспокоили голые руки, но это, как и открытую спину, решало красивое светлое манто с широкими рукавами, отороченное коротким белым мехом. Серебристые туфли на высоком каблуке так же были непривычной деталью гардероба для Грейнджер, но слова Джереми успокаивали её: «— Это вечерний приём, Гермиона. Ты, во-первых, должна выглядеть потрясающе; а во-вторых — должна привыкать одеваться вот так. Теперь таких вечеринок у тебя прибавится, и ты не имеешь никакого права выглядеть безвкусно, и позорить меня, ясно?!»       Конечно, она согласилась. У неё не было никаких шансов против Уэлса, если тот что-то втемяшит в свою красивую голову. И ни у кого не было, если уж совсем честно.       Чулки на широкой резинке оказались на удивление удобными. Не то, чтобы Гермиона подобные не носила, потому что считала это пошлым, (разумеется, именно поэтому), просто ей никогда не нужно было надевать такие вещи. Они были слишком не для неё. Чулки с кружевной резинкой, ещё и с подвязками и поясом — вещи из гардероба какой-нибудь красивой женщины-соблазнительницы, яркой брюнетки с пухлыми губами, накрашенными красной помадой. А ей, Грейнджер, подавай колготки с высокой талией, чтобы не слезали при ходьбе. И чтобы под штанами незаметны были. Или чтобы не чувствовать себя красивой и уверенной, потому что такой она не была.       В любом случае, сейчас она себе нравилась. Такое платье она надела впервые за всю жизнь, и, казалось, оно шилось именно для неё в каком-то модном магическом Доме. От всей странности собственных мыслей девушка заулыбалась, не сводя глаз с собственного отражения. Даже высоко собранные в «шишку» волосы ей нравились, хотя обычно она предпочитала распускать их по плечам. Отчасти, чтобы не заморачиваться с укладками — расчесалась и пошла. — Мерлин, ну какая же я нелепая, — вполголоса произнесла шатенка и вздохнула. Даже шикарные бриллиантовые серьги ей вручила Джессика, из собственной коллекции. Гермиона давно не чувствовала себя так неловко, как когда сказала сестре помощника, что у неё попросту нет украшений с бриллиантами. У неё в принципе нет украшений, за исключением ненужного уже обручального кольца, пары тонких цепочек, и одних любимых сережек из старинного серебра. Но и этого ей казалось более, чем достаточно.       Стук в дверь заставил её вздрогнуть, хоть она и готовилась к приходу Малфоя последние десять минут. Предвкушая его лицо, когда он увидит её такой, девушка распахнула дверь.       Они оба застыли, разглядывая друг друга. Оба были поражены внешним видом своего партнёра на этот вечер. И если удивление Драко можно было понять, то Гермиона просто опешила, сама даже не понимая, отчего.       Малфой всегда выглядел прекрасно, чего уж тут говорить. Его костюмы были подобраны с идеальным вкусом, отлично сидели на нём, и были явно не дешёвыми. Но сегодня он превзошел себя.       Темно-синяя двойка из плотной ткани, на грани приличия. В самом прямом смысле — спина и бедра мужчины были обтянуты самым откровенным образом. Выглядывающая из-под пиджака рубашка была в точности такого цвета, как и платье Гермионы, и это сразу бросилось ей в глаза. Чья-то рука явно приложилась к их сегодняшним нарядам. И было очевидно, чья именно. — Джереми? — Грейнджер выгнула бровь, отвечая на собственный, не заданный вопрос. — Драко, — с мягкой улыбкой поправил блондин, — Потрясающе выглядишь.       Девушка промолчала, но посторонилась, пропуская гостя внутрь. Он не сводил с неё глаз, всем своим видом показывая, что ему действительно нравится то, что он видит. А Гермиона краснела, чувствуя его взгляд. И молча молила Мерлина, чтобы Джереми побыстрее пришёл, не желая оставаться наедине с Малфоем надолго.       Драко уверенно вошёл в холл, и остановился напротив зеркала. Гермиона, замершая было в нескольких шагах, поддалась его взгляду, поняв, чего он хочет. Она встала рядом, и посмотрела на отражение.       Они слишком хорошо смотрелись вместе. Даже были почти одинакового роста, благодаря каблукам Грейнджер, но блондин всё равно мог легко положить подбородок на её макушку, если бы вдруг ему пришла в голову подобная мысль.       Пришла.       Драко легко придвинул Гермиону к себе, прихватив за талию, и гладко выбритой щекой коснулся её головы. — Я серьёзно. Выглядишь великолепно. — Мда, спасибо, — Грейнджер смутилась, и опустила голову, — Ты тоже. — Само собой, — мужчина хмыкнул, — Ты угадала, твой помощник неплохо разбирается в нарядах. Он же гей, да? — У тебя с этим проблемы? — вскинулась Гермиона, тут же вставая на защиту Уэлса. — Абсолютно никаких, — Малфой покачал головой, улыбаясь, — Просто прояснил. Он посоветовал мне этот костюм, и кое-что ещё, кстати.       Блондин опустил руку в карман, и вынул небольшую плоскую коробочку. — Знаешь, что самое странное, Грейнджер? — Драко спокойно говорил, достав из футляра невероятной красоты ожерелье, короткое, в каждом звене которого переливались немаленькие бриллианты, — Мне вот абсолютно всё равно, как ты это воспримешь. Как подарок, или как некоего рода подхалимство; лично я воспринимаю это, как должное. Джереми сказал, что у тебя нет украшений. Вот это — не норма, дорогая. У красивой женщины должны быть бриллианты, в больших количествах, и самых разных форм. Ещё одна причина дать в морду Уизелу, кстати. Ужасно, что он за столько лет не набил тебе шкатулки.       Гермиона молчала, находясь в ступоре. На её шее теперь довольно плотно сидело тонкое ожерелье, которое подозрительно идеально подходило к общему внешнему виду. И это даже не давало ей вслушиваться, что Малфой говорил о Роне, или о чем-то ещё — всё внимание девушки было сосредоточено на великолепном сиянии камней на своей шее, отраженное в зеркале.       Грейнджер вдохнула, переводя взгляд на Драко, и тихо произнесла: — Это очень красиво. Спасибо. Но… это слишком, эм, дорого?.. — Долго ты будешь упираться?       Шатенка сглотнула, не разрывая взглядов в зеркале: — О чём ты? — Сама знаешь. Нам нужно поговорить. — Сейчас явно не время, ты же понимаешь…       Малфой вздохнул, и резко развернул её к себе лицом. — Это не секс, для этого не нужно много времени.       Девушка снова сглотнула, испуганно уставившись в серые глаза. — Прекрати это, Малфой… — Как будто я могу, — блондин усмехнулся, и наклонился к её уху, — Чего ты добиваешься? Хочешь, чтобы я умолял? Унижался? Ты же знаешь, что это не про меня. Мне проще взять силой то, что я хочу.       Гермиона возмущенно отпрянула, собираясь высказаться, но в дверь постучали. — Благодари небеса, Малфой, что этот парень существует, — прошипела девушка, и впустила Джереми в дом. — Вы готовы? — парень был в отличном настроении, не желая замечать практически наэлектризованной обстановки, — Тогда аппарируем!

***

      Если бы Драко попросили одним словом описать проходящее этим вечером мероприятие, он бы ответил, не задумываясь — отстой. Полнейший отстой.       Нет, визуально всё выглядело на уровне. Красивая обстановка, качественный фуршет, хороший оркестр, играющий чудесную музыку. Но всё это меркло на фоне поведения людей.       Громкоголосый Вистон Дэй явно не знал, для чего вообще были созданы вечеринки. Беспрерывно наливаясь дорогим алкоголем, он не отпускал внимания присутствующих журналистов, разглагольствуя о своей кампании до тех пор, пока Кингсли настойчиво не пригласил всех к столам, произнося речь.       Остальные же тёрлись по углам большого зала, явно не понимая, что вообще здесь делают. Предполагалось, что волшебники будут знакомиться и общаться, но никто не горел особым желанием заводить знакомств. Зато была парочка, явно знающая, чего хочет от жизни.       Адина и Полина Смит, представительницы «Ежедневного Пророка», хищными птицами вцепились в свои добычи. Полина ходила рядом с Бруствером, отпуская «очень смешные» шуточки о политике, намереваясь, очевидно, под конец вечера вообще залезть министру на голову. Адина же вообще не замечала стоящей рядом с Малфоем Гермионы, вовсю флиртуя с блондином. По началу казалось, что она вот-вот начнёт задавать привычные вопросы, но время шло, а девушка всё шире улыбалась, и всё чаще облизывала пухлые губы, смотря мужчине прямо в глаза.       Драко несколько раз пытался приобнять Грейнджер, или взять её хотя бы за руку, но шатенка всё дальше отодвигалась от него, чувствуя себя максимально дискомфортно. Она прекрасно понимала, что против мисс Смит у неё никаких шансов — блондинка была шикарной, в красивом платье, выгодно подчеркивающим всё достоинства фигуры. И лицо её было очень красивым, голубые глаза — огромными, а ресницы доставали чуть ли не до бровей. Когда такая девушка флиртует с мужчиной, которому ты, вроде как, нравишься, то лучше отойти. Так думала Гермиона.       Когда оркестр замолчал, а Кингсли начал говорить, Грейнджер заметно расслабилась. В том числе и потому, что Адина покинула их компанию, а Джереми подошёл к ней. — Вам пора встать поближе, — шепотом произнес помощник, так, чтобы услышала только Гермиона. — Если ты не заметил, кое-кто уже встал к нему поближе, — раздраженно прошептала в ответ девушка, и схватила бокал с шампанским с подноса проходящего мимо официанта, практически залпом опустошая его. — О, прекрати это, — Джер скептически выгнул бровь, — Кого вообще может заинтересовать эта девушка, самостоятельно плывущая в руки? Да дело даже и не в этом... Она — пустышка. Тебе она точно не соперница. — Вот и я о том же, — горько выдохнула Грейнджер, исподлобья наблюдая за Адиной, которая со счастливой улыбкой на губах смотрела на министра, произносящего речь.       Уэлс недовольно покосился на Гермиону, думая о том, как бы побыстрее начать поднимать её самооценку.       На помощь Джереми, сам того не зная, пришел Кингсли, предложивший кавалерам приглашать дам на танец. Драко, не медля, и совершенно игнорируя призывный взгляд стоявшей неподалеку журналистки, приблизился к Гермионе и протянул ей руку.       Девушка пару секунд смотрела в его глаза, и вложила кисть в раскрытую ладонь. Ещё несколько секунд спустя пара уже двигалась в такт красивой музыке. — Ты самая красивая сегодня, знаешь? — Малфой крепче обнял тонкую талию, прижимая Гермиону к себе сильнее.       Шатенка что-то невнятно пробормотала, а мужчина тут же продолжил: — Ты всегда самая красивая. Я серьёзно. Даже когда на тебе самая бесформенная мантия. У тебя нет и не может быть соперниц, Грейнджер. Прекрати себя грузить.       Гермиона подняла на него удивленный взгляд: — С чего ты взял, что я себя гружу? — Мерлин, да твоя ревность на лбу написана, — усмехнулся Драко, — Не отрицай. И ты зря это делаешь. Уж эта дама явно не в моем вкусе.       Грейнджер только покачала головой, даже не споря. — Блондинки, знаешь... Мне не нравятся блондинки. Темноволосые женщины намного сексуальнее. Не только моё мнение, любой мужчина тебе об этом скажет. Именно поэтому большинство этих свинских чиновничьих морд пожирает тебя глазами.       Девушка заозиралась по сторонам, а Малфой склонился ниже, прямо к её уху: — Справа, на шесть часов. Как его, Формс?       Гермиона нашла глазами мужчину, явно смотревшего на них. — Да, Джонатан Формс, новый глава Отдела Международных отношений. — Вот, весь вечер тебя взглядом раздевает. Ты бы заметила, если бы не сверлила глазами журналистку.       Шатенка покраснела, а Драко спокойно продолжал: — Вон тот, ещё один, брюнет. Тоже смотрит. Прям сожрать тебя готов, видишь, как глаза блестят? Первый ринулся вперёд, когда Кингсли объявил танец. Теперь меня ненавидит стоит.       Гермиона посмотрела на полного брюнета, тоже смотрящего на них. Она внезапно почувствовала себя лучше, и тут же покраснела. Девушка спрятала горящее лицо в плече Малфоя, глупо улыбаясь. С чего вообще эта улыбка растянула её губы — она даже разбираться не хотела. — Я бы мог продолжать, ведь насчитал ещё минимум человек пять. Но у них же нет шансов?       Гермиона подняла на него глаза, и отрицательно помотала головой: — У них точно нет. — Моя умница, — довольно усмехнулся мужчина, и внезапно поцеловал её в лоб.       Грейнджер только довольно вздохнула, а Драко краем глаза заметил вспышку направленного на них колдоаппарата.       Вечер шёл своим чередом, танцы прерывались только на очередные бокалы с шампанским и громкие тосты некоторых гостей, посвященные успешно стартовавшей предвыборной гонке.       Гермиона чувствовала себя намного лучше, окруженная вниманием Малфоя. Блондин ни на шаг не отходил от неё, даже когда щупленький мужичок-журналист попросил его о небольшом интервью. Он так и отвечал на вопросы, придерживая девушку за талию.       Сама Грейнджер временами ловила многозначительные взгляды и «игры» бровями от Джереми, и только закатывала глаза, улыбаясь. Его план зашёл на «ура» — все присутствующие колдоаппараты по несколько раз успели снять странную пару. Гермиона только порадовалась, что Риту Скитер давно лишили лицензии на журналистскую деятельность, иначе на утро её бы ждала максимально разгромная статья.       Только непонимающие взгляды Адины Смит немного выводили из себя шатенку. Блондинка, как и остальные, явно видела спонтанный поцелуй в лоб, и отметила, что после этого Малфой ни разу не отошел от Гермионы. Единожды Грейнджер не удержалась, и, поймав очередной взгляд журналистки, демонстративно взяла блондина за руку, якобы не замечая реакции. О, она сама себе была готова поаплодировать.       На последний танец Гермиона выходила уже совершенно спокойно, даже не дергаясь от новых щелчков колдокамер. Драко уверенно взял её за талию обеими руками, и ей ничего не оставалось, как положить вторую руку на мужское плечо. Эта позиция была явно интимнее обычной танцевальной, и девушка слишком ярко это почувствовала, когда Малфой ближе и ближе прижимал её к себе. — Надеюсь, мне позволено проводить тебя до дома? — с усмешкой поинтересовался блондин. — Позволено, — чинно кивнула Грейнджер, но, не выдержав улыбнулась, — Как будто у меня есть выбор, боже! — Права выбора нет, — довольно произнес мужчина, и наклонился, зашептав ей на ухо, — Знаешь, путешествовать по Лондону ночью небезопасно. Может, я останусь у тебя на ночь? Никаких приставаний, даю слово.       Гермиона чуть отстранилась и подняла глаза, без тени улыбки. Шампанское давно уже успокоило нервы и погасило все противоречия, раздирающие душу девушки. Сейчас всё казалось абсолютно простым — задаешь себе вопрос, и быстро отвечаешь. Малфой здесь, с тобой? Да. Хочет ли он чего-то большего? Очевидно, хочет. Хочешь ли этого ты? Да, чёрт побери. Хочешь, и сильно. — Я не даю такого слова, — тихо произнесла Грейнджер, и, отстранившись, решительно пошла к выходу, на ходу улыбаясь и прощаясь с оставшимися волшебниками.       Она шла вперёд, не зная, идёт ли он за ней. Выйдя в большие двери она услышала, как через секунду они закрылись, погрузив длинный коридор в темноту. И в этой темноте слишком ярко ощущались руки, властно прижавшие её спиной к стене. И безумно вкусные губы, впившиеся в её, тоже были особенно яркими. И те же руки, крепко обнимающие талию, давили сильнее, заставляя прогнуться в пояснице.       Она следовала этим безмолвным приказам, послушно изгибаясь вперёд, касаясь грудью его торса, и тихо стонала ему в губы, когда сильные руки сжали ягодицы.       Внезапный взрыв хохота за дверью на секунду отрезвил Гермиону, и она отпрянула, тяжело дыша: — Не здесь.       Малфой молча схватил её за руку, и быстро пошел к площадке перед лифтами, откуда можно было аппарировать.       Гермиона буквально бежала за ним, не пытаясь вырваться из крепкой хватки. Она проклинала каждую секунду, которая тянулась слишком медленно, и мешала им снова оказаться в объятиях друг друга.       Она знала, что он так же сильно хочет этого.       Она больше не боялась.