Доброволец

Гремят колеса по путям, за окном мелькают фонарики тоннельного освещения. Вагон пустой и непривычно холодный, как и всё, что окружало Антона последние пару дней. Сегодня на календаре тридцатое декабря и, отработав последнюю смену перед праздником, Шаст собрал свои вещи первой необходимости и двинул к родственникам. Он успел соскучиться по дяде с тётей, по Роберту, по Софии, и был в предвкушении теплого семейного праздника, но в голове роились странного рода мысли. Они преследовали его уже некоторое время, Антон не мог сказать, когда на самом деле это началось и что это может значить. Может, конечно, ему просто кажется, но он стал слишком часто задумываться об Арсении. Да, до него сей факт дошёл очень не сразу, и он не знал как к этому стоит относиться. В нем самом вроде ничего не изменилось, да не было никаких переломных моментов, чтобы как-то начать смотреть на мир… по иному. Конечно, сначала он старался все игнорировать, ведь что такого в том, чтобы думать о ком-то? Ничего страшного, даже наоборот. Ведь Антон ничего плохого не хотел, только помочь пытался, поддержать, пообщаться немного, это же не преступление? Для него всегда было естественным помогать окружающим, его воспитали хорошим мальчиком и поделать с этим он ничего не мог. Но все-таки что-то не давало ему покоя в своих же мыслях, а что именно, понять не получалось. Гирлянды всюду, ёлочки, украшения, люди, откладывавшие покупку подарков до последнего, бегают туда-сюда. Романтика! Только Шастун, как бы он не любил этот праздник, не вписывается в общую суету, пытаясь разобраться с самим собой. Дядя с тетей приняли его как блудного сына, Роберт по-мужски пожал Антону руку, а София с криком «На ручки! На ручки!» повисла на нем и весь вечер отказывалась слезать на пол. На следующий день, с самого утра, Антон, под чутким руководством Ляйсан, кромсал салатики, чистил картошку, отбивал мясо и вообще старался приносить пользу. Не обошлось без случайных жертв: хлипкая разделочная доска треснула под очередным ударом и отправилась в мусорку, как и осколки двух разбитых Антоном тарелок. Наверное, если бы не различные полуфабрикаты и не дешёвые столовки, рассчитанные на нищенок вроде него, он бы давно сдох от голода. Дети украшали квартиру гирляндами, бумажными цепочками, снежинками из салфеток, наряжались сами и нарядили взрослых. Тете Ляйсан выдали колпак, как у Снегурочки, дяде Паше шапку Деда Мороза, а Антону рога оленя с бубенцами. Спрятавшись от общей суеты на теплом балконе под предлогом покурить, Шаст погрузился в собственные мысли. Как там мама с детьми, интересно? Они болтали вчера по телефону, но это все равно совсем не то. Впервые Антон так далеко от своих родных в этот праздник. Как же он скучает по маме с ребятишками, по школьным друзьям, даже по Нинке скучает немного. Хотя они и расстались не на самой приятной ноте, Антон все ещё часто думал о бывшей девушке. Кто сейчас её обнимает, с кем она мечтает о светлом семейном счастье в будущем? Знает ли она, что Антон больше не живёт в родном городе? А с кем сейчас Арсений? С друзьями? Или с человеком, заменившим ему семью? В светлой голове увенчанной рогами с бубенцами не мог сложиться образ счастливого Арса, тепло улыбающегося гостям и раскрывающего подарки. Антон понял, что опять думает о своем соседе без всякой на то причины и лишь крепче затянулся. Оглядываясь назад, он признает, что это случается все чаще. Не точно, но чёрт, он может быть честным хотя бы с самим собой?! Усмехнувшись, Шастун погасил бычок в пепельнице. Быть честным ещё не значит иметь смелость признавать очевидное. Дверь балкона тихо открыли, Антон оторвался от невероятных видов старого двора и обернулся, но чуть не сбил тётушку с ног.  — Осторожней, молодой человек, — нарочно строго проворчала женщина, пока он скомканно извинялся, — если ты убьешься в моём доме, твоя мать меня не простит.  — Скажете ей, что это был несчастный случай, — с ухмылкой попытался поддержать шутку Антон.  — Нет, я серьёзно. И курить бросай, сам знаешь, что вредно.  — Знаю, — вздохнул Шастун, грустно наблюдая за тем, как тётя Ляйсан роется в шкафчике.  — Хочешь поговорить? Парень напрягся, но потом подумал, что паниковать рано и скорее всего просто всё его напряжение написано у него на лице, вот тётушка и беспокоится.  — Наверное, да.  — Пойдём. Ляйсан вышла с балкона и предложила закрыться от остальных членов семьи в родительской спальне. Немного нервничая, Шаст опустился на край кровати, а тётя закрыла дверь и села напротив.  — Можешь лечь, если тебе будет удобно, — предложила товарищ психолог, незаметно рассматривая племянника, но он остался сидеть, — расскажи что-нибудь? Парень на какое-то время задумался, ведь после этих слов все мысли из головы разом вылетают. Все, кроме тех самых, которые его так напрягали, но как их преподнести, чтобы его поняли правильно, он не очень понимал. Ляйсан не торопила, не сверлила его взглядом, как навязчивый собеседник, только анализировала. Антон пожалел что здесь нельзя курить.  — Тот парень, с которым я живу, он очень странный, ведёт себя так, будто я его обижаю постоянно, но я только пытался с ним подружиться и всё, а он постоянно ругается, толкается, — Шаст сам не понимал, что несёт, но, перебирая кольца на пальцах, продолжал, боясь поднять взгляд, — его никогда не бывает дома, с ним невозможно нормально поговорить, но я стараюсь как-то налаживать общение, а он всё равно всегда злится на меня. Парень прервался, не зная, что ещё можно рассказать, чтобы не пустить нытье по кругу, и Ляйсан, чуть приподнявшись, спросила:  — Сколько ему лет?  — Арсению? — Тупо уточнил Антон, выныривая из своих мыслей, — двадцать пять или двадцать шесть… Я не уверен.  — Расскажи про него?  — Что? Я же вроде все рассказал, — робко уточнил парень.  — Как он выглядит?  — Он почти моего роста, тощий… — Жутко смущаясь начал Антон.  — Помнишь цвет волос и глаз?  — Да… Волосы чёрные, глаза голубые, — он не совсем понимал, что происходит и зачем тёте знать такие подробности, но уточнять не решился.  — Хорошо. У него есть семья? Антон настолько опешил, что поднял взгляд на женщину. Она казалась такой же расслабленной и спокойной как в начале разговора.  — Как?..  — Просто угадала, — мягко улыбнулась Ляйсан.  — Мне один его старый знакомый сказал, что он из детдома и не знает, кто его родители. Но есть опекун.  — Ты ещё когда-то давно, сразу после переезда, рассказывал, что у него какой-то питомец есть? Он ещё живёт там?  — Висмут, — Антон улыбнулся, вспоминая, как обрадовался пёс, когда он его навещал перед отъездом, — живёт, конечно, Арс его очень любит, на самом деле. Хоть и относится довольно безответственно.  — Но ты ему помогаешь?  — Да, стараюсь.  — А девушка у Арсения есть? Мысленно усмехнувшись вектору вопросов, Антон пытался подобрать слова, но в голове были лишь шутки из разряда «Ты же замужем!» Сели рыться в голове Шастуна, а говорят только о Попове. Какая ирония.  — Не знаю, свечку не держал. Тот чувак вообще сказал, что он по парням. Откровенно говоря, Шаст был морально готов к мгновенному потоку грязи в сторону своего соседа, но его не последовало. Тётя все так же сидела в кресле, сложив руки у лица и о чем-то размышляла.  — И тебя это не смущает?  — Нет.? — Осторожно ответил Антон, — а должно?  — Нет, Тош, просто мне интересно твоё мнение.  — Мне кажется, что его предпочтения меня не касаются. Из-за своей ориентации он не становится плохим человеком, — сгорая от стыда пуще прежнего, пискнул он.  — А из-за чего становится? — Мягко улыбнулась ему женщина, подбадривая.  — Не знаю, — после продолжительной паузы ответил Шаст.  — То, как он относится к тебе, не кажется достаточной причиной? Парень честно задумался. Хотелось ответить что, нет, конечно нет, просто это такой человек. Но где-то на задворках сознания, голос разума взывал к рациональному мышлению.  — Может быть. Не знаю, тёть Лясь. Женщина встала и подошла к Антону, кладя руки ему на плечи и заставляя поднять на себя взгляд.  — Антон. Я не буду тебя заставлять, но была бы благодарна, если бы ты иногда мне рассказывал, что тебя тревожит, — парень кивнул, не пытаясь оторвать взгляда от тёмных глаз напротив, — ты очень хороший, добрый и смелый человек, постарайся хранить эти качества в себе как можно дольше. Что бы не случилось, помни, что у тебя есть семья, но главное — ты сам, — он нахмурился, пытаясь понять, к чему клонит тётя, но та продолжала, — всегда слушай своё сердце, это очень важно. И важнее этого только не забывать думать головой. Понял меня?  — Не очень, — признался Шаст, когда Ляйсан оставила лёгкое прикосновение губ на его макушке.  — Потом поймешь, — улыбнулась тётушка, обнимая племянника за шею. Антон обнял её в ответ, уткнувшись носом в тёмные, густые волосы. Что ему делать он не очень то понял, но все равно был очень благодарен. Как же он скучает по дому. Новогодние программы по телеку весь вечер игнорировались немногочисленными гостями. Антон почти никого не знал, но это не мешало ему наслаждаться тёплым, семейным вечером. Стол ломился от всевозможных блюд, а дети таскали фрукты и нарезку, считая себя выше того чтобы тухнуть за столом как взрослые, и отрывались по полной. Взрослые не разделяли мнения детей и считали, что тоже отрываются по полной. Шутили, пировали, алкоголь пили все, только в разных количествах. Антону щедро подливал коньяка лучший друг дяди Паши, Игорь, который при знакомстве чуть не переломал ему ребра, на пол стояка гаркнув, где же таких богатырей берут. Ляйсан с подругами потягивали шампанское, Паша, уже слегка поддатый, ухаживал за всеми и без остановки что-то громко рассказывал, перепираясь с Игорем и подшучивая над остальными гостями. Женщины, хлопая глазками, интересовались у студента подробностями личной жизни, видимо, уже планируя свадьбу своей малолетней дочурки. А Антон не против, все рассказывает и приветливо улыбается, набирая смс-ку: «С новым годом, братан, пусть у тебя в новом году все будет хорошо» Он готов поклясться, что изначально собирался отправить её Илье, а не Арсению, но что-то пошло не так, и вот он уже читает ответ: «С новым счастьем, хуила» Так забавно. После обращения президента и торжественного загадывания желаний, Шастуну позвонил Илья и сквозь помехи и шум проорал адрес, где Антона, судя по всему, очень сильно ждали. Долго уговаривать его не пришлось, все происходило быстро: отчитался, вызвал такси, доехал, явился. Вечеринка в разгаре, студенты пьяные и веселые, еды меньше, алкоголя больше. Девушка с диванчика строит ему глазки и Антон улыбается в ответ. Можно было бы сказать, что дальше все происходило как в тумане, но это было бы ненужным приувеличением. Антон прекрасно помнил, как его помял Илья, поздравив с праздником; совершенно сознательно хлебнул коньяка из первой попавшейся бутылки и завёл беседу с милейшей брюнеткой Светой. Отдавая себе отчёт в том, что делает, предложил подвыпившей девушке уедениться. Его предложение приняли с энтузиазмом и они закрылись в ванной, без капли сожаления выкинув оттуда трёх накуреных школьников. Антон совершенно ничего не чувствовал к девушке, которую увидел пол часа назад. Ему девятнадцать, секс с кем-то крупнее руки и привлекательнее неизвестного мужика был у него уже очень давно и член Антона стоит от едва заметных ласк, льстя девушке. Минет крышесносным назвать не получилось, но девочка старалась. Уложив Свету грудью на стиральную машинку, Антон вошёл в неё, судя по всему, уже не первый за сегодня, но какая разница? Они же предохраняются и оба знали зачем пришли. Да и может ли Антон тут устраивать драму, после того, что натворил в клубе пару месяцев назад. Стянув презерватив с собственным семенем и выкинув его в мусор, Шаст хотел помочь Свете собрать её одежду, но девушка отказалась. По улыбавшись, они обменялись телефонами и разошлись. Остаток вечера Антон её не видел. Пробуждение в раннем часу во все времена считалось видом пыток и только самые жестокие и бессердечные твари способны будить людей в десять утра первого января. Антон не мог пошевелиться и первая мысль, которая его посетила в этот момент, была о том, что он, кажется, коврик, на который поставили диван. Но на деле все было проще — его просто придавил Илья, во сне сложив на него все свои конечности. Решив досмотреть сны дома, точнее, в гостях у дяди с тётей, где и планировал обитать до начала учёбы, Антон выполз из-под друга и тихо перешагивая через тела отправился ловить такси. Спустя пару часов жуткой тряски в эконом-классе с недовольным водителем, его встретила неизменно свежая и бодрая Ляйсан.  — Предохранялся? — Хитро усмехнулась с порога женщина.  — Тёть Лясь, ну вот с чего вы взяли-то? — Антон никогда не перестанет удивляться этой её способности узнавать всё обо всём, кинув лишь пару взглядов.  — Работа у меня такая, дружок, — вздохнула она, забирая его вещи, — иди умойся, а то воняешь, как стадо баранов. И можешь в спальню идти спать, мы с Пашей уже встали.  — Спасибо! Парень не стал терять ни минуты, следуя поставленному плану и заперся в душе, а Ляйсан вернулась на кухню. Паша задумчиво отпивал из любимой чашки любимый кофе и когда вошла любимая женщина, он молча проводил её взглядом. Диалог, который прервал Шастун, они решили не продолжать и просто занялись завтраком, как обычная семья, которую ничего в жизни племянника не волновало.