Доброволец

Каникулы! В школе их было больше, в институте в два раза меньше, а на работе вообще не будет. Каково жить без каникул, круглогодично въебывая за копейки, Антон пока не знал и знать, в общем-то, не хотел. Для него, как и для большинства молодых людей, каникулы были тем святым временем, когда можно все. Хотя, в случае с универом, это было больше похоже на время, когда можно всё, в том числе и подготовиться к сессии. Но Шастун не был бы Шастуном, если бы не забил на это хер и не отдохнул бы как следует от всего того, что его тревожило последние месяцы. За три недели он выходил на смену раз пять, не больше, лишь бы про него не забыли. Да и кому нужны цветы в январе? Очередей в магазинчике не стояло, и больше времени они с флористкой проводили, болтая обо всем на свете за чашкой чая. Собирая вещи, чтобы вернуться в квартиру Арсения, Антон даже немного загрустил. В доме Ляйсан и Паши так тепло и душевно, что добровольное возвращение в холостяцкий хлев мутного социопата было больше похоже на мазохизм. Но где-то в глубине души Шаст соскучился по тому миру, где существовали только пары, КВН, щепотка футбола, Висмут, работа, ну, и Арсений. Возможно, не наигрался в самостоятельного, а возможно, ему хотелось самому разобраться со своими проблемами, не убегая от них. Пары должны были начаться с ближайшего понедельника, и вечером субботы Антон переступил порог квартиры, в которой не был почти месяц. Сказать, что она изменилась до неузнаваемости, он не мог, потому что прекрасно помнил как выглядел этот притон, когда попал сюда впервые. И вот сейчас все было то же самое, только ещё были животные. Серьёзно. Ни одного человека, ни одного Арсения и куча кошек, которых он даже не смог сосчитать, семь хомячков, три аквариума с крысами, два со змеями. Клетки, контейнеры и аквариумы занимали все поверхности, и, когда поверхности кончились, пришлось создавать новые, вываливая из шкафов и стеллажей все, что находилось внутри. В ванной, до краёв заполненной водой, плавали всевозможные аквариумные рыбки, некоторые просто плавали, некоторые пузом к верху. В зале стояли два загона с кроликами, клетка с волнистыми попугайчиками и сухопутная черепаха. Совсем небольшая, но от этого легче не становилось. Антон придушит его собственными руками. В своей комнате, как ни странно, он не нашёл ни слона, ни жирафа, лишь Висмута и коробку с кошкой и тремя новорожденным котятами. — Вису-у-улька! Антон искренне обрадовался псине, как старому другу в этом омуте безумия. Животное, как и всегда при встрече, прыгнуло на него, стараясь залезть на голову и одновременно откусить её. Он делал это совсем небольно, даже немного щекотно, и со временем Антон привык и даже считал милой особенностью. — Эта скотина тебя тут закрыла, да? Вот гад! — Сюсюкал Шастун, как овуляшка над дитятком, и ему было совсем нестыдно, ведь его никто не видит, а Висмут и чёрная кошка не считаются. Отойдя от шока и приветствий с собакой, Шастун попытался связаться с «Арсений? Квартира», которого так и не переименовал. Дозвониться он не смог, что ничуть не удивляло, и отредактировал контакт как «Арс Сука». — Что мне делать с твоим батей? — Задал Антон вопрос собаке, будто тот мог ему чем-то помочь, — дурачок он у тебя какой-то, не находишь? Натащил сюда кучу зверья, куда это всё? Висмут ничего не ответил, потому что у него лапки, он не причём. Только зевнул и ушёл знакомиться с новыми друзьями, ведь человек опять перестал обращать на него внимание, уставившись в свою светящуюся табличку. Кажется, он так и задремал, потому что проснулся одетый, а рядом лежал разряженный телефон. Висмут натащил ему игрушек и, видимо, решив, что это не работает, зачем-то припер черепашку. Забавное зрелище, когда огромная носатая псина таскает по комнате охуевающую от жизни рептилию туда-сюда, не понимая, что с этим неправильным мячиком делать. А что его разбудило, интересно? Шаст сомневался, что это были проблемы Висмута и бедной черепахи. За окном уже было темно, сколько он вообще спал?.. Из коридора послышалось слабое ворчание о каких-то не благодарных суках и надрывное: — Антон! Где ж ты, чёрт?! — Отчетливым голосом Арсения. Парень мгновенно проснулся, и будь он одиннадцатилеткой, он бы загнул что-нибудь про трепещущее сердечко. Но Шастуну почти двадцать, он половозрелый мужчина в расцвете сил и трахает тёлок без смазки, по-этому он посчитал своим долгом оскорбленно выпятить грудь и гаркнуть, как дядя Игорь: — Да? Арс? — Получилось больше похоже на дядю Пашу, которому дали по яйцам, ну да неважно. — Ах, Шаст? — Арсений вздрогнул, так как, видимо, обращался больше к стене, чем к реальному Шастуну, не ожидая его здесь встретить, — есть одна вещь, что ты можешь сделать для меня, и я буду тебе очень благодарен. Прочистив горло, не отошедшее от сна, Антон подошёл ближе. Не понятно, с чего он должен испытывать желание Арсению помогать, но почему-то оно было, а с причинами он разберётся позже. Арсений сидел на коридорном пуфике, облокотившись на стену и тяжело дышал. Антон потянулся было к свету, чтобы лучше ориентироваться в пространстве, но старшекурсник резко остановил его. — Нет-нет, подойди сюда. Не включай свет, не надо. — Ладно, не включаю. Что случилось-то? — Избавь меня… от переска-аза предыстории, дело в другом… Состояние Арсения вызывало беспокойство, он едва связывал слова, и получались причудливые конструкции, вместо привычной поставленной речи. Но, учитывая слухи об этом человеке, Антону не стоило так удивляться. — Окей, Арс, в чем дело? Ответа не последовало. Попов сидел, закрыв глаза и, улыбаясь собственным мыслям, ёрзал, совершенно не давая студенту вариантов. — Арс, ты наркоман? — Не лучшее время болтать об этом… — Ты принимал наркотики? — Антон уже начал судорожно вспоминать, что делают с людьми под приходом, но Арс откликнулся. — Сейчас или вообще? — Усмехнулся он, в очередной раз приподнялся, чуть не завалившись. — Что с руками? — Постарался спросить максимально спокойно Шаст, только в этот момент замечая, что кисти парня перебинтованы. — Это тоже… Длинная история, чувак. Давай ты мне просто поможешь, и мы забудем об этом? Смотри… Шастун не уверен, что был морально готов к тому, что Арсений у него попросил в следующий момент. В его юной, невинной головушке, подобные вещи просто не существовали. — Ч-что? — Мысленно он попросил себя собраться, — ты серьёзно? — Да, сука, серьёзно. — Я не буду этого делать, — даже сквозь темноту коридора был виден ужас на его лице. Он медленно пятился назад, к своей комнате, натыкаясь на предметы и кошек. Попов одновременно и злился на Антона, и боялся остаться в таком положении ещё хоть на минуту. Арсений никогда не плачет, лет с пяти не срывался, но, кажется, именно сейчас был готов заныть. — Антон. Блять. Шастун. Пожалуйста. Помоги. Мне. Парень остановился и пару секунд, показавшиеся Арсу вечностью, молчал отводя взгляд. — А как? — Ух, пиздец ты, — взвыл Арсений, поморщившись, но все ещё находясь где-то в своих мыслях, — тащи аптечку в зал. Антон послушно пошёл искать синюю полу-пустую коробку в закромах кухонных шкафов, не веря, что это происходит. Идти в зал было стыдно. Наверное, ему бы было легче, если бы он знал, что соседу стыдно ничуть не меньше, но тот сам никогда бы не признался, а Антон, к сожалению, не умеет читать людей так же, как Ляйсан. — Сука, какой ты долгий! — Какой есть, — у Шастуна даже не было желания ругаться. — Помоги мне. Арсений опустился на диван, но никак не мог найти себе места, ёрзал, пересаживался, выгибался и всячески показывал собственный дискомфорт. Света тут было больше из-за фонарей за окном и Антон мог рассмотреть капельки пота, красные глаза и мелкую дрожь, которая била парня, будто при сильной температуре, а на бинтах заметные кровоподтёки. Антон помог Арсу снять куртку, обувь, кофту, и где-то на этом моменте сосед ему начал казаться беззащитным и беспомощным. — Святая невинность, умоляю, будь чуть быстрее… — А ты сам не можешь? — Нет! — Ладно. Никогда он еще не раздевал мужчин и не думал, что если это и случится, то при таких обстоятельствах. Руки не тряслись, он же не какая-то истеричка, просто никак не мог поймать нужную пуговицу. Разобравшись с брюками, Шаст аккуратно стянул их и опять завис, не зная, куда себя деть. На Арсении не было белья, он лежал в одной просторной черной майке и бинтах, и, кажется Шаст начал въезжать. — И что, это… просто снять? — Не-ет, — Арсений издал приглушенный стон отчаяния, — сначала плаг. — Что? — Что слышал. — Прямо рукой? — Если получится, можешь ногой… — На грани истерики пошутил Арс, но поняв, что только запутывает единственного человека, который ему может помочь прямо сейчас, постарался быть серьезнее, — рукой, Тох. Только кольца сними. Антон нервно сглотнул и поежился, к такому дерьму его жизнь не готовила. Он в полной прострации снял кольца и, на всякий случай, браслеты, обрекая собеседника еще на полторы минуты безумия. Арс уже почти плевал на то, как это выглядит, лишь бы избавиться от игрушек, которые действительно интересны только первые пару часов, но никак не семь. — Может, всё-таки ты сам? — Если бы я мог избавиться от него без помощи, поверь, я бы так не унижался, — прошипел Арс сквозь плотно сжатые челюсти. — Ну да… Единственное, что сейчас радовало обоих — отсутствие нормального освещения. А Антона еще и то, что в коленно-локтевой Попов его видеть не может вовсе. Проникнуть внутрь пальцами оказалось гораздо проще, чем казалось, Арс был растянут до предела. — А ты уверен… что… — Блять, да! Сука, я уверен, что огромное вибрирующее яйцо давит мне на простату уже семь часов! — Сорвался Арс, надеясь поторопить эту неженку. В чем проблема вытащить вибратор из задницы, когда на твоих пальцах не рисовали узоры скальпелем? Стараясь не доводить парня еще больше, Антон погрузил пальцы глубже и, наконец, нащупал от чего так желал избавиться Арсений. — А! — Случайно вырвавшийся стон оформился в слова, — а-аккуратно, петушиная ты бошка! Задев игрушку, он надавил ею на органы и вызвал болезненные ощущения, но Антон понятия не имел, как ее достать без смещения. Мысленно пожелав никому не сдохнуть, он надавил еще глубже, вызывая у Попова неконтролируемые судороги и писк, но подцепил предмет двумя пальцами и по сантиметру извлёк из тела Арсения. Парень без сил упал на диван, прикрыв глаза, а Антон отбросил всё ещё работающую игрушку на рядом стоящее кресло. Повязки, сделанные на скорую руку, малолетней дочкой клиента, начинали пропитываться кровью, но этого никто не заметил. — Всё? — Без особой надежды спросил Антон. — Нет, — Арсений перевернулся на бок, великодушно облегчая Антону задачу. — Сначала кольцо, потом катетер, потом резинку. — А если я не хочу трогать твой член? — Мне похер, если честно, хочешь ты или нет, просто учти, что мне не влом повторить все это с тобой. — Понял, — Антон опустился на пол перед диваном и потянулся руками к тому, что посчитал кольцом. — Это резинка, придурок. Кольцо сверху. Да… Его, блять, раскрутить надо. Что ж ты такой трудный-то. Влажные от смазки, пальцы Шастуна скользили по тонкому металлу, и дурацкая конструкция никак не хотела раскручиваться. Устав наблюдать за этими жалкими попытками, Арсений протянул край своей майки, тут же пропитавшийся кровью. Не обратив на это внимания, Шаст протёр и свои руки и его член чужой одеждой и только тогда заметил тёмные пятна. — Арс, кровь. — Ебать, так при порезах бывает кровь? Пиздец, вот это новость, — наигранно съязвил Попов. — Почему? — Иди у папочки своего спроси, сука, почему при порезах идет к… — Да нет, блять, почему у тебя руки в порезах? - неожиданно даже для себя рыкнул Антон, реагируя на болезненный выпад. Попов наверняка не знал, что для него это больная тема, но более приятной она от этого не становится. — Клиенту так захотелось, — после глухой паузы, вздохнул Арс, отвернувшись. — Клиенту? — Да, клиенту. Чё приебался? Просто сними катетер. Пожалуйста. Шастун, стараясь причинять поменьше боли, разобрал конструкцию плага с кольцом. Уже почти не стесняясь, он придерживал головку и звено, за звеном извлекал плаг, под сдавленный скулёж Арсения. Когда игрушка вышла полностью, из члена вылилась смазка, пачкая руки Антона, майку и диван. Он отбросил очередной предмет чьих-то извращенных сексуальных утех и вернул внимание искалеченным кистям старшекурсника. Антону не было его жалко, в нем тушилась злость. Как можно быть настолько безответственным? Что бы делал Попов, если бы Шастун вернулся не сегодня, а завтра? Наверняка, у него есть те, кто смог бы ему помочь, только вот на что он вообще рассчитывал? — Тох, снимай резинку и я от тебя отваливаю. — Ага, как же, — фыркнул он, касаясь пальцами куска силикона на основании пениса Арса, пытаясь понять, насколько плотно оно сидит. Понадобилась пара минут, чтобы стянуть последнюю игрушку, которая упорно желала остаться, там где и была, и кастрировать своего носителя. В принципе Антон был не против, чтобы этот самый носитель думал не только тем, что может отвалиться, но и головой, но альтруизм был сильнее него. Убрав резиновую пакость, смазка с новой силой продолжила течь, но Антон надеялся, что это уже не его проблемы. — Все, спасибо, ты настоящий друг, — скучной интонацией заученного обращения попросил его съебаться нахуй Арсений. Антон встал с пола, размять давно затёкшие ноги, пошатываясь и перепрыгивая через клетки и кошек дошел до выключателя. Загоревшийся после щелчка свет картины не красил, и Антон бы с радостью выключил бы его к чёрту, но уже было поздно. Арсений зло стрельнул в его сторону взглядом, прекрасно понимая, что при свете все выглядит куда хуже, чем казалось в темноте. Но ему хорошо заплатили, и он почти не жалеет о том, что пошел на это. — Пиздец, — буркнул себе под нос Антон, по прежнему стоя у стены и откровенно рассматривая Арса. — Да. Ага. Можешь идти, — такой взгляд раздражал и бесил Арсения до зубовного скрежета, но он ничего не мог поделать. Поджав губы, Антон вздохнул и сел рядом с парнем, спокойно раскапывая в аптечке антисептики, клей и пластыри. Срезав ножницами насквозь пропитанные кровью бинты, Антон принялся обрабатывать порезы. Арсений молча наблюдал за его действиями во все глаза, пытаясь понять, зачем этот парень делает то, о чем его не просили, но спорить не стал. — Этот… клиент. Он что-то вырезал на твоих руках? — Ужас в голосе Шастуна так и сочился, но он старался быть спокойным и не подавать виду. — Возможно, — хмыкнул Арс, рассматривая собственную руку. Из-за обезболивающего крема, которым щедро измазала его открытые раны все та же девочка, он почти ничего не чувствовал, но при каждом неосторожном движении любая царапина сильно кровоточила. Антон аккуратно обрабатывал пальцы и ладонь, стараясь не делать лишних движений. Когда все было промыто на обоих руках, он пытался склеить лоскуты кожи, которые, по-хорошему, стоило зашить, и это занимало кучу времени. В какой-то момент парень понял, что не чувствует надменного взгляда старшекурсника и на долю секунды испугался, но Арсений всего лишь задремал. Задремал, положив голову Антону на плечо. Интересно, можно ли отнести этот вечер к поговорке «как встретишь год — так и проведешь», они же все-таки первый раз в году встретились… Он улыбнулся собственным мыслям. Бредовее вечера у него еще не было.