Доброволец

В Питере осень серая. Весна — тоже. А может, все города такие и Антон просто все никак не привыкнет? Родился-то он и взрослел в просторном двухэтажном доме, доставшемся от каких-то знатных дальних родственников со стороны отца. Да и дом этот, ко всему прочему, располагался почти за городом, и бетонные лабиринты для Шастуна все еще родными не стали. Зима немного белее, потому что часто идет снег, осветляя хмурые лица людей, но снег тает и все становится как и раньше, серым и холодным. Почему он людей так радует? Антон не знает, но тоже радуется, как будто ему снова семь и он со своими первыми друзьями-первоклашками устраивает войнушку в школьном дворе. Но Антону не семь. И в войнушку он не играл уже давно. Но друзья у него есть, это точно. Например Илья Макаров, он классный парень, постоянно втягивает Антона в какие-нибудь авантюры и относится к нему как к младшему брату, а еще божественно готовит. Или Оксана, милая девушка с дерзкими подколами, с которой они работали вместе в цветочном магазине. Оксане нравился Шастун, потому что он веселый, нелепый и им можно управлять, а Шастуну нравилась Оксана, потому что она всегда знала всё наперед и отлично умела организовывать деятельность окружающих. В своей группе Антон немного общался только с Олей, девочкой, любящей девочек, они не были друзьями, но иногда сидели вместе, чтобы выполнять совместные задания и совещаться. С парнями там как-то не сложилось и горевать он не стал. И Ира Кузнецова могла бы быть отличной подругой, если бы не взаимная симпатия и недвусмысленный интерес. Она хорошая, добрая, весёлая и с чувством юмора, которое Антон очень ценил в людях. А ещё есть Арсений. Последнее время старшекурсник был для него лишь источником постоянного напряжения и назвать его другом у Антона не поворачивался язык. Хотелось банально поговорить с человеком, который, какого-то черта стал не безразличен, но поймать его оказалось задачей не такой простой, как казалось на первый взгляд. Во что можно было вляпаться, чтобы с тобой добровольно сотворили такое, Шаст не представлял, а Арсений не рассказывал. Утром достать из комнаты его не получилось, а вечером уже и след простыл. Ничего не обычного, ведь Арса постоянно не бывает дома и паниковать из-за этого глупо… Первую неделю. Сбежал, как ссыкло. Или ушёл по мега важным делам, но он устал оправдывать Попова. И даже если забыть про Шастуна с его душевными терзаниями, оставались животные, которых куда-то надо было сплавить. В квартире не было свободного места, чтобы плюнуть, а про уход за всеми этими существами Антон даже боялся думать. Он не мог прокормить себя, какие уж там животные. На следующий день, после того, как Антон согласился помочь Попову и пол ночи клеил ему руки, ближе к вечеру, телефон раздался трелью и оповестил, что есть входящее смс-сообщение от «Арс Сука». «Меня не жди, я приболел. Зоомагазин заберет всех завтра утром.» И действительно, на утро дома осталась только пыль, грязь и запах дерьма, а зверья как не бывало. В просторной квартире стало максимально одиноко, хотя, вроде, ничего не поменялось. Антон, Висмут и Арсений, гуляющий неизвестно где. Почему он думал, что все должно измениться? Наверное потому, что из них двоих только Шасту было в новинку лезть пальцами за игрушкой внутрь прямой кишки другого парня. На его невесёлые мысли, откуда то из под кровати жалобно пискнули. Кто то остался? Антон быстро набрал Арсу, но трубку тот, ожидаемо, не взял, пришлось ограничиться СМС-кой о потеряшке, а самому лезть под кровать доставать источник звука. Им оказался едва открывший глаза чёрный котёнок. Мелкий жался к рукам и пищал, вероятно, в поисках потерянной матери. Сделав всё возможное, чтобы обеспечить малыша необходимым, Шаст, матерясь на молчащего Арса и его идиотские затеи, отправился в универ. Началась сессия и Антон просто утопал в ней. Бесконечная зубрёжка доводила его до полного беспамятства, опасность вылететь из института с первой же сессией витала грозовым облаком и оптимизма не прибавляла. Денег не было, приходилось экономить на сигаретах, чтобы хоть что-то складывать в рот из съестного в перерывах между зачетами, зубрёжкой, работой и сном. Даже с учётом того, что Антон родне не жаловался, мама уговаривала взять у неё денег и жить спокойно, но сын упёрся рогом. Он всё сможет сам. В таком режиме он начал выдыхаться на третьей неделе и единственное, что грело душу, это то, что оставался последний зачет. А то, что он был по истории, можно не вспоминать, и жизнь сразу становилась легче. Сидя в библиотеке после пар и пытаясь понять, что он всё-таки хочет сейчас больше: есть, спать, курить или сдохнуть, к Антохе подошёл Макар. Третьекурсник с видом полного умиротворения опустился на соседний стул и, в знак приветствия, похлопал Шаста по спине своей медвежьей ручищей. — Что, умник, всё сдал? — Улыбнулся он, кивая на открытый учебник истории, в который минутой ранее клевал носом Шаст. — Я похож на человека, который все сдал? — Хмуро фыркнул Антон. — Не очень, — Макар скептически оглядел его и с прежним оптимизмом продолжил, — ну и почему такой смурной*? С девушкой поругались? — Блять, Макар, ты серьёзно?! — Всё-всё, понял я, понял, — он выставил руки в примиряющем жесте, успокаивая друга. — История осталась… Макар знал, насколько у друга все туго с некоторыми предметами. Казалось бы, такая простая дисциплина, а у Шаста проблем с ней как с четырёхлетним геморроем. — Там же все просто, чё тупишь-то? — Не знаю, блин, — Шастун нахохлился как воробушек, опустив голову на учебник и надеясь, что нужная информация сама заползет под череп. — Анна Викторовна меня просто ненавидит. — Да ну тебя, Анна Викторовна прелестная женщина, что она тебе сделала? — Она от меня постоянно требует даты, которые я не могу запомнить, их слишком много! Я допуск-то чудом получил, только потому, что на письменных работах она не может меня подставить, — ворчал Шаст, решив, что всё-таки курить. — Тебе просто нужна система, Тох, и всё легче станет. — Система? — Без какого-либо энтузиазма уточнил Шастун. — Система запоминания, — коротко пояснил Илья, хотя лаконичность в список его обычных достоинств не входила. — М-м, — Антон слишком устал чтобы выковыривать из этого парня мысли по слову. — Понятно. Буду знать. — Хочешь пообедать? — Лучше курить, но у меня не на что, — вздохнул Шаст. — Пойдём, ЗОЖничек, — Илья поднялся, выбив весь воздух из лёгких собеседника хлопком по спине. — Сдохнешь сегодня от голода, так и помрешь девственником. — Я не девственник! — Возмутился Антон, вскакивая на ноги. — Не стесняйся, братишка, всему своё время… — Продолжал прикалываться Макар, возвращая к жизни бледное пятно в форме друга. — Да ну правда! — Ага… Смотри, Попов твой идёт. Антон повернулся в сторону, куда указывал друг и, действительно, наткнулся на взгляд голубых глаз. Старшекурсник чуть ли не в припрыжку шёл по коридору, в каком-то дурацком костюме из местного студенческого театра и весело улыбался собственным мыслям. Руки были в перчатках. Антон и Арсений не видели друг друга почти две недели и все-таки, возможно, что-то изменилось, потому что, поравнявшись с парнями, Арс едва заметно подмигнул им и свернул в соседний коридор. — Он подмигнул тебе? — Хитро сощурился Макар, в отличии от Шастуна, не охуевший. — Э-э-м… Нет. Тебе! — Сориентировался Антон и подколол друга в ответ. — Не гони! Ты с ним живешь, — в столовой было пусто и они могли себе позволить двусмысленные шутки. — В этом году мы дома пересеклись один раз, — буркнул парень, накладывая себе картошку. Скептически осмотрев жалкую порцию Антона, Макар заказал ещё одну такую же и сверху добавил отбивную и десерт. Его братишка и так на скелет похож, смотреть жалко, кто кроме Ильи его покормит? Не Арсений же. Чуть не пустив слезу благодарности, Шастун в считанные минуты справился с обедом и почувствовал, что жизнь прекрасна. Даже курить меньше хотелось. Попрощавшись с другом, Антон побежал на работу. За три месяца он узнал очень многое о цветах и флористике, и что ему действительно нравится тут работать. Каждый раз, приходя сюда, он искренне улыбался коллегам, особенно Ире с Оксаной, и старался всеми силами доказывать, что способность обращаться с цветами зависит не от пола человека, а личностных качеств. Но последнюю неделю начальство точило копья, а девушки смотрели с жалостью и пониманием. У парня всё валилось из рук, вазы слетали с полок и ему приходилось убирать за собой постоянные потопы, даже цветы стали какими-то хрупкими, и с каждой сменой ломались всё чаще. Ира его прикрывала и Антон готов был её с ног до головы расцеловать, пока начальство не видит. Проторчав на работе до последнего часа, Антон приполз домой с желанием по скорее лечь спать, но со стола на него призывно смотрели учебник по истории и пачка конспектов. И маленький чёрный заскучавший в одиночестве за целый день котёнок. Хочешь не хочешь, получается не получается, а поднять веки и идти учить предмет всё равно надо. Ненавидя всё человечество, наделавшее так много хуйни, которую всю непременно надо запомнить до последнего харчка, Антон развалился на диване в гостиной, в обнимку со своим новым хвостатым другом. Арсений, не далее чем час назад, написал, что всё нужное забрали по накладной и недостатка в маленьких чёрных котятах не было. Недолго думая, было решено оставить потеряшку себе, в тесноте, да не в обиде. Антон всегда любил животных. Он уже даже привык к условному одиночеству и редко запирался в комнате, просторный зал его определённо привлекал больше. Сначала он пробовал переписывать всё, что надо запомнить, но устала рука. Сделав перерыв на прогулку с Висмутом, флегматично наблюдающим за его терзаниями, Шаст попробовал систематизировать даты по векам. Поняв, что это чушь, начал перебирать их в алфавитном порядке. И так ничего не получилось. Швырнуть учебник в стену было, пока что, лучшей его идеей, да и на душе легче стало. Арсений вернулся бесшумно, наблюдая картину «студент в сессию»: зал усыпан бумагой, куски которой вяло мусолит собака, в углу лежит перекошенный учебник истории, а на диване, в позе сломанной куклы со стеклянными глазами, валяется Шастун и грызет карандаш. Парень никак не отреагировал на старшекурсника, находясь глубоко в своих мыслях. Арс посмотрел на часы — время было за полночь. Не став тратить время на приветствия и никому не нужное общение, он достал из кармана куртки пачку сигарет и закурил. Вернувшись в зал, Попов встал перед парнем так, чтобы тот его видел и выдохнул дым в его сторону, чтобы наверняка. — Привет, — поздоровался парень, только сейчас заметивший соседа, — тебя долго не было… Висмут скучал, — добавил он, не отрывая сонного взгляда от конспектов, в которых уже сам десять раз запутался. Пёс, услышав свою кличку, поднялся с пола и пошёл проверять, что случилось и зачем его звали. Оставив без внимания скомканную реплику Антона, Арсений молча протянул ему начатую сигарету. — Ой, спасибо, — парень поспешно принял маленькую радость из пальцев старшекурсника. — Зачёт? — Чёрство уточнил Попов, непривычно много уделяя внимания собеседнику. — Ага, — грустно вздохнул Шаст. — Насколько, по десятибалльной шкале, ты готов? — Приподняв уголки губ и сложив руки на груди, спросил Арс. — Один из десяти. Я выучил в каком году отменили крепостное право и когда было крещение Руси. — Тебе помочь? — Что? — Опешил парень и не заметил, как пепел упал на одежду. — Что? — Равнодушно переспросил Арсений, подавая со стола пепельницу. — Теперь ты в мамочки подался? — Хмыкнул Шаст, подтягивая ноги на диван. Такая забота была чертовски приятна Антону, особенно от обычно хмурого и замкнутого Арса, который даже разговаривать с ним не горел желанием. Он не хотел, чтобы его колкость звучала грубо или вызывающе, просто не смог оставить без внимания подозрительное поведение старшекурсника. — Ну, раз помощь не нужна… — Не оценив юмора, Арсений развернулся и пошёл на выход из комнаты. — Стой! — Антон тут же пожалел, что решил съязвить, не тот случай, — нужна-нужна. Если, конечно, у тебя получится что-то вбить в мою голову…- Устало улыбнулся он, потирая затылок. — Так ты хочешь, чтобы я тебе помог? — Чётко проговорил парень, расставляя акценты на словах и ухмыляясь. — Да, Арс, я хочу твоей помощи, — чётко повторил Шаст, не особо задумываясь, в какую игру играет парень. Арсений сделал шаг навстречу, расстояние резко сократилось до не комфортного и Антон, не разрывая зрительного контакта, медленно отступил. Растянув губы в кривой улыбке, Арс, удовлетворившись реакцией Шастуна, расстегнул кофту и стянул её с плеч. В этот момент он был похож на удава, гипнотизирующего свою жертву и у парня напротив внутри всё похолодело. — Арс… — Да? — Откинув тряпку на диван, спросил он. — Один гейский порнофильм начинался так же… — Антон хотел пошутить, но получилось не очень, резко севший голос подвёл. — Ты смотришь гейские порнофильмы? — Вскинул брови Попов, едва сдерживая смешок. — Нет, это просто такая шутка. — Конечно-конечно! Смотрите, сразу заднюю передачу включил! — Уже откровенно стебался старшекурсник, лёгким движением руки опрокидывая соседа на диван, — теперь не отвертишься, дорогуша. — Эй! Наткнувшись на мебель, Шаст не удержал равновесия и нелепо плюхнулся назад. Поведение Арсения ему не нравилось, далековато всё зашло для шутки. Попов же, забавляясь, поставил колени между ног Антона, ему было привычно и легко флиртовать подобным образом, но собеседник это, кажется, флиртом не счел. — Арс, блин! Дурак, — не выдержав напора, Тоха спрыгнул с дивана и отошёл на безопасное расстояние от этого извращенца, — я же серьёзно завалю историю завтра! — Проворчал парень, опустившись на ковёр у противоположной стены и нервно рассматривая записи. Понадеялся помощь получить, серьёзно! От человека, который на самые простые просьбы отвечает кулаком в ебло. Тох, ты — наивная малолетка, поздравляю. — Ты не сдашь, — как ни в чем от бывало хмыкнул Попов, раскуривая на диване. — Знаю, — сквозь сжатые челюсти отмахнулся Антон. — Шаст. — Че надо? — Ты правда нихера запомнить не можешь? — Правда. — Тох? — Что? — Я могу тебе помочь. — О, спасибо! Уже помог. — У тебя эрекция? — После паузы предположил он ровным голосом. — Да блин, нет! — Взвыл Шастун, под смех Арсения, проклиная свою идею выползти учиться в общий зал. Как же он зол на него и на себя и на свою тупость, но больше на Арсения. Попов больше его не трогал и, заскучав, скрылся в своей комнате.