Собачье сердце

Одноклассники явно не признали пока меня своим. Ну и слава богу: разочарований будет меньше. Сидеть и ждать звонка за партой сегодня скучнее, чем обычно. По классу, из угла в угол, перемещаются группы подростков со сходными интересами в традиционной чёрной форме этого учреждения. А мне нравится наша форма. Белые канты по рукавам и воротнику довольно презентабельно смотрятся на строгом чёрном фоне. Говорят, бледным чёрный цвет не к лицу, а вот я очень даже бледный, и мне идёт. Парадокс, не правда ли? И русые волосы чуть ниже ушей неплохо сочетаются с формой. Может я себе это сам придумал?.. В любом случае, пока Я буду уверен в этом, будут уверены все. Внезапно мои размышления прерывает сорванная с петель дверь. С шумом проскользившая по полу углом, она с треском падает перед учительским столом. Замок не задумываясь ни на секунду, поспешил вырваться с корнем, пока не доломали, а из прохода в горизонтальном положении всё ещё продолжала угрожающе торчать нога. Не то чтобы сама нога была угрожающей, сколько смотрящий на всех армейский сапог. Его массивная платформа с глубокими кратерами кого угодно могла повергнуть в испуг. Потом в класс вальяжной походкой вошёл ОН. Своей огненно-красной футболкой он выделился непременно, вот только я одного пока не могу понять: зачем ему такая платформа, когда и сам он немаленького роста? Вы бы видели его взгляд, с каким он ожидал оценки от класса на этакое эффектное появление. А по-моему, бесполезно — этих зануд никак не удивишь. Уставив руки, увешанные кожаными браслетами, в боки, он всё продолжал ждать возгласы по поводу выломанной с ноги двери. Я же говорю, бесполезно, «их хата всё равно с краю». Он больше дров наломал (в прямом и переносном смысле), чем добился их внимания. И вообще, чем это я занимаюсь? Тем же, что и все эти люди: осуждение, осуждение и ещё раз осуждение. Как не хорошо! Я же не такой. Вот он идёт. Сюда. Почему-то захотелось выйти из класса. Но «буря» миновал на задние парты. Пронесло? Ох, чует моё сердце, его мозги придумают ещё что-нибудь. И это что-то будет намного круче. Оборачиваюсь, чтобы проассоциировать его дальнейшие действия по теперешнему состоянию. Но на моём ряду на последней парте сидел, упершись лбом об столешницу уже не тот захлёбывающийся собственным энтузиазмом балбес. Чёрной аурой от него так и разило. Расстроился. Так легко? Будто услышав мои мысли, он приподнял голову и посмотрел именно на меня. Я не на шутку перепугался, но продолжал за ним наблюдать. Попутно не забывал сам себя спрашивать: «Вы что, мой дорогой, потеряли смысл в жизни и решились незамедлительно расстаться с ней?! Осмелели вы, однако!». По спине пробежался холодок. Но, похоже, мой взгляд не соответствовал внутреннему состоянию. Я понял это, когда тот клоун демонстративно поправил футболку и, с надменным, выжидающим не понять чего взглядом, скрестил руки на груди. Закинув ногу на ногу, он вопросительно наклонил голову с уставившимися в одну точку (в меня) глазами. Удивительно легко сохранив хладнокровие на своём лице, я сверкнул глазами, мол, раздражаешь, и отвернулся. Сильно много внимания хочет. А по сути, я делаю то же, что и все. Никто не ставит во внимание меня, и я делаю по отношению к этому парню то же самое. Когда я успел стать таким? И всё же, чем он вызывает мою к себе неприязнь? Тем, что он неформал? Бред. В наше время нормально быть человеком с нестандартной внешностью. Вообще это классные ребята: вечно весёлые, забойные и… мир внутри них огромен. Зависть? А чему завидовать? Тому, что у него куча друзей похожих на него? Нет. По-моему, мне не нравится, как он сопротивляется устоявшимся порядкам. Слишком уж наивный метод: идти в лоб. Глупо жертвовать собой и думать: «Жизнь одна и всё надо попробовать». Как маленький, честное слово. Мне не нравится его слепая вера в победу. Впрочем, не такая уж она и слепая… Прозвенел звонок, и мы должны были отправиться в столовую. Я никогда не питаюсь там, у меня всё с собой. Нормальная, полезная, вкусная еда. Жаловаться не приходится (это реплика в обвинение устоявшегося слуха, что всё полезное - невкусно). За четыре урока успеваешь проголодаться как зверь. Пока подойдёт очередь до нашего класса у пункта раздачи, я успеваю поесть и прийти в класс первым. Как я пожалел в тот день, что не питался тогда за счёт столовой. Вид классной комнаты вышиб меня из колеи. Я никогда не видел наши парты настолько разрисованными. Иногда фразы, нацарапанные ручкой, проскользнут по парте и уберутся на первой же генеральной уборке. А тут каждая парта разрисована цветными мелками. На них живого места просто нет! Я полюбопытствовал над каждой партой, прочитал множество самых добрых пожеланий в плоть до личных. А когда дошёл до своей, глаза нехотя округлились. В принципе парта была безупречно чистой, но… В самом центре столешницы кнопками был прибит лист А4. В шляпках кнопок, распределённых частым строем по кайме листа, отблёскивали лучи невесть откуда взявшегося на небе солнца. В глубине души я подумал: «Очень красивая рамка для послания с таким пожеланием». У всех они были абсолютно разные, но мне досталось самое длинное: «Не будь как ОНИ. У тебя слишком добрые глаза». Скорее просьба, а не пожелание. Ввалившийся в косяк учитель (двери-то уже нет) на мгновение остолбенел от такого буйства красок. И, заметив никак логически невписывающегося в эту картину меня, сильно разозлился. Ко всему оказалось, что это Я нарисовал на партах «детские художества», Я испортил казённую парту рамкой из дырок от кнопок, и отныне Я сегодня остаюсь отмывать парты (казённое имущество переписали на местные власти). Родителей, сказали, избавят от необходимости составлять разговор с завхозом и с радостью замнут дело. И все эти поблажки в счёт того, что они сами не верят, что такое мог сделать Я. Признаться, мне было не по себе. Не то чтобы «не по себе»… Обидно. Натворил кто-то (и я с уверенность могу сказать: кто), а работать теперь мне. Оставшиеся уроки мы провели в пустующем пыльном кабинете. У многих началась аллергическая реакция на пыль. Мне же поплохело в плане лёгких. Поэтому отпустили пораньше с уроков, чтоб успел отмыть парты. Как назло, мел успел въесться в столешницы — тереть обычной щёткой с обычным моющим средством бесполезно. Мои невыносимо длинные (для парня) волосы лезли в глаза, а заколки при себе, как назло, не было. Одноклассники давным-давно разошлись по домам, в то время как я боролся с одной единственной партой из тех двадцати девяти, что находились в ожидании. Грязно-белые разводы начали въедаться в кожу, глаза слезились от запаха растворённого в воде порошка. Раздражение по коже розовыми волдырями дошло уже до локтя. Но сдаваться я даже и не думал. Я с превеликой радостью докажу тому клоуну, что его выходки - для меня мелкие шалости. Докажу. Ещё как! Слышу, как зашаркали чьи-то шаги у входа в класс. Я принялся интенсивней тереть, чтоб создать хотя бы видимость своего старания. Уже и без того сильно хотелось домой, а впереди ещё 28 парт (моя — не в счёт). Руки воспалились до неузнаваемости. Напротив меня стоял тот самый клоун, нервно теребя свою красную футболку на груди. Рук моих испугался, что ли? А вот теперь стой и любуйся! — Извини, — сдавленно сказал тот. Слова звучали словно глубоко из груди. Чёрные волосы на голове походили на ощетинившегося ежа. Бледно-призрачная кожа блёкла на фоне всё той же ярко-алой футболки. Он обладал необычным лицом, не соответствующим панковским замашкам. Простое, открытое, немного детское (особо, когда пугается). Опершись предплечьем на край ведра с мутной водой и левой рукой — в самое месиво порошковой пены, сдуваю со лба навязчивую чёлку и продолжаю смотреть на него. Зелёные глаза в ужасе наблюдали за моими раздувшимися клешнями. Захотелось оторвать и спрятать их куда-нибудь к завхозу взамен испорченной парты. Жаль, что они ей не пригодятся. Мне стало так неприятно, что он узнал о моём «отличном» здоровье. Почувствовал себя «немного» увечным и тут же отогнал от себя этакую неприятную мысль. Пена со щётки стекала по пальцам правой руки, страдающей больше всех. Надоело молчать. Бросаю щётку в ведро и направляюсь к выходу. Плевать я хотел: будет он отмывать всё, что нарисовал, или нет. Плевать. Но я больше в этом участвовать не собираюсь. Закинув портфель на одно плечо, направляюсь в сторону двери. Но прежде чем уйти, я просто не мог не бросить в его сторону укоряющего взгляда. Он смотрел мне вслед. Ну и на здоровье. Поймав на себе мой упрёк, он вздрогнул от его сокрушительной силы. Эх, хлопнуть нечем. Как чувствовал, чего меня лишить ещё можно. Клоун несчастный. Проходя мимо подсобки, я подумал… — Здравствуйте, — пара-тройка техслужащих оторвалась от кружек с горячим чаем. — Вы не могли бы помочь одному парню прогенералить в классе. Все ушли, а его одного оставили. — Где? — грубым голосом поинтересовалась одна из женщин. — Кабинет математики. Здесь, на первом этаже. Весь персонал подсобки одобрительно кивнул мне. В дальних углах загремели швабры с вёдрами. Маленькое помещение было настолько глухим, что старалось подавить в себе любую громкость. От железных шкафов неприятно тянуло различной бытовой химией. В животе что-то зашевелилось, в глазах немного стемнело. Носовая перегородка настолько нанюхалась химикатов на сегодня, что окончательно отекла. Дома я ещё долго не мог привести себя в порядок. Зуд раздражал кожу и мои нервы. Пришлось позаимствовать у одной из служанок чётки, чтобы хоть чем-нибудь занять пальцы и на мгновение забыть про чесотку. Уроки сделаны, свет погашен, кровать до сих пор не разобрана. Ложусь, не разбирая: лень. Спокойный синеватый свет пронизывал стекло и падал прямо на меня. Луна сегодня сильно светит. Значит, небо чистое и на нём могут быть хорошо видны звёзды. Люблю смотреть на эти горящие точки в небе: успокаивает. Подхожу к окну. Лёгкий холодок сквозь ткань домашней одежды касался теплого тела. Батареи под окном нещадно жгли ноги. Такой контраст слегка нервировал. Лёгкий туман впитывался в жилы городских улиц. Свет из соседних домов чуть теплился за его томной пеленой, рассеивался размытыми очертаниями. Хрупкая картина. Запотевшее перед самым носом окно заставило отвернуться и не нарушать гармонию уличных пейзажей. Холодная подушка обняла щеку. Я в одно мгновение растаял в воздушной полудрёме. Она пробиралась внутрь меня, расслабляя все мышцы. Казалось, почему бы не уснуть тут же, на месте. Так нет! Покоя не давали мысли о происшествии в школе. Сколько не старался забыть его взгляда, никак не получалось. Это мгновение жизни впиталось в память вместе с парами хлорки. Каждая попытка выкинуть эту занозу из мыслей оборачивалась крахом. Поиск удобной позы перед сном тоже не помог. Нервы перевозбудили мозг, и тот уже отказывался засыпать. Подперев глазами потолок, лежу, закинув руки за голову. Интересно, почему с таким весёлым, стремящимся к общению парнем никто из нашего класса до сих пор не дружит. Как-то это неправильно. Глубоко во мне проснулось лёгкое чувство удовлетворения, что передо мной извинились. В его взгляде играл неподдельный страх и желание помочь. Думаю, он не такой легкомысленный, каким хочет казаться. А ещё у него длинные пальцы… и на костяшках синяки…