Сложности подросткового периода

Что удивительно, Юмичика остался жив и даже здоров. Проржавшись (другим словом дикий смех офицера одиннадцатого отряда назвать было нельзя) как следует, Аясегава вытянулся в струнку и, будто приступа сумасшедшего хохота и не было, отрапортовал, что Зараки-тайчо срочно вызывают на собрание капитанов. Как только Кенпачи достаточно далеко отошел от бараков, Юмичика, сопровождавший его, остановился и с сочувствующей моськой сказал: - У Вас есть примерно полчаса. За это время Вы успеете посоветоваться с кем-то сведущим. Глаза капитана загорелись, он благодарно хлопнул офицера по плечу (Аясегава едва не упал под сильной ладонью) и, сорвавшись в сюнпо, побежал в сторону единственного шинигами в Готей-13, с которым он мог бы посоветоваться. Бараки искомого отряда достаточно быстро показались перед ищущим взором. Иногда Кенпачи замечал, что без всем известной женской интуиции Ячиру он ориентируется в пространстве чуть лучше, но быстро выбрасывал из головы глупости. В конечном итоге Кусаджиши всегда оказывалась права и находила нужное место. - Фукутайчо, зови своего тайчо. Разговор есть. Ренджи поскреб в затылке и ушел в кабинет своего непосредственного начальника. С кривой улыбкой Кенпачи вслушивался в громкие голоса. - Кучики-тайчо, к Вам пришел Зараки-тайчо! – Кенпачи будто наяву представил вытянувшегося в струнку лейтенанта, который, задрав нос к потолку, отчитывался перед своим капитаном. - Что, опять драться? – со вселенской усталостью в голосе спросил несчастный Бьякуя, с шорохом перекладывая какие-то бумажки. – Мы же на прошлой неделе сражались. Кенпачи нахмурился. По его личному графику схваток Кучики шел два раза в неделю. Так как сегодня подраться уже не получится (из-за Ячиру приходится отказываться от замечательной пятничной схватки, подумать только, какие жертвы), оба боя придется сдвинуть на субботу. А что, утром и вечером - хороший расклад. А воскресенье нужно посвятить изучению литературы. Если она, конечно, найдется в Готее. - Нет, тайчо. Зараки-тайчо сказал, что пришел поговорить, – с некоей рассеянностью в голосе ответил ему Ренджи. Звук отодвигаемого стула, негромкое шуршание капитанского хаори. Из здания выглянул Бьякуя. Он смерил Кенпачи нечитаемым взглядом и кивнул на небольшую беседку невдалеке. Добравшись до уютного пристанища, Кучики с интересом спросил: - Что привело тебя сюда? Глубоко вдохнув, Кенпачи как на духу выпалил: - Как ты объяснил Рукии, почему у нее растет грудь? И почему ее нельзя показывать посторонним. «О какой груди идет речь?» - честно задумался Кучики. Затем едва заметно покраснел, вспомнив Мацумото и столь раздражающую его Йоруити. Сдерживая едва заметную улыбку, Бьякуя ответил: - Все темы, касающиеся полового созревания, всесторонне освещаются в академии для шинигами соответствующего возраста, - и удовлетворённо добавил про себя: «И не важно, сколько за это заплатил клан Кучики». После первого же заданного Рукией вопроса, касавшегося не растущей груди, Бьякуя позаботился о половом воспитании своей младшей сестры. Пусть и весьма оригинальным способом. Кенпачи, понявший уже, что ничего путного от аристократа не добьется, неожиданно воспрял духом и поинтересовался: - А конспекты Рукии у тебя остались? Кучики кивнул и отправил адскую бабочку в поместье. Он искренне надеялся, что Кенпачи не повредится рассудком после созерцания кроликов Чаппи, которые крайне наглядно иллюстрировали большинство лекций Рукии.