Девочка и хулиган

You’re an angel fallen down Ты упавший с небес ангел Won’t you tell us of the clouds? Расскажешь нам про облака?

Twenty One Pilots — House Of Gold

      «Я вычислил тебя, кролик».       — Извини? — разыграла удивление Хэппи, а у самой сердце билось уже в горле.       — Это же так легко, — нехотя признался Марлоу. — Кролик не учится в художественном корпусе, потому что его проверяют первым. Также кролик — тихий человек, на которого никто не обращает внимание. Все кролики — быстрые… Главной твоей ошибкой стал забег, — Флетчер задрал голову, размышляя. — До этого момента никто не бегал быстрее меня.       Что делать, если тебя разоблачили? Предложить сделку. Этот вариант стал вторым, пришедшим в голову Хэппи, первым было — бежать.       — Э-э, да не сделаю я тебе ничего, — возмутился Марлоу, прижимая нагнанную добычу к траве.       — Что ты хочешь за молчание?       Флетчер не отпускал Хэппи, наученный горьким опытом. Он внимательно посмотрел на нее и вдруг повел носом.       — Что у тебя в рюкзаке?       — Еда, — Хэппи удивилась по-настоящему.       Он точно человек, а не волк? — волк, учуявший сладенькое.       — Если мне понравится твоя еда, так и быть, никому ничего не расскажу, — Марлоу сел на траву. — Да и зачем мне, — пожал он плечами, — не настолько интересная новость.       Вскоре они вдвоем ели маленькие мясные рулеты из рюкзака Барнс, тишину нарушала только сирена. Марлоу дернул Хэппи за одежду, чтобы она вновь обратила на него внимание.       Они пошли на дым и отсветы пожарной машины.       Это плохо. Хэппи следила за потухающим огнем и осознавала, что будут последствия, плачевные для всех.       — Тебя здесь не было. И меня тоже.       Хэппи посмотрела на Марлоу, в его глазах бушевало отражение пламени.       После пожара корпус спасали, как могли: наняли бригаду, а старшие классы собственноручно принимали участие в окончательном восстановлении. Не то чтобы их так волновала судьба родных стен, некоторых заставили учителя восстанавливать школьные кабинеты. Тянулись разговоры о том, кто же мог стать поджигателем, но дальше бездоказательных предположений никто не заходил.       На следующий день грянула еще одна, ставшая плодородной почвой для сплетен новость. Во время мелкого пожара Томаса Чейза нашли избитым до потери сознания недалеко от главных ворот. Пока ученик с музыкального находился в госпитале и был не в состоянии назвать имя виновника, шли поиски свидетелей.

＞＞＞

      Марлоу приклеился к Хэппи еще по дороге в парк после занятий. Ему было скучно: бить было некого, а спорить с ребятами из «уличной шайки», кто дальше плюнет, изрядно поднадоело.       — Ты всегда ходишь одна, у тебя совсем нет друзей? — Марлоу сидел на земле, карауля непрошенных свидетелей творчества Хэппи и поглощая ее еду.       — Не знаю.       Марлоу хохотнул.       — Это сложно, — возразила Хэппи.       — Да брось, — Марлоу развернул сэндвич. — Ты просто чаще рот открывай, глядишь — все само получится.       — Не хочу привлекать внимание, — Хэппи боялась заводить знакомства, но признаться в этом самой себе оказалось непросто.       Кажется, он раскусил Барнс. Дело не в ее застенчивости, хотя и в ней тоже — дело в том, чем она занимается.       Хэппи достала баллончик и трафарет. На камень брызнула краска. Она использует алый в этот раз? Неплохо.       — А если ты кому-то понравишься… не как друг. Откажешь ему? — Марлоу выглянул из-за угла с полными сэндвича щеками, проверяя, не идет ли кто. — Тоже из-за недостатка уроков общения?       Хэппи всерьез озадачилась. Вопрос Марлоу показался ей настолько нелепым, она даже не сразу нашлась, что ответить, ведь в школе с ней почти никто и близко не знаком.       — Как можно ни с того ни с сего влюбиться в человека?       — А с того и с сего влюбиться разве можно? — парировал Марлоу.

＜＜＜

      — Андерсен! — приоткрыли дверь класса. — К директору.       Коридоры главного корпуса молчали, а у лестничного пролета шептались занавески, окутанные желтым дневным сиянием из открытого окна.       Бью спускался на первый этаж, и в какой-то момент улыбка скользнула по бледному лицу. Когда в кабинете у него спросили, что он делал в позапрошлую ночь в художественном корпусе, Бью ответил… правду… почти. Исходя из его скромных показаний, следующим «на допрос» вызовут рыжего паренька по-имени Кевин Кинн.       Остановился Бью уже на улице около серой стены, когда увидел впереди Данкана. Что он здесь позабыл? Очевидно, прогуливает уроки.       На стене между ними были изображены оранжевый кролик, оранжевый знак «больше» и оранжевый доллар. Последнее было странным, ведь баксами у них здесь расплачиваться не принято.       — Отличный арт, — первым заговорил Данкан.       — Наверное.       Бью обвел рисунок недоумевающим взглядом. Он гадал, знает ли Зик, что знает он, и раз так, то знает ли Зик, что он знает, что Зик знает?       — Все предельно ясно. Художник делится с нами довольно любопытной точкой зрения на ценности, — Данкан добавил полувопросительно: — а кролики ценнее денег.       Знает ли Зик то, что знает он…       Данкан размышлял в том же ключе: известно ли Бью то, что известно ему, и если Бью оно известно, то известно ли Бью, что-то, что ему известно, известно и Зику?       — Знаком с автором рисунка? — Бью не выдержал первым.       — Ха. Ха-ха, — выдал Данкан спустя вечность.       Ветер раздул его куртку, напоминая о том, как близко осень подбирается к твоему горлу. Но Бью в данный момент думал лишь о том, чтобы ударить Зика в челюсть: нервы.       — Ладно, ладно, — Данкан раскрыл руки в обезоруживающем жесте. — Я только хотел предупредить тебя, что твой художник, — еще один быстрый взгляд на кролика, — скоро станет узнаваем: я «продал» информацию о нем. Гуляй, музыкантик, — и махнул рукой, уже отвернувшись.       Бью сцепил зубы.       И почему Данкан так его бесит? Не в первый раз уже видятся.

Sleeping At Last — Pluto

＞＞＞

      Марлоу вылез из кустов как ни в чем ни бывало и направился в сторону Хэппи — она находилась под деревом напротив, тоже как ни в чем ни бывало.       Он сел на газон, похмурился некоторое время, что-то зло цыкнул и опустил голову на колени к Хэппи, широко зевнув.       — Уйди… — удивленно прошептала Хэппи и заразилась от него зевотой.       — Э-э.— Марлоу всполошился, устраиваясь так, как ему удобно: — Да сиди ты смирно.       Минутой ранее Флетчер дал леща первоклашке, который лез к нему с глупыми вопросами о боевых искусствах — козявки совсем страх потеряли, — и сейчас Марлоу нуждался в тишине и покое.       Хэппи застыла. К ней никто никогда не ложился на колени, но главное — Марлоу мешал ей рисовать. Она попыталась сдвинуть Флетчера и после долгих усилий отпихнула голову недовольного хулигана в бок.       — Не вредничай. Кстати, если бы ты чаще разговаривала, то люди от тебя не шарахались бы, — наставительно приознес Марлоу. — Постоянно сидишь здесь, вот-вот пустишь корни!       — Если, — тихо перебила его Хэппи, — я спрошу, ты ответишь мне честно?       Она ожидала от него слов, похожих на «разумеется» или «как же иначе», но Марлоу вновь удивил ее: он неопределенно пожал плечами.       — Что тебе сделал Том Чейз? — как правило, Хэппи не вмешивалась в отношения окружающих, самостоятельно догадываясь о первопричинах с ниши наблюдателя, но сегодня она хотела добиться от Флетчера ответа.       Между ними воцарилась настолько напряженная тишина, что слышны были одни крики играющихся детей в парке и ветер, глухо шагающий по траве.       — Начнем с того, что его рожа…       — Лицо, — исправила Хэппи.       Марлоу кашлянул: «Да, его лицо». И рассказал Хэппи, как Том Чейз не пришелся ему по душе начиная с первого их знакомства. Том бахвалился своим бесстрашием и бунтовской натурой, когда сам выполнял все, что вздумается главарям уличной шайки, в которую попал по глупости.       — Он влип, но скорее язык себе откусит, чем признается в этом, — неужели Марлоу не видит в упрямом Чейзе свое отражение? Хэппи внутренне усмехнулась. — Он сцепился со мной пару раз, потому что злость на себя девать ему некуда, — Марлоу в шутку куснул желтеющий листок, который Хэппи держала в руке в качестве образца для рисунка. — Мне до него нет дела.       — А у пруда вы дрались почему?       — Почему да почему, — Марлоу нахохлился. — Хм, он кидал палки в воробьев. Ну не засранец ли?       Хэппи вновь взглянула на Флетчера. Он настолько прост, что это вызывает подозрение — а не маска ли все его поведение, не заплатка ли? К слову, на щеке у Марлоу был пластырь; на его лице периодически исчезали и появлялись царапины — от кустов, диких животных и драк.       — Э-э, теперь моя очередь задавать вопросы! — опомнился он. — Ты свои работы красивыми не считаешь, в художественный корпус не переводишься. Зачем тогда ты продолжаешь?       Поразмышляв, Хэппи призналась:       — Рисуя, избавляешься от тяжести. Гнева, печали, — Марлоу отметил: рисует она часто. — Тебе тоже нужно найти что-то, что помогло бы так же, как мне — рисование.       «И перестать бить людей», — мысленно добавила она.       Марлоу повернул голову, потерся о колени Хэппи, отчего смоляные волосы совсем растрепались.       — Я уже нашел.       Безветрие, листва молчит. Как здорово, наверное, быть деревом: тянуться к солнцу, ощущать мощь в собственном теле, чувствовать, как от корней до кончиков листочков тебя наполняют силы, и не торопиться жить.       — Хорошее дерево, — произнесла Хэппи, переходя с линии на штрих. — Как оно называется?       — Сидишь здесь каждый день и ничего не знаешь, — удивился Флетчер.       Хэппи чувствовала, как дышит Марлоу. Он закрыл глаза, постепенно расслабляясь — спокойствие давалось ему легко в обществе Хэппи. Над головой у Хэппи щебетали птицы. Сосредоточившись на прорисовке кружева листвы, она вспомнила, что собиралась заняться проращиванием желудей — Хэппи хочется вырастить дуб.       — Смотри, смотри.       — Ой. Ч-чего…       — Тш-ш, не таращься!       — Что это?       Шепотки и возгласы пронеслись вдоль аллеи, когда прохожие начали замечать парочку под деревом. Такого школа еще не видела: кому-то удалось приручить Марлоу Флетчера. И сейчас он смирно лежит у нее на коленях. Несколько школьников уже споткнулись, проходя мимо них, один ученик из художественного корпуса, весь рыжий, словно мандарин, остановился и приоткрыл рот от удивления.       — Эй, ты! Художник, — свист.       Кевин Кинн затравлено оглянулся, в надежде, что таких, как он, с этюдником за спиной, на аллее полно.       — Оглох? — Марлоу глядел прямо на него.       Кевин дрогнувшим пальцем коснулся груди, уточняя, к нему ли обращаются, и подошел к Флетчеру.       — Как звать?       — Кевин, — побледнел парень.       В ожидании Марлоу посмотрел на Хэппи. Он всем своим видом показывал, что настал тот самый момент, когда ей требуется «почаще рот открывать».       — Меня зовут Хэппи, — она робко улыбнулась Кевину. Опомнившись, добавила: — Очень приятно.       Молчание затягивалось.       — Те что, не приятно? — рыкнул Марлоу.       — А, Кевин Кинн, мне т-тоже очень приятно, — оторопел Кевин, понимая, что его, кажется, не собираются бить.       — Улыбнулся, — велели ему. Кевин медлил. — Помереть захотел?       — Зачем ты угрожаешь? — рассердилась Хэппи и поспешно обратилась к Кевину: — Пожалуйста, извини. Можешь идти, он не будет драться.       — Все, беги, — великодушно подтвердил Марлоу.       Флетчер повернулся к Хэппи и обнаружил, что она улыбается и смотрит куда-то сквозь него.       Впервые она сама поприветствовала кого-то, думала Хэппи. Не то чтобы она была счастлива, но очень-очень рада, это точно.       Хэппи не заметила, как поменялся Марлоу в лице: он присмотрелся к ней, после — к удаляющемуся художнику, и ни один светлый лучик не озарил мрак черт Флетчера. Черт Марлоу, понимающего больше, чем он показывает.

＜＜＜

      На днях Хэппи приснился сон, завороживший ее. В ее сне был холодный и мокрый снег, летящий мимо окна. Ее рука, поворачивающая ключи в двери от квартиры и комната впереди, мерцающая синим цветом, маленькая комната. Там были и шкафчики, и плита, и холодильник, и даже большой стол с диваном, и раковина. А во второй, более просторной комнате — только гладкий пол и мольберт в углу, по центру краски и материалы для живописи, — но до чего прекрасна была эта комната! Только вот пустая, как и несколько других комнат — совсем-совсем никого, и отчего-то вызванное всем этим явлением умиротворение поколебал неясный страх.

Twenty One Pilots — Ride

      — Хэппи, ты правда общаешься с бешеным псом?       — Иногда я вижу Марлоу Флетчера, — рассеяно отвечала Хэппи, — а никаких псов я не вижу.       — Что же, — когда ее услышала Кэтрин Вон, она робко нажала на клавишу фортепиано, создав нежный звук, — а он… страшный? О чем вы разговариваете?       — Страшный? — Хэппи немного выпала из реальности, словно вспоминая, о ком идет речь. — Говорим… о разном.       — Все ясно, — трагичным громким шепотом выдал Стив, сидя на высокой табуретке.       — Ах, иногда я даю ему свою еду.       — Свою еду, — в ужасе повторил Стив. — Он точно угрожает ей.       Но прочесть Хэппи нравоучительную лекцию о хулиганах и незнакомцах с конфетой ребята не успели: настало время для волонтеров помогать с восстановлением художественного корпуса, и Хэппи покинула музыкальный класс друзей Бью.       У здания для художников ее по-прежнему окутывал ореол «ученицы, которую заметили рядом с Марлоу». А ведь она совсем еще не узнала его, как человека, пронеслось в голове Хэппи. Марлоу — большая загадка.       «Она?», «Барнс, Барнс», «Девочка и хулиган, как мило», «Кто-то что-нибудь знает о ней?»       — Я знаю кое-что о Барнс, — с намеком подняла брови Эбигейл.       У Хэппи мурашки пробежались по спине.       — Один раз ты уже пыталась перевестись в художественный корпус, — продолжила Вон заинтересовывать окружающих. — Но тебя не приняли, и ты, разумеется, не могла оставить все просто так? Теперь всем нам приходится исправлять последствия.       Эбигейл Вон прямым текстом обвиняла ее в поджоге художественного корпуса.       Хэппи не знала, что ей на это ответить; ситуация была смехотворной.       — Видите, она даже не отрицает.       — Она что, рассчитывала поступить к художникам?       Голоса, казалось, звучали отовсюду, как нарастающий рой, рой ос… Хэппи встала и ушла. Да-да, она двинулась в другой конец корпуса. Помогла с уборкой второго крыла, так незаметно и пролетел час.       Но, похоже, Вон не собиралась оставлять ее в покое, иронично подметила Барнс, когда присела, решив зарисовать перила моста в тени за корпусом.       — Так я угадала? Ты серьезно подожгла корпус? — она возвышалась над Хэппи с неуверенно сложенными за спиной руками.       Хэппи вздохнула, она уже сталкивалась с такими ситуациями. Не важно, что ты скажешь людям, пристающим к тебе: одно то, что ты раскроешь рот, уже будет плохо.       Правда Хэппи не знала, что иногда молчать более трех минут — еще хуже. Эбигейл «закипала» и ничего не могла с этим сделать, таков был ее характер.       — Почему ты такая жалкая? — простонала Эбигейл. — Как Марлоу вообще… Ты хотя бы чувства свои нормально можешь выразить?       Хэппи отступила на шаг, резко сменившийся тон Эбигейл насторожил ее, как и упоминание о Флетчере.       — Марлоу снова с кем-то подрался? Ты его видела?       Эбигейл согнулась пополам от смеха.       — Ты знаешь, я с ним даже встречалась*, — она вытерла слезы и наклонилась к Хэппи, отчего Барнс отступила еще на два шага. — Он тебе нравится?       — Да, — недоуменно ответила Хэппи.       — Ненавижу, когда врут или уворачиваются, — разозлилась Эбигейл. — Я имела ввиду другое.       Хэппи попятилась вновь. Ограждения на мосту были низкими, не заделанными.       Эбигейл смогла удержать ее за край свитера, и Хэппи не упала, но взмахнула рукой и от того, с какой силой дернули ее назад, разжала пальцы.       Блокнот описал в воздухе красивую дугу и упал в реку.       Обе они замерли, смотря на то, как его уносит течение речушки.       Хэппи на эмоциях закрыла рот руками, а Эбигейл просто поджала губы и саркастично выкатила глаза.       — Мне даже не жаль, — произнесла она.       Хэппи рванула с моста к берегу, но блокнот был уже далеко,       так быстро она не побежит.

Lee Baker — Morning Mist

＞＞＞

      Бью возвращался в столовую: он так увлекся раздумьями о домашнем задании, что, как назло, оставил в столовой тетрадь по теории музыки и сейчас застал Хэппи с пустыми руками.       — Блокнот где-то потеряла? — отметил он растерянность Барнс.       Хэппи открыла было рот и замерла. Она не знала, как нужно врать Бью, чтобы он остался спокоен: Бью со времен младших классов из безразличия кидало в гнев и бессмысленную тревогу за нее.       — Кто это сделал? — спросил Бью, подавшись вперед. — Хэппи?       — Я еще нарисую, целую кучу, — Барнс отвела глаза, изо всех сил надеясь, что они не выглядят грустными.       Ученики художественного корпуса ненавидят подобные фразы. «Вы еще нарисуете», — отвечают взрослые каждый раз, изымая у них лучшие работы для фонда школы.       Обидчиком стать мог действительно кто угодно, думал Бью, зло поднимая с пола испачканную в толпе тетрадь. Так или иначе, одно дело он завершить должен.       Технари, выходящие из своего корпуса, сразу заметили Андерсена.       — Чего тебе?       — Нехорошо чужаку стоять у соседнего корпуса? — насмешливо вздернутая бровь и скрещенные руки.       — Лично мне все равно, — поправил очки один из них и начал умничать: — Однако обратись ты за помощью, то вероятность…       — Флетчер, — спокойно оборвал Бью. — Мне нужен Флетчер.       Он ничуть не глупее их, повторял он про себя. Нельзя, чтобы его, музыканта, подавили математики, физики, атлеты — да кто угодно.       Бешеный пес как раз выходил из здания и успел услышать собственную фамилию:       — Хах, ну и кого тут нужно отделать?       Он слетел со ступенек, шуганув любопытных учеников, оказавшихся всего лишь семиклассниками, и остановился перед Бью.       — Хмм… — Марлоу нахмурился, наклонил голову на бок и выдал: — Ты кто?       Бью впал в ступор.       Потому что Марлоу прекрасно известно, кто такой Бью… начиная с ночи поджога художественного корпуса, когда они столкнулись лицом к лицу.       Флетчер запрокинул голову и до слез расхохотался.       — Я пошутил, а ты повелся? Ну и вид у тебя!       Бью тяжело вздохнул, не понимая, за что ему такие мучения.       — С Хэппи Барнс общаешься в последнее время?       — С чего ты взял?       Как грубо, отвечать вопросом на вопрос, подумал Бью. А впрочем, он сам к такому прибегал частенько.       — У Хэппи проблемы из-за тебя, и их станет больше, если ты продолжишь.       Задор моментально слетел с Марлоу, как осенний лист — с дерева.       — Это ей решать, не тебе.       Бью видел — Марлоу ничего не знает о Хэппи, что странным образом делало Бью довольным и вместе с тем раздраженным по причине потери контроля над ситуацией.       — Если что-то случится, она никогда тебе не скажет. А даже если скажет, ты не придашь значения. Чем быстрее до тебя дойдет, тем лучше.       Он объяснил ситуацию: на этот раз он сделал, что мог.       — Э-э, — Марлоу небрежно дернул подбородком, — хочешь разозлить меня. Может, тогда мне стоит рассказать обо всем, что произошло на пожаре?       — Ты так не поступишь. И она — тому причина, — упоминая Хэппи, Бью блефовал.       Есть нечто, что пока никому не известно. Прежде чем поймать Хэппи за граффити, Марлоу повстречал Андерсена у художественного корпуса. На тот момент из окон здания уже лезли языки пламени.       А также рыжего парня вместе с Бью, Кевина, его Марлоу удачно подозвал сегодня утром, дабы разглядеть ближе и убедиться в своих догадках.       Андерсен переоценил свои силы — ему было не по себе при виде Флетчера. А Бью не любил, когда кто-то видит его страх или неуверенность, поэтому он скорее повернулся к Марлоу спиной и пошел прочь по мокрой от минувшего дождя траве.       Когда Андерсен скрылся из виду, Флетчер дал волю чувствам:       — А-а, вот же ж, — он с досадой пнул корень дерева. Так он и думал, что Андерсен вмешается. Поколотить его, что ли, раз на пожаре не вышло? Однако Марлоу злился скорее по привычке, он видел Бью насквозь. За таким, как Бью, Марлоу придется присматривать, чтобы тот по глупости ничего не наворотил. — Бесят все… — пробурчал Марлоу.

Max Richter — Dona Nobis Pacem 2

＜＜＜

      Бью поднялся в музыкальный корпус. Здание наполняла мягкая тишина, которую царапали лязг и краткие вопли инструментов того, кто также остался позаниматься после уроков. Бью принялся чистить и протирать скрипку. Он начал со струн: канифоль быстро накапливается на них, и инструмент звучит иначе.       Бью знал Хэппи с первого класса, их семьи жили по соседству. Первое слово, которое напрашивается при знакомстве с Хэппи — «тихая». Однажды Бью видел, как она плачет, а она даже плачет молча. Откровенно говоря, любые слезы Бью омерзительны, но в том, что тогда случилось, отчасти была его вина.       Все началось со взглядов. Кто такой Андерсен, и кто такая Барнс? Люди просто помешаны на статусах. Им нужно за что-то держаться. Что может быть удобнее чтения ярлыков и табличек над каждым, написанных уже до тебя? Нет необходимости собирать картину по кусочкам, сомневаясь в собственном же мнении, когда заранее существует взгляд «общества». Бью понимал и принимал это.       В тот раз общество решило: не пристало невзрачной школьнице крутиться рядом с блистательным и очаровательным учеником.       Бью замечал неприязненные взгляды учениц, бросаемые на Хэппи. Но какое они имеют значение? Слаб тот человек, который реагирует на лай карликовых собак. Бью не помогает слабым, ему своя шкура дорога.       Хэппи ничего ему не рассказывала ни о том, как ее одаривали издевками, ни о том, как дергали за волосы, портили одежду и прятали вещи… да на что только не способны школьники, когда они в дружной компании.       Бью с таким старанием протер инструмент, что корпус скрипки блеснул.       Следовало бы спуститься в репетиционный зал для лучшего звука, однако Бью пересек класс, взобрался на подоконник и свесил ноги на солнечную улицу, что являлось его излюбленной позой для «игры».       Мелодия резко наполнила легкие Бью и полилась из окна на безлюдный задний двор корпуса.       Хэппи улыбалась Бью. Они обедали вместе и вместе шли до дома, вместе играли. У Бью были его капризы и заботы, которыми он без сожаления делился с Хэппи. А Хэппи… Она просто нашлась как-то раз за углом, когда Бью поменял планы и навестил Барнс.       — Ты идешь к ним в корпус? — нервно удивилась его знакомая.       — Хочу вернуть Хэппи конспекты.       — Бью, подожди… — попробовал остановить один из гуманитариев уже внутри.       Она сидела на корточках лицом к стене, обнимала раскрытый рюкзак и хлюпала носом. Ее джемпер был испачкан в кари, как будто ей в спину швырнули утреннюю еду из столовой, а на полу валялись выпавшие из рюкзака вещи. Фрагменты бумаги с рисунками-узорами, вырванные из тетради.       Хэппи стыдилась. Она не хотела выглядеть так перед Бью. Бью видел ожоги на ее руках и не стал спрашивать, откуда они. Он не доносил и не использовал кулаки, но публично унизил виновников. Так в школе грязью никого не обливали, часть не выдержала всего и покинула учебное заведение. Они узнали, что способен Бью Андерсен на многое.       А Бью узнал, что Хэппи не слаба. Испытывая давление, она не отказалась от него. Она совершила то, на что сам Бью не смог бы решиться.       А было ли все это правильным?       С тех пор они почти не обедают вместе, окружение Бью сменилось; классы становятся старше — ширится пропасть между корпусами.       — Мне не нравится.       Мелодия оборвалась. Бью повернул голову назад, в его облике сквозила ярость — кто посмел помешать ему?       Зик Данкан сидел на парте, скрестив ноги, и глядел на Бью в упор с нечеловеческой издевкой. В руках он крутил сигарету.       Ему бы рожки пририсовать да хвост, и готово.       — Не устраивает? Что конкретно? — стараясь сдерживаться, холодно спросил Бью.       — Искренности… нет, — пробормотал Зик.       Бью часто исполнял длинные, сложные произведения подобного типа — для людей они звучат величественно, чего не скажешь о коротких, нудных мелодиях. Эту работу Бью делал не для себя, а для привлечения зрителя. Данкан понял это быстрее, чем сам Бью.       — Ты же не куришь, — Андерсен обратил внимание на сигарету «Marlboro».       — Я? Нет. Нашел. Будет зажигалка? — Бью фыркнул, понимая, что его проверяют, не увлекается ли он сам, и Данкан добавил многозначительно: — где-то я уже видел пачку таких сигарет, а ты?       Это было предупреждение, значение которого мог разгадать лишь Андерсен, и самой важной задачей Бью на данный момент было не допустить ни одного лишнего движения, ни одного дрогнувшего мускула на лице, чтобы не выдать степень своей осведомленности о сигаретах и их владельце.       Находясь в дверях, Данкан вздохнул.       — Знаешь, то… как ты играешь простые произведения, нравится мне больше.       Класс опустел, осталось лишь чириканье, прилетевшее от окна.

Twenty One Pilots — Ruby

＞＞＞

      Школьная столовая располагалась в главном корпусе, к которому от каждого здания вело по одному коридору, что было весьма неудобно для учащихся. Здесь собирались все: технари, гуманитарии, музыканты и художники. Идея объединения детей во время трапезы нравилась руководству школы, в особенности молодым учителям. Идея действительно была хороша. «Необходимо развивать в человеке умение общаться, иначе он поселится в стенах из своих иллюзий и отчужденности, как филин в дупле, — рассуждал завуч младших классов. — Коммуникабельность ведет к подвижности ума, ответственности и избирательности».       — Трунь, — технарь покривлялся, ткнув в салатный лист пальцем, имитируя игру на гитаре, и разорвал лист пополам.       Собравшийся присесть напротив него музыкант одарил его ругательством и прошел мимо.       Ясный день дышал через круглые витражи под невысоким потолком. Треть столовой рассекала низкая перегородка, усеянная карминными цветочными горшками, также у столовой имелись двери, выходящие на уличную площадку со столиками. Двери открывали в хорошую погоду, как сегодня: полупрозрачные занавески в их проеме приподнимались от полуденного, не характерного вовсе для осени, теплого ветра.       Хэппи обедала за маленьким столиком, изредка к ней присоединялся и Бью, но чаще во время перерыва он занимался музыкой.       — Здесь свободно? — прозвучал обманчиво-мягкий голос.       Хэппи подняла глаза, пристально оглядев темные короткие волосы, сине-серую радужку из-под хитро опущенных ресниц и синюю форму технаря.       — Ты кто?       Данкан смешался. Девочка либо глупая, либо смелая, если то же самое она однажды спросила и у Марлоу.       — Зик Данкан.       Обычно Хэппи на этой стадии общения теряла интерес, но что-то в его имени показалось ей знакомым. Где она могла его слышать? Уж не из уст ли Бью? Что было бы вдвойне странно, потому как гораздо охотнее Бью говорит о себе, а не о других людях.       — Место занято, — оборвал вышеупомянутый их игру в гляделки. — Здесь сижу я, — Бью опустил свой поднос.       — Да ладно, — пробормотал Данкан и пододвинул третий стул, устроившись между Бью и Хэппи.       Хэппи почему-то почувствовала себя меж двух огней.       — Приятного аппетита, мальчики, — Эбигейл Вон со вздохом села напротив Хэппи, словно проделывала это каждый день.       За тесным, между прочим, одноместным столиком Хэппи никогда прежде не собиралась такая большая компания.       — Э-э, чего так места-то мало? — зашумел приближающийся к ним Марлоу. Его поднос ломился от мяса и картошки. — Откуда ты здесь? Подвинься, а, — он заставил Данкана сдвинуться на самый край столика.       По манерам за столом можно определить некоторые черты трапезничающего. Ел Марлоу так, что щеки трещали. Хэппи также не отличалась осторожностью, периодически опрокидывая соус. Движения Данкана были скупыми. Бью откинулся на спинку стула, вытирая рот салфеткой, а Эбигейл тщательно отделяла горошек и бобовые стручки от овощной смеси.       — А где твой блокнот? — поинтересовался Марлоу у Хэппи, будто не замечая тягостного молчания.       — Потеряла, — отозвалась Хэппи без запинки и подняла голову.       Эбигейл возвела глаза к потолку, Данкан внезапно усмехнулся, и лишь Бью остался хмурым.       Первой из-за стола поднялась Эбигейл, стрельнув в Марлоу взглядом, но тот ее проигнорировал. Данкан последовал за ней, вежливо попрощавшись с Хэппи и поблагодарив ее за составленную ему компанию, от чего Хэппи долго приходила в себя. Третьим закончил есть Бью. Хэппи и Марлоу остались вдвоем. Флетчер принял сытый, засчет чего почти даже не враждебный вид, однако много молчал.       На выходе Хэппи заметила, как навстречу ей, рассекая толпу, двигалась прямая, как учительская указка, женщина — завуч старших классов. Женщина крепко схватила вдруг Марлоу за плечо.       — Э-э?! — Флетчер вырвался и встрепенулся, с возмущением смотря на женщину.       Несколько учеников в толпе отпрянули от них.       — Я всеми силами стараюсь избежать скандала, Марлоу, — жестко сказала она. — А сейчас ты пойдешь со мной и все расскажешь…       — О чем вы?       — О Чейзе, который лежит в больнице.       «Вчера ночью не только подожгли художественный корпус. В это время у главных ворот Том Чейз был избит Марлоу Флетчером до потери сознания», — шепнул один ученик другому на ухо так, что и Хэппи услышала.       — Марлоу? — Хэппи беспокойно взглянула на задиру. Флетчер стоял в вызывающей позе, опустив руки в карманы толстовки. И молчал. — Он этого не делал.       Завуч покачала головой.       — Я была в тот момент с Марлоу! Мы… — Хэппи запнулась и встретилась со свирепым взглядом Флетчера.       Еще миг, и она проболталась бы о своем рисунке на стене.       — Барнс, вы не можете подтвердить, что весь вечер и всю ночь находились рядом с Флетчером, ведь так. Виновный должен понести наказание, и выгораживать его — становиться соучастником.       К разумным речам женщины Хэппи оставалась равнодушна.       Почему он молчит?       Дело точно не в кролике: риск ее разоблачения равен нулю, ведь об их встрече у стены можно соврать, как угодно. Есть два свидетеля: Хэппи и некто, указавший на Марлоу. От Флетчера многое зависит: если он признается, чаша весов накренится в противоположную от Хэппи сторону.       Вот так все меняется в один момент. Происходят, казалось бы, ожидаемые вещи, и лишь те, кто знают правду, понимают, как велико значение этих событий.       Но они остаются в тени.       Природа человеческого защитного механизма такова: мы не будем вмешиваться, пока оно не будет того стоить.       Ветер медленно поднял край пальто Бью, проходящего, как в замедленной съемке, мимо них в свой корпус.       — Ваш Томас — тот еще засранец, — заявил Марлоу.       Завуч посчитала его слова положительным ответом и, взяв Марлоу под локоть, повела его к корпусу технарей.       Хэппи долго стояла на прежнем месте, наблюдая, как Марлоу Флетчер пытается незаметно отделаться от стальной хватки женщины, огрызаясь в свойственной ему манере.       Но ведь… Марлоу не довел бы Тома до такого состояния. В голове, как назло, вспыхнули все жуткие рассказы школьников о бешеном псе.       Но ее же он ни разу не ударил?       Вспомнился момент, когда Хэппи прилетело по руке от их с Томом стычки; как Марлоу задел ее локтем однажды, точно под ребра; как он бросил ей яблоко и попал в нос; как хлопнул по плечу — она тогда подумала, что у нее выскочит позвоночник.       …       По-крайней мере, специально не ударял.       «Он кидался палками в воробьев».       А почему бы и нет? В первый раз Том отчасти по заслугам получил. Только у Марлоу нрав слишком вспыльчивый, такой, что и до второго, и до третьего раза дойдет. В итоге он переборщил и чуть не убил парня.       Возможно такое?       Хэппи закрыла глаза.       Марлоу подбодрил ее. Она тоже хочет сделать для него что-нибудь… сможет ли Хэппи?       И если сможет, то чем это обернется для нее?

Sleeping At Last — August 21

＜＜＜

      Маленькие и средние, узкие, с подложкой, с отрывными желтыми, белыми, крафтовыми листами, на пружине и без — дорогие блокноты украшали полки магазина. Они входили в список тех немногих вещей, на которые Хэппи не пожалела бы выданных родителями денег. Однако по обыкновению она выбрала товар подешевле. Хэппи не видела логики в замысловатом оформлении блокнота, если его содержимое хуже обложки, а в данном случае содержимое — рисунки Барнс.       Из магазина Хэппи вышла навстречу проезжей части и залюбовалась движением машин в рано темнеющем пространстве города да гуляющимися шумными компаниями и в одиночку спешащими домой прохожими.       У корпуса художников, на который решила взглянуть Хэппи, сейчас не было ни души.       Когда-то давно Хэппи впервые увидела его перед собой: большое серое здание, ничем, казалось бы, не примечательное. Одним своим значением, тем, что знала о нем Хэппи и тем, что могла представить в своей голове, своими самыми прекрасными видениями корпус запечатлелся в ее душе. Хэппи Барнс не помнила времени, в котором она не рисовала бы, ее творчество всегда было неотъемлемой ее частью, правда, что следует делать с этим, она не знала и не стремилась менять свою жизнь. А когда увидела несколько горящих окон в художественном корпусе и тени людей, позирующих и рисующих, похожие на силуэты сказочных созданий из чьей-то пьесы, Хэппи поняла: этот корпус будет иметь особое значение для нее, и забыть его она не сможет никогда.       Теперь здание выглядело совсем уныло. Стены первого этажа окутывали черные пятна от дыма, огонь изуродовал окна, превратив их в черные провалы, искривил козырьки. Некоторые работы, выставленные на первом этаже раньше назначенного срока итогового просмотра за семестр, сгорели в пожаре. Пожалуй, это было самой плохой новостью на сегодняшний день, не считая избиения Тома Чейза.       Хэппи была настроена выяснить, кому понадобилось уничтожать работы к просмотру или сам корпус. Что случилось здесь в ту ночь, когда Марлоу раскрыл увлечение Хэппи настенным граффити? Рука сама потянулось к баллончику… в стремлении опробовать новую идею.       События, касающиеся Тома, разгуливающего у главных ворот во время пожара, могли бы послужить ключом ко всему.       Не без труда Хэппи призналась себе, что хотела бы найти в этом здании свой дом. Несмотря на свое робкое желание и достаточную подготовку, туда она не поступила. В том году роль сыграло множество других факторов, в том числе: нехватка свободных мест для учащихся, высокая конкуренция, подкуп экзаменационной комиссии родителями некоторых поступающих.       Хэппи не хотела пробовать снова, потому что, как и всякий нормальный человек, она не любила боль, а ее вера в то, что во второй раз удастся избежать разочарования, была ничтожно мала.       Хэппи стала учиться на гуманитарном, что было чрезвычайно интересно, и встретила Бью. Наконец она вовсе забыла идею обучаться в корпусе художников, а рисование сделалось ее занятием для души. Все вокруг твердили ей об успехах в сфере гуманитарных наук; о рисовании не говорил никто. Что же делать, когда хочется тебе одного, но вселенная будто указывает на то, что твоя затея пуста?       Эти мысли привели воображение Хэппи к началу лета, напомнили о воздухе, густом от солнца и тополиного пуха. Однажды Хэппи сидела в пустом еще трамвае, двери были открыты, и вокруг нее сонно летали пушинки, превратив пустое пространство в мерцающее воздушное представление.       Но чем ближе сумрачная зима, тем быстрее трамвай набивается людьми, тем сильнее холод от распахнутых дверей. В трамвайном депо нельзя угадать, какой из нужных тебе номеров отправится раньше. Она как будто села в один трамвай и теперь наблюдает, как второй сдвинулся с места и фонари внутри него отдаляются от нее, куда-то дальше, вперед…       У Барнс защемило в груди. Она выбрала не тот трамвай, и остается лишь смотреть, как все то, чего ты желал, покидает тебя, не в силах ничего изменить.       Что е́сть у нее? Куда двигаться дальше?       Хэппи осознала, что в будущем нет места для ее мечтаний. Ее будущее будет точно таким же, как настоящее, оно не превратится в сказку. Она и глазом не моргнет, как оно придет, а то счастливое и незримое не настанет никогда. Для того, чтобы изменить свое будущее, она должна изменить настоящее прямо сейчас.       Дружба. Общаться, оказывается, весело, однако даже для дружбы нужно быть достаточно храбрым.       Хэппи вжала голову в плечи, но не стала закрываться руками. До чего же хочется быть смелой, как… как Марлоу Флетчер!       Однако тяжело, невообразимо тяжело вот так вот взять и измениться. Быть одним и вдруг стать другим. Как ложка не может рассечь могучий, каменный ствол дерева, Хэппи не могла в одно мгновение подняться с колен и двигаться вперед после всего, что ей пришлось испытать.       Однако она здесь, у искареженного входа в здание, однажды подарившего ей мечту, такую невероятную и необъятную, что трудно представить, как только эта мечта умещается в ее теле. Хэппи сжала новый блокнот, как когда-то предыдущий и тот, что был до него.

The Red Hot Chili Peppers — Goodbye Angels

＞＞＞

      На обеде следующего дня учащихся собрали в актовом зале главного корпуса и отправили на общественные работы, а именно — закрашивание настенных граффити. Шествие растянулось по парку: кто-то замедлялся в надежде потеряться и не найтись, кто-то шагал гуськом в линии активистов.       «Стив, капнешь на меня краской, прибью! Я не пианино, и это тебе не долбанные начос».       Джулия, одногруппница Хэппи, потянулась, с недовольством убрала конспект по философии и взялась за дело.       — Жалко перекрывать, — вслух рассудила она, легким движением уничтожая голову зеленого кролика, обращенную в лес, за ворота. — Ну да без разницы, со временем само бы стерлось.       Хэппи нанесла на стену несколько полос, сердце ее стучало, как сумасшедшее.       Интересно, что сейчас делает Марлоу?       Он уже перекрыл одного из ее кроликов или прилюдно отказался от общественных работ? Он не хвалил и не дорожил ее граффити. Он закрасил ухо или, может, лапу? Если да, то что он испытывает теперь, точно так же, как она, держа в руке малярную кисть или старый валик?       Ее накрыло пламенным желанием совершить нечто сильное, чтобы заметили, желанием ради самой себя не прятаться, а протестовать.       Так продолжаться больше не может, решила она.       Хэппи положила кисть на землю.       — Я не буду закрашивать.       — Что, что ты там шепчешь? — обеспокоенно спросила девушка.       Увидал бы Барнс Данкан, и сразу сказал бы, что в ее глазах блестит огонь, слишком похожий на огонь в глазах Флетчера.       — Я не с-стану это закрашивать, — повторила Хэппи.       — Да мне все равно, ведро вон то подай, пожалуйста.       — Нет, я не стану, — произнесла она уже совсем громко.       В притихшем скоплении людей глухой стук — Стив уронил валик на штанину одногруппника, который грозился его прибить, но сейчас, под влиянием момента, забыл об обещании.

＜＜＜

      Первогодка прыгал в траве у ручья, сбивчиво и бесстрашно, как способны прыгать дети. Вот он вновь наклонился, замер и вдруг выловил из воды листок с каракулями. В его понимании листок тут же стал чем-то большим — мокрая бумага сложена в кривой кораблик и отправлена в свободное плавание.       — Слышал новость? Говорят, пожар могла умышленно подстроить Хэппи Барнс. Ты ее знаешь вообще? Да она от собственной тени дрожит, — технарь рассмеялся на всю столовую, — не говоря уже о том, чтобы спичкой в запрещенном месте чиркнуть.             — Какие глупцы, — неслышно пробормотал Данкан, оплачивая булочку с кунжутом. — Будь там кто-то вроде Барнс, были бы сожжены все корпуса.       Данкан вышел на улицу в парк. Его путь соединился с ручьем, где Зик уловил движение — белый кораблик медленно плыл по воде. Данкан потянулся за ним от безделья, но, к его досаде, кораблик встретил порожек на своем пути и ускорился, пронесшись мимо.       — Технари? Нет, художники, — спорили голоса в беседке.       — Пианисты! — вскричал Стив из музыкального корпуса, — самые чокнутые люди — пианисты!       — А я все же считаю, что художники… — одна из собравшихся учениц закинула руку за бортик беседки. — Греют свои темперные краски в микроволновке** и пишут, надышавшись маслом.       Она приподнялась, обнаружив под беседкой совсем маленький ручей.       Бумажный кораблик застрял в мусоре, рвясь вперед за течением.       Неосознанно ученица перегнулась через бортик, подтолкнула кораблик, и он скользнул по бурной воде.       Бледное желтое дерево, словно вымученное ранней осенью, но вместе с тем такое светлое, звонкое и воздушное своим цветом, обронило несколько листьев. Как будто кто-то взял подушку с перьями, проткнул ее, и пара пушинок выпала, замедлив свое падение в темном проеме парковых деревьев.       А кораблик все плыл по инерции, вынужденный проходить испытания по дороге.       Пока не приткнулся в траву у черных, криво зашнурованных ботинок. Запачканные носы ботинок были стерты, что гласило — их владелец часто падал. Владелец сапог наклонился и поднял кораблик.       Медовые глаза хищно пробежались по размытым линиям цветов на развернутом клочке бумаги, губы слегка растянулись в улыбке. Он подождал, чтобы лист подсох на ветру, и сложил его, убрав в карман.

Hugh Jackman — Come Alive

＞＞＞

      Золотистый свет, какой бывает на закате лишь в час перед грозой, шелком струился по стеклам, партам и стенам аудитории. В полупустой «комнате для нарушителей» на первом этаже стоял гвалт — учитель вышел на минуту.       В месиве летающих грязных бумажек, ручек и даже носков Марлоу смиренно жевал какую-то гадость, позаимствованную (отобранную) у случайного школьника. Когда солнце обличающе устремилось к его глазам, он прикрыл их рукой и чихнул. Как ни прискорбно, данное помещение стало ему вторым домом.       — Кто тут пыль гоняет? — проворчал его старый «знакомый по комнате».       Флетчер хмыкнул и проигнорировал его.       — Что, бешенный пес уже не тот? — с издевкой сказал, не унимаясь, знакомый, имени которого Флетчер не помнил. — Неужели правда та девка посадила тебя на поводок?       — Никто меня никуда не сажал, э-э.       Парень рисковал, дразня Флетчера, но другой кандидатуры, достойной для развлечений, рядом не было.       — Вот, боюсь, кинешь нас с ребятами. Скоро есть у нее с рук будешь, как ее… Хлои…       — Хэппи Барнс, знакомьтесь! — учитель вернулся в класс, объявив о пополнении.       В то время как Марлоу уже застыл с занесенным кулаком над головой у болтливого парня.       Хэппи выразительно взглянула на кулак Флетчера, и Марлоу медленно, с огромной неохотой опустил его. Выражая свое недовольство, он водрузил плохо зашнурованные ботинки на парту впереди и принял обиженный вид.       — Садись, Хэппи, — продолжил молодой учитель физики, присматривающий за нарушителями. — От кого-кого, а от тебя я такого не ожидал. Отказаться от общественных работ, испачкать одногруппницу, кричать, потворствуя начавшемуся беспорядку.       Болтливый парень пораженно уставился на Хэппи, а Марлоу имел возможность впервые лицезреть, как Барнс до кончиков ушей заливается краской.       Учитель присел перед ней на корточки, чтобы поймать взгляд, устремленный в пол.       — Случилось ли с тобой что-то, о чем я должен знать? — мягко поинтересовался он.       — Извините, — промямлила Хэппи настолько тихо, насколько только могла.       — Извиняться нужно перед организаторами общественных работ.       Барнс внезапно сверкнула глазами, ничего не ответив. Учитель удивленно приподнял брови: кажется, девочка не на шутку взбунтовалась. Как ему следует воспринимать происходящее? Тревожный сигнал о проблеме, требующей внимания, или естественное проявление скрытого ранее характера?       В любом случае, развить разговор дальше ему не удалось: молодого физика вызвали по громкоговорителю, а когда он вернулся, то обнаружил болтливого ученика с назревающим фингалом, две опустевшие парты и открытое окно.

＜＜＜

      Тучи безуспешно накидывались на солнце, день клонился к вечеру, и среди свежих тонких вишен упала пара дождевых капель.       — Куда собираешься? — полюбопытствовал Марлоу; у него, ясное дело, планы есть свои.       — Домой, — Хэппи все еще чувствовала неловкость, сбежав из класса нарушителей, — через парк.       — Чуть не забыл, — воскликнул Марлоу. — Кто тебя разозлил настолько, что ты попала в наш кабинет?       Если ее задирали и она ударила кого-нибудь под дых, то давно пора.       — Они хотели закрасить мои рисунки. Я подумала, что если соглашусь со всеми, то окончательно перестану себя уважать, — Хэппи говорила, и ей становилось легче. — Наверное, в любом человеке существует нечто, за что он будет бороться даже в одиночку. Но драться в прямом смысле — очень плохо, — спохватилась Барнс, помня, с кем беседует.       Марлоу шагал привычной дорогой, ведущей к густым кустам, в которые он нырял каждый раз, убегая от учителей, ограничивающих его жажду действий. Он обернулся и приложил палец к губам, показывая Хэппи его любимый тайный лаз в кустах.       — Я знаю, что ты не избивал Томаса Чейза.       Хэппи чуть ли не ползком следовала за Флетчером, колючие ветки норовили попасть в глаза и оцарапать щеки.       — Не стоит за меня заступаться, — абсолютно серьезно сказал Марлоу, выбираясь из кустов и заранее отогнув ветку для Хэппи.       В последнее время вокруг Хэппи происходит слишком много событий, все больше людей замечают ее, а ведь раньше никто и не ведал о ее существовании. Автор цветных граффити скрывалась умело и далеко не в первый раз до этих пор. Факты завладели вниманием Марлоу сильнее, чем его разборки с уличной шайкой или обвинения в избиении Чейза со стороны школьной администрации.       Кусты выводили на ту самую аллею в конце парка и безымянное дерево, под которым часто рисовала Барнс. Самая заросшая часть территории, разглядеть которую затруднительно из корпусов — самый подходящий путь по краю парка до главных ворот.       — Но будет глупо, если тебя исключат из-за того, чего ты не делал, — горячо возразила Хэппи.       — Да уж, чертовски глупо, — хохотнул Марлоу.       Хэппи шла позади Марлоу, поскольку идти на полных правах рядом с другим человеком она не привыкла. Задумавшись о своем, Хэппи опустила голову, смотря на мокрые от дождя травинки под ногами, а когда она подняла голову, то увидела Марлоу в нескольких метрах напротив.       — Хэппи, — окликнул он ее.       Он стоял достаточно далеко, чтобы Барнс не могла различить, какие им овладевают эмоции, но вместе с тем достаточно близко, чтобы Хэппи услышала, а скорее, прочла по губам его слова.       Эти слова послужили началом огромной катастрофы. А может быть, началом стала ночь, когда загорелся художественный корпус; или тот миг, когда Марлоу устроил драку у аллеи перед Хэппи и впервые их глаза случайно встретились.       — Ты мне нравишься.       Взметнулись полотна ветра, неся с собой лепестки отцветающей вишни.       Какой смысл вкладывают люди в три этих простых слова? И насколько уверенным должен быть человек в том, что это именно то чувство, чтобы говорить об этом вслух?       Что движет им? И чего он ждет, ведь он ждет же чего-то после собственного признания?       Все эти вопросы появились у Хэппи некоторое время спустя. Сейчас же она чувствовала себя так, как если бы кто-то схватил ее и начал душить, как если бы кролик в собачьей шкуре перед ней внезапно оказался волком.

＞＞＞

*to date — Эбигейл говорит, что она состояла в романтических отношениях с Марлоу. **я пробовала греть в общественной микроволновке, но крышка отскочила от баночки, и темпера почти взорвалась\ / /