Когда расцветут радуги и запляшут единороги

Как узнать, чего боится душа, отделенная от тела, не спрашивая ее? Ответ для Андрея был очевиден — спросить у другой такой же души или духа. Нарыть которых сейчас в общаге, когда в ней снует толпа приступившей к учебе студентов, было непросто. Вот когда их было всего четыре человека на этаж — то да, Андрюха походу проваливался за грань с полпинка, но тут… Что ж, он дождался, когда Олег уснет, третьим им так никого пока и не подселили, и где-то в два ночи вырулил из комнаты, искать приключения на свой дурной зад, прихватив оставшиеся две Славкины свечки. Свет горел обыденно тускло, дальше по этажу гудела триста двадцать пятая, видно старшие курсы протащили через проходную нескольких девчонок и бухала. Слышались девичьи веселые голоса, пьяные басы мужиков, иногда играла гитара. «Черт, с этими может и не получится», — с сожалением подумал про себя Андрей и сначала двинул в туалет проверить расположение барельефа. Сегодня он вел себя позитивно, выглядывая над бачком. Что ж, Андрей глубоко вздохнул, попробовал виртуально его переместить под потолок. Но не тут-то было, по своему желанию и хотению ни черта не получалось. Промаявшись минут двадцать, он расстроенный вырулил обратно в коридор, замирая на месте. Света не было. И как он забыл об этом? Что проблемы с электроснабжением косвенно тоже как бы подтверждали, на какой он сейчас стороне. Теперь нужда в проверке барельефа отпала сама собой, появилась другая проблема, как зажечь свечу. Обычно в этот момент появлялся призрачный Слава, вернее, как теперь подозревал Андрюха, второй из братьев-близнецов, а именно Станислав. И почему-то помогал ему. Андрей замер в кромешной темноте, терпеливо ожидая, но ничего не происходило. Видно сегодняшний потусторонний квест от него требовал иных действий. Он покрутил головой, похлопал глазами, что держи открытыми — что зажмурься, темнота была абсолютной — обволакивающей. Но тут его чуткое ухо услышало звук. Начало звука изменило картинку, и вдруг Андрей узрел, что из-под чуть приоткрытой двери кухни идет тусклый невзрачный свет, хотя мог поклясться, что еще каких-то пару мгновений назад ничего не было. Что ж, оставалось ползти туда, касаясь чуть шероховатых прохладных стен руками, дабы не навернуться и не расквасить себе нос. Все-таки зажигалки и спички обитали с газовыми плитами, ну и в карманах заядлых курильщиков, к которым Андрей не относился. Шаг, чуть поскрипывание под ногой пола, хотя как он вообще может тут поскрипывать, залитый бетоном под половым покрытием? Андрей раньше и не обращал внимания на такие детали. Другой, еще один… Чем ближе он подходил к столовой, тем отчетливее становились чавкающие вязкие звуки. «Может кто из пьянствующих проголодался? Хотя обычно закусон к пиву или водке упирают в комнату. Да и потом, эти звуки… — Андрей, прежде чем потянуть за ручку двери, остановился перед ней, как перед затяжным прыжком, — явно не человеческие». Вдох, выдох, унять прыгающее как ненормальное от страха в грудной клетке сердце. Вот оно — решительность набрала обороты, и Андрей приоткрыл дверь пошире. Несмотря на то, что он видел свет в проеме двери над полом, на кухне он не горел, немного светили фонари с улицы, давая тусклый обзор и чуть заливая зыбким светом середину кухни, но вот то, что копошилось в углу и чавкало, как назло, не освещало. — Эй?!.. — выдавил из себя замерший Андрей, ему вообще показалось, что там клубком ползают огромные, жрущие что-то черви, почему-то воображение подкинуло разросшихся личинок-опарышей в человеческий рост. Но ему не ответили, продолжая усиленно издавать омерзительные липкие звуки. — Он тебя не слышит и не видит, — Андрей даже не вздрогнул, услышав сзади знакомый голос Славы. Ночной гость вышел из-за спины, держа тускло горящую церковную свечу. — Я тоже ни черта не вижу, — попытался вглядеться в шевелящийся черный угол Андрюха. — И не увидишь. Свечи-то, что тогда я тебе давал, принес? Зеленин пошарил по карману, выловил последние две, правда одну из них тут же сунул обратно, отвлечено удивляясь, и почему только две осталось, вроде Славка давал ему больше, или только показалось? Слава поднес к протянутой свече свою… второй фитиль вспыхнул так же тускло, внешне совершенно не добавляя нужного света, но теперь почему-то темное пространство словно шагнуло назад, и Андрей узрел, как в углу сидит с безумным взором Федор и прямо из кастрюли, чавкая словно животное, доедает то, что пацаны готовили сегодня вечером. Пугало даже не то, как он это делает с совершенно стеклянным взором, а то, что по его телу… Андрей даже глаза протер… ползают огромные те самые представленные им черви, порой прошивая носителя насквозь, словно он не из крови и плоти. — Что это? — тошнота подкатила к самому горлу. — Паразиты, он их нацеплял, когда упал в ту самую траншею, где вы нашли деву в шифоне, — Славка говорил глухо и как-то безэмоционально. — Тут раньше древнее капище было, люди поклонялись другим богам, потом забыли о них, и боги ушли. Но место силы пустым не бывает, вот и наползло черт-те что. — Но ему же помочь надо… как-то? — А надо ли? Федор никогда меня не любил. Конечно, не так рьяно и открыто, как сейчас, но то, что он проявляет на сегодняшний день, это его подлинные эмоции. — Они ж его сожрут заживо… — Хм-м-м-м, — протянули под боком задумчиво. — Может поможешь или подскажешь как быть? — начал было Андрей, как его перебили. — Хорошо. Веди его в помещение нашей церквушки-часовни, я буду там. Нужно кое-что приготовить. И прежде, чем Андрей спросил, как ему это сделать, исчез. Что ж, Андрюха повернулся к невменяемому Федору, подавляя свое чувство брезгливости. Жрать тот уже перестал, но вот чавканье, что сопровождало весь это процесс, не прекратилось. — Федор, нам надо с тобой прогуляться, — начал было Андрей и понял, что тот его просто не слышит. Вот же ж, Федька ведь на другой стороне, но на этой он мог его провести напрямую, а если выйдет в реаль, им вдвоем Горгону не пройти. Оставалось другое… От видов ползающий по невменяемому парню червей становилось тошно. «Главное, о них не думать», — решил про себя Андрюха и, протянув руку к Федору, схватил того за запястье. Этот простой жест снова поменял восприятие этого хлипкого пространства. Черви пропали, словно втянулись внутрь, Федор недоуменно уставился на своего соседа по общаге, явно его увидев. — Где это мы? И как тут очутились? — то, что он прозрел, было приятно, но с другой стороны, Андрей понял, что Федор не меньше напуган, чем он сам, когда увидел его пораженным паразитами. — На кухне, свет рубанули, — вспомнил он слова Славы, когда впервые наткнулся на него со свечой, — я тут ссать ходил, слышу, кто-то в столовке застрял, вот и решил заглянуть. — А-а-а-а, спасибо, — оторопело и не брыкаясь. — Держи меня за руку, а то полетишь на пол, — предупредил на всякий случай Зеленин. Свеча горела настолько тускло, что освещала всего на несколько шагов вперед, высвечивая почему-то деревянный пол под их ногами. «Так вот почему скрипело», — подумал Андрей и повел за собой Федьку, словно слепого котенка. Тот и не спрашивал, почему его ведут не в его комнату, а в конец коридора, даже про пожарную лестницу слово не сказал, находясь в каком-то словно наведенном ступоре. Ржавая ручка на исчезающем проходе на фоне красной кирпичной стены смотрелась практически родной, словно ее не штукатурили и не покрывали водоэмульсионкой. Коридор на женской половине их встретил молча, но когда они прошли большую часть, то в конце Андрей заметил колеблющееся мягкое свечение и даже не удивился, узрев в замкнутой круглой часовне бесконечное количество зажжённых свечей. — Красиво, — в выкаченных глазах Федора отражались их пляшущие языки пламени. В центре появился Славка и Федор, вдруг всхлипнув, как маленький ребенок зашмыгал носом. Андрей не верил своим глазам, этот громила плакал беззвучными слезами, шмыгая и размазывая их рукавом. — Стаська, ты жив… Федор шагнул в сторону марева свечей, даже не замечая, что утянул туда же за руку Андрея. Зато Зеленин отметил сразу, как Славка, улыбаясь, поманил их своей рукой, отходя резко в сторону и скрываясь от их взора. Но когда они вступили под сень церкви, Андрюху лихо дернули в сторону за свободное запястье, и тот, от неожиданности отпустив Федора, уставился на рядом находящегося Славку, что поднес свой палец к губам, требуя тишины, и, потянув обратно в коридор ни черта не понимающего Зеленина, несколькими зажжёнными свечами замкнул горящий круг, оставляя зараженного внутри полыхающей живыми огнями часовни. Славка тихо запел и Андрей, расслышав первые слова молитвы, вдруг понял, что дальше совершенно не слышит голос этого потустороннего близнеца. Словно песнь-молитва была адресована не ему, а тому, кого стало корежить в замкнутом круге, кого выгибало, складывало, размазывало по полу. Славка продолжал шевелить безостановочно губами, но Андрей слышал только, как потрескивают свечи. Федьку сложило пополам на полу, скукожило и вдруг из его спины начали расти разлапистые крылья, это было бы, наверное, красиво, но Андрей видел, что они состоят из тех самых червей, и теперь таким образом покидают пораженное тело. Огонь от фитилей свечей сначала неимоверно вытянулся вверх, а позже вдруг всплыл в воздух, а затем переместился к Федору, облепляя всю эту гудящую конструкцию, что продолжала лезть из него. Послышался резкий скрежет и неприятный крик. В воздухе запахло паленым и гарью. — Это паразиты, — Славка перестал петь слова молитвы, поясняя происшедшее ошеломленному Андрею. Яркая вспышка света прожгла глазные яблоки, пятнами оседая на сетчатке. Андрей часто заморгал, а когда все же смог видеть, то все было кончено. Федька спал посреди церкви, свернувшись клубком прямо на полу, залитом лунным светом, и громко храпел, обливаясь даже во сне тихими слезами. Свечи обмылками торчали по кругу и уже не горели, действо было завершено. — Оставь его здесь, а сам уходи тем же путем. Свеча скоро догорит, и ты застрянешь с ним здесь на женской половине до утра, — предупредил Славка. То, что он устал, было видно невооруженным взглядом. Как-то весь осунулся, под глазами пролегли глубокие тени, обострив черты лица, гротескно подчеркнув прямой нос. — А ты? Андрей не знал, как отблагодарить этого близнеца, и совершенно забыв о том, зачем вообще выходил на сегодняшнюю ночную охоту. — Будешь мне должным, — буркнули так знакомо под нос, но усиленно подтолкнули в сторону коридора. — Утром будет скандал, все же Федор пробрался в женское крыло. Хочешь быть тоже в него втянутым? — Нет. — Тогда вали. Андрей еще раз взглянул на стоящего с догорающей свечой Славку, какого-то беззащитного и опустошённого, а затем помчался в сторону прохода, и только, когда оказался на пожарной лестнице, вспомнил о том, что хотел расспросить кого-нибудь о Тольке. А тут, мало того, что ни черта не узнал, так еще и оказался должен. Огонь от огарка свечи мотнулся еще один раз и потух… Свет с улицы от мелких окошек залил бетонные ступени, дверь словно растворилась как не была, перед задумчивым Андреем находилась тщательно покрашенная разделительная стена. Он еле дополз до своей комнаты, штормило его изрядно, и, найдя сотовый, что кинул на кровать, сверился со временем: было ровно четыре часа утра и начинался новый день. *** Утром, и правда, был скандал. Федька, как последний даун, улыбался и бесконечно просил прощения у обоих комендантов, оправдываясь тем, что ни черта не помнил, и тем более, как попал на женскую половину. Когда его все же отпустили, пообещав поставить в известность декана его факультета, пацаны просто не выпускали краснеющего амбала из своих рук, наверное, часа три, ударяя по-дружески по мощным плечам, пожимая ему лапу и бесконечно спрашивая: как он умудрился, каким образом обошел Горгону и кого успел выебать за эту ночь. Федор краснел, давил широкую лыбу и отнекивался. — Надо же, наш придурок стал прежним, — хмыкнул курящий Игорь от окна, правда тут же напрягся, когда в столовку зашел после пробежки Владислав, обтирая влажные волосы после душа вафельным полотенцем. Впрочем, при его появлении замерли все, ожидая дальнейшее развитие действий обоих вечно враждующих сторон. — Слав, ты это… прости... — Федор подошел к нему вплотную и, протянув руку, продолжил. — Я не знаю, что на меня нашло, как будто сам был не свой. Всякой чуши тебе наговорил, я же сам видел, как ты в эту ночь искал брата с другими и никак не мог бы избить Илью, даже если бы очень захотел. — Рад, что ты пришел в себя, — Славка смотрел на протянутую ладонь, но пожимать ее не спешил. — Ну, и кто тебе что там с экономического натрепал? — С экономического? Ты вообще о чем, я от туда никого не знаю... — начал было Федор, как его жестко перебили. — Держись от меня подальше. Славка шибанул его плечом, останавливая ненужный ему треп, топая в сторону ожидающих его Игоря и Андрея.