Зверополис. Дневники космолетчиков.

Журнал доктора биологических наук Джудит Л. Хопс.

25 апреля 2195 года (продолжение).       Какая красота! Мы взмыли вверх на высоту более восьми километров! Небо тут заметно темнее, чем у поверхности. Где-то над головой парят редкие стратосферные облачка. Бледные и перистые. Они висят так высоко, что, кажется, будто мы никуда и не взлетали, а продолжаем ехать по поверхности планеты. Под нами же, то появляются, то пропадают огромные кучевые облака. Сверху они кажутся белоснежными и достаточно однородными. Иногда тучи сбиваются в сплошную массу. В этом грандиозном пушистом «одеяле» порой появляются небольшие окошки, через которые видна земля. Впрочем, с такой высоты ничего особо не рассмотреть. Тем более что Тормозуха камениста и не имеет зеленой растительности. На облачной пелене виднеется тень от нашего самолета. Она крестообразная с несколько коротковатой головной частью. Когда завеса пропадает, под нами расстилается серо-коричневый ковер из сплошных горных пород с редкими озерами. Кстати, надо будет, как-нибудь, к ним слетать. Очень любопытно, какая в них жизнь.       Солнце уже давно перевалило через зенит, и сейчас приближается к горизонту. В экваториальных зонах светило движется по небу резво. Особенно, если учесть тот факт, что Тормозуха вращается быстрее Земли. Закаты и восходы тут практически мгновенные. Еще пару минут назад был яркий вечер, а потом раз — и полная темнота. Но до заката еще далеко. Если мы не задержимся долго на том месте, где Ник совершил некое открытие (а меня терзают смутные сомнения, что все это какая-то шутка), то успеем вернуться еще до темноты.       Конвертоплан идет на снижение. Мы уже совсем близко к цели полета. Над местом посадки была сплошная пелена облаков, и самолет нырнул в нее, как в морскую пену. На секунду я увидела бесконечную гряду, освещенную солнцем. С такого ракурса облачность выглядела так, словно ее нарисовали на картинке. Но эта красота сейчас же пропала. В мгновение ока все вокруг заволокло туманом, сквозь который ничего не было видно. Двигатели, видимые из кабины через боковое стекло, зашевелились. Потом они развернулись так, что раскаленные газовые струи оказались направленными вниз, после чего мы замедлились и приступили к посадке. Глядя на показания приборов перед собой, я следила, как падает наша горизонтальная скорость. Крылатую машину сразу начало потряхивать из-за того, что изменились направления действия сил… Не могу больше печатать — мне хочется вцепиться пальцами в подлокотники кресла…       Ник не соврал мне! Это действительно просто поразительное открытие! Ни на одной планете.! Никогда.! Я… У меня… Не могу справиться с эмоциями! Руки дрожат. Сейчас, постараюсь взять себя под контроль…       Во-первых, это совершенно точно рукотворный объект! Мы стоим перед неглубоким котлованом, стенки которого давным-давно осыпались, создав подобие кратера. По словам Уайлда, диаметр данного круга — примерно километр. Из почвы на территории этой странной площадки ввысь, словно деревья, вырастают многометровые кристаллы минералов. Ник сообщил, что их здесь ровно двадцать видов. Красные, зеленые, фиолетовые, золотистые, прозрачные, черные… Они искрятся на солнце, слепя глаза миллионами зайчиков. Ни разу в жизни не видела такой невероятной красоты! Николас признался, что, когда в первый раз увидел этот странный монумент, он стоял, как вкопанный почти полчаса, не в силах совершить какое-либо осмысленное действие.       Дно «кратера» совершенно ровное. Удивительно, но тут крайне мало песка и пыли. И никаких признаков затопления. В сухом климате любые углубления в земле обычно крайне быстро заметает. Ветра наносят сыпучие породы, заравнивая все до уровня остальной территории, либо, в результате дождей, образуется озеро. Но не здесь. Ник сказал, что объект расположен крайне удачно в плане розы ветров. Причем, те, кто его проектировали, думали на многие тысячелетия вперед, сумев спрогнозировать то, как изменится весь окружающий ландшафт с течением времени! Таким образом, ветра, способные принести песок, сюда попросту не дуют. Вода тоже не может собраться на дне в достаточном количестве. Как оказалось, здесь повсюду проходит сложная дренажная система, состоящая из множества каналов и колодцев, отводящая излишнюю влагу прочь.       Самое же поразительное то, что данная конструкция совершенно не изменилась за долгие годы! Ни единой трещинки или скола на кристаллах. Каждая труба, каждый канал продолжают исправно выполнять свою функцию. Очевидно, что те, кто построили этот… монумент, хотели, чтобы он стоял тут, как можно дольше. Кто же были эти инопланетяне и куда они подевались? А может, они все еще где-то поблизости?       Около часа мы потратили на осмотр странной находки. Снимали на видео, фотографировали, брали пробы. Четырехгранные колонны минералов не установлены на цоколях. Они, будто растут из-под земли. Как заметил Уайлд, такое впечатление, что длиннющие кристаллы сформировались в толще какой-то горы, которую потом вокруг них аккуратно срыли до самого основания. Высоты у монументов разные. Беспилотник, запущенный Ником в воздух, дал цифры от тридцати до сорока метров (лис сказал, что для столь прочного удержания в земле, в глубину они должны уходить хотя бы на треть от своей общей длины). Заодно квадрокоптер исследовал пики колонн. Оказалось, что их верхушки неровные. Они имеют какую-то странную ступенчатую структуру, похожую на бородки обыкновенного ключа, только раскиданные на площади примерно сорок на сорок сантиметров. Формы всех монументов конические. Это, кстати, Уайлд объяснил очень просто. Данный архитектурный прием позволяет сделать конструкцию максимально прочной и аэродинамичной (несмотря на отсутствия ветра у поверхности, на высоте в десятки метров ветровые нагрузки вполне себе есть). Из чего выполнены стелы — загадка. Эти материалы, по мнению геолога, наверняка рукотворны и в природе не встречаются.       Сама площадка сделана из некоего твердого полупрозрачного вещества, который Уайлд также не смог сходу идентифицировать. Он предположил, что это — также какой-то искусственный минерал, наподобие эльбора. Ни одним из своих геологических инструментов (даже чистым алмазом) поцарапать монумент или дно «кратера» Николас не смог. Тогда я принесла из самолета научный лазер, предназначенный для испарения пород с последующим исследованием получившейся пыли и газов. Я установила оборудование на штатив и направила его в сторону ближайшей колонны. Она имела чудесный бирюзовый цвет и очень мне понравилась на вид. Наступили сумерки, так что все окружающее пространство стремительно погружалось во тьму ночи. Включив фотоприемник спектрометра, готовый определить, из чего состоит колонна по выпущенному от перегрева дыму, я нажала на спуск. Замигала лампочка, указывающая, что невидимый звериному глазу лучик ударил по цели, а потом произошло странное. Нет, лазер не смог испортить колонну, а спектрометр ничего не поймал, однако от воздействия прибора где-то в глубине минерала зажегся слабый свет. Он медленно разгорелся, а спустя пару секунд так же медленно погас.       Ник, наблюдавший это, кинулся к источнику странного излучения со всех ног. Он чуть не разбил вдребезги свой шлем, стукнувшись о поверхность стелы в попытке рассмотреть, что же там могло сиять. Трясущимися руками лис извлек из кармана мощный фонарь и посветил им на колонну. Около минуты он силился рассмотреть хоть что-то, однако потом оставил эту затею. По его словам, если монументы и реагируют на свет, то явно не на такой. Затем Уайлд подбежал к лазеру и начал колдовать вокруг него. Он стал настраивать прибор таким образом, чтобы продлить вспышку излучения хотя бы на несколько секунд. Пока он занимался этой работой, я сходила за парой новых кислородных баллонов, так как наши были уже на исходе.       Через пятнадцать минут мы снова запустили устройство. На сей раз лазер работал целые полторы секунды, так как не был рассчитан на более длительную экспозицию при своей высокой энергии. Теперь кристалл светился дольше, и сияние распространилось на большую длину от пола монумента. Николас успешно снял это явление на камеру, установленную перед «мишенью», а также зафиксировал показания температурных датчиков.       Следующие полчаса мы потратили на изучение полученных данных. Выяснилось странное. Обычно столь мощные залпы научного лазера вызывают резкое и очень, очень сильное повышение температуры. Скажем, крупинка гранита просто испаряется без твердого остатка. Тут же колебания температуры были практически незаметны! Такое впечатление, что стела полностью преобразовала полученную энергию в этот свой свет! Мы оба собрали инструменты и вернулись в конвертоплан. Долгие минуты мы просто сидели в своих креслах и не могли выговорить ни слова. Только что мы столкнулись с технологией, превосходящей нашу на сотни, если не на тысячи лет! Ни один современный материал, созданный на Земле, не способен на подобные «выверты»…       Первым очнулся Ник. Он рассеянно завел двигатель и начал взлетать. Я спросила напарника, что он собирается предпринимать дальше, на что лис пробормотал: «Здесь нужен иной подход. Иной подход». Самолет взлетел и взял курс на колонию. Полет в ночи был не столь интересен. Просто серая мгла, россыпь звезд и пара малюсеньких лун над головой. Автопилот сразу же взял сигнал приводного маяка колонии и доставил нас к лагерю безо всяких приключений. Ник, шутя, справился с посадкой под слабым дождичком. Думаю, если бы лис не стал великим геологом, он вполне мог сделаться профессиональным пилотом.       Несмотря на усталость, никак не могу уснуть. Из головы не выходит наша сегодняшняя находка. По прилету сразу хотели сообщить на «Сварог», но связи нет. Ник проверил показания спутников и выяснил, что сегодня на местном солнце случилась мощнейшая вспышка. Светило бомбардирует своими корпускулярными потоками все окружающее его пространство, из-за чего вокруг планеты закручивается настоящий вихрь заряженных частиц. На корабле сейчас, должно быть, подняты все защитные экраны и включен режим повышенной аварийной готовности. Сильнейшее магнитное поле, создающее наведенные токи, способно сжечь важные электронные узлы «Сварога», что может привести к отказу многих систем. Нам же на Тормозухе совершенно ничего не угрожает — ядро планеты генерирует защитное поле, которое ловит вредоносные частицы и отправляет их в путешествие по магнитным линиям от северного полюса к южному. Сейчас в небесах, должно быть, пылают яркие полярные сияния, достигающие даже экваториальных широт, где находимся мы. Но из-за облачности их не видно.       Не знаю, что делать дальше. По инструкции мы должны посовещаться с начальником экспедиции — Златогривом, однако он в данный момент вне зоны нашего доступа. Зная Ника, могу предположить, что он не будет сидеть, сложа руки (с тем-то интересом, что я наблюдала в его глазах, стоя у котлована). Мне тоже не по себе. Научное любопытство толкает меня двигаться дальше, придумывать новые методы исследования. Вчерашние биологические работы кажутся мне теперь настолько малозначительными, по сравнению с сегодняшней находкой, что я готова оставить их и кинуться в пучину неизведанного. Если мы наткнулись на следы внеземной цивилизации (а вероятность этого события близка к 100%), то, рано или поздно, обязательно найдем следы самих инопланетян. Тут-то и пригодятся мои познания в биологии и биохимии.       Решено. Если Уайлд продолжит изучать монумент без позволения Леодора — я со всей уверенностью последую за ним!

***

26 апреля 2195 года.       Утро ясное и солнечное. Я немного проспала. Завтракать пришлось второпях, так как Уайлд уже приступил к работе. На сей раз, он решил вдобавок к конвертоплану снарядить еще и челнок. Обычно космический аппарат во время продолжительных полетов в атмосфере не используют. Он может пострадать от пыли, газов и осадков, так как спроектирован для безвоздушной среды. Но, если очень хочется, то можно. Геолог полон сил и энергии. Как я и предполагала, он теперь не остановится ни перед чем. Связи со «Сварогом» по-прежнему нет. Проглотив пищу, я тут же подключилась к организации очередного вылета. Мы с Николасом разделили работу. Он притащил в пустующую лабораторию Златогрива научный лазер, а также целую кучу инструментов и запчастей со склада. В ходе своих экспедиций лис успел на профессиональном уровне овладеть инженерной специальностью. Сейчас он при помощи одного их роботов модифицирует излучатель, чтобы сделать из него лазерную пушку с широким диапазоном длин волн, а также возможностью долгой экспозиции. Если все получится, то у нас будет крайне гибкий прибор, который сможет изменять луч в самых широких пределах.       Я же собираю все необходимое для новой вылазки. Нам потребуется много кислорода, несколько монтажников, временный полевой лагерь с солнечными батареями, продукты и вода. Кроме того, я настроила квантовый компьютер так, чтобы мы могли передавать все данные прямо в лагерь по коротковолновой связи с моментальной обработкой и пересылкой готовой информации обратно, к нам.       Марти все время пристает с расспросами. Он уже в курсе про инопланетян и изо всех сил уговаривает взять с собой. Только бестиоида нам и не хватало! Если он увяжется за нами — придется еще и его все время «пасти». Ну, уж нет! Лучше, пускай сторожит лагерь. Отловила котенка во время подзарядки, выключила и поместила внутрь его головы маленький передатчик, чтобы перед отлетом проверить, нет ли его на борту. После включения Марти, конечно же, догадался, что произошло, однако установить точное местоположение маячка и извлечь его он не в силах. Бестиоид обиделся и старательно продемонстрировал все эмоции печали, какие смог. Он опустил свои ушки, насупил брови и повесил головку, после чего тихонько назвал нас с Ником извергами. Хорошо, что Якс не сделал ему систему подачи слез, а то спектакль был бы еще зрелищней. Прости, дружок. Может быть, ты и побываешь на месте наших «раскопок», но не в этот раз.       Мы вылетели сразу после обеда. Ник повел свой конвертоплан, а я двинулась вслед на челноке. Ну, как вслед? Челнок на автопилоте быстро обогнал самолет и приземлился на месте спустя считанные минуты — все-таки, космические двигатели несравненно эффективней реактивных. Здорово, что возле монумента местность весьма удобна для посадки. Через час появился Уайлд. Роботы начали собирать лагерь, мы же с лисом отправились к минеральным стелам. Я специально проверила все вокруг: бестиоида нигде нет. Видимо, он все же остался в колонии, а не спрятался среди кучи вещей. Что ж, это для его же блага.       Мы вернулись ко вчерашней бирюзовой колонне и поставили модифицированный лазер на то же самое место. Ждать темноты не стали. Чтобы было лучше видно — использовали цветные светофильтры на шлемах, благодаря которым хорошо заметен искусственный свет. Я установила солнечные батареи, мы дождались, пока зарядятся конденсаторы, после чего включили систему. Сегодня луч был уже не таким испепеляющим, зато мог сиять достаточно долгое время. Кроме того, Ник сделал его видимым для звериного глаза, чтобы было проще прицеливаться. Как и накануне, минерал засветился. Причем, чем дольше мы проецировали на него лазер, тем дальше вверх по колонне распространялось свечение. Уайлд сказал, что, по-видимому, материал, из которого выполнена стела, здорово замедляет свет. Такое бывает. Скорость света составляет 300 000 км\с только в вакууме. В других средах фотоны натыкаются на препятствия в виде молекул и движутся медленнее. Впрочем, нам пока не известно ни одно вещество, в котором бы световой поток продвигался со скоростью всего два метра в минуту. И снова поражаюсь уровню технологического развития инопланетян!       Спустя некоторое время свет ушел по колонне далеко вверх. Так что мне пришлось запустить беспилотник с камерами. Высота данного кристалла составила ровно 33 метра. Минут через пятнадцать колонна сияла целиком: снизу доверху. А потом произошло странное! Из одной из маленьких ступенек на макушке стелы стал бить лазерный луч, который падал на другую колонну по соседству! Я направила беспилотник к ней. Это оказался тридцатипятиметровый кристалл фиолетового цвета. Лучик попал точно на одну из ступенек, а потом двинулся по монументу вниз! Мы с Уайлдом посмотрели друг другу в глаза, после чего Ник пробормотал что-то вроде: «Шифр. Какой-то шифр» и пустился в размышления. Когда до конца колонны оставалось всего ничего, лис высказал предположение, что эти постройки являются сложными системами призм, которые пропускают падающий на них свет в строго определенном направлении. Как только фиолетовый кристалл засиял целиком, Николас развернулся и рассеянно пошел куда-то прочь. Я посадила дрона на землю, последовав за лисом.       Мы приблизились к лагерю, который уже разбили роботы. Неподалеку от монумента возвышалась высокая палатка, накачанная воздухом, пригодным для дыхания. На входе стояла система дезактивации и небольшой шлюз. Вдвоем мы вошли внутрь и сняли скафандры. Состоялось совещание. Уайлд сказал, что нам совершенно необходимо получить хоть какой-нибудь образец для исследований. Впрочем, ковырять колонны он не собирался. Будучи сложными технологическими устройствами, эти монументы могут быть испорчены (сомневаюсь, правда, что это так уж просто), а вот поверхность, из которой они «растут» — можно попробовать проанализировать. Единственный простой способ который придумал Николас — физическое воздействие. Но не лазером или сверлом, а взрывом. Минерал, конечно, чрезвычайно твердый, но не может же он не надколоться после значительного бризантного воздействия! При желании, ведь можно и алмаз раздробить.       Уайлд и я прошлись по «полу» монумента и расставили на значительном удалении друг от друга несколько шашек с аммонитом, которые лис взял с собой из колонии. Ничего хитрого — просто положили их наземь, подключив детонаторы с дистанционным подрывом. Затем отошли на безопасное расстояние и нажали кнопку. Серия взрывов сотрясла округу. Над местами закладки поднялась пыль. Мы сразу же кинулись смотреть, что получилось в итоге. К огромному удивлению Ника мощная взрывчатка почти не поцарапала покрытие дна. Только в паре мест обозначились следы сколов. Там мы и собрали пробы, стараясь замести в баночки всю пыль, какая нам попадалась.       Пока мы с Уайлдом занимались этим делом, я бросила взгляд на то место, где был установлен наш лазер. Оказалось, что пару часов назад мы забыли его выключить. Но, самое удивительное: рядом с бирюзовой и фиолетовой колоннами светились еще три! Они были хорошо различимы в начавшихся сумерках. Разложив пробы по карманам скафандров, мы кинулись осматривать это чудо. Глаза Николаса снова округлились. Он бегал от одного монумента к другому, подолгу стоял возле каждого, потом попросил меня снова поднять в воздух беспилотник, чтобы оглядеть всю картину сверху.       После того, как солнце закатилось за горизонт и батареи перестали получать энергию от фотопанелей, научный лазер начал стремительно разряжаться. На аккумуляторах он продержался всего полчаса, а затем погас. Так же медленно, как и появлялся, свет стал исчезать из колонн — словно опускающийся столбик ртутного термометра. Уставшие и полные новых знаний и гипотез, мы с Ником вернулись в лагерь. По дороге лис сказал, что даст задание роботам протянуть к лазеру кабель, чтобы впредь снабжать устройство электричеством бесперебойно, подключившись к мини-ТЯРДу самолета.       За ужином Уайлд высказал свою основную версию относительно функций монумента. По его мнению, вот это вот нагромождение кристаллов — не что иное, как сложное шифровальное устройство. Все колонны связаны между собой под и над землей в единую сеть. Луч лазера же является ключом к ней. Очевидно, если направить его в определенно место композиции, то спустя некоторое время он пройдет по очереди через все стелы и что-то включит или откроет. Весь вопрос в том, куда именно должен быть направлен луч?       Перед отбоем мы отправили все полученные за день данные на компьютер колонии. Этой ночью он обработает информацию, после чего сообщит нам результаты. Сегодня впечатления были уже не такими сильными, как вчера, однако, чувствую, заснуть опять будет непросто.

***

27 апреля 2195 года.       Снова налетели тучи. Накрапывает слабый дождь. Интересно, что происходит, когда в эту кристаллическую композицию ударяют молнии? Порождает ли электрический разряд их характерное свечение? А как насчет заземления? Достаточно ли оно эффективно и не портят ли молнии структуру колонн? Возможно, узнаем это в самое ближайшее время. Из лагеря пришло много готовых данных, которые мы теперь анализируем. Скорей всего, этот процесс займет у нас примерно полдня…       Ни секунды покоя! Марти объявился возле монумента! Я глазам своим не поверила, когда увидела на карте в планшете маленькую красную точку, подающую сигнал с расстояния в полсотни метров от палатки! Точка беспрестанно перемещается по местности. Да как он сюда попал?! Надо его отыскать и все выяснить!       Маленький робот так скоро совсем одичает. Он не подпустил нас с Ником даже на десяток метров. Как только мы приближались к нему — тотчас убегал прочь. Зато мы поняли, как он оказался тут. На его боках красуются установленные «домиком» солнечные батареи. Из отрывочных фраз стало ясно, что Марти сразу, как только мы отчалили, направился в ремонтный блок и закрепил на корпусе это «украшение», подключив его проводами к своему разъему зарядки. Так как вместо нормальных манипуляторов у бестиоида кошачьи лапки, монтаж вышел не очень красивым. Такое впечатление, что кто-то просто наспех привинтил батареи к телу Марти саморезами. После этой несложной операции электронный кот подключился к компьютеру и скачал координаты монумента. Ну, а дальше — дело техники. Стараясь экономить энергию, поступающую с солнечных батарей малыми порциями, Марти прошел собственными ножками все эти километры до нашего временного лагеря. До чего же упрямый, любопытный и противный робот! Настоящий исследователь! Его целеустремленности мог бы позавидовать любой ученый. Вот уж теперь совсем непонятно, где проходит грань между искусственным интеллектом и обычным…       Так или иначе, бестиоид от нас убегает. Боится, что мы его выключим и оставим так до самого возвращения в колонию. Честно говоря, мы это и планировали сделать, однако теперь нам данная хитрость вряд ли удастся. Ладно, пускай бегает, где хочет. Надеюсь, сильно он не помешает.       Пришли результаты исследований образцов полученных из поверхности древнего памятника. Там присутствуют самые простые элементы таблицы Менделеева. Тем не менее, структура минерала крайне необычна. Здесь речь может идти о молекулярной инженерии — так хитро и запутанно построены кристаллические решетки объектов. Такое впечатление, что каждый атом вещества выставлялся на свое место вручную. Землянам подобные технологии пока недоступны.       Еще квантовый компьютер прислал интересный анализ алгоритма работы колонн — очередность их «зарядки» светом, затраченное время, порядок заполнения и прочее. Судя по всему, «замочная скважина» располагается в вершине одной их стел. Если просто светить лазером в стенку какого-нибудь монумента, то ничего не выйдет. Интересно, и как же нам открыть этот хитрый механизм?..       Ник придумал, как нам открыть этот хитрый механизм! Мы установили научный лазер за пределами монумента, у самого его края и направили лазер по диагонали вверх, целясь примерно рядом с вершинами колонн. Над «лесом» кристаллов будет парить космический челнок. На дне челнока мы смонтировали систему контактных призм, умеющих менять угол отражения падающего на них луча вертикально вниз, откуда бы ни пришел луч и как бы они сами не перемещались в пространстве. Далее все просто: Уайлд направляет с земли свой лазер, я в кораблике зависаю над одной из колонн, луч падает на верхушку отвесно. А дальше мы смотрим, куда распространится свет, и какие стелы окажутся связаны с самой первой. Пара дней такого анализа — и компьютер сможет точно рассчитать, какой из кристаллов является «замочной скважиной», в которую надо вставить «ключ»-лазер, чтобы… Хм, а что будет дальше — не знает никто. Надеюсь, не произойдет какого-нибудь конца света.       Уф-ф! Целый день ушел у нас на крайне утомительный и однообразный анализ. Все это время я, не спуская глаз с панели управления, старалась удержать челнок на одном месте, не допуская его подъема или спуска. Занятие это не из простых: кораблик не приспособлен к подобным режимам работы. Его автопилот не умеет сам зависать на одном месте в условиях атмосферы. Ежеминутно мне приходилось вносить коррективы в положение челнока в пространстве. Сначала я провисела около часа над одной колонной, потом над другой, затем над третьей и т.д. Всего мы успели «просветить» лазером десяток монументов, следя за тем, куда будет направляться луч после заполнения самой первой стелы. А в каждом случае результаты были разными. Например, после того, как засияла колонна №1, внезапно начал разгораться черный монумент на противоположном конце котлована. Когда мы спроецировали луч на стелу №2 — засияла прозрачная колонна по соседству. А стимуляция кристалла №3 вызвала реакцию монумента №1. Очевидно, под поверхностью системы обелисков проходит целая сеть световодов, объединяющая все колонны. Кроме того, как я уже писала, в случае, когда свет поднимается по стеле снизу вверх, макушка монумента также может излучать лазерный луч в сторону какого-нибудь другого кристалла.       Все данные исследований мы снова отправили в колонию для компьютерного анализа. Завтра — продолжим просвечивать другие монументы. Ужасно устала. От постоянного созерцания показаний приборов в глазах просто рябит. А еще я жутко проголодалась. Все, пора отдыхать. Может, завтра еще чего-нибудь напишу.

***

28 апреля 2195 года.       До вечера не могла ничего записать — с самого утра мы взялись за работу и трудились почти до заката. Сегодня нам удалось охватить еще пятнадцать обелисков. На завтра останется столько же. Мои руки гудят от напряжения, а пальцам кажется, будто они до сих пор сжимают рукоятки управления. До чего же это непростой процесс! Ник, глядя на мои дрожащие конечности сказал, что завтра сам сядет в кресло пилота. А чтобы я не напортачила с наладкой научного лазера, он посвятил конец рабочего дня подробному рассказу, как им правильно управлять. Все, наконец-то можно спокойно поесть!       Марти сегодня нашел одну очень любопытную вещь. Он прощупал своим портативным радиолокатором, расположенным на брюшке, всю площадку, на которой установлен монумент — этот самый «пол» из полупрозрачного твердого минерала. Локатор у бестиоида слабый, зато минерал оказался абсолютно прозрачным для электромагнитных волн, так что эффективность была вполне достаточной. Обычно поверхность планеты почти не пропускает радиоволны, однако под «полом» оказались пустоты. Основание монумента лежит вовсе не на почве. Оно является крышей над целой системой подземных конструкций. Максимальная глубина, которую роботу удалось «прощупать» составляет около десяти метров. Дальше, очевидно, начинается твердая порода фундамента. Весьма похвально, что Марти не пожалел собственные аккумуляторы, тратя ценную энергию на питание радара. Когда кот пришел к нам показать результаты своих исследований, он буквально валился с лапок! Робот отключил практически все лишние функции тела и остановил целый ряд процессорных блоков. Вот что такое настоящее научное рвение! Разумеется, Ник сейчас же отыскал переходник и подсоединил истощенного бестиоида к реактору конвертоплана. Ни о каком выключении механического друга теперь и речи не идет. Мы очень благодарны нашему маленькому лаборанту за его ценный труд! Единственное, что мы сделали, так это демонтировали с шасси Марти солнечные батареи, так как они мешали его передвижению.       Географию подземной части комплекса мы пока только бегло просмотрели, так как очень устали за день, однако успели заметить весьма интересный сектор в южной оконечности монумента. Там расположена небольшая площадка, смахивающая на крышку большого люка. Под ней находится нечто похожее на пандус, уходящий под землю. Я выдвинула версию, что после запуска светового «ключа», люк будет открыт, и мы сможем спуститься вниз.       За ужином Уайлд завел разговор о смысле постройки столь грандиозного сооружения. Его удивляет, зачем было создавать такой крупный и, очевидно, весьма дорогой и сложный монумент, если можно сделать нечто миниатюрное, но настолько же эффективное? Мы размышляли над этой загадкой, пока я не почувствовала, что засыпаю.

***

29 апреля 2195 года.       Закончили проверку колонн. Теперь все монументы поочередно облучены лазером, и квантовый компьютер может приступить к анализу информации. Ему предстоит перебрать огромное количество комбинаций, чтобы понять, какие стелы, в каком порядке и как долго надо освещать лучом, чтобы сработал механизм отпирания. Когда мы возвращались в лагерь, Ник пошутил, что было бы гораздо проще взять и установить взрывчатку по периметру, а потом подорвать ее, вскрыв комплекс «вручную». Или попробовать сделать подкоп. Я возразила, что тогда могло бы быть уничтожено ценное оборудование и артефакты инопланетян. Мы немного поговорили на эту тему, заключив, что при должной осторожности, пожалуй, можно совершить достаточно аккуратный «взлом», избежав повреждений. Тем не менее, никто не знает, какой защитный механизм мог сработать в такой ситуации. Ведь там, внизу может стоять даже какая-нибудь система самоуничтожения.       За ужином я подняла еще одну тему: происхождение внеземного разума. Достаточно логичный вопрос, ведь данная планета пока что может породить лишь самые примитивные виды живых существ. До появления сложных млекопитающих, а тем более разумных видов — еще сотни миллионов лет эволюции! Значит, создатели комплекса — пришельцы. Они появились в этой системе за тысячи лет до нас, оставили после себя памятник, а потом куда-то пропали. Кстати, вполне может быть, что на планете обнаружатся и другие следы их пребывания — надо лишь тщательно поискать. Зачем они прилетали? Что тут делали? Куда пропали? Сплошные загадки. От такого количества вопросов, на которые нет ответов, я наполняюсь еще большей решимостью двигаться вперед, чтобы раскрыть эту удивительную тайну!       Завтра будет выходной. Все равно до конца обработки результатов еще далеко, а за последнюю неделю мы очень сильно устали. Пока не знаю, чем займемся. Все равно, лишь бы делать это вместе… Ой! Чего это я?! Рассуждаю так, будто мы с доктором Уайлдом опять встречаемся… Кажется, надо немного притормозить, а то в голову приходят чересчур смелые мысли.

***

30 апреля 2195 года.       Как же хорошо отвлечься от однообразного процесса и просто немного погулять на свежем воздухе. Пускай, даже и в скафандре, внутри которого не чувствуется запахов и не слышно естественных звуков. Пускай, вокруг нет ни единого зеленого листика. Все равно было очень приятно. Самое главное в такой прогулке — отсутствие необходимости приглядываться к каким-то мелочам, собирать образцы, делать записи в журнале. Ты просто ходишь, любуешься пейзажем и болтаешь обо всем, что приходит в голову. Например, я впервые за эти дни рассмотрела совершенно чудесные темно-фиолетовые горы на востоке. За них каждый вечер ныряет солнце, искажаясь атмосферой и расплываясь багровым масляным пятном в узких свинцовых облачках. Или небольшая низина на северо-западе. Если отойти от лагеря на километр и встать на гребне холма, можно полюбоваться настоящей страной озер. Десятки небольших водоемов, бывших когда-то одним большим, но обмелевшим озером, искрятся на солнце миллионами барашков, порожденных свежим северным ветром. А когда ветер затихает, в подернутой легкой рябью воде отражаются небольшие тучки, бегущие по синему небу где-то высоко-высоко.       Наконец-то у нас с Ником появилось время, чтобы поговорить о чем-нибудь кроме работы. Он рассказал, как провел последний год. Как обычно — череда экспедиций, открытия, научные статьи и полеты, полеты, полеты… Марс, Энцелад, Титания, снова Марс, Луна, Плутон — сотни и сотни астрономических единиц расстояний. Я поделилась с ним своими «приключениями». Впрочем, моя история куда скучнее. Сидение в тесных лабораториях и разглядывание внеземных организмов через микроскоп трудно назвать увлекательным занятием. Гигантские грибы с Тарелки, стелящаяся плесень Моррисона с Малышки, ископаемые динозавроиды с Губки… Ну, да. Опять получился разговор про работу. А все потому, что у нас обоих кроме этой самой работы ничего больше и нет. Здорово, когда твое хобби приносит доход и позволяет самореализовываться, но в какой-то момент ты понимаешь, что вся жизнь превращается в сплошное рабочее место. Хотя, если ты счастлив, может быть и незачем хотеть чего-то еще?       Прогулка заняла около трех часов. На обратном пути мы встретили Марти. Он напустил на себя очень важный вид и попросил Уайлда показать ему учебники по геологии. Видимо, бестиоид, наконец-то, понял, что без теории у него не получится стать серьезным ученым. Лис пообещал поделиться с ним своими познаниями, однако заметил, что без помощи «куратора» разобраться в этой информации будет непросто даже искусственному интеллекту.       За поздним ужином я высказала Нику свои опасения по поводу результатов исследования. Что мы будем делать, если успешно запустим монумент? Внутри ведь могут оказаться самые невероятные опасности. Неизвестно, кто и с какой целью воздвиг это сооружение. Не откроем ли мы «ящик Пандоры»? С удивлением узнала, что Уайлд тоже переживает на эту тему. Он сказал, что сильно озабочен грядущими событиями и считает, что не вправе подвергать мою жизнь опасности. Сам лис готов рискнуть, но не хочет ставить под угрозу еще и меня. Так что, если я буду против — он не станет продолжать дальнейшую работу. Подумав немного, я согласилась идти вперед. В конце концов, мы ведь первооткрыватели, и перед нами стоит самая большая загадка за всю историю Земли. Мы просто обязаны попробовать ее разгадать. И потом, если Нику не страшно — мне тоже нечего бояться.