Семь смертных грехов.

Он третий час наблюдал, как она танцует. Было в ее танце что-то такое…. Будто она танцует последний раз. Клаус в жизни не видел такой отдачи. Сопровождавший ее Локвуд был хорошо сложен, и неплохо, для качка, двигался, но смотрелся с ней рядом, как оруженосец рядом с королевой. А как могло быть по-другому, если она излучала свет, как самая яркая звезда на небе. Не холодная и тусклая, а яркая, нежно-голубая. Та, что осветит твой путь самой глухой ночью на самой темной дороге. Та, что разожжёт в твоей груди огонь, когда погасли уже даже угли. Та, что коснется тебя своим светом, и ты услышишь пение, казалось давно потерянной души. Он до сих пор не мог поверить, что она смогла пробудить в нем давно утерянную надежду, что жизнь еще может окраситься красками радости, счастья…. И ему было откровенно страшно, что она может с такой же легкостью эту надежду забрать. Он ощущал себя сталкером, преследующим свою жертву, но ничего не мог поделать. Последние три часа он потратил на то, чтобы собрать всю возможную информацию о ней, при этом стараясь не потерять их с Локвудом из виду. Частота, с которой они перемещались из бар в бар, с дискотеки на дискотеку лишний раз подчеркивало ее энергичность. Информация, найденная в сети, не отражала и десятой доли силы этой женщины. Судя по официальным данным, она и братья Сальваторе были из маленького, мало кому известного городка в Вирджинии. Свою империю они строили вместе с первого дня, с первого шага. И каждый из троих внес свою львиную долю в развитие компании. Ее покойный муж Стефан, прозванный Потрошителем за свой безжалостный, и экстремально резкий подход в общении с конкурентами, был ее первой и единственной любовью. Если верить легенде, им было пять лет, когда они познакомились во время прогулки в парке. И через полчаса после их встречи, она объявила, что их свадьба состоится в июне. Так и случилось. Спустя двадцать лет. Глядя на многочисленные фото в сети, он поверить не мог, что счастливая, купающаяся в лучах солнца невеста, с такой любовью смотревшая на своего жениха, и женщина, которая пришпилила его каблуком к полу, один и тот же человек. Он разглядывал фото Стефана Сальваторе, и не мог, определиться, что испытывает к этому улыбающемуся парню, который на каждом фото смотрит только на свою жену, при этом так будто она единственный источник света в этом мире. С одной стороны, он безумно завидовал, что ее покойный муж был тем, кто рисовал радость и счастье на лице прекрасной блондинки. Но с другой стороны, он представить себе не мог, как можно в один миг осознать, что скоро ты всего этого лишишься. Из жизни уходить тяжело. Но уходить из жизни, когда тебя так любят…. Это казалось просто невыносимым. Клаус заметил, что предмет его пристального внимания направилась в дамскую комнату, и двинулся следом. Кэролайн порядком устала. Надо признать, Локвуд был стойкий парень, и достойно поддерживал заданный ею сумасшедший темп. Арендованный ими на вечер лимузин без работы не стоял, они то и дело переезжали с места на место. Они взяли настолько бешенный ритм, что на несколько минут ей удалось забыть о том, что она уже не так молода, весела и беззаботна. Она давно осознала, что жизнь это череда потерь, между которыми ты только и успеваешь выныривать, чтобы набрать воздуха. Она понимала, что для любого обывателя ее жизнь выглядела как картинка. Молодая, богатая, успешная, что еще желать? Но все это в итоге оказывалось совершенно бессмысленно и бесполезно, если теряешь того, с кем хотела бы это разделить. Кэролайн шла по зеркальному коридору, возвращаясь из дамской комнаты, когда увидела того, кого стремилась забыть весь вечер. - Серьезно? Ты совсем не понимаешь намеков? - Привет, Кэролайн. Неужели ты так не рада меня видеть? - Ау! Я чуть не проткнула тебя насквозь каблуком, и угрожала утопить! Что я еще должна сделать, чтобы ты отвалил? - Дать мне шанс? – состроив щенячьи глазки, спросил Клаус. - Шанс? Клаус, о чем ты? Мы встретились меньше двенадцати часов назад. Мы оба оказались в незнакомом городе, с некоторым избытком сексуального напряжения. И мы избавились от этого напряжения, благодаря друг другу. Что еще ты ждешь от меня? О каких шансах ты говоришь? Клаус с удивлением обнаружил, что наблюдает на лице Кэролайн страх. Чего она боится? - Милая, ты не можешь не признать, что между нами существует удивительная химия! Возможно то, что произошло между нами, для тебя обыденная, и ежедневная рутина. Но я к этому отношусь совсем по-другому! Это был лучший секс в моей жизни! И ты можешь назвать меня последним романтиком на планете, но я свято верю, что это было всего лишь плотское выражение того, что может быть между нами в жизни, как между двумя личностями. Неужели ты и на секунду не задумалась сегодня, что мы две половинки одного целого? По проступившей белизне на лице собеседницы Клаус понял, что только что сказал что-то не так. - Извини, но нет. Моя вторая половинка души лежит сейчас на глубине шести футов под землей. Так что, поищи себе другую половинку. Да, конечно. Он знал, что непременно столкнется с этим, но надеялся, что за эти годы она успела смириться с потерей. Чего он не ожидал, так это такого животного отчаянья в глазах девушки. Она смотрела на него, как затравленный зверь. - Милая, пожалуйста. Я уважаю твое горе, и понимаю, что ты чувствуешь, но…. - Ты понимаешь, что я чувствую? – подкатившие к глазам девушки слезы и дрожь в голосе заставили Клауса вздрогнуть от сочувствия. – Что ты можешь знать о боли, самодовольный плейбой, снимающий в баре первую попавшуюся проститутку? Тебе известно чувство утраты? Когда ты теряешь вторую половинку себя? Ты знаешь истинный смысл слова «никогда»? Смысл, который осознаешь в ту минуту, когда первый раз произносишь «я больше никогда не услышу его голос, никогда не коснусь его губ, никогда не почувствую силу его объятий». Ты уважаешь мое горе? Тогда оставь меня в покое, и позволь нести свою боль, без необходимости объясняться перед человеком, который счел нужным расплатиться со мной за секс. Это будет лучшим выражением благодарности с твоей стороны. - Милая, пожалуйста! Я знаю, что мы начали не с лучшей ноты, но посмотри на себя! Ты молода, у тебя вся жизнь впереди! Не хорони себя раньше времени. Я не знал твоего мужа, но абсолютно уверен, что он не хотел, чтобы ты похоронила себя в столь юном возрасте, и провела оставшиеся десятилетия, скорбя и уничтожая себя. Она стояла молча, сжав кулаки и впившись ногтями в ладони до крови. Она слышала все это много-много раз, и при этом от людей, которые прекрасно знали Стефана. И все они твердили, как один, что она должна жить дальше, что он не хотел, чтобы она превратилась в бездушную машину для зарабатывания денег. Да, что говорить о других, если сам Стефан умолял ее не превращать ее жизнь в его памятник. К своему стыду, она была вынуждена признать, что за время его болезни сильным пришлось быть ему, а ней. Это он был тот, кто поддерживал, уговаривал, успокаивал…. А она…. Она не могла ничего. Она умерла в тот день, когда услышала, что надежды нет. - Кэролайн, послушай, я не прошу тебя предавать память твоего мужа. Я уверен, что он всегда будет жить в твоем сердце. И я не прошу тебя выйти из этого клуба и отправиться в церковь. Ты просто очень понравилась мне, и я хочу узнать тебя получше. - Куда уж, лучше, - раздраженно фыркнула, Кэролайн, смаргивая слезы. - Я не об этом, - поморщился Клаус. - А о чем? – усмехнулась ядовито Кэролайн. – Ведь понравилась я тебе именно этим. Тебе так понравилась эта горячая штучка, которую ты встретил в ночном клубе, что ты не можешь отвалить? - Да, мне понравилась эта горячая штучка, и нет, я не могу отвалить, потому что помимо того, что ты необыкновенно горячая, ты еще очень красивая, и сильная, и, когда я тебя в первый раз увидел, я не мог найти слов, потому что ты была так полна света…. - Что ты принял меня за проститутку, - горько перебила Кэролайн. - Ну, прости меня, пожалуйста, что твой наряд ввел меня в заблуждение! – тут же решил сдаться Клаус. – Я не знаю, что за затмение на меня нашло, но эта юбка и блузка…. Кэролайн усмехнулась, подумав про себя, что на самом деле он не ошибся, ведь сестра Мэтта не просто так одевалась столь вызывающе. - Поверь, мне очень жаль, что так получилось…. - Так ты уже жалеешь о том, что было между нами…. - Я этого не говорил! - А это и так понятно, никаких слов не надо! Клаус терпеливо вздохнул. - Милая, у меня две сестры, старшая и младшая. У меня иммунитет на беспочвенные обвинения, перевертывание слов, и вкладывание в мои речи смысла, которого я в жизни не имел в виду. Пожалуйста, не пытайся играть со мной, как с умственно отсталым подростком. Кэролайн растерянно заморгала. Такого она не ожидала. Он был с ней предельно честен, и открыт. Это обескураживало. - И пока мне удалось тебя заткнуть хотя бы на секунду, я прошу тебя согласиться, со мной позавтракать. - Этим ты хотел сказать, что ужин мы сразу пропускаем, и прямым ходом отправляемся в койку? – раздраженно фыркнула Кэролайн. - Нет, милая, этим я хотел сказать, что если ты мне скажешь, где остановилась, я утром за тобой заеду, и мы вместе позавтракаем. Кэролайн с недоверием смотрела стоявшего перед ней блондина. Она сама не могла себе объяснить, что в нем так задевает ее, но этот мужчина смог в ней пробудить хоть какой-то интерес к окружающему миру. Не то, чтобы она вновь захотела жить, или почувствовала желание пойти на свидание…. Но на какую-то толику мгновения ей показалось, что стало немного легче дышать. Перед глазами будто всплыл один из последних разговоров со Стефаном. - Сладенькая, обещай мне кое-что. Она лежала у него на плече, на больничной койке со стороны свободной от капельницы, и Стефан успокаивающе перебирал белокурые волосы жены. - Ум…, - стараясь ничего не говорить, чтобы он не услышал слезы в ее голосе, пробормотала Кэролайн, и тут же вздрогнула от его смешка. - Ты серьезно думаешь, что если будешь мычать, я не пойму, что ты опять плачешь? – Стефан всегда ее дразнил. С нежностью, с любовью. Он никогда не позволял ей расслабиться. – Милая, вся моя футболка в районе груди мокрая от твоих слез, мне не надо слышать твой голос, чтобы понять, что ты плачешь. - Может, это я пускаю слюни, - шмыгнула носом Кэр. - И сопли, - усмехнулась Стефан. – А теперь, когда ты уже попыталась меня отвлечь, давай вернемся к разговору, который я начал. Я хочу, чтобы ты мне кое-что пообещала. - Нет, - категорично выдохнула Кэролайн. - Что «нет»? - Я не буду тебе это обещать. - Я же еще не сказал что. Или ты опять играешь в мисс Всезнайку, которая придает моим словам какой-то смысл? - Я знаю, что ты хочешь попросить. Ты хочешь, чтобы я пообещала, что буду жить дальше, что не похороню себя вместе с тобой, что найду новую любовь, снова выйду замуж, рожу детей и, наконец, забуду тебя. Так что мой ответ нет. - Гм… - задумчиво пробормотал Стефан, - вообще-то я хотел попросить, чтобы тебя по древней индуисткой традиции кремировали живьем вместе со мной…. Но выслушав твою предыдущую тираду, пришел к мысли, что, пожалуй, можно обойтись просьбой, хранить мне верность до гробовой доски. - Я согласна, - шмыгнула носом Кэролайн. - А теперь серьезно. Я хочу, чтобы ты пообещала мне следующую вещь, когда спустя многие-многие годы скорби, и гнева на меня за то, что оставил тебя, жизнь столкнет тебя с мужчиной, который хоть на мгновение привлечет твое внимание, ты не оттолкнешь его, а согласишься пойти с ним на пять свиданий. - На пять? – в ужасе распахнула глаза Кэролайн, и даже перестала пальчиком выводить круги на груди любимого мужа. - И ни на одно меньше, - подтвердил Стефан. - Зачем тебе это? – вздохнув, спросила Кэролайн. – Разве тебе не будет приятно, глядя с небес, видеть, что я не забыла тебя? Что не заменила тебя на какого-то другого. - Ну, я, конечно, не собираюсь примерять нимб святого, и скажем прямо первые дней десять готов упиваться твоим не проходящим горем, и осознавать, сколь значим я был для тебя. Но боюсь, потом у меня в груди все будет сжиматься от боли, глядя на то, как страдает моя любимая девочка. Я слишком тебя люблю, чтобы быть эгоистом. Я хочу, видеть оттуда, как ты улыбаешься, а не плачешь. - И поэтому подкладываешь меня под какого-то незнакомого мужика? – возмущенно фыркнула Кэролайн. – Так и вижу, как ты заходишься от счастья на небесах, видя меня в объятьях другого мужчины. - Ээээ, стыдно признаться, но я надеялся, что после моей смерти, ты будешь так потрясена, что сменишь ориентацию, и я смогу до конца твоей жизни наблюдать тебя в постели с какой-нибудь горячей мулаткой, а потом, когда вы ко мне присоединитесь, мы устроим на небесах горячий тройничок…. Ой! За что? – игриво усмехнулся Стефан, потирая о бок ударенную Кэролайн руку. - За попытку изменить мне с горячей мулаткой, - прорычала Кэролайн. - Прости, прости. Ты же знаешь, для меня не существует других женщин. Только ты. Ты же знаешь? - Знаю. - И обещаешь? - Пять свиданий? - Пять свиданий. - Может три? - Кэролайн! - Хорошо, я обещаю. - Спасибо, любимая. – Стефан прижал ее к себе крепче, и поцеловал в макушку. - За что? - За то, что ты есть у меня. И за то, что любишь меня. Только не забудь. - Не забуду. Клаус настороженно наблюдал за блондинкой перед ним. Она явно погрузилась в размышления. Его несказанно порадовал этот факт, ибо это означало, что она сомневается в ответе, и хотя бы не сказала сразу категорично «нет». Он видел как она «вернулась» к нему. - Хорошо. Я согласна на завтрак. Только не надо за мной приходить в отель. Я планировала позавтракать в аэропорту. Это моя традиция, я всегда завтракаю перед полетом. - Даже когда летишь вечером? – удивился Клаус. - Даже когда лечу вечером. Завтрак это начало чего-то. Для меня путешествие начинается с завтрака. - Понял. Ты завтра улетаешь? - Да, двенадцатичасовым рейсом в Нью-Йорк. - Я забронировал билет на этот же рейс. - Ну что же, тогда в десять у стойки информации в зале отлета? - В десять, - словно ребенок перед горой подарков на Рождество, улыбнулся Клаус. Кэролайн устало сбросила туфли при входе в дом. Сидевший на диване Деймон устало взглянул на припозднившуюся невестку. - Ты в порядке? - Да, папочка. Я в порядке, - пробурчала Кэролайн, плюхнулась на диван, и положила свои уставшие ноги Деймону на колени. Он безропотно начал растирать ступни подруги. - Чем занималась? - Танцевала, танцевала, танцевала. Деймон потрясенно на нее уставился. - Серьезно? - Да. - Скажи, что ты возвращаешься к жизни, а не решила выкинуть один из своих безумных фокусов, - настороженность в голосе Деймона позабавила Кэролайн. Бессердечный ублюдок носился с ней, как с дитём малым. Она знала, что Деймон поклялся брату заботиться и следить за ней, и по сей день держал слово. Деймон забросил свою личную жизнь, ради того, чтобы быть всегда рядом с ней. За эти три года у него не было никого, кто задержался бы больше чем на одну ночь. Он даже стал халатно относиться к работе, на что Кэролайн ему неоднократно указывала. - Я завтра иду на свидание, - пробормотала Кэролайн, пытаясь прочитать его реакцию на услышанное. Надо признать Деймон оправдал ее ожидания. Он на несколько секунд замер и осторожно спросил, - Ты идешь на свидание? - Да. Ты не ослышался. - Но с кем? Неужели с тем парнем, которого оттрахала сегодня днем в приватной комнате? - Господи! – застонала Кэролайн, - у Кэтрин язык, как помело! Ей ничего нельзя доверить. - А ты как хотела! В твоей жизни первый раз за три года появился мужчина. Пусть даже на пару часов. И не просто мужчина а Никлаус Майклсон! - Прости кто? – недоуменно поинтересовалась Кэролайн. - Форбс, ты даже имени его не спросила? - Он сказал, что его зовут Клаус. - Это сокращенно от Никлаус. - Но как ты узнал, что это именно он? - Ты что Кэтрин не знаешь, они же с Гуглом на ты. Задала на соответствие в поиске картинок, высланную тобою фотографию. - В ней умерла великая шпионка, - ухмыльнулась Кэролайн и вернулась к полученной ранее информации. - Говоришь, Майклсон? Он имеет какое-либо отношение к Финну и Элайдже Майклсонам? - Он их младший брат. - Вот почему он сегодня был на тендере! Но что с Элайджей и Финном? - Не знаю. Но видимо что-то серьезное, если они послали вместо себя своего младшенького, который в бизнесе ни бельмеса не понимает. - Почему это? – возмутилась Кэролайн. - Потому что он модный, современный художник, но ни разу не бизнесмен. Семейной компанией у них рулят старшие. Клаус же занимается живописью, а самый младший Кол владеет рестораном на пятой авеню и фитнес центром в том же здании. - Клаус сказал, что у него две сестры. - Старшая Фрея. Она ведьма. - Прости что? – Кэролайн даже присела. - Правда, правда. Она живет здесь, в Новом Орлеане. У нее свой магазинчик оккультных товаров во Французском квартале. - Ты ее хорошо знаешь? - Когда то мы тесно общались в одной компании, а теперь лишь иногда выпиваем вдвоем, когда я приезжаю в город. - А вторая? - А вторая Ребекка, младшая. О! Это огонь! Девица с характером – ого-го-го! - Чем она занимается? - Она инструктор самообороны в центре защиты женщин от насилия в семье. - Необычное семейство. - С этим трудно не согласится. Так что, ты задержишься в городе, раз идешь на свидание? - Нет, это будет завтрак в аэропорту, перед отлетом. - Очень романтично, - проворчал Деймон. - Начнем с малого.