Семь смертных грехов.

Клаус нервно взглянул на часы. До десяти оставалось еще пять минут, а он уже минут тридцать топтался перед стойкой информации. Сегодня ночью он почти не спал. С той минуты, как ворвался в номер, он рванул к доставленному в его отсутствие из магазина художественных принадлежностей свертку. Достав альбом и пачку карандашей, Клаус расположился на балконе номера, который выходил на одну из самых оживленных улиц Французского квартала. С этого мгновения мир перед ним перестал существовать до тех пор, пока через пять часов мужчина не обнаружил, что с холста на него смотрит бесподобная блондинка, сидящая у барной стойки, и сияющая, словно сноп света в темном царстве. Она была необыкновенная, и Клаус лихорадочно размышлял, как уговорить ее предоставить ему больший шанс, чем завтрак в аэропорту перед отлетом. Он усмехнулся на свое столь неадекватное поведение. Ему было несвойственно преследовать женщин. Как правило, они сами падали ему в руки, словно созревшие плоды. Но с Кэролайн было все по-другому. Такую, как она, он еще не встречал. Страстную, красивую, озаряющую собой все вокруг. - Клаус. Тихий голос прервал его размышления. Он обернулся, увидел ее и ошеломленно замер. Он не знал, в каком образе она предстанет этим утро – выберет ли она образ бизнес-леди, циничной проститутки, или отправившейся в отрыв любительницы потанцевать. Но меньше всего он ожидал увидеть перед собой образ юной, светлой девушки. В подсолнухо-желтом платье с юбкой клеш чуть выше колен, с волосами, уложенными в высокий хвост, и золотистыми босоножками на небольшом каблучке она выглядела, как выпускница старших классов. Ее возраст выдавала только тень печали в глазах. - Ты прекрасно выглядишь, - промямлил растерянный Клаус, не зная как себя с ней вести. Заметив его неуверенность в себе и замешательство, Кэролайн с трудом удержала улыбку, поджав губы. В глубине души ей понравилось, что удалось произвести на него впечатление. Не то, чтобы она себе в этом призналась. И тем ни менее некоторая легкость, образовавшаяся в это мгновение, позволила ей немного расслабиться. - Спасибо, ты тоже в джинсах и хенли смотришься более естественно. - Я не понравился тебе в костюме, - игриво обидевшись, включил свою кокетливую сторону Клаус. - Не то, чтобы я выразилась именно так…. – Кэролайн сама себе удивлялась, но, похоже, она с ним кокетничала. - Но в костюме, ты слишком доминируешь. Я не люблю мужчин, которые указывают на каждом шагу, что мне делать. - Странно, - упиваясь искорками в ее дымчатых глазах, пробормотал Клаус, - мне показалось, что тебе даже понравилось. Поняв, о чем он говорит, Кэролайн неожиданно для себя самой залилась румянцем. Она не испытывала смущения в беседе с мужчиной уже много лет. И в ту же минуту, расслабленное, игривое настроение улетучилось, и внутренняя защита подняла глухие забрала, и выставила шипы. - Возможно, тебе показалось то, что ты хотел увидеть? Мужчинам свойственно принимать желаемое за действительное. Клаус спал с лица. Глядя на ее холодное выражение лица, и поежившись, от резкой интонации голоса собеседницы, он понял, что только что откатил их взаимопонимание на шаг назад. А то и на несколько. - Извини. Думаю, ты права. За мной это водится. Как натура творческая, я часто что-то додумываю, то, чего нет в реальной жизни. Отработанная годами на сестрах тактика – признать свою вину и быстро покаяться – сработала и на это раз. Клаус с облегчением увидел, как гнев уходит из прекрасных глаз очаровательной блондинки. И решил осторожно прощупать почву. - У тебя есть предпочтения, куда ты хочешь направиться, что ты хочешь на завтрак? - Я люблю на завтрак оладьи с шоколадными чипсами, - задумчиво пробормотала Кэролайн, гадая, найдется ли здесь такое. - Тогда я знаю, куда тебя пригласить. Если ты, конечно, позволишь…. Столкнувшись с еще не до конца потеплевшим взглядом Кэролайн, Клаус судорожно пытался решить, какое из своих главных оружий обрушить на девушку, ямочки или щенячий взгляд. Осознав, что второе более уместно в данной ситуации, он воспроизвел на своем лице лучшие умоляющие щенячьи глазки, на которые был способен. Кэролайн не сдержалась, и расхохоталась. - Расслабься, прогиб засчитан, - ухмыльнулась блондинка, решительно взяла Клауса под руку. – Веди, позволяю. Клаус довольно улыбнулся, и хотел погладить свободной рукой ее ладошку, когда вспомнил, что его левая рука только условно свободна. Он вынуждено остановился, и повернулся к Кэролайн лицом. Девушка настороженно развернулась, и стала ждать явно намеченную речь. Она заметила, что Клаус занервничал, и уже стала нервно озираться по сторонам, когда он все-таки решил объясниться. - Прости! Я немного растерялся, и забыл…. Если бы мы были на классическом свидании, я бы с радостью подарил тебе традиционный букет цветов. – Он явно стеснялся продолжить, и Кэролайн удивленно приподняла бровь. До сих пор стеснение не входило в число пороков Никлауса Майклсона. – Но я подумал, что впереди рейс, и ты вряд ли будешь вспоминать меня добрым словом, если несколько часов придется таскаться по самолетам с букетом, который к концу пути наверняка будет больше похож на хорошо использованный веник. Но прийти совсем без цветов к такой прекрасной девушке я не мог. Надеюсь, ты меня простишь, за подобное отступление от этикета…. В общем, вот. Кэролайн изумленно уставилась на крошечный букетик в его руках. - Это что? – не скрывая удивления, спросила блондинка. - Это «живая» брошь, - смущенно поведя плечами, ответил Клаус. Приглядевшись, Кэролайн увидела, что в крошечной (с фалангу ее мизинца), изумительной красоты вазочке, усыпанной кристалликами, стоял мини-букетик живых, небесно-голубых незабудок. - Там внутри вставлена капсула с питающим раствором, - все еще не уверено в себе продолжил объяснять Клаус, - и с другой стороны замочек, если тебе понравится, ты можешь пристегнуть к ручке сумки…. - Мне понравилось, - потрясенно прошептала Кэролайн, и тут же прикрепила на груди к своему платью. – Я в жизни ничего подобного не видела! - Их существует всего двенадцать штук. Я разработал их к своей следующей круизной коллекции. Это первый образец. - Господи, ты сделал это чудо сам? – промелькнувшая в голосе Кэролайн дрожь восхищения, заставила Клауса немного расслабиться. - Нет, конечно, цветы я сорвал на клумбе у своей гостиницы, а саму брошку сделал ювелир одного очень уважаемого торгового дома, но идея и дизайн мои. К сожалению, я слишком неуклюж, чтобы собственными руками создавать такие миниатюрные вещи. - Клаус, я никогда не получала ничего подобного! Господи, я даже разнервничалась! Скорее веди меня, есть, а то с голоду я бываю совсем неадекватна. Через десять минут они сидели в очаровательном кафе, наполненном ароматами кофе, выпечки, ванили и шоколада. Улыбка непроизвольно заиграла на губах Кэролайн. Она могла продать душу за шоколад, и, похоже, здесь ее тягу к сладкому лакомству могли с легкостью удовлетворить. - Если честно, я лет сто не ходил на свидания, и ума не приложу, что на них сейчас делают, - начал Клаус и тут же отсекся…. – Ведь это свидание? Правильно? Если нет, ты меня просто поправь…. - О да! – торопливо перебила его Кэролайн, с ужасом подумав, что эта встреча может быть не засчитана в пять, обещанных ею Стефану. – Это однозначно свидание. Свидание номер один. Клауса изумленно поднял взгляд от меню. - Свидание номер один? Это сейчас так называют? В мое время говорили «наше первое свидание». Девушка нервно сглотнула. Не признаваться же, что согласилась на свидание с мужчиной только потому, что дала слово покойному мужу. - В твое время? – решила отвлечь Кэролайн собеседника от своей оплошности, нарисовав на лице игривую улыбку. – Сколько тебе лет, дедушка? Звучит, как будто триллион. - Тридцать один, - пожал плечами Клаус. – Он точно знал, что Кэролайн 28 и не стал задавать «неправильный» вопрос. - Тогда, конечно, - усмехнулась Кэролайн. - Ну, хорошо, хорошо. Смейся над неуверенным в себе мужчиной. Если тебе так нравится втаптывать в грязь мое эго, - драматично вздохнул Клаус, в то же время игриво улыбаясь. - О! Мне очень это нравится. – Кивнула Кэролайн. – Тем более твое эго в этом нуждается, как никакое другое. - Неужели, я настолько плох? - Скорее я склонна преувеличивать, - улыбаясь, кивнула Кэролайн, и замерла, наблюдая на проступившие ямочки, от его самодовольной улыбки. Ох уж, эти ямочки…. Их надо было законодательно запретить. Она уткнулась носом в меню, впрочем, тут же была вынуждена поднять взор вверх, ибо их внимание привлекла официантка, пожелавшая принять заказ. Кэролайн с развлечением наблюдала, как довольно хорошенькая девушка всеми доступными ей средствами пыталась привлечь внимание Клауса. Но, похоже, сидевший перед ней мужчина отлично знал, как надо себя вести в подобной ситуации. То, с каким подобострастием он посмотрел на Кэролайн, когда спросил, - Дорогая, ты решила, что будешь? – заставило Кэр расплыться в улыбке, и с трудом удержать хихиканье. - Удиви меня, - с вызовом приподняла бровь Кэролайн, наслаждаясь гаммой эмоций, столь живо отражавшихся на лице ее спутника. Он явно был польщен. Заказав им по порции оладий с шоколадными чипсами и добавив не меньше пяти различных соусов, смузи из манго, и свежую клубнику со сливками, Клаус решил уточнить, какой кофе она предпочитает в это время суток. Он радостно чему-то улыбнулся, когда услышал, что она предпочитает двойной по крепости и объему эспрессо в любое время суток. Официантка, убедившись, что для Клауса осталась невидимкой, вздохнула, повторила заказ и ушла. - Я прошел тест? - С улыбкой поинтересовался Клаус. - Мне кажется, или ты знаешь все женские штучки? – усмехнулась Кэролайн. - Я тебе говорил, что у меня две сестры? - Фрея и Ребекка, - кивнула Кэролайн. - Я смотрю, кто-то сделал домашнюю работу? – позволил себе удивиться Клаус. – Имею ли я право чувствовать себя польщенным? Или это преждевременное бахвальство? - Преждевременное. Я интересовалась у партнера по бизнесу, почему семейство Майклсон представлял неизвестный мне сотрудник, и Деймон соизволил посвятить меня в хитросплетения вашей семьи. - Деймон Сальваторе, - кивнул Клаус, - я встречался с ним пару раз, когда забирал Фрею после их слишком бурных попоек. Скользкий тип, мягко говоря. Как ты с ним справляешься? - Клаус, я не хочу вносить ноту негатива в наше свидание, поэтому усвой раз и навсегда. Я никогда и никому не позволяю в моем присутствии дурно отзываться о моих родных, друзьях и партнерах. В лучшем случае в подобной ситуации я перестаю общаться с подобным человеком раз и навсегда. В худшем, я превращаю его жизнь в не проходящий кошмар. Деймон Сальваторе дьявол воплоти, но он мой деверь, мой друг и мой партнер в преступлениях последние двадцать лет. Поэтому, я настоятельно рекомендую, не упоминать его имя всуе, если тебе нечего сказать о нем хорошего. - Принято к сведению, - Клаус поднял руки, сдаваясь без борьбы. – Я наслышан о твоей репутации. И ни в коей мере не желаю вызвать твое недовольство. Он начинал тихонько плыть. Любая тема, которую Клаус пытался затронуть, приводила к вспышке недовольства со стороны Кэролайн. Беседа с ней напоминала прогулку по минному полю. Конечно, он нервничал, и от этого делал ошибку за ошибкой. Он знал, что их свидание не может пройти гладко, но надеялся, на лучший результат. - Расскажи мне о своей галерее, Деймон сказал, твои работы пользуются популярностью. Клаус облегченно вздохнул. Он надеялся, что заданная ею самой тема не приведет к плачевному результату, как те, что инициировал он сам. - Мои работы и моя галерея не имеют ничего общего между собой. Там выставлены только две мои картины. Вся остальная площадка предоставлена молодым, подающим надежды художникам, которым не удается самостоятельно захватить интерес сливок художественного бомонда. Это довольно узкий круг людей, при этом с такой печатью снобизма и презрения ко всему и вся, что даже мне порой становится страшно, - Клаус, улыбаясь, покачал головой, и Кэролайн в очередной раз залюбовалась его ямочками. Она поймала себя на мысли, что ей хочется прикоснуться губами к этим привлекательным впадинкам. Стараясь себя срочно отвлечь, она продолжила допрос. - В твоей жизни есть еще что-то кроме искусства, что прочно обосновалось в сердце? Клаус с сомнением взглянул на Кэролайн. Он словно размышлял, стоит ли признаваться. - Самая большая страсть в моей жизни, это моя дочь Хоуп. Ей восемь, и мое сердце целиком и полностью принадлежит ей. - О! – Кэролайн внимательно прищурилась, - но ведь это не все? Есть за этим еще что-то…. - У тебя зоркий взгляд, - горько усмехнулся Клаус. – Год назад, Хоуп со своей матерью попала в аварию. Хейли погибла мгновенно, а Хоуп привезли в больницу в критическом состоянии. Ее травмы были столь обширны, что врачи поместили ее в медикаментозную кому, чтобы организм мог справиться. Когда спустя три дня жизненные показатели стабилизировались, и ее попытались привести в сознание, ничего не произошло. Она так и осталась в коме. С тех пор Хоуп не приходила в себя. Я объездил полмира, говорил с сотнями специалистов, но никто не может объяснить происходящее, и никто не готов ей помочь. В глазах Кэролайн стояли слезы. Она знала, какого это - терять близких. И если у Хоуп еще была надежда, то жена Клауса ушла и вероятно рана была еще свежа. - Мне очень жаль твою супругу. - Хейли не была моей женой, - покачал головой Клаус. – Это была всего одна ночь, которая подарила нам нашу чудо-девочку. На самом деле, впоследствии у Хейли был роман с моим братом Элайджей, они как раз собирались пожениться, когда произошла эта трагедия. Вот уж кто действительно пострадал в результате гибели Хейли. - Ты совсем не любил ее? – грустно спросила Кэролайн. - Как женщину нет. Как друга, члена семьи, безусловно. Мы не сразу поладили. Высокомерный сноб из древнего богатого рода, родившийся с золотой ложкой во рту и вниманием миллионов, и девчонка-паццанка из приемной семьи, озлобленная на весь мир – что может быть нелепей. Но жизнь столкнула нас в одной точке, мы, как ты выражаешься, сбросили в обществе друг друга сексуальное напряжение, и разошлись, забыв друг о друге меньше, чем через сутки. А через полтора месяца можешь догадаться, что произошло. Я повел себя, как полный мудак. Выставил всю свою дурь во всей красе. Хейли ничего от меня и не хотела, просто поставила в известность. И вероятно, я так бы и остался одним из сотен тысяч таких безответственных и бессердечных ублюдков-отцов, кто отказывается от своих детей, если бы не мой брат Элайджа. Ты знакома с ним лично? - Да, - понимающе улыбнулась Кэролайн, - у тебя не было шанса. - Именно. Так Хейли вошла в нашу жизнь. Мы через многое прошли вместе, и постепенно Хейли стала мне очень хорошим, верным другом. В то же время, их чувства с Элайджей развивались так стремительно, что когда пришло время Хоуп родиться на свет, они уже были вместе. К сожалению, из-за меня они так долго не решались пожениться. - Причем здесь ты? - Согласись это не самая банальная ситуация, когда мама ребенка замужем за родным братом отца этого самого ребенка. Люди мало терпимы к каким-бы то ни было отклонениям от нормы. Они боялись, что это может негативно отразиться на Хоуп. Но в какой-то момент он сама стала спрашивать, почему они не женятся, и когда ей объяснили причину, моя маленькая девочка кивнула, сказала, что все понимает, но настаивает на том, что они должны быть мужем и женой. - Какая печальная история, - вздохнула Кэролайн. - Да уж, не самая подходящая история для первого свидания. - Почему же ты тогда мне ее рассказал? - Ты спросила, - пожал плечами Клаус, - а я не хотел тебе врать. Ты могла в любой момент услышать об этом, и решить, что я пытался скрыть наличие дочери в моей жизни. Возможно, ты еще не поняла этого, но я хочу, чтобы наша встреча не была мимолетной вспышкой. Я надеюсь, что смогу удержать твое внимание не на один день, а для этого я должен быть искренним. Так что…. - Спасибо. - За что? - За то, что поделился со мной чем-то таким сокровенным. - Ты была со мной искренна, когда говорила о муже. Как минимум я должен был ответить тем же. - Я была груба с тобой, - вздохнула Кэролайн, - и теперь, я чувствую себя виноватой. - Чувствуешь виноватой, искупи вину, - игриво предложил Клаус. - И как же можно получить прощения великого и ужасного Никлауса Майклсона? - Согласись пойти со мной на второе свидание, - с четко выверенной интонацией просьбы ответил Клаус. - Нам еще даже не принесли еду на первом, а ты уже спрашиваешь о втором свидании? - Ну, что я могу сказать, я ловкач. Всегда стараюсь обернуть все, что можно в свою пользу. Если у тебя есть потребность загладить передо мной вину, почему не воспользоваться? Кэролайн с любопытством смотрела на Клауса. Его честность и открытость чертовски подкупали. Это было так необычайно и свежо. После Деймона, который юлит, шкодит и мухлюет на каждом шагу, после Стефана, который был ходячей тайной за семью печатями, Клаус был обескураживающе откровенен. Он честно в глаза говорил, что пользуется ситуацией, и давит на ее чувство вины, чтобы добиться своего. Кэролайн внезапно осознала, что она уже полчаса непрерывно улыбается. Искренне улыбается. Неужели несколько минут общения с ним заставили забыть, об обрушившимся на нее горе? Эта мысль оказалась как ушат холодной воды. Судорожно сжав в руке стакан воды, она нервно сглотнула, пробормотала «что-то у меня пропал аппетит» и стремительно вылетела из кафе. Клаус обескураженно смотрел на только что опустевший перед ним стул, и пытался понять, что только что произошло. Ему казалось, что им удалось достичь некоторой степени комфортности в общении, что Кэролайн смогла почувствовать себя в его присутствии свободно, и между ними даже возникла некоторая нотка душевности. Под конец она даже смотрела на него с теплой улыбкой на лице. Это было словно взрыв тысячи солнц. Он видел десятки фотографий, на которых она улыбалась. Но все это было ничто, в сравнении с чувством, которое испытаешь, когда она улыбается тебе. На мгновение Клаусу показалось, что из него выбили дыхание, столь ярок был свет, исходивший от нее. И вдруг по ее лицу проскользнул страх. Это было так очевидно, и неприкрыто, что сомневаться не приходилось. Она чего-то испугалась, но, к сожалению, он не знал чего. Его размышления были прерваны официанткой, которая принесла еду. Заметив отсутствие его спутницы, она тут же предложила свою кандидатуру для совместного обеда, но Клаус не глядя отмахнулся, и попросил не мешать ему. Он анализировал каждый свой жест и каждое слово, в попытке понять, где он ошибся на этот раз. Кэролайн была хрупкая и нежная, словно бабочка. Ее нельзя было взять в руки. Ей можно было только подставить пальчик и предложить перебраться на него. И он был абсолютно уверен, что она просидит там ровно столько, сколько это будет ее душе угодно. А любая попытка захватить ее в плен, приведет только к тому, что он поломает ей крылья. Погрузившись в омут размышлений, он не сразу услышал тихое покашливание рядом. Когда покашливание повторилось, и стало несколько громче, он резко поднял голову, и в изумлении увидел, что Кэролайн вновь сидит перед ним и робко пытается привлечь его внимание к этому факту. Клаус разрывался между вопросом, что случилось и желанием сделать вид, что ничего не произошло. В итоге по привычке выбрав второй вариант, он спокойно произнес, - Ты как раз вовремя, еду только-только принесли. - Официантка пыталась занять мое место? – с благодарной улыбкой Кэролайн приняла его безмолвное предложение замять ее побег. - Если честно, я не в курсе. Ты, наверное, заметила, я был не очень склонен замечать происходящее вокруг. - Да, было похоже на то. Кэролайн решительно взяла в руки приборы и с жадностью направила свой взор на оладьи. Пышные, румяные, посыпанные сахарной пудрой и политые клубничным соусом они буквально просились в рот. Но больше всего она вожделела то, чтобы было скрыто под всем этим великолепием – шоколадные вкрапления растопленных чипсов. Отрезав кусочек, она медленно положила его на язык, зарыла рот, и с усилием сжала между языком и небом, почувствовав, как прорвавшись сквозь поры теста, по ее рту растекается теплый, сливочный шоколад. Глаза закрылись от наслаждения, и чувственный, грудной стон сорвался с ее уст. Клаус завороженно наблюдал одно из самых эротичных зрелищ в своей жизни. Когда измазанный в шоколаде кончик языка блондинки прошелся по губам в поисках остатков лакомства, мужчина с трудом удержался от того, чтобы не застонать самому. Глаза Кэролайн распахнулись, и с изумлением установились на него. - Почему ты не ешь? Ты представить не можешь, какое это наслаждение. - Милая, наслаждение это смотреть, как ты ешь, - не отрывая взгляда от ее губ, пробормотал Клаус. Кэролайн понимающе ухмыльнулась, и вернулась к содержимому тарелки, пока оладьи не остыли, и шоколад не потерял свою бархатистую шелковистость. Если Клаус хотел пропустить самый смак, то Кэролайн не желала терять ни секунды. Наблюдая экстаз на лице своей спутницы, Клаус боролся с просыпающейся похотью, и мысленно делал набросок картины, которую планировал назвать «Чревоугодие». Кэролайн все-таки удалось уговорить Клауса вкусить ее «яда», и насладиться пышными оладьями под беззаботную болтовню. Она получила свою дозу наслаждения, увидев какое блаженство испытал поклонник, попробовав ее любимое блюдо. Мужчина в явном виде любил шоколад, а это значит, что он подходил под один из 13 параметров Кэролайн Форбс. Девушка в очередной раз замерла. Легендарные 13 параметров Кэролайн Форбс в свое время знал весь Мистик Фоллс, ибо она в свойственной ей манере вывесила, словно королевский указ, данный список на доске объявлений школы, с просьбой тех, кто не соответствует хотя бы 9 из 13 параметров, ее не беспокоить. Она не примеряла ни одного мужчину под эти параметры с того дня, как Стефан решился и пригласил ее на свидание. День, когда их отношения из дружеских перешли в категорию романтических. С того момента до данной минуты ни разу в жизни она даже не вспомнила об этом списке. Кэролайн закрыла глаза, и мужественно погасила очередную волну паники. Она мысленно вернулась к предыдущей, когда убежав от влияния Клауса и самой себя, рванула в женский туалет. Запершись в кабинке, она, захлебываясь слезами, набрала номер Деймона. Сонный голос деверя прямым текстом говорил о том, что она не вовремя. - Что случилось, Блонди. Твой рейс отменили? Кэролайн сдерживая рыдание всхлипнула, - Деймон, я его боюсь. - Кого его? – настороженный голос Деймона перемежался с постоянным женским ворчанием на заднем фоне. - Клауса! У нас свидание! - Черт, я забыл! Так, стоп! А почему ты плачешь? Он тебя ударил, обидел? - Нет. - Тогда что? - Он заставил меня улыбаться. - Барби, я вешаю трубку. - Почему? - Потому что ты должна говорить с тем парнем, который заставляет тебя улыбаться, а это явно не я. Раздавшиеся в трубке гудки, заставили Кэролайн печально вздохнуть. Кэтрин подняла трубку после первого звонка. - Ну как, ваше первое свидание? От Кэт нельзя было скрыть ровным счетом ничего, особенно в виду их тайного сговора с Деймоном контролировать ее жизнь. - Кэт, он заставил меня улыбаться. Воцарившаяся в трубке тишина заставила Кэролайн перестать всхлипывать. - Эй, ты здесь? - Да я то здесь. Я не понимаю, почему ты здесь со мной рыдаешь вместо того, что бы там с ним и улыбаться. Я не видела на твоем лице настоящей улыбки четыре года! Какого черта? У тебя что, скулы разболелись с непривычки? - Кэт, я его боюсь! Он меня меняет. Он заставляет меня чувствовать то, что я не хочу чувствовать! Я выбрала его как донора для своего ребенка! Ты понимаешь? Я не хочу испытывать, что-либо к донору своего ребенка! - Кэролайн Форбс Сальваторе, кому ты врешь? Ты боишься вовсе не этого, ты боишься, что он заставит тебя выползти из той конуры, в которую ты себя загнала, влюбит в себя, и заставит утихнуть твою боль по Стефану. - И почему бы я должна бояться, чтобы моя боль утихла? – раздраженно фыркнула Кэролайн. - Потому что это уже знакомая, привычная боль. И если первое время ты от нее страдала, то теперь используешь как щит, как защиту от возможной новой боли. Ты боишься, что позволишь себе снова привязаться к человеку, влюбиться в него, и снова потерять. - Кэтрин, хорошо, что ты гинеколог, а не психолог. Твоя доморощенная психология нелогична и неправдоподобна. - Я права и ты это знаешь, Кэр. Перестань бояться! Начни жить! - Я живу! - Ты не живешь, ты ждешь, когда умрешь! – Кэтрин редко срывалась, но если ее допечь, она не выбирала выражений, и не щадила никого. - Ты эгоистичная сука, которая упивается своим горем, наплевав на тех, кто тебя любит. Ты когда-нибудь задумывалась, что в этом мире еще есть люди, которые тебя любят, и Стефан был не единственным, кому ты дорога? Тебя хоть раз взволновало за это время, что мы потеряли не только Стефана, но и тебя вместе с ним? И мы все ежедневно боремся за то, чтобы вернуть тебя, но ты так старательно цепляешься за свои раны и болячки…. Что нам остается только ждать, когда твое тело загнется следом за твоей душой, и мы сможем заколотить тебя в ящик, и произнести вслух, что ты умерла. Только вот вопрос, какую дату смерти поставить на памятнике? Ту же, что и стоит у Стефана, или ту, когда твое сердце перестанет качать кровь по венам? Знаешь, что не отвечай. Потому что я этим заниматься все равно не буду. Я устала. Устала от твоего наплевательского отношения, устала биться лбом об стену, устала, что нужна тебе только тогда, когда требуется объяснить, как подсаживают яйцеклетку в матку. И знаешь, я искренне надеюсь, что ты не забеременела от этого офигительного парня, потому, что ребенку нужна живая, на двести процентов функционирующая мать, а не бездушное тело, отказавшееся от всего и вся, в ожидании смерти, когда сможет наконец-то соединиться с единственной любовью своей жизни. Я поймала себя на мысли, что единственная эмоция, которую я испытываю, общаясь с тобой, это гнев! Поэтому, прости, но не звони мне больше, пока не вернется моя подруга. Того человека, которым ты стала, я знать не хочу. Раздавшиеся в трубки гудки, заставили Кэролайн закрыть глаза, и слезы с новой силой покатились по лицу. Сегодня ее боль приобрела новые краски. Конечно, она знала, что Кэт сказала все это сгоряча, и подруга никогда не бросит ее. Но самое страшное во всем этом, что Кэтрин Пирс как всегда права. Она боится. Вдруг этот славный парень действительно завоюет ее сердце, а потом с ним что-нибудь случиться? Попадет под машину, заболеет, упадет в шахту лифта…. Кэролайн постаралась остановить бьющий фонтаном поток фантазии. И чтобы отвлечься набрала третьему человеку в ее списке SOS. - Кэр? Это срочно? – запыхавшийся голос Бонни, действительно отвлек Кэролайн. Ее подруга всегда куда-то бежала, кого-то спасала, что-то искала. - Случай не смертельный, если ты сейчас положишь трубку, я не стану разбивать раковину в общественном туалете аэропорта, где сижу и плачу, и резать отколовшимся куском раковины вены. - Ой! – осознав серьезность ситуации, брякнул Бонни. – Дорогая, что случилось? - Ты бегаешь? У тебя такое рваное дыхание…. - Да нет, - усмехнулась Бонни, - объезжаю одного дикого жеребца. - Беннет, ты опять уехала на ранчо без меня? – неожиданно для себя взвилась Кэролайн. - При учете того, что я не видела тебя вживую года полтора…. Согласись, это было бы не удивительно. - Да, я знаю, знаю, прости. Бон, может я не вовремя? Ты так дышишь, наверное, не стоит тебе отвлекаться, еще не дай Бог, он тебя сбросит. - Кто? - Жеребец, - с недоумением ответила Кэролайн. - А! Это…. Этот не сбросит. Ты же знаешь, у меня сильные бедра. Если что, я его прижму, чтобы не рыпался. Так что у тебя там? Ты же вроде должна быть в Новом Орлеане. Что-то пошло не так? - Гм… Я встретила мужчину. - Форбс, офигеть! Я даже представить себе не могла, что в Новом Орлеане водятся мужчины! Надо туда срочно съездить. - Не смешно, Бон. Я пошла с ним на свидание. - Погоди, что ты сделала? - Пошла на свидание. - О Мой Бог!!! А почему я об этом ничего не знаю? - Деймон и Кэт в курсе, - пожала плечами Кэролайн, не осознавая, что подруга все равно ее не видит. - Так вот чего они трезвонят мне вторые сутки! - Мда, видимо поэтому, - пробормотала Кэролайн. - И почему ты тогда плачешь, сидя на полу в общественном туалете? - Он заставил меня улыбаться, - пробормотала Кэролайн. - Заставил в смысле рассказал, что-то веселое, или привязал тебя голую к спинке кровати, и щекотал, пока ты не улыбнулась? - Нет, Бон, - устало выдохнула Кэролайн, - мы в кафе в аэропорту и просто разговаривали. - Понятно, ты испугалась, что он слишком глубоко заберётся тебе под кожу, и удрала? - Да, - обреченная слушать правду, простонала Кэролайн. - Значит так, дорогая, как доктор тебе говорю, пойди, трахни его, а потом позвони и мы посмотрим, что с этим делать дальше. - Гм…. Бон, я как бы уже его трахнула. - О Мой Бог! Я все протрахала! Хорошо, это очень хорошо. Тогда пойди и позволь ему трахнуть себя. После этого позвони мне, и мы посмотрим, что с этим делать дальше. - Гм…. Видишь ли в чем дело, Бон, он меня уже тоже, так сказать, трахнул. - …. Твою то мать! Форбс, в чем твоя проблема? Ты его трахнула, он тебя трахнул, почему в таком случае последние десять минут ты хнычешь в трубку, и не даешь трахнуться мне? - О Господи! Бонни Беннет, какого жеребца конкретно ты объезжаешь? - Эээ…. Брюнет, с карими глазами, ехидной ухмылкой на лице, очень чувственными пальцами, и с жесточайшим стояком огромного члена, грозящего разорвать меня на клочки, в виду того, что ты позвонила за несколько секунд до того, как он должен был в меня кончить. - Огромным, как огромным, или как «О мой Бог, какой он у тебя огромный!!!»? – не удержавшись поинтересовалась Кэролайн. - Гм…. Первый вариант, - мечтательно вздохнув, ответила Бонни. - Какого черта ты тогда взяла трубку? Ненормальная! - Потому что это звонишь ты! Ты в курсе, что не звонила мне три года? Даже если бы у меня была групповушка с тремя горячими братьями близнецами, я бы подняла трубку. - Бонни, я кладу трубку, но перед этим скажи, Грэмс еще хотя бы иногда работает? - Странно, что ты задаешь мне этот вопрос, но еще более странно, что сегодня ты задаешь мне этот вопрос не первая. Нет, Грэмс больше не работает, но ты знаешь лучше других, что для тебя, она сделает исключение. - Спасибо Бон, до связи, а то твой бедный жеребец совсем застоялся под седлом, - фыркнула Кэролайн. - Не волнуйся, я дам ему пройтись лишний кружок в качестве компенсации, - усмехнулась Бонни. – Люблю тебя, Кэр. - Люблю тебя, Бон. Кэролайн положила трубку, и захихикала. Только Бонни Беннет могла за три минуты довести ее до хихиканья после погружения в пучину отчаянья. Взглянув на часы, она поняла, что отсутствует уже больше десяти минут. Нервно метнувшись к зеркалу, она привела себя в порядок, и рванула в кафе, в надежде, что Клаус не ушел. - Так что, когда моя сестра не моет посуду, она танцует вальс на роликах, но тебя не удивит даже это, потому что последние пять минут, ты меня просто не слушала, - ехидно прокомментировал Клаус, заметив наконец признаки внимания в глазах Кэролайн. - Черт, Клаус, прости, я немного рассеяна, - Кэролайн огорченно скривилась. - Все нормально, - кивнул Клаус, - я тоже порой отключаюсь, когда собеседник невыносимо скушен. - Нет! Это неправда! Просто я немного эмоционально не стабильна, впрочем, я думаю, ты и сам это заметил. - Хорошо, давай забудем. В конце концов, это же только наше первое свидание. Вполне уместны недопонимания. - Да. В этот момент Кэролайн услышала объявление о посадке на их рейс. - Ну, что же, нам пора. Я была очень рада…. – она остановилась, пытаясь подобрать слова. - Милая, не мучься, даже я вынужден признать, что это самое провальное первое свидание в истории моей жизни. - Да, - облегченно выдохнула Кэролайн, увидев, что он все-таки улыбается. - Я надеюсь, свидание номер два, пройдет более непринужденно, - шкодливо состроил глазки Клаус, пытаясь выцепить из нее согласие на продолжение знакомства. - А ты так уверен, что оно будет? – подколола Кэролайн. - А ты уверена, что нет? – с театральной ноткой грусти поинтересовался Клаус. - Посмотрим, как карты лягут, - вздохнула Кэролайн, дождалась, когда Клаус рассчитается по счету, и встала из-за стола. Заметив, что она собирается с ним прощаться, Клаус усмехнулся. - Милая, ты же знаешь, что мы летим одним рейсом? - Да, но это не значит, что мы будем сидеть рядом. - Хорошо, может тогда позволишь мне проводить тебя до входа в салон самолета, - с легкой издевкой в голосе спросил Клаус. - Хорошо, пойдем вместе, - кивнула Кэролайн и взяла Клауса под руку. Это далось ей нелегко, но Кэролайн пересилила себя. Она словно перешагнула первую ступеньку, позволив себе сдвинуться с мертвой точки. Она не знала, что ее ждет завтра, или через пять минут, она знала только, что лежащий перед ней путь был непрост, и она очень сомневалась, что дойдет хотя бы до середины пути.