Семь смертных грехов.

- Ты же говорил, что являешься выходцем из древнего, благородного рода, - с издевкой бросила Колу Бонни. - И это так, девонька моя. Все мужчины по линии отца до десятого колена были благородными разбойниками, - улыбаясь, распинался Кол. – А весь материнский род, включая ее отца, были пиратами. Что является тоже очень благородной профессией. На самом деле Элайджа и Финн были первыми, кто отказался идти по стопам предков и предпочли заняться легализацией собранных семейством богатств. Они, как львы, боролись за право делать то, что хотят, а не что предписывает семейный кодекс. За что мы с Клаусом им премного благодарны, ибо это позволило нам, без особого сопротивления с юности заниматься тем, что нам нравилось. - Плевать, немедленно отпусти меня, или проведешь остаток жизни за решеткой. - Мисс, простите, не знаю, как к вам обращаться, - предельно вежливо начал Элайджа. - Для вас я доктор Беннет, - рявкнула Бонни. - Доктор? – изумленно поднял бровь старший из присутствующих Майклсонов. – Вы доктор? - Почему это вас так удивляет? – раздраженно фыркнула Бонни. - Сразу по нескольким причинам. Во-первых, мой младший брат в жизни не общался с женщиной, которая зарабатывала бы на жизнь чем-либо, кроме как обиранием карманов тупых толстосумов. - Неправда, Элизабет была канатоходкой с опахалом, - возмущенно встрял Кол. - Видимо именно поэтому у нее напрочь отсутствовали мозги, слишком частые падения с высоты не способствуют сохранению способности здраво мыслить, - с презрением фыркнул Элайджа. - Простите, это невольное отступление, доктор Беннет, мой брат младший ребенок в семье, в виду чего чрезвычайно избалован, и дурно воспитан. Вернемся к вам. Вы слишком красивы для того, чтобы быть доктором. - Среди докторов много красивых женщин, - тут же взвилась Бонни. – Взять хотя бы Кэтрин, - решила пройтись по явной больной теме для старшего Майклсона Бонни. - Кэтрин стала врачом? – с налетом светлой печали на лице улыбнулся Элайджа. - Да кто такая эта Кэтрин? – возмутился Кол, отсутствию информации. - Девочка, которая умерла, - глядя пристально в глаза брата ответил Элайджа. Тень осознания, мелькнувшая на лице Кола, заставила парня побледнеть. - Ты хочешь сказать, что Кэтрин Пирс это наша Катерина Петрова? - Или это чудовищное совпадение, которое вскроется, когда я найду эту женщину. Элайджа перевел взгляд на Бонни, и уловил интерес в глазах девушки. Она явно что-то знала. Неужели каким-то чудом Катерина Петрова, мечтавшая стать великим модельером Кэтрин Пирс, оказалась жива. - Вы с Катериной работаете вместе? - Нет, у нас разные профили. Кэтрин гинеколог, а я нейрохирург, как бабушка. - Нейрохирург? – застыв, спросил Элайджа. - Что для нейрохирурга я тоже слишком красива, - раздраженно фыркнула Бонни. – Конечно, я нейрохирург, иначе, зачем бы ваш братец тащил меня в койку. Вы же понимаете, что именно специалист моего профиля нужен вашей племяннице? Элайджа, наконец-то, стал хоть что-то понимать в происходящем. Он обошел стул, на котором сидела Бонни, и принялся развязывать ее руки. - Как ты думаешь, что ты делаешь? – возмутился Кол. - Исправляю твою ошибку, идиот, - раздраженно пробормотал Элайджа, - как тебе пришло в голову связать руки хирурга, тем более нейрохирурга. А если ты что-нибудь пережал случайно? Бонни мысленно поблагодарила Бога, что хоть один из Майклсонов обладает мозгами. - Доктор Беннет, я прошу вас не надо сразу убегать, позвольте моему слабоумному брату прояснить ситуацию. Вы ничего не потеряете, объяснив мне и Колу, что происходит, но при этом очень меня обяжете этим. Бонни тяжело вздохнула, и растерла успевшие затечь руки. К счастью, Кол затянул их не сильно, и серьезно она не пострадала. - Ваш брат явился ко мне два дня назад с просьбой уговорить мою бабушку Шейлу Беннет взять дело вашей племянницы. Я сразу честно ему объяснила, что Грэмс ни за что не согласится, и я на нее в этом вопросе никакого влияния не имею. Ваш брат долго взывал к моему сочувствию, и я призналась, что есть один человек, который может уговорить мою бабушку на что угодно, что это моя подруга Кэролайн Форбс Сальваторе. Воспользовавшись моей легкомысленностью, Кол передал эту информацию Клаусу, который, ничего не говоря Кэролайн, соблазнил ее, заставил почувствовать к нему влечение. Подарил надежду, что она еще может быть счастлива, не смотря на потерю любимого мужа. И все это для того, чтобы использовать ее, чтобы добраться до Грэмс. Я уже упоминала сегодня, что Кэролайн для меня значит. И я поверить не могу, как можно было так подло и гнусно поступить по отношению к такому человеку, как она. Бонни закончила свой рассказ со слезами горечи на глазах. Элайджа потрясенно повернулся к брату. - Кол, я в жизни не чувствовал себя таким разочарованным. Я знаю, мы все готовы ради Хоуп на что угодно…. Но зачем так жестоко? Я лично знаком с миссис Форбс Сальваторе. Я мог обратиться к ней с просьбой, и уверен, она не отказала бы. Я чисто теоретически мог бы понять Клауса, он в полном отчаянье и ничего уже не соображает. Но ты! Ты всегда был безответственным шалопаем, но ты никогда не был бессердечным! Что случилось? Кол холодно взглянул на брата. - Спасибо, за веру в меня, брат. Очень тронут, что ты столь высокого обо мне мнения. Я понимаю, почему Бонни могла поверить во всю эту чушь. После того, что я предложил ей, это не удивительно. Но ты Элайджа! Ты мой брат. Серьезно? Ты действительно подумал, что мы с Клаусом способны на такое? Элайджа тяжело вздохнул, покачал головой, и пробормотал, - прости, я уже ничего не понимаю. - А тут нечего понимать. Да, я пришел к Бонни два дня назад, зная, что она внучка Шейлы Беннет. Да, я попросил ее помочь. Она сразу честно призналась, что помочь не может, что мне стоит обратиться к ее подруге Кэролайн. Я это принял к сведению, но так как, я не мог оторвать взгляд от Бонни, я ударился в жесткий флирт, и как мне показалось, мисс Беннет была не против, иначе вряд ли провела в моем обнаженном обществе почти двое суток. И я понятие не имею, каким образом Клаус вышел на эту самую Кэролайн Форбс Сальваторе, я до триумфального появления Бонни на пороге нашего дома вообще не был в курсе, что Ник с ней знаком. - Ну, конечно, все это чудесное совпадение! – фыркнула Бонни. - Бонни, девонька моя, - Кол умоляюще склонился перед сидевшей на стуле девушкой, и взял ее руки в свои, - с той минуты, как ты сказала мне о Кэролайн, я хотя бы на минуту отлучался от тебя до того момента, как высадил сегодня в аэропорту? - Для этого достаточно было послать смс, - рыкнула Бонни, - не обязательно убегать на другой конец города. - А теперь напрягись и вспомни, что я сказал, когда мы завалились в тот отель рядом с твоей клиникой. Бонни растеряно замолчала, мысленно вернулась в прошлое, и пораженно пролепетала, - Ты сказал, что оставил свой телефон в моем кабинете. - Правильно. В номере отеля никакого телефона не было, если ты помнишь. Мы выписались из отеля сегодня утром, приехали сюда за моим вторым телефоном, после чего я отвез тебя в аэропорт. У меня не было никакой возможности связаться с Клаусом. Да и зачем так рисковать. Я может легкомысленный, но не дебил. Вероятность того, что произойдет то, что произошло, слишком велика! Зачем? Если можно было просто попытаться подкупить твою подругу? - Денег не хватит, - пробормотал Элайджа. - Не понял? – вздернул бровь Кол. - Господи, - устало простонал старшенький, поражаясь непросвещенности младшего брата, - Кол ты знаешь, кому принадлежит квартал, где стоит дом, в котором у тебя фитнесс-центр и ресторан? - СSD коммуникейшен? - Верно, - кивнул Элайджа. – И что ты знаешь об этой компании? - Что круче только звезды? – настороженно спросил Кол. - Примерно так, - в очередной раз подивившись легкомыслию Кола, фыркнул Элайджа. - Так вот миссис Кэролайн Элизабет Форбс Сальваторе принадлежат две трети СSD коммуникейшен. Так что, подкупить эту женщину вряд ли кому-либо под силу вообще. - Ничего себе, - пробормотал Кол. – Но откуда с ней знаком Ник? - Это мы с Финном послали его в Новый Орлеан. СSD коммуникейшен проводило очень важный тендер, и было необходимо, чтобы компанию представлял член семьи. Должен был ехать я, но застрял в Австралии из-за урагана, Сэйдж в эти дни должна была родить близнецов, пришлось послать Клауса. - Клауса? Нашего Сальвадора Дали домашнего разлива вы послали на тендер к акуле мирового бизнеса? Я понимаю, что вы не ставите меня ни в грош, но хотя бы на минуту, кто-нибудь подумал, что я разбираюсь в бизнесе лучше, чем Ник? - Конечно, подумали. Но видишь ли, дорогой братец, ты исчез с наших радаров именно в этот момент. Ты попросту перестал отвечать на телефон, который как теперь я понимаю, просто лежал в кабинете доктора Беннет. - Можно просто Бонни, - проворчала Бонни, глядя на свои щиколотки, которые давно были отвязаны от стула, и теперь массировались такими сильными и теплыми руками Кола, сидевшего перед ней на полу. - Ты правда не говорил ничего брату? – пронизывающе глядя в глаза Кола спросила Бонни. - Детка, я клянусь тебе, это просто совпадение. Я думаю, что если Элайджа, пригласит Ника к нам, мы разберемся, что произошло, и сможем разрешить это чудовищное недоразумение. – Жалобно ответил Кол. – Бонни, девонька моя, я знаю, что ситуация выглядит чудовищно, но я тебя очень прошу не ставь на мне крест прежде чем во всем разберешься. Я не переживу, если в результате всей этой неразберихи, ты решишь, что я не достоин того, шанса, что так милостиво согласилась мне дать сегодня утром. - Кол, я решила, что ты не достоин того шанса, что я тебе дала, в тот момент, когда ты привязал меня к этому стулу, - устало вздохнула Бонни, нехотя вынимая ноги из таких ласковых рук бывшего любовника. Потому что она твердо решила, что Кол переведен в категорию «бывший». Похищение это не то, что она намерена прощать. - Бонни, девонька моя, ты первая преступила рамки, ударив меня! – возмутился Кол, судорожно пытаясь найти возможность заставить потрясающую мулатку сменить гнев на милость. - Ну, что же, для меня это лишний знак, что наши отношения ни к чему не приведут. Я не хочу быть рядом с человеком, который пробуждает во мне худшее. За всю свою сознательную жизнь я ни разу не ударила человека. - Не расстраивайтесь, мисс Бонни, Кол у нас не человек, он животное, - усмехнулся Элайджа, наслаждаясь тем, как корчиться младший братец перед этой удивительной девушкой. - Сказал тот, кто помогал меня привязывать к стулу, - фыркнула Бонни, вставая и направляясь к выходу из комнаты, когда ей под ноги скатился по перилам Клаус Майклсон. - Никлаус! Тебе же не десять! – возмущенно застонал Элайджа. Клаус печально вздохнул. - Я должен был попробовать. Вдруг помогло бы как в детстве. - Ну, и как? – с издевкой поинтересовался Элайджа. - Видимо это помогает только тем, кому не исполнилось 21. В дальнейшем проблемы тоски и душевной боли следует лечить алкоголем. Кто со мной? – Клаус оглянулся в поисках собутыльников и потрясенно замер, увидев перед собой одну из подруг Кэролайн, что встречали ее в аэропорту. Собравшись с мыслями, он сделал к ней шаг, и настороженно спросил: - Вы ко мне? Что-то случилось с Кэролайн? - Нет, извините, я уже ухожу. Бонни развернулась, и хотела только направиться к двери, когда Клаус обогнал ее, и загородил собой выход из комнаты. - Извините, милая девушка, но я не могу вас отпустить! - Ну вот, опять началось! – зарычала Бонни, - тоже будете, как эти двое привязывать к стулу? - Что? – потрясенно замер Клаус. – Простите, я могу допустить подобное безрассудство со стороны Кола, но вы же не хотите сказать…. - Как вы думаете, почему на вашем благородном брате Элайдже нет галстука? – горькой усмешкой спросила Бонни. – И знаете, его рассуждения на тему того, что пленниц нельзя связывать жесткими ремнями, а правильнее использовать шелковые подхваты для штор, выдают его богатый опыт в области похищения людей. Впрочем, что еще ожидать от мужчин, выращенных в семье пиратов и благородных разбойников с большой дороги. - Господи, что здесь происходит? Какие пираты, какие разбойники? Майклсоны в трех поколениях артисты балета, наша прабабка была примой балериной российского императорского театра, а по линии матушки наш род ведет свое происхождение от Бернадотов! Финн является одиннадцатым в очереди на престол королевского дома Швеции, – Клаус с недоумением смотрел то на Бонни, то на выглядевших нашкодившими котами братьев. - Знаете, что, - потерла виски начинающей болеть головы Бонни, - мне наплевать на вас, на ваших предков, и остальных представителей вашей чокнутой семейки! Я не хочу видеть никого из вас до конца своей жизни! А теперь, пропустите меня, пожалуйста, я опаздываю, у меня через час начинается прием больных. - Простите, как ваше имя? – умоляюще глядя в глаза, спросил Клаус. - Не скажу. - Бонни, - тут же выдал Кол. – Клаус, это очаровательное создание Бонни Беннет. - Бонни Беннет? – в шоке переспросил Клаус. - Единственная и неповторимая, - закатила глаза в ярости Бонни, понимая, что быстро ей выбраться не удастся. - И вы два идиота не нашли ничего лучше, чем привязать к стулу женщину в чьих руках жизнь моей дочери? – ничего не понимая, зарычал Клаус. - Вынуждена вас разочаровать, мистер Майклсон, единственный человек, который может помочь вас с моей бабушкой, это женщина, с которой вы вчера расплатились за секс, - презрительно осмотрев его с ног до головы, фыркнула Бонни. - Что ты сделал? – хором спросили братья Майклсон. - Пожалуйста, Клаус, скажи мне, что ты не оскорбил главу крупнейшей корпорации на восточном и западном побережье, приняв ее за дешевую проститутку, - испуганно пробормотал побледневший Элайджа. - Ну, именно так он и сделал, - усмехнулась Бонни, оглядела всех трех братьев, покачала головой и с издевкой произнесла, - а вы братья Майклсон, я смотрю большие молодцы. Интересно, у вас в семье такие удачненькие только мальчики? - Доктор Беннет, пожалуйста, - Клаус задыхался, от волнения, - я не пониманию, что происходит, как вы оказались в нашем доме, и почему у вас возник конфликт с моими братьями, но пожалуйста, я вас умоляю, помогите моей дочери! Она чудная, славная…. Она единственный источник света моей жизни. Чтобы моя семья не сделала вам, она невинный ребенок! Пожалуйста, возьмите ее случай. Бонни настороженно замерла. - Простите? Я не поняла вас. - Я прошу вас взять дело моей дочери, - нервно повторил Клаус, закусывая губу. - Вы хотите, чтобы дело вашей дочери взяла именно я? - А кто еще? – с недоумением спросил Клаус. - Может, вы путаете меня с моей бабушкой Шейлой Беннет? - Почему бы я должен вас перепутать с вашей бабушкой? – Клаус окончательно растерялся. – Насколько мне известно, ваша бабушка много лет не работает. - И вы решили, что если я возьму дело вашей дочери, Грэмс мне поможет и подскажет что-то? – подозрительно сощурившись, спросила Бонни. - Господи, да что вы все о своей бабушке? Я понимаю, что в свое время она была великим светилом, но она не практикует уже пятнадцать лет, не думаю, что она в курсе современных техник. Не говоря уж о том, что в ее возрасте вряд ли стоит практиковать, из-за возможного тремора рук. Я хочу, чтобы мою дочь взяли именно вы, доктор Бонни Беннет. Я собирался к вам идти перед поездкой в Новый Орлеан, но семейные обстоятельства заставили меня отложить визит. - Почему же ваш брат Кол явился ко мне, и попросил, чтобы моя бабушка взяла дело вашей дочери? - Господи, Кол, с какого перепугу? – Клаусу казалась, что его жизнь полностью вышла из-под контроля. Кол устало закатил глаза к потолку, вся эта ситуация его страшно угнетала. - Я был в Европе, у того врача, к которому ты меня послал. И он сказал, что помочь может только Шейла Беннет, а выйти на нее можно через ее внучку. Я выяснил, что офис Бонни по дороге из аэропорта и решил заехать, чтобы не откладывать вопрос в долгий ящик. - Поверить не могу, что все это происходит на самом деле, - хватаясь за голову, прошептал Клаус. Взяв себя в руки, он внимательно взглянул на Бонни, и собравшись с духом, спросил, - Доктор Беннет, вы не уделите мне пару минут наедине? - Я опаздываю в клинику, на прием, - вздохнула Бонни. – Но вы можете поехать со мной, поговорим по дороге, если вас это устроит. - Устроит! – тут же подхватился Клаус. - Бонни, девонька моя, а как же я? – с видом брошенного щенка спросил Кол. Бонни развернулась, подошла к нему, нежно провела ладошкой по щеке, и с сожалением прошептала, - Секс был замечательный, ты забавный и смешной, потомок пиратов и артистов балета, но ты патологический лгун и идиот. И если со вторым я, как хирург, могу попытаться что-нибудь сделать, то с первым вряд ли что может помочь. Я ненавижу лжецов, и никогда не буду с мужчиной, который считает возможным воспользоваться физическим преимуществом и заставить женщину чувствовать себя бессильной и беспомощной. Мне очень жаль, но нам лучше забыть об этой встрече. - Доктор Беннет, Бонни, - попытался встрять Элайджа, - он не лгун, он просто фантазер, он Питер Пэн. Ему просто нужна женщина, которая поможет ему повзрослеть. И вы именно такая женщина. Пожалуйста, не оставляйте Кола. Возьмите его себе! - Мистер Майклсон, ваш брат не хомячок в зоомагазине, чтобы его брать к себе. Это раз. И вы повели себя не лучше его, участвуя в моем похищении, поэтому не имеете права обращаться ко мне с чем-либо. Это два. Скажите спасибо, что я не подаю заявление в полицию, и то исключительно из сочувствия к состоянию вашей племянницы. Это три. На сим, надеюсь, вас обоих больше никогда не видеть. Бонни решительно убрала руку с щеки Кола, которая там непроизвольно задержалась, и вышла из комнаты, надеясь, что больше ее никто не задержит. Она подошла к машине и обнаружила, что Клаус Майклсон молча следовал за ней, стараясь ничем не вызывать ее раздражения. Бонни разблокировала двери машины, и кивнула Клаусу «садитесь». Убедившись, что он пристегнулся, она завела свою красавицу Шеви, резко стартанула, и не глядя на своего пассажира, устало произнесла, - а теперь поговорим о Кэролайн. Кэролайн закрыла глаза, и попыталась ни о чем не думать. Может хотя бы так ей удаться заснуть. Впрочем, как она может заснуть, когда в груди кипит обида, в глазах стоят слезы, а губы все еще чувствуют вкус его поцелуев. Его чертовы поцелуи! Господи, за что? Ну чем я провинилась перед тобой? Ты забрал у меня любовь всей моей жизни, ты забрал свет из моей души. Я ни о чем не просила, никого не искала, он сам появился в клубе Деймона, и это он преследовал меня на каждом шагу! Я пыталась сопротивляться, не открывать душу…. Но я живая! В моей груди еще бьется сердце! Неужели я не смею даже головы поднять, чтобы не получить по морде со всей дури? Мои друзья теряют терпение, я все больше ощущаю себя чертовой снежной королевой! Мне так холодно! Я так устала быть одна! Я хотела просто немножечко тепла, я хотела согреться у огня его страсти. Ну почему я такая наивная дура! Я привыкла, что мужчины вьются вокруг меня из-за моего состояния и положения, но он не был похож ни на одного из них. Я почти поверила…. Хватило всего одного свидания, чтобы я почти поверила! Стефан просил о пяти! Стефан…. Как он смел о чем-либо просить, когда бросил меня? Господи, нет! Нет! Я прошу прощения! Я не смею так говорить, не смею так думать. Она вскочила с кровати, бросилась к шкафу, и натянула на себя первое попавшееся платье, влезла в балетки, и устремилась к лифту своего пентхауса, по пути набирая номер дежурного водителя. Через двадцать минут ее лимузин остановился около до боли знакомого участка на кладбище. Домчавшись до могилы мужа, она упала на колени, и зарыдала. - Стефан, прости! Прости, пожалуйста! Я не могу! Я не справляюсь без тебя! Я честно пыталась. Ты же видел! Я старалась не думать, не звать, не просить о помощи! Но я так не могу! Пожалуйста! Пожалуйста, забери меня отсюда! Я так устала от боли! Забери меня! Я не рождена, чтобы быть счастливой! Зачем тогда все это? Если ты не заберешь меня сам, я просто лягу здесь, и буду ждать, когда мое сердце перестанет качать кровь по венам. Черт тебя побери, Стефан! Дай мне хоть какой-нибудь знак! – закричав во весь голос, она стала задыхаться от рыданий. Легким не хватало кислорода, и пальцы судорожно скребли ногтями по земле. Съежившись от бившей ее дрожи, она свернулась в клубочек, положила голову на могильную плиту мужа, и закрыла глаза, позволив слезам бесконтрольно литься. Она потеряла счет времени, сколько так лежала и плакала, пока тело от бессилья не погрузило ее в сон. Деймон, стиснув зубы, смотрел на спящую на земле невестку. Он только прилетел в Нью-Йорк, когда ему позвонил водитель Кэролайн с просьбой подъехать на кладбище. Подобного не было уже больше двух лет. Первые полгода он частенько забирал Кэролайн с кладбища среди ночи, потому что никто больше с ней справиться не мог. Ни водитель, ни служители кладбища не рисковали к ней даже подходить после пары попыток. Как ни странно, их малышка Форбс умела вселять ужас в здоровенных мужиков одним только взглядом. Еще вчера ему показалось, что она стала приходить в себя. Конечно, это была не та Блонди, Барби, крутышка Форбс, которую он знал когда-то. Он давно не надеялся на возвращение той искрящейся, веселой, заводной блондинки. Но, он лелеял надежду, что хотя бы часть ее вернется к жизни. Когда вчера она заявила, что идет на свидание, он даже не поверил. Пол вечера собирал информацию об этом самом Майклсоне, чтобы убедиться, что Кэр не свяжется с каким-нибудь подонком. Не то, чтобы найденная информация сильно впечатлила Деймона, но никакой угрозы он не почувствовал. Теперь он стоял над хрупким, дрожащим во сне телом, и не знал, что делать. Собственная беспомощность вылилась в очередной приступ злости в адрес брата. - Прости, Стеф, но ты бы мог и помочь оттуда! Знаешь же, что ты единственный, кто может на нее как-то повлиять. Я злой, бессердечный урод! Я не умею вытирать слезы женщинам! Это ты умел успокаивать страдающих. И что, по-твоему, я должен делать? Я дошел до того, что оцениваю кандидатов в ухажеры твоей жене! Я Деймон Сальваторе, черт побери, а не брачное агентство! Стефан, пожалуйста, сделай что-нибудь! Я понимаю, что это бред, и ты сейчас на меня злишься, и ругаешь за мою беспомощность, но ты мог бы хотя бы присниться мне, чтобы подсказать, что делать! Или приснись своей жене, и прочисть ей мозги! Я знаю, что она теперь вдова, но у меня язык не поворачивается так сказать. Черт тебя побери, Стеф, всем было бы легче, если бы я умер вместо тебя! Деймон перестал бормотать, и оглянулся вокруг. Он хотел получить хоть какой-нибудь сигнал, что брат его слышит. Даже летящий листик был бы для него знаком. Как назло, природа абсолютно безмолвствовала. Брат не был склонен выказывать свое отношение к происходящему. Вздохнув, Деймон снял пиджак, нагнулся, осторожно посадил, и, укатав пиджаком, взял на руки безвольное тело невестки. Она была как пушинка. Если бы не стук зубов и мелкая дрожь, он бы подумал, что у него в руках тряпичная кукла. - Давай, Кэр, держись. Он меня не простит, если с тобой что-нибудь случиться. Элайджа с беспокойством смотрел на младшего брата, и пытался понять, что же происходит. Кол усердно напивался, и, пожалуй, первый раз на его памяти парень не излучал оптимизма и веселья. Из него словно высосали радость. - Кол, ты действительно так расстроился из-за Бонни? Вот уж не думал, что тебя может так задеть отказ девушки. - Я тоже так не думал. Знаешь, эта мысль меня несколько пугает, но кажется, я влюбился. - Кол, ты знаешь эту девушку чуть больше суток. Я вообще сомневаюсь, что ты понимаешь, что такое любовь. - Я не знаю, что такое любовь, - кивнул с тоской во взоре Кол, - но я знаю, что такое жуткая пустота, которая образовалась у меня в груди, когда Бонни сказала, что у меня нет шанса. Мне словно выдрали какой-то орган, и теперь его не хватает. - В жизни не видел тебя таким драматичным. Кол ты алогичен. Ты не видел Бонни всего несколько часов, ты не мог так сильно соскучиться. - Любовь не поддается логике, - проворчал Кол, и залил в себя очередную порцию виски. Зашедший в комнату Клаус изумленно поднял брови. - Что здесь происходит? - Наш ребенок влюбился в Бонни Беннет, и теперь раздавлен ее отказом, - тяжело вздыхая, ответил Элайджа. - Это что-то новенькое, - усмехнулся Клаус. – Хотя, я могу его понять. Бонни Беннет удивительная женщина, и надо быть полным болваном, чтобы упустить шанс быть с ней рядом. - Клаус, только попробуй, - злобно зарычал Кол. – Бонни моя! - Успокойся, ребенок. Я не претендую на твою девушку. - Хватит называть меня ребенком! – огрызнулся Кол. – Мне почти тридцать. - Почти не считается, ты же знаешь, - усмехнулся Элайджа. - Знаете, что, пошли к черту, - Кол выпил остатки виски из стакана, и собрался встать и уйти, когда Элайджа прокашлялся, и тихо произнес, - Подожди, Кол. Нам надо еще кое-что обсудить. - Что еще, - раздраженно рыкнул Кол, отведя глаза, и Клаус заметил мелькнувшие в них слезы. Похоже, их младшенький действительно переживал из-за очаровательной Бонни Беннет. В то же время, мрачность интонации голоса старшего брата заставила Клауса насторожиться. Что могло такого случиться, что у брата такое выражение лица? - Брат, что происходит? - Ты знаешь, как зовут лучшую подругу Кэролайн и Бонни? - Нет, только видел мельком в аэропорту, - нахмурился Клаус, пытаясь понять, что происходит. - Ее зовут Кэтрин Пирс. - И? - Кэтрин Пирс, это псевдоним, который мечтала взять маленькая Катерина Петрова, когда вырастет. - Катерина Петрова? Девочка, которая умерла? – потрясенно спросил Клаус. - Именно. - Это может быть совпадением, - лихорадочно пытаясь сложить в голове картину происходящего, пробормотал Клаус. - Безусловно, я уверен, что в мире сотни Кэтрин Пирс. Возможно это и совпадение…. Но мне больше кажется, что это знак судьбы. - Если это не совпадение, и Катерина жива, то наша мать была ни в чем не виновата? – потрясенно прошептал Клаус. - Точно. И ее утверждения, что она никого не убивала, было чистой правдой, а все дело было сфабриковано отцом, чтобы упечь мать в психушку, или за решетку. - Но, я не понимаю, зачем? – жалобно произнес Кол. - Вы с Ребеккой были еще маленькие, - поморщился Элайджа, - и не помните. Но прямо перед той трагедией, разразился очередной скандал. Отец опять застал мать с очередным любовником. С одним из его же поклонников. Если бы не Финн, который бросился на защиту матери, отец убил бы ее. Мать собиралась идти в полицию, снимать побои и разводиться, но отец уговорил ее попытаться сохранить брак. Он прекрасно понимал, что если они разведутся, ему придется жить на то, что он зарабатывает сам. А он привык жить на миллионы матери, пользуясь счетами компании, как собственным кошельком. Мама тогда сказала, что сохранит брак, но перекроет ему доступ к счетам компании, и выделит ему ежемесячное пособие, в рамках которого он должен будет существовать, и предупредила, по исполнению тебе восемнадцати лет, они разведутся. - Вы думаете, что отец подставил маму? – шепотом спросил Кол. - Если бы он ее убил, или развелся, он не получил бы ни цента. А алчность отца не знала границ. В завещании матери говорилось, что до исполнения Финну двадцати пяти лет компанией будет руководить инвестиционный фонд королевского дома. Затем управление компанией должно было перейти к Финну. Но обвинив мать в убийстве девочки, он добился признания ее психически нездоровой, и получил полную опеку над нами и компанией. – Металл в голосе Элайджи заставил Кола поежиться. - Я почти ничего не помню. Только лишь, как Катерина приехала к нам, потому что ее родители погибли в автокатастрофе. Мать сказала, что она дочь ее хорошей подруги, и Катерина проведет у нас лето, и что теперь она нам как еще одна сестра. Сперва она немного дичалась, и почему то доверяла только Элайдже. Мать считала, что это от того, что он был похож на отца Катерины. Она бегала за ним как хвостик, а он все время баловал ее. А потом она пришла в себя, освоилась…. Помню, мы с ней играли дни напролет. Она была такая веселая, маленькая хулиганка. Количество шалостей, зарождавшихся в ее мозгу, заставляло даже меня чувствовать себя пай мальчиком. А потом в один момент Катерина исчезла, и почти тут же «заболела» мама. Нам сказали, что Кэтти умерла, и теперь на небесах со своими родителями. И когда о ней говорили, отец никогда не упоминал ее имя, а всегда только говорил «девочка, которая умерла». Подождите, но Клаус видел Кэтрин в аэропорту. Он бы ее узнал! - Ты и этого не помнишь? – с грустью, и легкой ноткой зависти, спросил Элайджа. – Ник никогда не жил дома в каникулы. Его всегда отправляли куда-нибудь. В лагеря, к родне в Швецию. Отец ненавидел его, и Ник часто ходил в синяках, ибо попадал ему под горячую руку. Нам с Финном частенько приходилось его оттаскивать, когда он заходился. Чтобы защитить, мать попробовала отправить его в интернат, но он там чувствовал себя еще несчастнее, чем дома. В итоге, она просто отсылала его из дома на каникулы, и нагружала в обычное время всякими занятиями после школы, чтобы не отсвечивал. Так что Ник вернулся в конце лета, когда процесс был уже закончен. И он ни разу не видел нашу Катерину. - Я помню, что очень ревновал, когда вернулся. Вы все так переживали и скучали по чужой девчонке, а мое возвращение почти никто не заметил, – пробормотал Клаус, стараясь избавиться от накатившей волны. Воспоминания детства редко вызывали в нем теплые чувства. - Как выглядит Кэтрин? – поинтересовался Элайджа. - Брюнетка, карие глаза…., - Клаус припомнил девушку, - проще показать, я видел ее фото в инстаграмме, когда искал информацию о Кэролайн. Клаус пролистал несколько страничек на телефоне, и найдя нужное изображение, протянул братьям. - Святые угодники, это она, - прошептал Элайджа. – Это наша Катерина. - Если бы этот ублюдок был жив, я б собственноручно утопил его, - прорычал Клаус. – Он убедил всех и вся, что мать ненормальная убийца. Он упек ее в психушку, и довел до самоубийства. - Чего я не могу понять, это как Катерина осталась жива. На месте преступления было найдено столько крови, на бите были найдены частички мозга, - пытался вспомнить детали Элайджа. – Эксперты говорили, что девочка не могла выжить. И хотя тело не нашли, никто не сомневался, что ее нет в живых. - Вряд ли материалы следствия хранили двадцать лет, теперь даже генетический анализ не провести, - покачал головой Ник. - А вот тут-то все очень просто, - прокручивая в голове детали, откликнулся Элайджа. – Нам не потребуется никакой анализ ДНК. У Катерины была родная сестра-близнец Елена, которую взяла к себе другая подруга нашей матери. Катерина в конце лета должна была отправиться к ней тоже, потому что девочек не хотели разлучать, но что-то там было такое, что принять ее могли только к осени. - То есть нам надо только найти Елену и увидеть, похожи ли они? – наконец немного ожил Кол. - Абсолютно верно. И я думаю, что смогу довольно быстро отыскать мамину подругу, потому что она была ей какой-то троюродной кузиной. Это будет не проблемой поинтересоваться у семьи в Швеции, кто взял к себе Елену. - Хорошо, а я поговорю с Бонни, может она что-то знает, - кивнул Клаус. – Кстати, она согласилась посмотреть Хоуп, и обещала завтра подъехать в больницу. - Ты увидишь Бонни? – мрачно поинтересовался Кол. - Да, и я надеюсь, что у тебя хватит ума не приезжать туда. Бонни ясно мне сказала, что не хочет тебя видеть в больнице. Глядя, как Кол наливает себе очередной стакан, Клаус переглянулся с Элайджей, им были не нужны слова, они понимали друг друга с полуслова. И сейчас их младшенький братик, их ребенок нуждался в помощи. - Я никогда не сделаю ничего, что может тем или иным способом навредить Хоуп. Я ее любимый дядя, и если для ее блага надо держаться от больницы подальше, я так и сделаю. На лице Элайджы расплылась нежная улыбка. - Но это не значит, что ты должен унывать и не должен появляться в каких-либо других местах, - с хитринкой в голосе произнес старший Майклсон. Скорость, с которой изменилось выражение лица Кола, заставила старших усмехнуться. Их ребенок всегда так живо выражал все свои чувства. - Что ты придумал? – дрожащий в предвкушении шалости голос Кола, заставил Клаус расхохотаться. - Я думаю, мы сможем справиться с вашей размолвкой с мисс Беннет, - улыбаясь промурлыкал Элайджа. – Клаус, у тебя далеко телефон Рика? - Стоп! Что вы задумали? – словно нетерпеливый щенок заегозил на кресле Кол. - Мы решили, что тебе самое место в тюрьме ребенок, - лукаво улыбаясь, ответил Клаус.