Семь смертных грехов.

- Пора взрослеть, и начинать отвечать за свои поступки. – Добавил Элайджа. - Но, я не хочу в тюрьму, - картинно надулся Кол, пытаясь скрыть восторг от намечающейся авантюры - я слишком хорошенький, меня там могут обидеть. - Не волнуйся, ребенок, - ухмыльнулся Клаус – ты пойдешь в тюрьму не один, а с соучастником. Старший брат тебя защитит. Элайджа резко перестал улыбаться, и на его лице появилось желание убить пару младших братьев. - Пора взрослеть, и начинать отвечать за свои поступки, Элайджа, - ехидно передразнил Клаус. – Никто не заставлял тебя участвовать в очередной дурости нашего брата, и выказывать свои сексуальные наклонности мисс Беннет. - Клаус! – возмущенно вспыхнул Элайджа, скосив глаза в сторону Кола. – Тут, между прочим, дети! - Ой-ой-ой! - Заинтересованно взвился Кол, - Ник, с этого момента поподробнее! - Все, что ты хочешь узнать, ты можешь узнать у Эла, - пожал плечами Клаус. – Но я бы на твоем месте задумался, куда ведет дверь в спальне нашего брата, спрятанная за занавесями с шелковыми шнурами в виде подвязок. - Клаус! – еще более возмущенно завопил Элайджа. - Нет! – взволнованно прошептал Кол, - Неужели это то, о чем я думаю! - Я не знаю, о чем ты там думаешь, но могу уверенно сказать, что опыту нашего брата в связывании женщин можно только позавидовать. - Я считаю невозможным и дальше вести эту оскорбительную для меня беседу, поэтому покидаю вас. – Чопорно отчеканил Элайджа. – Позовите меня, когда надо будет отправляться в тюрьму. А пока я лучше позвоню Селесте, и проведу оставшееся мне на свободе время в более приятной компании. - Боже мой! – сверкая глазами, воскликнул Кол, как только Элайджа покинул комнату. – Ник, ты серьезно? - По реакции Эла было похоже, что я шучу? – усмехнулся Клаус. - Дева Мария, и все двенадцать апостолов! Кто бы мог подумать! - Да кто угодно, кто мало-мальски знает нашего брата. Его доминантная натура просто не в состоянии получить необходимый ему по жизни контроль в обычных обстоятельствах. - А ты Ник? Ты же тоже любишь все контролировать. – Кол был похож на маленького щенка, которому подарили игрушку, которую он хотел изучить со всех сторон. - Дело в том, маленький братик, что для того, чтобы играть в такие игры, между партнерами должна быть определенная степень доверия, которая вряд ли способна возникнуть за одну ночь. Элайджа традиционалист. Сколько они с Селестой то встречаются, то расстаются, то снова сходятся? Лет двенадцать, может тринадцать. А я, как ты знаешь, был не склонен задерживаться надолго у одной женщины. - Был? – уцепился за слово Кол, - то есть сейчас что-то изменилось? - Не знаю. – Клаус и, правда, не знал. – Возможно, изменилось, а возможно, нет. - Ты о Кэролайн? – с придыханием спросил Кол. - Я о Кэролайн, - мрачно пробормотал Клаус. - Какая она, твоя Кэролайн? Клаус с доброй усмешкой взглянул на брата. Их ребенок всегда был непоседливым, любопытным, стремительным словно петарда. Они до сих пор называли его ребенком, именно потому, что он вел себя, как ребенок. С годами Кол не растерял ни своей детской непосредственности, ни чрезмерного любопытства. И не смотря на то, что парень к двадцати семи годам был успешным бизнесменом, самостоятельно справлявшийся с собственной компанией, по жизни он был просто большой ребенок. Фантазер и баламут. И у Клауса вызывало чувство легкого сожаления, что встреча с Бонни Беннет может превратить их ребенка во взрослого ответственного человека. А, судя по всему, братишка был готов меняться ради очаровательной докторши. Он пытался понять, а готов ли он сам меняться для Кэролайн. - Она удивительная, – голос Клауса смягчился, и Кол увидел в глазах брата не свойственную ему нежность. – Она сильная, страстная, и в то же время нежная и легкоранимая. Она верная, чувственная. Кэролайн искусительница, Ева, дочь Сатаны, и в тоже время она дева Мария, изливающая свет, и исцеляющая души. А когда она улыбается, это как взрыв вселенной. Я никогда не думал, что глядя на женщину, мне будет хотеться плакать от ее красоты, от света, который она излучает. Но ее взгляд пробирает меня до дрожи. - Боже, Ник! Ты влюбился! – потрясенно прошептал Кол. – Вы теперь вместе? - Кол, тебе словно десять и ты девочка, - покачал головой Клаус. – Я знаком с ней три дня! Ты серьезно спрашиваешь меня про любовь? Да и если это так, если допустить, что я люблю ее, не факт, что Кэролайн примет мою любовь. Все очень сложно. - Что тут сложного! Ты же Ник! Любимец женщин! Кто сможет отказаться от тебя? - Та, что любит другого? – с горькой насмешкой спросил Клаус. - Ой. – Еще минуту назад подскакивающий как щенок Кол, сдулся. Впрочем, расстройство на его лице быстро сменилось гневом. - Кто он такой? Неужели ты не сможешь отбить девушку, Ник. У него нет шансов перед моим братом! Клаус улыбнулся, и порадовался детской вере Кола в старшего брата. - Похоже, шанса нет у меня. Он любовь всей ее жизни. Ее вторая половинка. И он умер три года назад. И она похоронила себя вместе с ним. Даже если у парня и были какие изъяны, боюсь за эти годы в ее памяти остался только светлый образ святого. Я не святой, Кол. Мне не тягаться с великим Стефаном Сальваторе. - Чушь! – тут же еще больше разозлился Кол. – Да, что с тобой! Мой брат не отступает перед трудностями. Я понимаю, соревноваться с покойником непросто. Но твоя Кэролайн жива. И даже если она хоронит себя заживо, это твой долг спасти девушку и не дать ей себя погубить. Я помогу тебе! - Не надо! - Испуганно воскликнул Клаус. – Я и так не знаю, как убедить ее, что я не подонок, воспользовавшийся женщиной ради корыстных целей. Она уверена, что я соблазнил ее только для того, чтобы добраться до бабушки Бонни. - Что будешь делать? – надулся Кол, что брат так категорично отказался от его помощи. - Бонни обещала поговорить с ней, и убедить, что все это недоразумение. - Почему Бонни решила тебе помогать, - ревниво покосился на брата Кол. - Ну, может потому что я не привязывал ее к стулу, и не рассказывал ей сказки про пиратов и разбойников? – усмехнулся Клаус. – Вот скажи, зачем все эти истории? Кол, виновато нахохлившись, пожал плечами. - Я хотел ее развлечь. Мне показалось, что жизнь Бонни неимоверно скучна. Мне хотелось произвести на нее впечатление. Мама в детстве говорила, что все девушки будут мои, потому, что я ее маленький принц. Но на мою фразу, что мы древнего благородного рода она никак не отреагировала. И я ее понимаю, «благородного рода» это же звучит скучно, я бы сказал архаично и затхло! - Правильно, а пираты и разбойники весело, свежо и современно - улыбнулся Клаус. - Если вы с Элайджей скучны, как похоронная процессия, то это не значит, что я должен быть таким же. Хотя, кажется, наш старшенький не столь уж скушен, как я думал. - Оставь в покое брата. Не стоит лезть в детали его сексуальной жизни. – На всякий случай предупредил Клаус младшенького, зная его неугомонность. - Ну, Ник…, - начал Кол. - Мальчики, вы бы завели себе собственных девочек, - раздался от входа в комнату низкий, насмешливый голос Селесты, - в вашем возрасте это значительно полезнее для здоровья, чем копошиться в личной жизни старшего брата. Кол взглянул на девушку Элайджи, и в его голове непроизвольно промелькнули не самые невинные сцены с ее участием. - Ох, какой скверный мальчишка, - ухмыльнулась Селеста, видя насквозь младшего Майклсона. – Такие грязные мыслишки о девушке брата! Ай-яй-яй! Придется попросить Элайджу тебя наказать. Ты предпочитаешь порку ремнем или рукой? Покрасневший до кончиков волос Кол, никак не мог найти слов, чтобы ответить нахалке. - Достаточно, Селеста, - холодно оборвал Клаус, - не порть мне ребенка. Ему все равно не достичь твоей степени порочности. А если ты решишь, пожаловаться Элайдже на Кола, я могу тоже ему кое-что рассказать. И поверь, моему брату вряд ли придется по вкусу рассказ, насколько ты была плохой девочкой, когда пришла ко мне в спальню в прошлую новогоднюю ночь, пока он спал. - Клаус, я…. – спесь слетела с девицы на раз. - Достаточно, мой брат в дурном настроении, поторопись, если не хочешь рассердить его больше. Вылетевшая из комнаты Селеста оставила после себя шлейф тяжелых духов. Клаус предостерегающе посмотрел на Кола. - Не надо лишних вопросов, и нет, я не спал с Селестой. Мы с Элайджей еще в юности выяснили, что братские узы крепче женских бедер. Хватит болтовни, иди, ложись спать, завтра тебе предстоит вытащить самого себя за волосы из болота, в которое ты же себя и загнал, и вернуть расположение Бонни, барон Мюнхгаузен хренов. Кэтрин раздраженно взглянула на часы. Было полвторого ночи. Возникло желание разбить об стену разбудивший ее звонком телефон. Увидев имя звонившего, она просто впала в бешенство. - Деймон, какого черта! Ты же знаешь, как я тебя ненавижу! На кой ляд ты звонишь мне среди ночи! - Кэролайн плохо. Кэтрин испуганно открыла глаза и села на кровати. - Как плохо? - Ее сначала трясло крупной дрожью, а затем она побелела, и губы посинели, по ногам течет кровь, и я не могу ее разбудить. - Ты вызвал скорую? - Да, они уже едут. - Она дышит? - Дышит. - Хорошо. Следи за дыханием, если что начинай делать искусственное дыхание. Возьми в морозилке пакет со льдом и положи ей на живот. Посади ее так, чтобы голова была выше остального уровня тела, и держи лед на животе. Как только скорая ее заберет, сообщи мне в какую больницу ее повезли. Я уже одеваюсь. Буду ехать к вашему дому. Надеюсь, скорая приедет раньше. - Кэтрин, мне страшно! – с трудом прошептал Деймон. – Я не могу потерять еще и ее. - Перестань, мы ее не потеряем, не будь я Кэтрин Пирс. Все, я захожу в лифт, скоро связь прервется. Продержись до моего приезда. Ты звонил Бонни? - Нет. Я увидел кровь, и сразу позвонил тебе. - Я позвоню сама, иди к Кэр и делай все, как я велела. Бонни поверить не могла, что снова приехала к дому Майклсонов меньше чем через сутки. Она подъехал прямо к подъезду, выключила свет фар, и в тридцать третий раз сказала себе, что делает все правильно. Набрав только сегодня вбитый номер Клауса, она старалась не думать о последствиях. - Бонни? – сонный, но в то же время встревоженный голос Клауса раздался в трубке, и убедил Бонни, что она поступает верно. - Клаус, Кэролайн в больнице. Клаус машинально сел на кровати, протер глаза, и нервно спросил. - Что случилось? - У нее был эмоциональный срыв и вследствие него остановка сердца. - Нет! Господи, пожалуйста, не надо! – Клаус поверить не мог в то, что слышал. - Врачам удалось завести сердце, они приехали как раз вовремя. Я сейчас еду к ней…. Клаус услышал повисшую паузу, и понял ее правильно. - Бонни, я могу поехать с тобой? Я просто буду рядом, ты меня даже не заметишь. Услышав легкий вздох девушки, Клаус пытался понять, ее решение. - Клаус, я в машине около твоего дома. У тебя есть пара минут или я уезжаю. - Я уже выхожу. Бонни увидела, как распахивается дверь дома и из нее в пижаме, с сумкой в руках вылетает Клаус. Сев на заднее сиденье, он только уронил «гони». И как только Бонни вновь завела двигатель, сзади началась возня. - Что ты делаешь? - Переодеваюсь, ты же не думала, что я буду ходить по больнице в пижаме. Через несколько минут Клаус на ходу перебрался на переднее пассажирское сидение. - Это я виноват, да? – напряженно спросил Клаус. - Клаус, твоей вины тут уж точно нет. Я надеюсь, что твое появление изменит что-то в лучшую сторону. - Я уже испортил все, что мог, Бонни! Она чуть не умерла. - И я еще раз повторяю, твоей вины тут нет! Кэр сама довела себя до этого состояния. Я только прошу тебя, будь с ней осторожен. Мы боялись этого срыва все три года, как Стефана не стало. Внешне она держалась, и мы делали вид, что верим, что все будет хорошо. Но мы все чувствовали, что это самообман, попытка успокоить самих себя. Я потому не склонна тебя винить в произошедшем, что каким-то образом тебе удалось сковырнуть этот годами копившийся нарыв. Ты оказался не безразличен ей. Ты первый, на кого она хоть как-то отреагировала. И я очень надеюсь, что если она переживет эту ночь, ты сможешь пробиться сквозь толщу льда, которой она себя окружила. Клаус нервно потер глаза. Он боялся ехать в больницу. Он целый год провел в больницах, и за все это время с ним не случилось ничего хорошего. И мысль, что Кэролайн сейчас лежит там вся несчастная и беззащитная до жути пугала его. Он весь вечер провел в мыслях о ней, и удивлялся, как быстро эта удивительная женщина стала значимой в его жизни. Вернувшись домой, он получил возможность посмотреть на их встречу более трезвым взглядом. С одной стороны, он должен был признать, что эта женщина, словно ведьма, за несколько минут заворожила его. Но с другой стороны, может, стоило остановиться, и просто вспоминать об их краткосрочном романе, как о самом красивом и ярком эпизоде жизни, которому так и суждено остаться эпизодом? Если он пойдет дальше…. Сила ее влияния на него такова, что Кэролайн запросто может уничтожить его. А он не мог себе этого позволить. У него была Хоуп. И ради нее он должен быть живым, счастливым, оптимистичным. А с другой стороны, он боялся, что сам разрушит ее, как и все - чему прикасается в этой жизни. Хейли, Хоуп, счастье брата…. Он был не достоин ее. Слова Бонни что-то тронули в его душе. Он настороженно посмотрел на зеленоглазую красотку, и тихо спросил. - Почему ты веришь, что я смогу ей помочь, почему ты веришь в меня? Может я подонок, и последняя сволочь. Бонни категорично помотала головой. - Потому что подонок и сволочь не будет на протяжении года оббивать пороги всех врачей мира, чтобы спасти дочь. Потому что такой гордый и уверенный в себе мужчина, никогда не стал бы унижаться и умолять меня, если бы был подонком и сволочью. Я видела, каким взглядом ты смотрел на Кэролайн, когда она шла к тебе, и видела, каким взглядом ты провожал ее, когда она, ударив, от тебя уходила. Может ты хороший человек, а может для кого-то ты сволочь и подонок. Но для тех, кого ты любишь, для тех, кто дорог тебе ты заботливый, нежный и верный. Кэролайн уже один раз повезло, когда она встретила в детстве Стефана, и что они смогли признать чувства друг к другу. Я очень надеюсь, что ей повезет еще раз. И что встреча с тобой заставит ее вернуться к жизни. Клаус мысленно попросил Бога, чтобы так и случилось. Чтобы Кэролайн выжила. Он не был уверен, будет ли у них будущее…. Не все зависело от него. - Бонни, можно вопрос? - Валяй, - кивнула брюнетка, - я сейчас благодарна любому отвлечению. - Каким он был, Стефан? Действительно святой, с которым мне не тягаться? - Стефан был каким угодно, но не святым, - усмехнулась Бонни. – Да, он был идеальным мужем, братом, сыном и другом. Но Клаус, Стефана прозвали Потрошителем не просто так. Он мог быть безжалостным, смертельно опасным. Он приходил домой и был любимым мужем Кэролайн и братом Деймона. Но когда он занимался делами, казалось, что он отключал человечность. Сколько загубленных жизней, разрушенных состояний. Как-то мы сидели в ресторане, и к нему подошла рыдающая женщина, которая обвинила его в том, что он довел ее мужа до самоубийства, что из-за него она осталась одна с тремя детьми на руках. Стефан только поморщился. И велел ей перестать обманывать себя. Что он разорил компанию ее мужа, но у ее супруга на личных счетах оставалось еще порядка десяти миллионов долларов, и, что миллиарды людей на планете живут, не имея таких денег. И никому из них не приходит в голову пустить себе пулю в лоб и оставить жену и троих детей одних. Что он отдал бы последний цент, если бы мог, чтобы не оставить свою жену, не предать ее. Мы тогда еще не знали, а он уже был в курсе, что умирает. Но это не сделало его мягче или более сентиментальным по отношению к окружающим. В конце, он сказал этой женщине, что сожалеет, что ее дети остались без отца, но рад, что она избавилась от мужчины, который ценил ее меньше собственного состояния. И пожелал ей найти того, кто будет ее любить больше собственных денег. Я тогда была просто в ужасе от его бездушия. И спросила, зачем он с ней так жестоко. А Стефан ответил, что сказал то, что думал. Что красивая, сильная женщина достойна мужчины, который будет ее любить достаточно, чтобы не ставить ниже своей гордости и амбиций. Вот такой он был Стефан Сальваторе, знаменитый Потрошитель. Но то, что я сказала, не отменяет того, что для Кэролайн он был всем. Другом, партнером, любовником, мужем. Ты прав, тебе будет тяжело с ним тягаться. Но я в тебя верю. Хочу верить. Ты первый у кого действительно есть шанс. - Спасибо, - пробормотал Клаус. – Это неожиданно, получить поддержку от совершенно незнакомого человека. Они подъехали к больнице. - Это больница, где лежит моя дочь, - закрыв от ужаса глаза, прошептал Клаус. - Я знаю. Мой друг работает здесь кардиохирургом, я сегодня после твоего ухода говорила с ним о состоянии сердца Хоуп. Он сказал, что повода для беспокойства нет, если я сочту нужным, мы сможем делать операцию. Он не только мой друг, но и отличный профессионал, и я доверяю его мнению. Клаус покосился на Бонни, и спросил. - «Друг» как друг, или «друг» как любовник? - Клаус Майклсон, пока ты не стал официально молодым человеком моей подруги, ты не имеешь права задавать мне такие вопросы. - Ухмыльнулась Бонни, - это право еще надо заслужить. - Я надеялся, что мы станем друзьями вне зависимости от моих отношений с Кэролайн, - ответно ухмыльнулся Клаус. - Ага, продолжай надеяться дальше, - выходя из машины, откликнулась Бонни. Они зашли в отделение скорой помощи и к ним тут же вылетел навстречу Деймон. Не прошло и секунды, как Клаус был за грудки прижат к стене. - Что ты с ней сделал, черт тебя побери! Я тебя убью, скотина! - Деймон, убери от него руки, он ни в чем не виноват! – тут же подлетела Бонни. - Да, конечно! Внезапно державшая Клауса рука Дэймона была заломлена за спину, и он был прижат коленом к полу. - Больше никогда, не смей поднимать на меня руку. Бонни смотрела, как в одно мгновение любящий отец и заботливый любовник превратился в дикого зверя, и понимала, что у этого действительно есть шанс. Если бы она не была атеисткой и материалисткой, она бы подумала, что перед ней Стефан Сальваторе в чужом теле. Та же ярость в глазах, та же беспощадность. И в то же время, неподдельная любовь, когда он говорил о своей дочери. Она больше ни в ком не встречала такого сочетания. Налюбовавшись всплеском тестостерона, Бонни резко окликнула, - Клаус, Деймон, хватит! Вы в больнице. Возьмите себя в руки, пока я не вызвала охрану и не приказала выкинуть вас отсюда. Иметь профессиональный, командный голос хирурга порой бывает очень полезно. Мужчины пусть и нехотя, но услышали ее, и осторожно разошлись на несколько метров, с гневом бросая взоры друг на друга. - Хватит, я сказала, - подавила любую попытку к бунту Бонни. – Мы все здесь для Кэролайн, все заинтересованы в том, чтобы она была жива, здорова, и счастлива. И вам придется научиться разговаривать друг с другом настолько любезно, чтобы она не ощущала даже толики дискомфорта. Деймон, ты ей как брат! Вы все по жизни делали вместе, ты тот, к кому она придет, если ей надо будет закопать труп! Перед тобой стоит мужчина, у которого есть реальный шанс вернуть ее нам. Хотя бы часть ее. И что ты делаешь? Деймон виновато отвел глаза, и положил руки в карманы брюк. - Клаус, если ты действительно так заинтересован в Кэролайн, как пытался меня убедить, то тебе стоит полюбить Деймона всеми фибрами своей души, каким бы говнюком он ни был. Потому что, если у Кэролайн и есть в этой жизни «лучшая подружка», то это ни я, ни Кэт. Это Деймон. С нами она может поесть мороженого и посплетничать, поболтать о женском. Но когда речь заходит о чем-то серьезном, она идет к Деймону. Так что, давайте начнем сначала. Деймон, это Клаус, Клаус это Деймон. Прошу любить и жаловать. Бонни с нажимом посмотрела на обоих мужчин, и оба поняли, что выбора у них нет. Клаус первым протянул руку, - Очень приятно познакомиться, Деймон. Деймон нехотя пожал руку, и развязано бросил, - Да, мне типа тоже. - Не обращай внимания, Клаус. Деймон всегда ведет себя со всеми как мудак, так что считай его «мне типа тоже» высшей степенью признания, – хмыкнула Бонни. - Бон, не надо говорить за меня. - Ну, если я не буду говорить за тебя, кто это будет делать? Потому что доверять тебе говорить за себя не стоит, ибо в этом случае ты выглядишь как полный придурок. А теперь, будь хорошим мальчиком и сообщи нам последнюю информацию. Деймон тут же помрачнел. - Я толком ничего не знаю. Она в реанимации. Кэт приехала почти одновременно с нами. Она договорилась с этим твоим красавчиком, как его…. - Энзо, - усмехнулась Бонни, - я передам ему твое мнение о его внешности, он будет польщен. Так, что дальше? - Он вышел только один раз, сказал, что они заводят сердце, но оно раз за разом останавливается снова. Они подключили ее к аппаратам, и поддерживают работу сердца, буквально заставляя его биться. Бон, она не хочет жить! – К концу речи в глазах Деймона стояли слезы. – Бон, я не могу потерять ее. Кто у меня останется? Бонни сделала шаг, и Деймон утонул в ее объятьях. - Спокойно, мы справимся. Мы вытащим ее. - Я бы не была так уверена. Появившаяся в белом халате Кэтрин была похожа на смерть. Такая же бледная и беспощадная. - Она не хочет жить. Даже будучи без сознания она борется с машиной, пытаясь заставить свое сердце остановиться. Я не знаю, что еще мы можем сделать. Клаус закрыл глаза и, съехав вдоль стены, сел на карточки. Ему стало страшно. Он сам не мог себе объяснить это, но за каких-то три встречи эта взбалмошная блондинка стала дорога ему. И жизнь в очередной раз отнимает у него человека, который ему дорог. Словно намекая, даже не думай пытаться быть счастливым. Это не для тебя, Клаус Майклсон! Как такое может быть, за что? Он был готов начать молиться Богу, чтобы ее оставили в покое, и не заставляли расплачиваться за него, когда почувствовал, как на его плечо легла рука. Открывая глаза, он был уверен, что это Бонни. Но к своему удивлению встретился с полными боли и отчаянья голубыми глазами Деймона Сальваторе. - Я не знаю, правда это или нет, поэтому прошу ответить предельно честно и откровенно. Моя Кэролайн действительно для тебя что-то значит? Клаус почувствовал, как в груди все стискивается от боли. Что он должен был сказать этому отчаявшемуся человеку? Что он любит ее? Но так ли это? Что она дорога ему? Но достаточно ли этого? Он вообще не понимал, имеет ли право здесь находиться. - Если бы она для меня ничего не значила, я бы не сидел среди ночи на полу в коридоре больницы, и не молил Бог о ее благополучии, - скорее себе, чем Деймону ответил Клаус. - Тогда иди к ней и скажи это, - умоляя, попросил Деймон. - Дай ей причину жить! - Деймон, что ты говоришь! Она в реанимации, туда не пускают посторонних. – Вспыхнула Кэт. - Значит, вы с Бон наденете на лица самые милые улыбки, возьмете своего дружка Энзо под ручки, и скажете, что или он проведет Клауса к Блонди, или мы с Майклсоном его закопаем так, что ни одна собака не найдет. – Прорычал Деймон. Кэтрин покачала головой, - Деймон, что с тобой? Я вижу этого мужчину второй раз в жизни! Кэролайн сегодня в аэропорту ударила его по лицу, и попросила больше никогда не появляться рядом с ней! А ты хочешь отправить этого незнакомца уговаривать ее продолжать жить? - Да, Кэт. А еще я знаю, что его предполагаемое предательство, она восприняла так тяжело, что теперь хочет умереть! И если он явился причиной того, что сегодня случилось, велика вероятность того, что он же и отговорит ее. Потому что мы все трое знаем, что ни один из нас не является для нее причиной жить или умирать! – Взорвался Деймон. - А он, значит, является? – обиженно фыркнула Кэтрин. - Ну, видимо да, раз мы имеем то, что имеем! Кэтрин с сомнением бросила взгляд на Клауса, пару секунд подумала, и взглянула Бонни. - Это твой выход. Ты же знаешь, Энзо меня ненавидит еще больше чем Деймона. Появившийся в этот момент Энзо устало снял с головы шапочку, и выбросил маску с лица в ближайшую урну. - Приехал Большой Босс, выгнал меня к чертовой матери, сказал, что будет работать с Кэр сам. - Сам доктор Секси? – с облегчением спросила Бонни. - Да, - кивнул головой Энзо, - первый раз его таким видел. Их что-то связывает с Кэр? В жизни не было, чтобы их Величество ночью подскочило с кровати к рядовому больному. Бонни грязно ухмыльнулась. - А то ты не знаешь, что доктор Секси безнадежно влюблен в Грэмс. Уверена, это она подняла его с постели, заставила натянуть кальсоны, и отправила в больницу. Когда я выходила из дома, мы столкнулись в коридоре, и мне пришлось рассказать ей о Кэр. Удивлена, что она до сих пор не прилетела. - Во-первых, я здесь, - величественный голос Шейлы Беннет заставил всех расправить плечи. А Клаус быстро встал с пола и попытался принять более-менее приличный вид. – Во-вторых, я не ведьма, чтобы летать. Выбирайте выражения, юная леди. И в третьих, доложите обстановку, кто из вас последним видел мою девочку? - Я, – хором ответили Кэтрин и Энзо. Последний бросил презрительный взгляд на Кэтрин, на что та закатила глаза. - Кэтрин, краткое изложение ситуации, – кивнула в сторону девушки Шейла. - Она не хочет жить, мэм. Пытается уйти. Клаус смотрел, как лицо этой величественной и красивой женщины исказилось болью. - Это неприемлемо. Пока я жива, Кэролайн Форбс не умрет. Окинув царственным взглядом присутствующих, она остановилась на первом незнакомом лице, и Клаус почувствовал, как его сканируют взглядом сверху донизу. В голове возник вопрос, получает ли его тело дозу радиации при подобном обследовании. - Вы, - задрав одну бровь вверх, Шейла Беннет пальцем указала на Клауса. – Кто такой? - Это наша последняя надежда, - откликнулся Деймон, не дав Клаусу произнести ни звука. Переварив услышанное, Шейла повторила визуальный осмотр Клауса более тщательно, и на этот раз он был уверен, что точно подвергся облучению. - У девочки всегда был хороший вкус. – Вынесла Шейла свой вердикт. Затем заглянула в глаза Клаусу, чему то кивнула, и уже покидая коридор, не оборачиваясь, скомандовала, - вы идете со мной. Клаус даже сразу не понял, что это ему, пока Деймон не пихнул его локтем в бок, со словами «иди быстрее, пока она не передумала». Клаус торопливо сорвался с места, и догнал великолепную бабушку Бонни. Он был вынужден признать, что она совершенно не соответствовала его ожиданиям. Вместо дряхлой старушки с болезнью Паркинсона, перед ним была статная, красивая, величественная женщина. Судя по информации в сети ей было около 73 лет, но он не дал бы ей больше пятидесяти. Может действительно ведьма, - подумал Клаус. - Представьтесь. Очередная команда заставила Клауса вздрогнуть. - Никлаус Майклсон. Неожиданно Шейла остановилась, бегло окинула его взглядом еще раз, покачала головой, и еле слышно пробормотала, - я представляла вас старше и выше. - Простите? – ошарашенно вскинулся Клаус. - Ваши картины висят у меня дома в кабинете и спальне. Вы очень талантливы, молодой человек. - Спасибо. – Клаус порой забывал, что он в некотором смысле довольно известная персона. Они подошли к реанимационному блоку, и Шейла приказала медсестре выдать ей стерильный халат, а Клаусу хирургический костюм. Похоже, не смотря на то, что доктор Беннет не работала последние пятнадцать лет, ее приказания до сих пор не подвергались сомнению. - Я зайду с вами буквально на минутку, взглянуть на нее. Вам разрешат остаться. Кэролайн упряма, но если Деймон и Бонни в вас верят…. - Вы так доверяете их мнению обо мне? - У меня нет выбора. За три года ни один из них не убедил ее, что стоит жить. Если они считают, что вы последняя надежда…. К тому же, знаете, я неплохо разбираюсь в людях. Я знаю, и люблю ваше творчество. Вы не пустышка и при этом ну очень секси, как это сейчас принято говорить. Я понимаю, что наша девочка нашла в вас. И раз вы ее любите…. - Я встретил ее чуть больше двух суток назад, почему каждый в вашей компании так уверен, что я ее люблю? Может, она мне безразлична! – отчаянно воскликнул Клаус, которого безумно пугала ответственность, которую они на него возлагали. - Я некоторым образом доктор, молодой человек. И специфика моей профессии была в том, что я держала в своих руках жизни тысяч людей. И я повидала на своем веку десятки тысячи родных и близких, которые волновались за своих любимых. Смею вас уверить, я могу увидеть любовь в глазах мужчины, когда его избранница находится между жизнью и смертью. В вашем случае мне даже были не нужны глаза. Достаточно было взглянуть на ноги. Клаус недоуменно нахмурился, и вопросительно взглянул на Шейлу. Она закатила глаза, и кивком предложила взглянуть самому. Клаус опустил взор, и понял, что он босой. - Вы среди ночи примчались в больницу, забыв обуться, ходили босиком по асфальту и холодному кафельному полу, и даже не заметили этого. Она вам не безразлична. Только анестезия, паралич и любовь могут заставить человека перестать чувствовать свои конечности. При беглом осмотре ваши ноги функционируют вполне сносно. Медсестра выдала Клаусу брюки и рубашку, и он тут же на месте начал быстро переодеваться. Шейла с медсестрой перекинулись понимающими взглядами, наслаждаясь зрелищем, ни на секунду не потрудившись отвернуться. - Красивая татуировка, ваш эскиз? – Шейла с любопытством разглядывала вылетающий из пера косяк птиц. - Узнаете мой стиль с одного взгляда? - усмехнулся Клаус. - Ну что тут скажешь, я ваша поклонница, это естественно, - пожала плечами Шейла. Мальчик был хорош, и она искренне радовалась, что одна из ее девочек встретила такого интересного мужчину. Если бы еще можно было пристроить Бонни и Кэт! Из операционного блока вышел крепкий, фигурой напоминающий мясника мужчина преклонного возраста, стянул с головы шапочку, и обнажил потрясающую, абсолютно седую, львиную шевелюру. - Любовь моя, ты уже здесь, - он пробасил так низко, что у Клауса завибрировало в ушах. - Где мне еще быть, когда речь идет о моей девочке! – фыркнула Шейла. – Хватит комплементов, говори. Мужчина нахмурился, но Клаус по глазам видел, что этот не будет, щадить ничьих чувств, и выдаст все как есть. - Твоя девочка очень сильно не хочет жить. Конечно, со мной ей не справиться. Я буду заставлять ее сердце биться, даже если для этого мне придется сжимать его в руках лично, но это не может продолжаться вечно. В какой-то момент нам придется ее отпустить. Как долго ты собираешься сопротивляться ее воле? - Кэролайн Форбс будет жить, даже если мне придется выстроить всех кардиохирургов страны, чтобы они поочередно делали ей массаж сердца, - раздраженно рявкнула Шейла. – Вот, мальчик, - она кивнула в сторону Клауса, и последнему с трудом удалось не расплыться в улыбке. Его много лет никто так не называл. – Он пойдет с тобой к ней, будет убеждать ее бороться. - Никлаус Майклсон? – Лев, как прозвал его про себя Клаус, с изумлением смотрел на него. - Вы тоже меня знаете? – нахмурился Клаус. - Молодой человек, когда вы любите женщину, вы знаете о ее увлечениях больше чем она сама. - Доктор Беннет не знала меня в лицо. - Доктор Беннет не надо было волноваться, что вы можете стать ее соперником. Я был должен убедиться, что вы не станете очередным претендентом на руку моей любимой. - Ну, и как, - самодовольно ухмыльнулся Клаус. - Для ответа будет достаточно сказать, что я сделал все, чтобы вы не встретились. – Недовольно пробурчал Лев. - Уймись, Ульрих. Твоя ревность неуместна. Мальчик мне во внуки годится. Ульрих проворчал что-то невнятное, и Клаус покачал головой. Эти двое были просто очаровательны в своей искренности, в открытости чувств. Такое в жизни редко встретишь. - Хватит болтовни, пошли, взглянем на мою девочку, - прервала ворчание своего поклонника Шейла. Клаусу не приходилось бывать в отделении реанимации, и, хотя он думал, что после года, проведенного в больнице с Хоуп, он ко всему готов, это был словно удар под дых. Среди нагромождения различной техники, которая пыхтела, пищала, мигала хрупкое тело Кэролайн, опутанное проводами казалось почти несуществующим. Шейла подошла к столу первой. Она нежно убрала со лба девушки волосы. И Клаус увидел, как из глаз женщины полились слезы. Ее словно покинули силы при виде неподвижного тела Кэролайн. Подошедший к ней Ульрих, обнял Шейлу за плечи. - Дорогая, я буду бороться за нее. Ты же веришь в меня? - Ульрих, я верю в тебя. Но я знаю ее. Если она решила уйти…. Ее никто не остановит. Клаус, наконец, решился подойти ближе. Ему казалось, что если он сделает лишний шаг, то обязательно что-нибудь нарушит, и Кэролайн пострадает еще больше. Но он просто физически не мог оставаться вдали от нее. Заметив движение, Ульрих взял стул и поставил его рядом с правой рукой Кэролайн. - Садись, сынок. Здесь тебе будет удобней. Клаус нерешительно сел и дрожью в голосе спросил, - Я могу ее коснуться? - Ты можешь взять ее за руку, - кивнул Ульрих. – Просто постарайся, не задеть провода и ничего не отключай. Клаус нервно кивнул, и протянул руку, но так и не решившись, опустил ее. Подошедшая Шейла взяла руку Кэролайн и протянула в его сторону. Клаус тут же бережно взял ее. - Не бойся. Держа ее за руку, ты не остановишь ей сердце, скорее наоборот - прошептала Шейла. – Мы оставим тебя. Реанимационная бригада будет за дверью. При малейшем изменении они будут тут через три секунды. Она склонилась к щеке Кэролайн, поцеловала ее, и прошептала «борись, девочка, борись». Клаус остался один на один с Кэролайн. Он приложил ее руку к губам, и перебирая ее пальчики поцеловал каждый. Только на мизинчике он осознал, что с этого ритуала начинался каждый его визит к Хоуп на протяжении года. Он с ужасом смотрел на бледное, почти синее лицо Кэролайн, и поверить не мог, что проходит через это снова. Он всматривался в каждую черточку ее лица, и пытался убедить себя, что дерзкая, циничная, вызвавшая в нем все семь смертных грехов в течение часа женщина, и та хрупкая, лишенная желания жить девушка одно и то же лицо. Сейчас, когда она была так близко, он отбросил все сомнения. Она действительно дорога ему! И он не хотел даже думать о том, что этот мир будет дальше существовать без Кэролайн Форбс. Его Кэролайн. - Милая, что же ты натворила! – он сам вздрогнул от собственного голоса, казавшегося таким неуместным среди монотонных звуков машин.