Семь смертных грехов.

Он с трудом пытался подобрать слова. В голове не укладывалось, с чего начать разговор с человеком, которого пытаешься уговорить, не умирать. Не придумав ничего подходящего, он решил начать с того, на чем они закончили. – Знаешь, милая, я хочу попросить у тебя прощения. Меньше всего я хотел, чтобы мое появление в твоей жизни вызвало какое-либо расстройство. За мной знаешь ли водится, разрушать все, к чему я прикасаюсь. И прежде, чем мы продолжим этот разговор, я хочу, чтобы ты знала, я не делал то, что ты подумала и в чем меня обвинила. Я понимаю, это звучит крайне неправдоподобно, но я действительно ничего не знал о тебе, когда встретил в том ночном клубе. И я ничего не знал о твоей связи с Шейлой Беннет, когда рассказывал тебе историю своей дочери. И я ничего не знал о твоей связи с Бонни, когда умолял о втором свидании. И я ни черта не понимал, когда ты одарила меня этой оплеухой и взглядом полным ненависти и слез. И когда я узнал, что мои братья похитили Бонни, я был в полном ужасе и недоумении. Я тебя очень прошу, поверь мне. Я никогда не собирался обращаться за помощью к Шейле Беннет, по причине того, что считал ее немощной, дряхлой старушкой. Конечно теперь, познакомившись с ней лично, и осознав, как ошибался, я бы задумался о том, чтобы молить ее о помощи, но я никогда не стал бы манипулировать чувствами женщины. Я отчаявшийся отец, но не подонок. Я четно не знаю, почему я здесь. Точнее я знаю, почему я захотел быть здесь и сейчас, но я не знаю, почему все твои друзья решили, что я достоин этого. Если честно я впечатлен твоими близкими, милая. Несколько минут назад я познакомился с твоей «лучшей подружкой» Деймоном. И должен тебе сказать, мы чуть не поубивали друг друга. Хорошо, что умница Бонни вовремя вмешалась, и не позволила нанести нам друг другу увечья. Кстати, я уже говорил, что мои братья ее похитили, привязали к стулу, и удерживали в нашем доме? Думаешь, они кретины? Да, милая я придерживаюсь такой же точки зрения. Но тем ни менее они мои братья, и надеюсь, они тебе понравятся, когда я вас познакомлю. Кстати, Кол – это наш младшенький, основной похититель - безнадёжно влюбился в Бонни. Думаю, ты и сама хорошо знаешь подругу, чтобы предположить, что методы ухаживания моего брата произвели на нее неизгладимое впечатление, и я не удивлюсь, если она добьется судебного решения, чтобы он не приближался к ней ближе, чем на сотню ярдов. О, и я познакомился с Кэтрин Пирс. Женщиной тайной, которая может взорвать к чертям собачьим наш хрупкий семейный мир, если окажется, что на самом деле, она Екатерина Петрова, девочка которая умерла. Не знаю уж, Кэтрин она или Катерина, но взгляд, которым она меня одарила…. Я реально мог умереть, милая. Нет, правда, кулаки Деймона выглядели менее угрожающе, чем взор Кэтрин. А еще этот Энзо! Ну, давай оставим между нами, что этот парень к тебе не ровно дышит, хоть и крутит шашни с Бонни. И даже не говори мне, что не знала. Надеюсь, он тоже был бит твоей хрупкой ручкой, а не только я удостоился подобной чести. Хотя, милая, я вынужден, признать, что ручка у тебя не такая уж и хрупкая. По крайней мере, мне в аэропорту хватило. Я сейчас смотрю на нее…. Нет, лучше я не буду об этом, а то ты решишь, что я конченный извращенец. Хотя, думаю, ты именно так и думаешь…. Бонни с Кэтрин вернулся в холл, где устроили Деймона. Сальваторе расхаживал из угла в угол, как дикое животное в клетке. Их надежды на то, что за последние пять часов ему удалось поспать, себя не оправдали. - Ну что? – дрогнувший голос лишний раз подтвердил, насколько мужчина напуган. - Он все еще говорит с ней, - устало покачала головой Бонни. - Так и знал, что я ошибся! Совершенно бессмысленно было его посылать к ней! - Деймон, ты действительно не понимаешь, да? – усмехнулась Кэтрин, присев на диван и закинув ногу на ногу. – За пять часов его бесед с ней, команде реаниматоров ни разу не потребовалось врываться туда. Когда до этого, они только и делали, что заводили раз за разом ее сердце. Это действительно работает. Я не знаю, о чем он ей говорит пятый час подряд, но парню надо памятник поставить. - Если она стабилизировалась, почему он до сих пор там? – нахмурился Деймон, подозревая, что ему что-то не договаривают. - Потому что на самом деле эта не та стадия, на которой стоит стабилизироваться. – Вздохнула уставшая Бонни, падая рядом с Кэтрин. – Машины заставляют ее сердце работать. Да, она перестала сопротивляться этому, как раньше. Но ее сердце не проявляет никакой самостоятельной активности. Это как с двигателем, когда ты запускаешь стартер при разряженном аккумуляторе, он крутит колен вал, а двигатель не заводится. Что-то должно явиться толчком, искрой чтобы сердце запустилось. Неважно как, быстро, медленно, главное, чтобы появился импульс, который заставит эту чертову мышцу сокращаться самостоятельно. Чтобы мозг послал команду запустить сердце, а стабилизировать мы его стабилизируем. - Значит, он ей говорит не то! - взвился Деймон. - Успокойся! Оставь парня в покое, - устало потянулась Кэтрин. – Они знают друг друга три дня. Что ты хочешь, чтобы он ей сказал? Признался в верной любви до крышки гроба? Наша Кэр в подобную чушь в жизни не поверит. Но он явно имеет на нее влияние, и я надеюсь, что его терпение и желание помочь не иссякнут раньше, чем Клаус доберется до нее. - Кто-нибудь хочет кофе? – раздраженно спросил Деймон, и в этот миг почувствовал за спиной чье-то присутствие. Резко повернувшись, он встретился с парой холодных, серых глаз широкоплечего блондина. Находящийся на грани нервного срыва Деймон, еле сдерживаясь, зарычал. – Чем могу помочь? - Я ищу Бонни Беннет. - Я Бонни Боннет, - нахмурилась мулатка, вставая с дивана. - Ох, какие плечи, - промурлыкала Кэтрин. - Мисс Беннет, я детектив Зальцман, отдел уголовных преступлений полицейского департамента Нью-Йорка. - Что еще ты натворила, Бон-Бон? – картинно распахнул глаза Деймон. – Опять летала ночью голой на метле по городу? - Очень смешно, придурок, это было единственный раз! Теперь будешь вспоминать вечность! - презрительно бросила Бонни, и тут же переключилась в вежливый режим. - Детектив Зальцман, чем могу помочь? - Ваше дело передали мне. И я хотел бы попросить вас подъехать в участок для опознания. Это не займет много времени, мы буквально на соседней улице. Я отниму у вас не больше часа. Специально пришел в начале рабочего дня, пока у вас не началась суматоха. - Простите, опознания кого? Какое дело? – Бонни и так устала, а тут еще какое-то дело! Она была готова кричать в голос. - Ну, как же. Дело о вашем похищении и удерживании против воли. Мне сегодня поступили материалы. Похитители пришли утром и сдались с повинной. Мы их, конечно, сразу арестовали. Но, чтобы быть уверенными, что это именно они, и, что вам не грозит больше опасность, необходимо освидетельствование и ваши показания. - Бонни! – Взлетела Кэтрин. – Тебя похитили? Почему ты мне не сказала? Кто, когда? - Кэт, дорогая, успокойся! Мне ничего не грозит. Это просто недоразумение, которое сейчас выяснится. Держи себя в руках. Детектив, вы вообще о чем? - Согласна протоколу, - детектив Зальцман достал планшет и стал зачитывать, - вчера в 14:40 по центральному времени мисс Беннет была похищена, лишена свободы передвижения, и удерживалась в неволе состоящими в сговоре Колом и Элайджей Майклсон. Цели похищения заявлены не были и следствием не установлены. Похитители пожелали передать себя в руки правосудия, и понести наказание в соответствии с совершенным преступлением. Деймон и Кэтрин потрясенно уставились на Бонни. - Бон-Бон, что происходит? Бонни закрыла рукой глаза. - Господи, какие идиоты! - Мисс Беннет, я не очень понимаю происходящее, но надеюсь, ваши более детальные, чем последнее высказывание, объяснения внесут ясность в суть дела, - с неизменно суровым выражением лица отчеканил Зальцман. - Детектив, не было никакого похищения. Ваши похитители два недоразвитых дебила, по отношению к которым у меня острое желание сделать лоботомию. Отпустите их, и пусть идут на все четыре стороны. - Мисс Беннет, правильно ли я понимаю ваше заявление, что Кол и Элайджа Майклсон не похищали вас вчера, не лишали свободы передвижения, и не удерживали против вашей воли в своем доме. - Да, правильно, - устало простонала Бонни. - Отлично, значит, в соответствии с вашим заявлением Кол и Элайджа Майклсон ввели следствие в заблуждение, дали ложные показания и препятствовали свершению правосудия…. Ну что же, это года на три потянет, - наконец-то улыбнулся Зальцман. - Подождите, что значит «года на три потянет»? – встрепенулась Бонни, которая услышала только последнюю фразу. – Я же сказала, что никакого похищения не было! - Я понял вас мисс Беннет. Но в этом случае они обманули полицию, отвлекли нас от реальной работы. Пока я с вами здесь разговариваю, кого-то может убивают преступники, которых я не поймал, потому что потратил кучу времени на несуществующее дело. Думаете, закон такое прощает? - Подождите, но они же действительно меня похитили, - залепетала Бонни. - Мисс Беннет, я рекомендую вам более ответственно подходить к вашим заявлениям, если вы не хотите, чтобы я вас тоже арестовал за дачу ложных показаний. Кол и Элайджа Майклсон похищали вас вчера или нет? - Похищали, - сдалась Бонни. - Связывали и удерживали против вашей воли? - Связывали и удерживали, но я не имею к ним никаких претензий. - Мисс Беннет, боюсь, вам придется пройти со мной в участок. Ваши показания меняются слишком быстро, поэтому мне придется все запротоколировать, и провести очную ставку между вами и обвиняемыми. - Господи, Бонни Беннет! – взорвалась Кэтрин. – Да что, черт возьми, происходит? - Кэт, пожалуйста успокойся! Все в порядке. Просто мы с Колом вчера немного повздорили…. - Мисс Беннет, он вас избивает? – нахмурился Зальцман, - У нас есть программа защиты от насилия в семье, и, хотя Кол Майклсон утверждает, что вы не состоите в браке, партнерские отношения тоже подпадают под эту программу. - Господи никто никого не избивает! Ну, привязали они меня к стулу….. - Что? Я убью этих уродов! – наконец взорвался Деймон. - Молодой человек, я представитель власти, думайте, что говорите. - Так, все стоп! – включила свой командный голос Бонни. – Никто никого убивать не будет. Я сейчас пойду с детективом и во всем разберусь. Не думаю, что Клаус будет признателен мне, что в ответ на его пятичасовые попытки спасти нашу подругу, я отправила его умственно отсталых братьев в тюрьму. А вы здесь сидите, ждите бабушку или Энзо с вестями. Как что, сразу мне звоните. - Милая, а знаешь, что самое смешное? Мы с тобой живем в одном доме. Ты в левом крыле, я в правом. Нет, правда. Если ты когда-нибудь меня все-таки простишь за то, что я не делал, мы сможем переходить друг другу, не выходя на улицу, у меня есть ключ от технического этажа, соединяющего оба крыла. Иногда по ночам, когда я не могу уснуть из-за мыслей о Хоуп, я катаюсь там на скейте. Хотя, впрочем, наверное, не стоит тебе об этом говорить, ведь этот дом принадлежит тебе. Собственно, как и половина Манхеттена. Интересный у нас роман получается, ты глава и владелица одной из крупнейших корпораций в мире и я бедный художник. Вся пресса будет писать, что я с тобой ради денег, считать меня альфонсом. - Ну, очень бедный художник, - раздался за спиной Клаус насмешливый голос Ульриха. – Не верь ему милая. За одну его картину мне пришлось выложить годовую зарплату заведующего кардиологического отделения центральной больницы Нью-Йорка. А как ты догадываешься, зарплата у меня не маленькая. Не говоря уж о том, что в соответствии с докладом моего детектива молодому человеку принадлежат тридцать процентов их семейной компании, и его брокер очень успешно вкладывает средства мистера Майклсона. Не то, чтобы он входил в десятку Форбс, но на собственную виллу на Багамах, маленький остров с домиком в Индонезии и весьма не дешевую яхту ему хватает. - Ульрих, вы испортили мне всю интригу! Хотите, чтобы я думал, что она со мной из-за денег? – усмехнулся Клаус. - Ну что ты! Я уверен, ты отлично знаешь, что она с тобой из-за охренительного, сногсшибательного секса. - Ульрих! - Да ладно, брось! Я взрослый, и я доктор. Что, по-твоему, я должен думать о вас, зная, что вы знакомы чуть больше двух суток? Что вы встретились взглядами на улицах Французского квартала, взялись за руки, и все время знакомства говорили о музыке, искусстве и истиной красоте? Более чем уверен, что основное время ваше знакомства вы провели голыми и сексуально возбужденными. - Я бы не хотел об это говорить, - довольно резко рыкнул Клаус, который с трудом выносил столь грубое вторжение в его жизнь. - Как знаешь. Тогда я пойду, потому что слушать весь этот монотонный лепет, что ты бубнил последние шесть часов, может только Кэр, и то, потому что девочка в коме, ей некуда деваться. Ни одна другая подобного не выдержала бы. - У нее есть отличное решение этой затруднительной ситуации, выйти из комы и прогнать меня на фиг. Постойте. Вы что, там всей больницей слушаете, что я ей говорю? – взвился Клаус. - Слушать не слушаем, а смотреть смотрим. Мы естественно наблюдаем за ней, или ты думал, что оставим в таком состоянии без неусыпного контроля? Если с девочкой что случится, Шейла мне этого никогда не простит. Так что вот те четыре камеры, транслируют каждый ее вдох и выдох. - А звук? - А звук я выключил, в виду деликатности ситуации. - Учту. Так что, мое сидение здесь совершенно бесполезно да? - Почему же бесполезно? Во-первых, за время твоего пребывания мы ни разу не приглашали бригаду реаниматологов. Чтобы ты не говорил, девочке нравится это слушать, и она не сопротивляется работе машин. Во-вторых, твое бдение у тела подруги оказалось первым на моей памяти, что смогло растопить бессердечную стерву Кэтрин Пирс, и она прислала тебе со мной завтрак и кофе. Поверь, мне как кардиологу, у этой женщины нет сердца, и такая забота дорогого стоит. В-третьих, восемьдесят процентов сотрудников больницы уже сделали ставки на то, сколько ты тут просидишь. Так что, в любом случае какой-то да результат будет. Ну, и в четвертых, пока ты тут сидел, Шейла и Бонни по просьбе Кэтрин смотрели дело твоей дочери, чтобы как-то отвлечься во время ожидания. И Бонни выписала направление Хоуп на какое-то специальное МРТ мозга, которое будет проводить сама, а Шейла долго цыкала, недовольно ворчала, и все время добавляла «ну, что за бездари, богу душу, вашу мать». Не то, чтобы я хочу дарить тебе надежду, но обычно она таких оптимистичных прогнозов без серьезного повода не дает. Клаус устало опустил голову. В нем боролись весьма противоречивые чувства. С одной стороны, он был готов цепляться за любой шанс для своей дочери, и с другой стороны он не хотел, чтобы Кэролайн хотя бы на мгновение допускала, что он с ней из корысти. Мысль о том, как все переплелось и запуталось, угнетала его с каждой минутой все больше. - Не волнуйся, Кэр очень хорошая девочка, она поймет, что ты с ней не ради дочери. Мы все это уже поняли, и она поймет. Если даже Кэтрин растаяла, и впустила тебя во внутренний круг. А Кэтрин Пирс это девочка, которая не доверяет никому кроме своей семьи. - У нее есть семья? Она замужем? - вспомнив предположения Элайджи, решил воспользоваться болтливостью Ульриха, Клаус. - У нее нет никого, кроме Шейлы и Бонни. Она дочь Шейлы. - Гм… Они немного не похожи, не находите? – Указал на очевидный факт Клаус. - Шейла удочерила ее маленькой девочкой. Это всем известно. Жуткая была история. Кэт нашли егеря в лесу. Когда ее привезли в больницу, все были уверены, что она мертва. Многочисленные переломы костей, раскроенный битой череп. Это была наша с Шейлой смена. Я держал в руках сердце этой девочки час, заставляя его сокращаться, пока Шейла и травматологи собирали ее по кусочкам. Она выжила чудом. Мы месяц держали ее в искусственной коме, чтобы дать организму, зажить. За два года ей сделали пятнадцать пластических операций. И еще десяток на протяжении следующих пяти. К сожалению, а может к счастью, девочка потеряла память. И мы не смогли ничего узнать о ее родных или близких. - А в полицию не приходило в голову сообщить, - злобно поинтересовался Клаус. - Естественно, в ту же минуту, как поступила. Для этого существуют специальные протоколы. - И что? - Ничего. Они приезжали. Забирали материал ДНК. В тот же день, даже притащили какого-то мужчину, у них в доме была трагедия, пропала девочка с похожими приметами. Приезжал на опознание. И хотя лицо было почти не узнаваемо, по остальным признаком мужчина однозначно заявил, что это был не их ребенок. Я хорошо помню, потому что его провели прямо к нам в операционную в обход всех правил. Я первый и последний раз видел, чтобы Шейла после операции рыдала. Сказала, что убила бы того, кто это сделал с ребенком собственными руками. Она еще долго оббивала полицейские пороги, давала объявления в газеты. А потом, когда пришли сотрудники социальной службы, вцепилась в волосы какой-то мымре, и сказала, что ни за что не отдаст им девочку. Было непросто, она же не замужем, собиралась на пенсию, с Бонни на руках. Мы подключили все связи, чтобы Кэт попала к Шейле. В итоге выросла вон какая красотка. Только доверять чужакам она так и научилась. Как была, так и осталась диким зверьком. - А почему ее фамилия Пирс, а не Беннет? - Все, что было при девочке это лист бумаги, исписанный именем Кэтрин Пирс. Ребенок явно придумывал свою подпись. Шейла решила, что не стоит менять девочке имя. Хотя, когда Кэт выросла, она часто фыркала, что не Беннет. Но это больше в шутку. Так что ешь и гордись. Не каждый мужчина удостаивается завтрака от Кэтрин Пирс. Бонни растеряно вошла в полицейский участок. Она не спала всю ночь, у нее от голода кружилась голова, и дрожали ноги. Вокруг была жуткая какофония звуков. Она подумала, что если сейчас упадет в обморок, то ни разу не удивится. - Мисс Беннет, вы хотите сразу приступить к составлению протокола, или предпочтете повидаться со своим сожителем? – осторожно поинтересовался Зальцман. - Мы не живем вместе, выбирайте выражения. Мне бы чашку кофе или воды. Детектив пристально посмотрел на девушку, и кивнул. - Понял, пройдемте. Зальцман завел Бонни в комнату отдыха. - Присаживайтесь на диванчик. Вам какой кофе? - Какой у вас покрепче. И пару ложек сахара. – Пробормотала Бонни, откидывая голову на спинку дивана и закрывая глаза. Врачебная привычка улавливать минуты сна сейчас была очень кстати. И в этот момент Бонни услышала до боли знакомый звук кофемолки. Открыв глаза, она обнаружила, что Зальцман колдует у хорошо ей знакомой модели огромной, роскошной кофе-машины. - Это город обеспечивает вам такую роскошь? - Ну что вы, - усмехнулся Рик, - это подарок друга на день рождения. Он знает, что я кофейный маньяк и мне приходится часами торчать ночью на работе. Вот подарил агрегат с пятилетним запасом кофе и обслуживанием. Начальник участка готов меня в пожизненный отпуск отправить лишь бы я не уволился, и не забрал с собой эту красотку. - Откуда у обычного детектива такие состоятельные друзья? - С детства. Наши родители дружили. Мой дядя был шерифом города, а отец моего друга мэром. - А фамилия вашего друга случайно не Майклсон? - Нет, - усмехнулся ходу ее мысли, - фамилия моего друга Локвуд. Мэйсон Локвуд. Бонни взяла протянутую чашку, сделала глоток, и пробормотала, - Даже сорт тот же! Не имей я на работе такую же, сама бы к вам устроилась работать, поближе к этому чуду. - Доктора так хорошо получают? - Больше полицейских, но не достаточно для подобной роскоши. - Тогда откуда? Благодарный пациент? - Нет, хороший друг, - усмехнулась Бонни. – Подарил с пожизненным обслуживанием и запасом кофе до моей пенсии. - Каким образом поставщик кофе на это согласился? – изумленно спросил Рик, зная как сложно, Мейсон выбивал его пятилетний запас. - А поставщик и не согласился, - нахмурилась Бонни. – Моему другу потребовалось три часа, чтобы пустить компанию по миру, скупить сто процентов акций, вложить в развитие компании энную сумму, и поставить во главе человека, который должен был знать только одно «компания должна приносить доход и у Бонни Беннет не должно быть перебоев со свеже-обжаренным кофе в любое время суток». Я была в бешенстве, а он счастлив как ребенок, кофейной компании у него до этого момента не было. - И вот, где я думал, что все должны завидовать мне, - усмехнулся Рик, любуясь посвежевшей девушкой. Хороший кофе, способен и не такое чудо. - Детектив Зальцман, а Майклсоны они действительно арестованы? Прямо сидят в клетке? – кровожадно поинтересовалась Бонни. - Не в клетке, но за решеткой. А что? - Очень хочется посмотреть на это зрелище. В этот момент в комнату постучался и зашел молоденький паренек в полицейской форме. - Детектив Зальцман, а эти Майклсоны к нам надолго? Можно я начну оформлять перевод в федеральную тюрьму округа, чтобы машина до вечера успела за ними приехать? - В чем дело, сержант? Не терпится очистить помещение под следующих? – нахмурился Рик. - Да буйные они, - поморщился паренек. - Что-что? - Изумленно опешил Зальцман. - Да, вас тут не было, когда Бурый полез к младшенькому и этот интеллигентишка в костюме от Армани сломал ему обе руки. В трех местах. И сказал что это для обеспечения их с братом безопасности, которую департамент не в состоянии им обеспечить. А Пфей Ди «порезался» о лист его газеты горлом, и бедолагу увезли на скорой с жутким кровотечением. И все это в рамках самообороны, даже придраться не к чему, мы три раза видео смотрели. Во втором случае, он даже пальцем к нему не прикоснулся, просто раскрыл разворот страницы. Мы потом эту газету под микроскопом изучили, нет ли в ней какой струны. - Кому вообще пришло в голову посадить двух матерых рецидивистов в камеру к Майклсонам? – прорычал Рик. - Да, это все Паркер, сказал, пусть поучаться друг у друга манерам. - С Кайем я позже разберусь. Оставь это дело мне и проследи, чтобы от Майклсонов больше никто не пострадал. Как только парень исчез, Рик закрыл глаза, и про себя простонал. Когда ему среди ночи позвонил Элайджа, и попросил арестовать их за похищение девушки, он, конечно, понимал, что могут возникнуть проблемы, но не такие. Сейчас у него было только одно желание, как можно скорее избавиться от обоих Майклсонов к чертям собачьим. - Я хотела бы их увидеть, прежде чем что-либо писать, - еле слышно произнесла Бонни. - А как бы я хотел их не видеть, - вздохнул Рик, и протянул Бонни руку, что помочь встать с низкого дивана. Девушка оценила помощь. Когда они через пять минут подошли к зарешёченному пространству, представшая им картина просилась на пленку. В общей сумме в «клетке» находилось пять человек. Трое из них забились в дальний угол и хмуро сидели на полу, при достаточно большом количестве свободных лавок. На ближней к решетке лавке, лежал на спине Кол и что-то насвистывал. На лавочке с левого торца сидел Элайджа, как и в прошлый раз в костюме, только на этот раз явно более парадном, чем вчера. В его руках была газета, которую он абсолютно спокойно читал. - Гм, молодые люди, есть ли еще пострадавшие? – прокашлялся Рик. - Да, детектив Зальцман, - тут же откликнулся Элайджа, - ваши люди отняли мою газету. - Мистер Майклсон, насколько я вижу вам взамен дали другую газету. А ту, что забрали, это теперь не ваша газета, мистер Майклсон, теперь это орудие преступления. - Вы хотели сказать средство самообороны? Доброе утро, Бонни. Тут же подлетевший с лавки Кол бросился к решетке, и вцепившись в нее руками, попытался просунуть голову поближе к девушке. - Доброе утро, Бонни, - улыбаясь как идиот, прошептал Кол. - Кол, зачем все это? – растеряно поинтересовалась Бонни. - Дорогая, но ты сама сказала, что мы должны ответить за свое преступление. А я хотел тебе доказать, что я не безответственный и готов потакать всем твоим желаниям. Хочешь, чтобы мы ответили перед законом за твое похищение, пусть так и будет. Милая, только не бросай меня! Когда к концу его пламенной речи на лице Кола образовались глаза кота из мультика про Шрека, Бонни чуть не разрыдалась. Переведя взгляд на Элайджу, она устало спросила. - Элайджа, я понимаю, Кол просто не может вести себя как взрослый человек. Но вы! - Доктор Беннет, я считаю, мой брат чуть ли не впервые в жизни повел себя как взрослый, ответственный человек, осознающий тяжесть последствия своих поступков. И как вы понимаете, я не мог допустить, чтобы он нес ответственность за содеянное единолично, когда сам являлся полноценным участником вашего похищения. Тем более Клаус продолжал настаивать, что я должен взрослеть, и брать на себя ответственность за свои поступки. - Вы хотите сказать, что Клаус одобрил это цирк? – изумленно прошептала Бонни. - Конечно, он полночи помогал нам собираться с духом, - самозабвенно врал Кол. - Это он их и привез в участок утром, - подтвердил Рик. Бонни перевела изумленный взгляд на Зальцмана, и покачала головой. - Мда, что-то я не заметила, а ведь эту ночь Клаус провел со мной. Выражение лица Кола и Элайджы было просто эпическим. Рик глухо выругался. - Он не мог, - побелев, прошептал Кол. - Клаус никогда бы так не поступил с ребенком, - растеряно пробормотал Элайджа. - Жаль вас разочаровывать, но ровно с половины второго ночи, как я забрала его из вашего дома, так до момента, когда за мной явился детектив Зальцман мы, были вместе. - Я не видел там Клауса, - недоверчиво откликнулся Зальцман. - Да что вы говорите! Возможно, вам надо было лучше смотреть вокруг, вместо того, чтобы пялиться на Кэтрин, детектив Зальцман. А теперь просто скажите, каким образом я могу закончить весь этот кошмар и вернуться в больницу, где умирает моя подруга, а их брат ночь напролет уговаривает Кэролайн бороться за жизнь! Бонни была в ярости. В глубине души она понимала, что в любой другой день, она хохотала бы, как сумасшедшая. И конечно, тут же бы простила этого шкодливого котяру Кола, за его фантазию и усердие. Но сегодня был самый неудачный для этого балагана день. Подступавшие к глазам слезы душили, вызывая всхлипывание и рыдания. - Рик, быстро выпусти меня отсюда, - настороженно прошептал Кол, со страхом поглядывая на состояние девушки. Зальцман беспрекословно нажал кнопку, и отрыл решетку. - Выходите. Кол аккуратно подошел к Бонни, взял ее за плечо, притянул к себе, и обнял, целуя в макушку. - Бонни, девонька моя, все будет хорошо. Клаус ее уговорит. Перед Клаусом никто не устоит. Она поправится, а потом мы возьмем большую, серебристо-черную яхту Клауса, посадим на нее Кэр, и повезем в кругосветное путешествие. Вы с ней будете сидеть на носу, как две прекрасных кариатиды, и все проплывающие мимо будут нам со страшной силой завидовать. Однажды молва о двух прекрасных девушках настигнет большое пиратское судно, и они решат напасть на нас. Пока мы с Клаусом будем бороться с пиратами, Элайджа захватит их большой и быстрый корабль с парусами, пушками и пиратским флагом. И мы станем сами бороздить моря и океаны, грабить корабли, пить ром и петь песни. И каждое утро мы будем палить из пушки салют в честь наших прекрасных дам! А в октябре мы приплывем в Гавр, там оставим пиратскую шхуну, пересядем снова на яхту, и по Сене поплывем в Париж на неделю высокой моды. Клаус в этом году первый раз представляет там свою коллекцию. Уверен, вы с Кэролайн найдете, чем себя развлечь, пока он будет работать. Бонни подняла глаза, взглянула на сияющую физиономию Кола, и тихо всхлипнула, - Если Клаус несет Кэролайн такую же чушь, то я не удивляюсь, что она не хочет просыпаться. - Почему сразу чушь? – Кол бы готов отстаивать свой план перед любым. - Я этот план разрабатывал последние три месяца, как узнал про показ. У меня только не было наживки для пиратов. А теперь, когда у нас есть ты и Кэр. - А Кэт с собой возьмем? – всхлипнула Бонни. – Она просто помешана на моде. - Конечно, возьмем. Три красавицы всегда лучше, чем две. Вдруг Элайджа в нее влюбиться, и бросит свою противную Селесту. Было бы здорово. - А что эта Селеста такая уж противная? – шмыгая носом, поинтересовалась Бонни. - Ты даже себе не представляешь, - ухмыльнулся Кол. Подхватил Бонни на руки, и понес из участка. - Кол, что ты делаешь, - глядя в ласкающие ее взглядом карие глаза спросил Бонни. - Расслабьтесь, доктор Беннет. Все в порядке, ничего для вас нового, это похищение. Клаус стоял в туалете и смотрел на свои красные, как у кролика глаза. Шейла отпустила его в туалет и умыться, пока они меняют капельницы. Он даже не заметил, что наступил новый день. За разговором с Кэролайн время летело незаметно. Конечно, он понимал, что говорит только он, но держать ее за руку уже было достаточным, чтобы чувствовать, что он не один. Это давно забытое чувство…. Впрочем, и забывать то нечего. Он всегда был волк-одиночка. Конечно, братья и сестры в той или иной степени присутствовали в его жизни, но это, безусловно, не могло заполнить пустоту как снаружи так и внутри. Даже появление Хоуп в его жизни только лишний раз подчеркнуло эту пустоту. Его собственный брат вследствие своих отношений с Хейли проводил с Хоуп больше времени, чем родной отец. И хотя Клаус старался при любой возможности общаться с дочерью, и даже купил пентхаус поближе к квартире, которую обустроил для Хейли и Хоуп, этого все равно было недостаточно. Вечером, подходя к панорамному окну с роскошным видом на ночной Нью-Йорк, он осознавал, что так же одинок, как пролетающие за окном снежинки, жизнь которых столь же быстротечна и печальна. - Клаус! Голос Деймона Сальваторе оторвал мужчину от процесса самоуничижения. - Ты что-то хотел? – ругаться у Клауса не было ни сил, ни желания. - Хотел сказать спасибо, что борешься за мою Кэролайн. Клаус рыкнул, и раздраженно спросил, - Прямо таки твою Кэролайн? Деймон ухмыльнулся этому явному проявлению ревности. - Не заводись, для меня это просто как имя. Я зову ее так с первого дня знакомства. Кукольная блондинка сидела на лавочке в парке и сосала леденец на палочке. Стефан как ее увидел, аж рот открыл, думал не настоящая. Подошел к ней и говорит «ну привет, сладенькая», а она ему, «я не сладенькая, я Кэролайн». Мы познакомились, им было по пять, мне семь. Подошла наша мама, и Стефан говорит «мама, познакомься, это моя Кэролайн», а я тогда был готов с ним спорить о чем угодно, и говорю «нет, это моя Кэролайн». Он бесился «ты не можешь ее так называть!». А я только рад его дразнить. Так и повелось с тех пор. Стефан называл ее то «сладенькая», то «моя Кэролайн». А я только «моя Кэролайн». Для меня это как единое имя. Когда она подросла, стала возмущаться, что она не наша, так появилась «Блонди». Но это только, когда она слышит. А когда нет «моя Кэролайн». - Ты знаешь, что мы тут одни и тебе совершенно не обязательно быть со мной любезным? – заканчивая тщательно, как его просил Ульрих, мыть руки, спросил Клаус. - Чувак, в чем твоя проблема? Если у тебя в крови гуляет адреналин, и надо сбросить напряжение, так давай, я всегда готов. Только выйдем, чтобы не заляпать тут все твоей кровью. Клаус чувствовал, как внутри него закипает кровь. Адреналин это или еще что, он не знал, но желание пустить вход кулаки почти уничтожало его изнутри. - Я хорошо услышал Бонни. Ты дорог Кэролайн. Не хочу, чтобы она, придя в себя, обнаружила тебя на больничной койке с многочисленными переломами. Но если ты еще раз назовешь меня «чувак», я сделаю вид, что был в состоянии аффекта, и не правильно понял мисс Беннет. Дверь в туалет открылась, и на ее пороге появился Ульрих. - Мальчики, вы еще в штанах? Даже странно. А я думал, что вы уже спустили трусы, встали в ряд и меряетесь членами. Басовитый голос любовника Шейлы заставил мужчин виновато опустить глаза. - Хватит заниматься мачизмом, вы же вроде уже не подростки. Деймон, я понимаю, что вы со Стефаном все время перетягивали Кэр, как канат, между собой, но вы были братья. И понимали друг друга с полуслова. Клаус взрослый, посторонний тебе мужчина. Такого понимания как Стефан может не проявить. Вы уверены, что ваши эго стоят того, чтобы огорчать девушку, которая еще не решила жить ей или умирать? Пристально посмотрев сперва на одного, потом на другого, он спросил, - Я могу передать Шейле, что она напрасно волновалась, увидев, что вы здесь оказались вместе? - Да, сэр, - тут же откликнулся Деймон, осознав, почему Ульрих так внезапно появился. - Клаус? - Да, сэр. Вы безусловно правы, мисс Шейле абсолютно не о чем беспокоится. Ульрих покачал головой и вышел, закрыв за собой дверь. Раздражающая тишина повисла в гулком помещении санузла. Клаус неловко прокашлялся. - Вы соперничали за нее? Деймон сразу закачал головой. - В романтическом плане? Никогда. Блонди для меня младшая сестренка. Да и Стефан лет до семнадцати не очень понимал, что моя Кэролайн красивая девушка. В пять у него в этом плане было гораздо лучше с мозгами. А потом будто в один день прозрел. Пришел ко мне и говорит «я хочу пригласить на свидание Кэролайн Форбс, куда мне ее позвать». Я чуть со стула не свалился. У него руки неделю тряслись, он не мог решиться, боялся, откажет. Она была королева школы, мисс Мистик Фоллс. Перед ней парни штабелями укладывались. У нее даже специальный список был из тринадцати критериев, висел на школьной доске. Кто не набирал девять критериев из тринадцати, мог к ней даже не подходить. И вот Стефан решился, подходит к ней, я думал, он в обморок упадет. Она даже не сразу поняла, что он хочет. А потом минуту подумала, развернулась, подошла к доске, сорвала свой список, вручила ему, и сказала «ты идеален». С тех пор они были вместе. - Ты рассказал мне все это, чтобы я даже не думал соваться со свиным рылом в калашный ряд? - Да брось, - поморщился Деймон, - ничего подобного я не имел в виду. А рассказал, потому что живой и нормальный человек, который рассказывая подобные вещи, пытается хотя бы в рассказах сохранить своих близких рядом как можно дольше. Если ты боишься соперничества со мной за сердце моей Кэролайн, то не стоит. Мы с ней никогда не видели друг друга как мужчину и женщину. Так что, с этой стороны можешь быть спокоен. Да, мы действительно перетягивали ее, как канат, но скорее в вопросах бизнеса, мнения о кино, куда поехать отдыхать, какую сотворить шалость. Каждый хотел, чтобы она приняла его сторону. Клаус недовольно поморщился. Все это было слишком похоже на благословение. Ему в принципе не нравилось, что в такой короткий срок между ним и Кэролайн возникло столько людей. А уж, демонстрация того, что они могут повлиять на их отношения, уже совсем не радовала. - Не слишком ли ты благосклонно относишься к ухажеру жены брата? Деймон стиснул зубы, ему и так было нелегко воспринимать всю эту ситуацию, но Клаус будто сознательно не делал это легче. - Клаус, хватит метить территорию. Стефан мой брат, был, есть и будет. И я думаю, как человек, у которого есть братья сестры, ты можешь это понять. И даже, не смотря на то, что его уже с нами нет, я буду блюсти его интересы до последнего вздоха. Но, Кэролайн мне такая же сестра, как Стефан брат. И я готов взорвать этот чертов мир, если ей от этого будет хорошо. Мы устали смотреть, как она заживо хоронит себя. Мы потеряли надежду, что она оправится. Но, когда она в Новом Орлеане после тендера отправилась по клубам с Локвудом, а потом сообщила мне, что идет на свидание с тобой, я словно увидел, как где-то очень глубоко пробивается наружу та Кэролайн, которую я знал. И если ты причина этих перемен…. Я буду к тебе более чем благосклонен, нравится тебе это или нет. И как мужик мужика я тебя понимаю. Мне бы это тоже не понравилось. Но пока ты не сделал из нее миссис Майклсон, пока она носит мою фамилию, тебе придется мириться с моим мнением, моим вмешательством и всем остальным. В уборную открылась дверь, и ворвалась медсестра. - Мистер Майклсон, вас просят срочно вернуться, там опять рецидив.