Семь смертных грехов.

- Нет, нет, нет! Кэролайн, нет! Бонни услышала крики Кэтрин еще из коридора, не дойдя предреанимационного холла. Она вырвалась из объятий Кола и побежала на голос подруги. Подбежав, Бонни увидела сидящую на полу на коленях, рыдающую Кэтрин. - Кэтрин, детка, что случилось? - Бон! – Кэтрин подняла залитое слезами лицо. Она с недоверием качала головой, ее искусанные губы дрожали. – Бон, у нее двухминутная остановка сердца. Бон мы не справимся! Бонни упала на пол рядом с сестрой, и прижала дрожащую Кэтрин к своей груди. - Тише, детка, тише! Две минуты это еще не конец! Ты же доктор, ты же знаешь! - Бон, но мозг без кислорода! Мозг умирает! - Неправда, машины закачивают кислород в вены, и гонят его по системе, питая мозг. Даже если был момент остановки, за несколько минут с мозгом ничего случится! Детка, пожалуйста, не переставай верить в нее! Кэт, если мы перестанем верить, что она оправиться, кто будет верить? Кэтрин рыдала навзрыд, и не могла остановиться. Она патологически боялась потерять хоть кого-нибудь из близких. Всю жизнь ощущая, как много она когда-то потеряла, и даже не имела возможности осознать насколько много, ничего не зная о своем прошлом. Двери из реанимационного блока распахнулись и оттуда вывалился бледный, с дрожащими руками и губами Деймон. - Они выгнали меня оттуда, даже не дали быть под дверями операционной. Кэтрин отчаянно качала головой. - Это конец. Мы обречены все время терять. Мы будто прокляты. Это, наверное, я принесла беду в вашу компанию. Не стоило Грэмс меня подбирать, все было бы в порядке, и Стефан был бы жив, и Кэр счастлива! Я словно черная ворона несу всем беду! - Кэт, не смей! – разозлилась Бонни. – Даже думать так не смей! Ты лучшее, что случилось в моей жизни. Ты не представляешь, как я была одинока, пока не появилась ты! Детка, ты моя сестра, и я удушу тебя, если ты когда-нибудь еще так посмеешь думать! Мы с Грэмс любим тебя! Кэр справится! Она не бросит нас! - Она уже бросает нас! Она не может больше бороться с разбитым сердцем! Она хочет к Стефану, и она уйдет к нему, чтобы мы не делали! Она держалась три года! И теперь эта нелепость! Это идиотское совпадение! Что самое смешное, что Клаус ни в чем не виноват, но для нее это было как спусковой крючок! – У Кэтрин была форменная истерика. Она не могла перестать говорить. - Кэт, стоп! – Бонни встряхнула подругу за плечи. – Она останется! Клаус уговорит ее! Он семь часов держал ее в стабильном состоянии, и сейчас вытащит. Что случилось, почему произошел срыв? - Врачи меняли капельницы, и Грэмс отпустила его в туалет и умыться. – Вставил дрожащим голосом Деймон. – Это я виноват. Я просто хотел с ним поговорить. Я просто хотел с ним поговорить, о моей Кэролайн! - Смаргивая слезы, прошептал Деймон. – Я не должен был его задерживать! Двери реанимационного блока открылись, и из них вышел усталый и мрачный Ульрих. Стащив маску с лица, он грубо выругался и сел на диван. - Ульрих, не молчи! – прорычала доведенная до отчаянья Бонни. Клаус сидел на стуле и, прижав хрупкую, безжизненную руку к своим губам и пытался понять, как он смог пройти через последние пять минут. Ему еще в жизни не было так страшно. Он помнил, как Ульрих ему бросил, что когда говорят «руки», надо отходить от тела и не касаться его. И дальше все было как в тумане. Он помнил, что кричал. Он в жизни так не кричал. Почему то ему казалось, что чем громче он кричит, тем больше шансов, что она услышит его, уходя за пелену жизни. Он не мог ее поцеловать, потому что ее руки и лицо были заняты экстренно подключенными аппаратами, и от этого все казалось еще хуже. Будто у него даже нет возможности попрощаться. Но он не хотел прощаться. Он звал ее, и требовал вернуться, срываясь на отчаянный крик. Он сам толком не помнил, что говорил, пока не стукнул со всей силы по операционному столу рядом с ее головой, и не закричал, что она обещала ему второе свидание. Что она дала ему слово. И она не смеет его нарушить. Раздавшийся в этот момент жуткий писк машины чуть не свел его с ума, но по тому, как загалдели и засуетились вокруг врачи, он понял, что что-то изменилось к лучшему. Он чувствовал, как по его лицу катились слезы, и ему казалось, что в последнем порыве он отдал ей все свои силы. Следующее, что он осознал, что его усадили на стул, под нос сунули нашатырный спирт, что-то вкололи в вену, заклеили место укола пластырем и дали держаться за руку Кэролайн. И в этот момент он не знал, почему он так остервенело вцепился в ее руку. Он держит ее, чтобы она не уходила, или он держится за нее, чтобы не провалиться в беспросветную тьму отчаянья и уныния. Он не знал, сколько прошло времени, прежде чем, вернулся к осознанному восприятию окружающей среды. Клаус только вдруг начал чувствовать насколько ледяные пальчики Кэролайн в его руках. Мысль, что она умерла, пока он приходил в себя, прошибла его до пота. - Клаус! – резкий голос Шейлы Беннет заставил его вскинуть голову. – Клаус, все в порядке, успокойся. Ты смог вернуть ее. Клаус, ты вернул ее. Он перевел взгляд на лицо и грудь Кэролайн, увидел, как монотонно двигается грудная клетка при дыхании, и закрыл глаза. - Мне показалось, она умерла, - еле ворочая языком, Клаус просипел, сорванным голосом. - Вот, попей, - Шейла вручила ему бутылку с водой. Она смотрела на красивого, бледного как смерть мужчину, и могла только восхищаться им. Наблюдая, как он жадно пьет, она успокаивала себя, думая о том, что с его жаждой, он не отпустит ее девочку никогда. Эту жажду она годами наблюдала в его искусстве. Начиная с картин, затем в ювелирной коллекции, и даже в линии женской одежды, которую он представил совсем недавно. Мальчик был жадный до жизни, до эмоций, до чувств. Все в нем буквально кричало, что он хочет от жизни взять все. И лучше ему это дать. Этот пойдет по трупам, чтобы получить свое. И сейчас ей было жизненно важно, чтобы он испытывал эту свою жажду по отношению к Кэролайн. И, похоже, так оно и было. Та ярость, с которой закричал «ты мне обещала», «не смей нарушать данное мне слово». - Как она? Что произошло,– он поднял на нее свои проникновенные глаза, и Шейла вздрогнула, от того, сколько в них плескалось боли. Мальчик сам не осознавал, как много для него значит их девочка. - Она снова стала сопротивляться работе машин, - покачала головой Шейла. – Я в жизни такого не видела. Как будто ее мозг дал организму команду свести все мышцы в судороге. В такой ситуации, машины ничего не могут сделать! Мышцы как окаменели. А сердце тоже мышца. Господи, еще пара минут и мы бы ее потеряли! – Шейла нервно сглотнула, - Клаус, спасибо. То, что ты делаешь…. Для нас это…. Деймон правильно сказал, ты наша последняя надежда. Больше у нас ничего не осталось. Мы разыграли все карты, какие могли. И я понимаю, что три дня назад ты припеваючи жил и даже не предполагал, что на тебя все это свалится. Но я прошу тебя, как мать. Пожалуйста, не сдавайся. Не отказывайся от нашей девочки. Клаус устало опустил голову, чтобы не смотреть в глаза женщины. Он не мог ей ничего обещать. Все решала Кэролайн. Если она прогонит его, он ничего не может сделать. А что-то говорило ему, что она именно так и поступит. - Клаус, я вас оставлю, но прежде чем уйду, я хотела бы, чтобы ты подписал вот эти формы. - Вы же знаете, что я прихожусь Кэролайн никем. Вы даже по закону не имеете права меня сюда пускать. - Это не о Кэролайн. Это о твоей дочери. Клаус поднял голову. - Что это? - Мы с Бонни посмотрели твою девочку. У нас есть одно подозрение, и для того, чтобы его подтвердить, нам надо провести серию сложных обследований. Они нигде не применялись до сих пор. Это разработка Бонни в рамках работы в аспирантуре. Методика не прошла официальных испытаний, и не утверждена медицинской комиссией. С точки зрения угрозы здоровья Хоуп нет никаких опасений. Ей не будут делать никаких операций, не будет никаких хирургических или медикаментозных вмешательств. Бонни даже готова пойти на то, чтобы скорректировать обследование и заменить МРТ на КТ, хотя есть риск, что это повлияет на результаты обследования. Но она боится из-за состояния Хоуп подвергать ее лишний раз магнитному воздействию. Хочу сразу сказать, мы ничего не обещаем. Но мы можем попробовать. - Вы можете рассказать мне чуть подробнее? - Ну, подробнее может рассказать Бонни, это ее разработка. А если вкратце, мы считаем, что во время аварии в ткани мозга девочки попали частицы инородного вещества. Вступая в химическую реакцию, они скажем так «окисляются» и образующаяся среда препятствует полноценной работе мозга. Частицы столь малые, что обычное МРТ и КТ их не выявляют. Методика Бонни позволяет с помощью серии исследований, совершенных в определенные промежутки времени на протяжении полутора-двух месяцев, вычислить это вещество, его состав, количество и расположение. Если нашу версию удастся подтвердить, то тут надо будет определяться. Операбельная или нет ситуация. Если операбельная, все просто. У Бонни золотые руки. Я знаю, что глядя на меня ты думаешь, что я могла бы. И я могла бы. Для тебя, я проведу сотню операций, только попроси. Но, я, как профессионал, тебе говорю, Бонни ваш лучший вариант. Я в лучшие годы не владела своими руками, как она. Когда мои коллеги видят, что она вытворяет во время операции, они говорят, что она ведьма. По-другому, это нельзя объяснить. - Мисс Беннет, я говорил это Бонни, и повторю вам. Я хочу, чтобы мою Хоуп вела именно Бонни. Назовите это проявлением интуиции. Но я не хочу, чтобы мою дочь брал кто-либо кроме Бонни, даже вы. Пожалуйста, без обид. - Какие обиды! Ты сделал мне лучший подарок. Любая бабушка будет счастлива услышать подобное о своей внучке, наследнице и последователе. - Мисс Беннет, что если случай неоперабельный? - Здесь все сложно. - Не щадите меня. Я год слышу «вам ничто не поможет, смиритесь». - Все зависит от вещества, - пожала плечами Шейла. – Может оказаться, что его можно точечно раздробить ультразвуком на более мелкие частицы, в надежде, что этого будет достаточно. Может это что-то, удастся растворить медикаментозно. Может лекарственная терапия позволит нейтрализовать влияние частиц. Все зависит от того, что мы найдем. Но если этих вариантов у нас не будет, мы ничем не сможем вам помочь. - Почему обследование такое длительное? - Потому что мозг это довольно крупный орган. А мы вслепую ищем очень мелкие частицы. И важно их не пропустить. Мы будем искать иголку в стоге сена. - Давайте я подпишу разрешения. - Это не разрешения, Клаус. Это заявление об отказе услуг больницы, и уведомление о том, что ты забираешь дочь на домашнее лечение. - Что? - Ты прослушал, что я сказала? Методика еще не получила лицензию на право использования. Бонни, идя на это исследование, нарушает закон о медицинской этике. Это может стоить ей карьеры. Она собирается взять двухмесячный академический отпуск, чтобы работать с Хоуп. Но это придется делать у тебя дома. И помимо этого, ты должен понять, что тебе придется закупить или взять в аренду все необходимое оборудование. А это очень недешевая техника. - Шейла, вы же знаете, деньги не вопрос. Я потрачу все до последнего цента, чтобы вернуть дочь к жизни. И если этого не хватит, моя семья найдет возможность достать необходимые средства. Я при первой возможности свяжусь с моим братом Элайджей, чтобы он занялся закупкой пока я здесь… - Об этом не волнуйся. Если ты сейчас подпишешь подготовленные Бонни документы, я сразу отдам команду Кэт и Бонни готовить вашу девочку к выписке, они свяжутся с твоим братом. Ты должен быть сосредоточен сейчас на Кэролайн. - Да, конечно. Спасибо вам за все. Как скоро Хоуп будет готова к переезду? - Закупка необходимого первичного оборудования займет не меньше двух-трех суток, как и подготовка к выписке Хоуп. Пока проведут все анализы, в ее состоянии раньше никак. Кстати техника довольно громоздкая. Надеюсь, у тебя большая квартира. - У меня большая квартира, но это не имеет значения. Я не повезу Хоуп в пустующий пентхаус. Мы временно переберемся в особняк Майклсонов, где живут мои братья и сестра. Я считаю, в окружении семьи ей будет лучше. – Клаус судорожно пытался все просчитать. - В больнице Хоуп имела постоянный уход. Я буду признателен, если вы порекомендуете кого-то для подобной работы у меня на дому. Желательно круглосуточно. - Я, безусловно, направлю к вам пару человек для сменной работы. И хочу сразу попросить. Бонни придется много работать по ночам. И мне было бы спокойнее, если бы ты проконтролировал, чтобы после проведенных исследований она оставалась до утра в вашем доме, а не слонялась по ночному городу. Она девушка независимая, это будет непросто. - Это даже не обсуждается. У доктор Беннет будет собственная спальня со всеми удобствами в гостевом крыле, я обещаю, что лично прослежу, чтобы она не покидала границ моего дома с наступлением темноты. Вы можете быть спокойны, ваша внучка будет иметь все, что пожелает и более того. Клаус протянул руку, забрал документы, пробежал их беглым взглядом и подписал. - Мисс Шейла, вы с Бонни первые, кто не отказался от нас с Хоуп сразу. Каким бы ни был исход, я благодарен за то, что дарите надежду. - Рада помочь. Я пойду. Надо много сделать, и работа как раз то, что сейчас необходимо моим девочкам, чтобы отвлечься от того, что произошло. Шейла вышла за дверь, а Клаус подвинул стул поближе к Кэролайн, устроился поудобнее, и прошептал. - Прости, любовь, но я тебя сейчас поцелую. Да, я знаю, что мои действия незаконны, и противоправны. Я знаю, что не имею права тебя целовать без твоего согласия. Но ты не представляешь, что я сейчас чувствую! Если я тебя не поцелую, я просто взорвусь от эмоций. Ее рот и нос были скрыты маской аппарата искусственной вентиляции легких. Свободны были только части щечек и лоб. Клаус прижался губами к виску девушки, и зажмурился. Он чувствовал, как его тело начинает сдаваться. Похоже, что-то, вколотое ему в вену, имело капитальный седативный эффект, и от общей усталости он был готов вырубиться. - Клаус, может тебе прилечь, пока ты не свалился? – бас Ульриха заставил его разогнуться. - Я не могу ее оставить одну. Я боюсь. – Клаус устало потер глаза. Ульрих нахмурился, почесал затылок, и пробормотал, - Мда, на что нас только любовь не толкает. Подойдя к койке Кэролайн, он выдвинул сбоку дополнительное крыло, зафиксировал его ножки, и постучал рукой. - Давай. Ложись рядом. Клаус от ужаса даже проснулся. - Вы понимаете, что мы в реаниматорской и это операционный стол? - Угу, - буркнул Ульрих. – А еще я понимаю, что максимум через полчаса, ты выключишься и упадешь. И она перестанет тебя не только слышать, но и ощущать. И даю девяносто процентов против десяти, что мы будем иметь новый рецидив. А если ты ляжешь рядом, и будешь держать ее руку, то может она сможет обойтись без твоего голоса. Даже если в ближайшие пять минут ее организм решит вернуться к жизни и начнет самостоятельно качать воздух и кровь, раньше чем через трое суток из реанимационной палаты она не выпишется. Тебе надо когда-то спать. - А если я что-нибудь во сне задену и отключу, - вытирая ощущение песка в глазах, пробормотал Клаус. - Мы рядом. Двадцать секунд и все будет возвращено в исходное положение. Клаус, хватит спорить, как ребенок. Ложись, чтобы я мог закрепить все провода. И вот, я тебе носки принес. Медсестра сбегала в магазин. Не можешь же ты так и ходить босиком. Клаус натянул теплые, плотные носки и, наконец, понял, насколько у него окоченели ноги. Элайджа стоял, опершись плечом о косяк входа в холл, и смотрел на разворачивающуюся на его глазах трагедию. После того, как Ульрих признал, что они на шесть минут потеряли контроль над ситуацией, и последствия произошедшего предсказать сложно, но ничего хорошего он не ждет, наступившую тишину можно было резать ножом. Сидевшие на полу девушки непроизвольно сжимали друг друга в объятьях, не находя в себе сил даже плакать. Деймон Сальваторе впился рукой в волосы, и казалось готов развалиться сейчас прямо на глазах. Ульрих извинился и ушел, оставив за собой еще более оглушающую тишину. Элайджа не раз сталкивался с Деймоном по работе, и он не мог даже представить, что стоящий перед ним человек и его партнер по бизнесу одно и то же лицо. Было общеизвестно, что старший Сальваторе был лишен чувств на стадии зачатия. Сейчас в покрытых голубыми льдами Арктики глазах стояли слезы. Опустевший взгляд молодого человека вспыхнул огнем отчаянья, когда он услышал тихий шорох на полу. Проследив за его взглядом, Элайджа увидел, как Катерина, сжавшись в клубочек, легла на пол. Элайджа даже не успел осознать произошедшее, когда Деймон уже был рядом с девушками. Он наклонился к Катерине , заставил ее сеть, и под колени и плечи подхватил на руки. - Тише детка, ну же Кэт! Давай, приходи в себя! Ну же, солнышко, ну посмотри, я касаюсь тебя уже почти двадцать секунд, а ты до сих пор не обрушила на меня все проклятья Ада! Кэт, пожалуйста! Только не ты! Ну, кто будет меня ненавидеть, если ты раскиснешь! Давай, мерзавка, приходи в себя! Я же без тебя закисну, дрянная девчонка! Деймон Сальваторе сидел на диване с Кэтрин на руках, и укачивал ее, словно ребенка, приговаривая всякую чушь. Оставшаяся сидеть на полу Бонни несколько минут ошалевши на это смотрела, а потом, не сдержавшись, начала хохотать. Элайджа и Кол тревожно переглянулись. Не самая адекватная реакция на происходящее со стороны Бонни, немного их испугала. Они оба собирались к ней направиться, когда дверь реаниматорской открылась и вышла высокая, красивая женщина с осанкой королевы. - Кэтрин, Бонни, для вас есть работа. Рыдания и хохот прекратились в одно мгновений. - Господи, Деймон! Да что ты себе позволяешь! – разъяренный вопль Кэтрин заставил всех вздрогнуть. – Если ты еще раз прикоснешься ко мне своими блядскими руками, я засуну тебя в стерилизатор целиком! Думать не хочу, куда ты пихал свои конечности, прежде чем прикоснуться ко мне долбоеб хренов! - Кэтрин, язык! Я растила тебя как леди, а не портовую девку! – зарычала женщина, произведя на Элайджу неизгладимое впечатление. – И вообще, что здесь происходит, юные леди? Бонни Беннет, я только что пыталась убедить Никлауса Майклсона, что ты его лучший шанс, и что я вижу? Сидящую посреди больницы хихикающую истеричку? Кэтрин, в какой вселенной я позволяла тебе выглядеть подобным образом перед незнакомыми мужчинами? Где ваши манеры? В то время как Кэролайн находится на грани жизни и смерти, вы решили, что можете позволить себе истерить, как две незрелые малолетки? Моему разочарованию нет предела. Я не помню, когда последний раз подвергалась подобному стрессу! Вот, что теперь мне прикажете делать? Появившийся перед Шейлой неизвестно откуда Кол, с восхищением глядя на нее, протянул серебряную фляжку, и завороженно спросил. - Бурбон, мэм? Переведя на него взор бесподобных черных ведьмовских глаз Шейла Беннет слегка смягчилась, окинула парня сверху донизу взглядом, от которого он покраснел до кончиков волос, забрала фляжку, и, хмыкнув, пробормотала, - Пожалуй. Отпив пару глотков на глазах изумленной публики, Шейла протянула Колу фляжку, и выдохнула. - Блантонс Орижинал? Кто бы мог подумать…. – Оценивающий взгляд еще раз скользнул по Колу. - Кол Майклсон, - сияя, как начищенный медяк, под благосклонным взглядом Шейлы, представился Кол. – Мэм, примите от восхищенного поклонника. - Шейла Беннет. – Кивнула бабушка Бонни, положив фляжку в карман халата. - Так вот он какой ты, Кол Майклсон, благородный отпрыск пиратов и артистов балета. Чересчур смазливенький, но это исправимо. Нет ничего, чего нельзя исправить с помощью скальпеля. - Мэм, вам умненький и хорошенький зять не нужен? – на выдохе выпалил Кол. - А ты такого знаешь? Как найдешь, сообщи. – Усмехнулась Шейла. - А вы…, – направив взгляд на Элайджу, женщина прищурилась, - вы, безусловно, старший брат этого шалопая. - Элайджа Майкслон, к вашим услугам, мэм. - Мда, кстати об этом, об услугах. Бонни, дорогая, выдай мистеру Майклсону список необходимого медицинского оборудования. Клаус дал согласие на обследование. Мы инициируем перевод Хоуп в особняк Майклсонов. - Он согласился? Я думала, что он захочет, чтобы Хоуп была рядом с ним. – Встрепенулась Бонни, переходя в рабочий режим. - Так и есть. Но, он так же хочет, чтобы девочка была в окружении семьи, любящих тети и дядей. Объяснишь все этим господам, что их ждет. А затем начинай заниматься оформлением академического отпуска. Кэтрин, ты возьмешь на себя старшую медсестру. Никто кроме тебя не сможет ее запугать так, чтобы выписка Хоуп завершилась в два дня. - Будет сделано, мэм. – Вытянувшись по струнке, кивнула Кэтрин. - Ну, вот так-то лучше. - Доктор Беннет, могу я узнать, что-либо о нашем брате? – прищурился Элайджа. - Ваш брат несколько эмоционально пережил последний рецидив мисс Форбс Сальваторе. – Шейла, поморщившись, пожевала губу, и продолжила. - Ему пришлось вколоть успокоительное, чтобы он не навредил себе и окружающим. Думаю, в ближайшие десять минут он отключится, а когда придет в себя, я попрошу его связаться с вами. Не волнуйтесь о Клаусе, я позабочусь о мальчике. Мы его здесь все обожаем. Особенно после стриптиза, который он устроил на медсестринском посту, и видео с камер наблюдения с этим эпизодом распространилось по больнице быстрее вируса Эбола. Зная наших медсестер, могу предсказать, что уход за ним будет отменный. Клаус пытался себя уговорить открыть глаза. Он был полностью дезориентирован, и не очень понимал, где он и, что с ним. Одно он осознавал точно - в его руках было тело женщины, и у него раскалывалась голова. С трудом разлепив глаза, он с ужасом замер. Реальность ворвалась в его сознание со скоростью сверхзвукового самолета. Он лежал в реанимационной палате на хирургическом столе. Его нога лежала поперек бедра Кэролайн, а рука притягивала ее за талию к нему поближе. Его лоб упирался в ее висок. Клаус осознал, что его губы находятся прямо у ее маленького, аккуратненького ушка. - Доброе утро, милая. – Хриплый голос не хотел слушаться. Похоже, его вчерашний срыв не прошел бесследно для голосовых связок. – Не могу сказать, что это именно те обстоятельства, при которых я хотел бы проснуться рядом с тобой, но в любом случае сам факт того, что твое тело в моих руках, и мы так близки…. Прости, милая, я знаю, ты думаешь, что я сексуальный маньяк. Гм…. Знаешь, но, похоже, это именно так, потому что по-другому просто невозможно объяснить, что я проснулся на операционном столе, рядом с девушкой, сердце, которой бьется благодаря машине, а легкие искусственно вентилируются, и при этом с жестким утренним стояком. Нет, правда, милая. Я все-таки ненормальный. Любой нормальный человек, подумал бы о том, как ты, не ухудшилось ли твое состояние. Но я моральный урод, который проснулся с мыслью о том, как хочет тебя трахнуть. Прости, любовь, но видимо это патология. Поверь, до встречи с тобой, я был рядовым бабником «за тридцать». Ни утренних подростковых стояков, ни бесконечных мыслей о сексе. Но ты! Господи! Я вдыхаю аромат твоей кожи, и мой язык непроизвольно тянется провести дорожку по краюшку раковины твоего ушка, мечтая погрузиться в нее и заставить тебя содрогнуться. Я слышу хриплый звук машины вентиляции легких, а в моих ушах стоят те восхитительные стоны, хныканья, что вырывались из твоей груди, смешиваясь с механическим звуком работы двигателей самолета. Мои пальцы выписывают сейчас замысловатые фигуры на твоей талии, но поверь, они двигаются самостоятельно, бесконтрольно мозгу. Потому что если бы моего мозгу отдали контроль, мои пальцы уже скользили бы под край этой до неприличия короткой больничной рубашки, что надета на тебе. Милая, если бы ты знала, как сексуальна в этой нелепой одежде. Господи, прости! Я и правда маньяк. Но я не могу остановиться, и не думать о том, как буду медленно и аккуратно скручивая, поднимать ее вверх, открывая твое сокровище, чтобы позволить моим губам и языку ворваться в твои святые святых и разграбить там все, до чего смогу добраться. Я бы пожирал твои соки, слушая как срывается твое дыхание…. Черт, я должен перестать нести эту чушь, пока ты не проснулась и не вызвала полицию, чтобы меня арестовали за сексуальное домогательство. Но если честно, я просто не знаю, как заткнуться! Ведь мысль о том, чтобы раздвинуть твои белоснежные бедра, и погрузиться между ними, дабы наши тела могли слиться в единое целое, сводит меня с ума. Всякий раз, когда я вспоминаю насколько совершенно чувство, когда мой член погружен в твои недра, и с каждым ударом вбивает в тебя все те невероятные чувства, что я испытываю к тебе…. Всякий раз вспоминая это, я теряю контроль над остатками разума. Мое сердце начинает биться на пределе скорости, и я просто начинаю задыхаться. Ты не поверишь, но с той секунды, когда я вчера увидел, как эти бесчисленные провода обвивают твои руки и тело, меня преследует мысль о тебе связанной, голой и мокрой от желания в моей спальне. Милая я бы заставил тебя молить о пощаде, доводя до пика наслаждения снова и снова. А еще…. Ульрих, хмурясь, смотрел на экран монитора. - Жасмин…. Изображение на мониторе номер четыре ближе, крупным планом. - Слушаю, сэр. - Гм…. Как интересно. - Вы о чем, сэр? - Отключи звуковое оповещение изменения работы приборов. - Сэр? - Выполнять. - Да сэр. Все сделано. - Отлично. Приготовь реанимационный набор и отключай систему поддержки сердца. - Эээ…. - Выполняй, если хочешь, продолжать работать здесь дальше. - Как прикажете, сэр. - Ульрих, что ты делаешь? – голос Шейлы за плечом, заставил мужчину расплыться в улыбке. - Доброе утро, любовь моя. Ты как всегда прекрасна. - Ульрих, немедленно объяснись. - Посмотри на этот монитор, что ты видишь, любовь моя? - Ээээ, о господи, это действительно румянец у нее на щеках? - Да, похоже, ваш герой-любовник, развлекает девушку с утра пораньше чем-то очень пикантным, если даже будучи в коме, она краснеет. - Чушь, если тело реагирует на звуковой раздражитель, значит она уже не в коме! Почему к ней не подключили КТ, чтобы следить за активностью мозга! – раздраженно спросила Шейла. - Я кардиолог, а не мозгоправ, дорогая. К тому же, посмотри, на ней от проводов живого места нет. - Почему то в данный момент я вижу на ней только руки Никлауса Майклсона, - усмехнулась Шейла. - И я думаю, что наблюдаемый нами румянец, является результатом этого самого факта. - Добавил Ульрих. - Жасмин, ты отключила? - Отключаю, сэр. Три, два, один. Машины встали. Взгляд Ульриха и Шейлы нервно устремился на монитор транслирующий работу сердца. Остановка после прекращения работы машины была естественной, и все равно пугала до жути. Когда на ленте кардиограммы проскользнул первый самостоятельный зубец, Шейла нервно, до боли сжала руку Ульриха. Когда через минуту пульс сердца Кэролайн приблизился к 110, Ульрих довольно усмехнулся, и победно взглянув на Шейлу, произнес, - Надо прекращать то, что он делает, чтобы он не делал, пока из операционной отделения реанимации не начали раздаваться стоны. - Господи, он буквально завел ее сердце! – прошептала Шейла. – Быстро делай, что должен сделать, я жду тебя в твоем кабинете. Я в жизни не видела ничего более возбуждающего.