Семь смертных грехов.

- Детка, я вынуждена тебя разочаровать, - потерев бровь, попыталась найти ответ Фрейя, - но на твоем папе нет проклятия. Я смотрела несколько раз. Ребекка закатила глаза к потолку, и тут же хихикнула, потому что заметила, что Хоуп сделала тоже самое. - Тетя Фрейя, значит вам придется посмотреть еще раз. Более внимательно. – Нарочито менторская интонация голоса девочки заставила сестер Майклсон подтянуться и принять серьезность ситуации. – Я уверена, что при особом подходе, ты найдешь на моем отце проклятье, и успешно его снимешь. Ребекка расплылась в довольной улыбке. Фрейя возмущенно посмотрела на своих младших родственниц, и ехидно спросила, - Вы уверены, что родители этой девочки Хейли и Клаус? У меня есть серьезное подозрение, что на самом деле это твоя дочь, Бекка. Ни Клаус, ни тем более Хейли никогда не были такими беспринципными манипуляторами! Разве можно играть такими вещами! По сути, вы предлагаете мне обмануть брата! Он и так абсолютно безумен в этой своей убежденности, что проклят, вы хотите, чтобы я подтвердила эти ничем не обоснованные, болезненные фантазии! - Мы предлагаем тебе не обмануть брата, а помочь брату, - вступила Ребекка, почувствовав, что Фрейе в какой-то степени удалось подавить энтузиазм Хоуп. – Ты уехала в свой Новый Орлеан, отгородилась от нас тысячами километров, и не желаешь знать, что здесь происходит. Это же не тебе приходится каждый день заглядывать в убитые горем глаза брата. Не тебе приходится прятать от него бутылки, в надежде, что он хотя бы один вечер проведет без стакана в руках, а потом разочаровано смотреть, как он надевает пальто и уходит в бар, чтобы спустя несколько часов вернуться одиноким и еще более несчастным. Это не тебе приходится собирать каждое утро в его студии разбросанные по полу бесчисленные рисунки женщины, любовь к которой он пытается вытравить из своего сердца алкоголем и бессонными ночами. И не тебе приходится видеть, как он по десять раз на дню подходит к комнате дочери, поднимает руку, чтобы постучать, а потом со слезами на глазах уходит, убежденный, что таким образом делает ей лучше. Так что, да мы предлагаем тебе его обмануть. И мне очень жаль, что приходится тебе об этом напоминать, но ты старшая Майклсон, ты глава семьи, и это твоя обязанность заботиться о благополучии ее членов. И тебе должно быть стыдно, что самая младшая из нас вынуждена брать на себя заботу о более старших. Фрейя изумленно замерла. Ребекка была права. В какой-то момент она сбежала. У нее были на то свои причины, но груз главы семьи она свалила на Финна. Точнее она считала, что свалила семью на Финна. На самом деле, при малейшем рассмотрении становилось очевидно, что ее любимого братишку не волнует в этой жизни ничего, кроме количество нулей на счетах семейной компании, и чтобы Сейдж была довольна его поведением. Для него Майклсоны давно перестали быть семьей. Семья Финна это его жена и его дети. - Мне надо выпить, - сухо пробормотала Фрейя, разминая пальцы. Бекка и Хоуп переглянулись, и незаметно для Фрейи победно стукнулись кулачками. Вызванный кнопкой официант со скоростью света принес виски для удивительно привлекательной леди. Она один раз посмотрела ему в глаза, и буквально заворожила. С этой минуты парень был готов отдать за нее жизнь, не то что обслужить по первому разряду. Как только юноша исчез, Бекка хихикнула, - Фрейя, это действительно было обязательно? - Что в этом такого? – фыркнула старшая Майклсон. – Да, я люблю хорошее обслуживание, и порой немного чар действуют гораздо эффективней угроз или чаевых. Ты сама так регулярно поступаешь. - Тетя Бекка, - распахнула глаза Хоуп, - ты тоже ведьма? Фрейя усмехнулась, - Пора тебе узнать кое-что о твоей семье, детка. В нашей семье все женщины ведьмы. - И я? – дрожащий голосок девочки выдал степень ее потрясения. - Ну, ты же Майклсон, значит и ты, - заглотнув залпом содержимое стакана, ответила Фрейя. - Но как? - Подрастешь, узнаешь, - Фрейя игриво щелкнула племянницу по носу. – А пока самое время разработать достойный план. Наш брат далеко не идиот, и так боится счастья, что с наскоку мы с ним не справимся. Элайджа нервно посмотрел на часы. Девушки все еще не вернулись. Он с тревогой думал о том, что скажет брату, когда Никлаус обнаружит, что его дочери нет дома. Словно по заказу в комнату ввалился взъерошенный Клаус. Судя по внешнему виду, он только проснулся. Взглянув на часы, и обнаружив, что время половина седьмого вечера, Элайджа чуть не застонал от отчаянья. Он устал от попыток спасти брата хотя бы от цирроза печени, не то что от разбитого сердца. Заметив, что Клаус направляется к выходу из дома, Элайджа покачал головой. - Лайджа, уже скажи, - фыркнул Клаус, - тебе же неймется, прочитать мне лекцию. - Я молчал, - хладнокровно ответил старший брат и уткнулся носом в газету, чтобы не сорваться. - Элайджа, тебе кто-нибудь говорил, что это очень вредно держать все в себе. Ты же сейчас закипишь! Черт, хотя бы позвони Селесте, если тебя это хоть как-то расслабит. Нельзя двадцать четыре часа в сутки быть таким напыщенным индюком. Клаус надел пальто и собрался выйти за дверь, когда услышал, - Подожди. Клаус драматично вздохнул, - Ну что? - Я с тобой, - вставая, ответил Элайджа. - Не понял, - нахмурился Клаус. - Ну, ты же в бар? - Сам знаешь, что в бар, - проворчал Клаус, ожидая очередную лекцию о вреде алкоголя. - Ну вот, я иду с тобой в бар, - ответил Элайджа, надевая пальто. - Будешь следить, чтобы я не напился? – усмехнулся Клаус. - Буду напиваться сам, - скопировал усмешку брата Элайджа и прошел в дверь. Потрясенный Клаус расплылся в довольной улыбке и поторопился за братом. Спускаясь по ступеням дома, они заметили младшенького, поднимающегося им на встречу. - Куда собрались? – нахмурился Кол, глядя на довольные лица братьев. - В бар, - бросил Клаус, открывая с брелка свою машину. - А, - кивнул Кол, прошел мимо, вошел в дом и закрыл за собой дверь. Старшие переглянулись, подошли каждый к своей двери автомобиля и с улыбкой в ожидании уставились на дверь. - Три, два…, - начал отсчет Клаус. Дверь распахнулась, и Кол быстро прошествовал к машине и сел на заднее сиденье. - Можно ехать, - довольно заявил младший. Кэтрин была в отчаянье. - Бонни, ты не можешь продолжать киснуть. Когда ты третий раз расстаешься с одним и тем же мужчиной, ты не плачешь, сидя у телевизора, ты не заедаешь стресс тоннами шоколада, и ты не тратишь время на удаление его фоток из мобильного. Ты надеваешь свое лучшее белье, чулки, туфли на каблуках и неприлично короткое платье и идешь в ночной клуб танцевать. - Кэт, у меня нет настроения, танцевать! – заныла Бонни. – Я хочу утопиться в ванной и не встречать завтрашний день. - Детка, ты хандришь. А ты знаешь, что бывает, когда ты хандришь. - Знаю, - обреченно вздохнула Бонни, - ты начинаешь меня бить ногами. - Правильно. Поэтому, не доводи сестру до ногоприкладства, отрывай свою задницу от дивана и пошли оторвемся! Ну, когда я еще поймаю момент, что ты будешь свободна от отношений, и мы сможем вытворить все, что взбредет в наши буйные головы! Бонни, скуксившись, жалобно посмотрела на сестру, но поняла, что сопротивление бесполезно и пошла одеваться. Кэтрин, хитро улыбнувшись, набрала номер подруги. - Кэр? - Кэтрин, я никуда с вами не пойду, - без какого либо приветствия произнесла Кэролайн. - О, Боже! Опять будешь сидеть в четырех стенах и думать о своем ненаглядном! - Кэтрин, прости, я опаздываю, поговорим завтра. Кэтрин удивленно посмотрела на издающую короткие гудки трубку. - Куда это она опаздывает, на ночь глядя? Решив разобраться с этим завтра, Кэтрин заглянула в комнату к сестре, чтобы проконтролировать процесс. Распахнув дверь, она растеряно остановилась. Увидев костюм Бонни – чулки, черное белье и кроваво красный короткий плащ, она медленно расплылась в шкодливой улыбке. - Бонни, мать твою, Беннет! Ты это серьезно? - Это ты сказала, что я должна танцевать, - вскинула бровь Бонни, - ты же знаешь «гулять, так гулять». Я дам тебе пять минут, чтобы переодеться. И ни минутой больше. - У меня нет плаща, - закусив губу от досады, простонала Кэтрин. - Зато у меня их целая коллекция. Ты же знаешь, как я люблю радовать своих мужчин сюрпризами, - игриво подмигнула Бонни, открывая створку шкафа. Кэтрин устремилась к целому отделению плащей всех цветов и расцветок. - Я могу взять любой? – словно ребенок в магазине игрушек, спросила Кэтрин. - Как видишь, я свой уже выбрала, - хмыкнула Бонни, заваливаясь на кровать, в ожидании какой выбор сделает сестра. Кэтрин искренне была потрясена коллекцией Бон. Когда она последний раз заглядывала в это отделение, тут было два-три плаща, а сейчас больше пары десятков. - Теперь я понимаю, почему у тебя так мало туфель, - пробормотала Кэтрин, вытаскивая черный, лайкровый плащ в запах, едва закрывающий бедра. - О! Один из моих любимых, - хмыкнула Бонни. – У него в рукавах встроенные митенки на средний палец. Глаза Кэтрин загорелись огнем, который мало кто мог потушить. Она скользнула в рукава и заворожено уставилась на свои руки обвитые черным кружевным узором митенок. - Боже, где ты взяла это шедевр? - Подарок благодарной пациентки портнихи, прознавшей про мою слабость к плащам. - Бонн, ты не поверишь, но у меня к этому плащу потрясающие, черные ботфорты! - Кто бы сомневался! – в след убежавшей с плащом Кэтрин проворчала Бонни. - Позвони, Деймону! Чтобы он предупредил управляющего! – раздался голос из соседней комнаты, где Кэтрин хранила свои старые вещи, которые так и не удосужилась перевести после переезда в собственную квартиру. Бонни набрала номер, моля Бога, чтобы ей не пришлось прервать брачные игры молодоженов. Тоскующий голос Деймона явно указывал на то, что в данную минуту ему не перепал кусочек семейного счастья. - Бон-Бон! Какая честь! Главная ведьма Нью-Йорка и окрестностей! - Деймон, эта шутка давно устарела. - Гм…. Мне показалось, или я услышал в твоем голосе нечто похожее…. - Тебе не показалось. Ты не мог бы позвонить управляющему и предупредить, что мы с Кэт хотим сегодня немного развлечься. - Ну уж нет, я не буду звонить управляющему, я тоже хочу немножечко развлечься. Через двадцать минут у входа в гримерку. - А что на это скажет Бекка? – удивилась Бонн, такому волеизъявлению со стороны мистера Майклсона, как они его порой в шутку называли, издеваясь над той степени подкаблучника, которой достиг их друг. - Она сказала сегодня ее не ждать, у них посиделки девочек Майклсон. - Почему, мне кажется, что Сейдж никто не пригласил, - улыбнулась Бонни. - Потому что ты ведьма, и все знаешь. Все Бонн, я бросаю трубку, мне еще надо доехать до клуба, это вам там два шага. Только, пожалуйста, не начинайте веселиться без меня, я хочу настроить аппаратуру и хоть раз снять это на видео. - Как скажешь красавчик, твой клуб, твои правила. Кол выглянул в окно и присвистнул! - Ничего себе! Старший брат привез меня в стрип-клуб! Клаус довольно улыбнулся, он не помнил, когда последний раз они выходили куда-то втроем. Да и вообще было ли подобное. - Так это сюда ты ходишь заливать свое горе, - улыбнулся Элайджа. - В первый час нашего знакомства с Кэролайн, она станцевала для меня танец у шеста. Я в жизни не видел ничего подобного. Я так и не узнал, откуда это в ней. Перерыл всю биографию, она никогда не работала танцовщицей. Считается, что в этом клубе исполняют лучшие номера в городе. Я прихожу, в надежде увидеть хотя бы подобие того, что мне удалось лицезреть в тот день. - Ну и как? – с азартом полюбопытствовал Кол. - Даже близко не стояло. - Кто бы мог подумать, что миссис Форбс Сальваторе хранит в себе подобные секреты, - пробормотал с улыбкой Элайджа. - Клаус, как тебе удалось уговорить нашего зануду, отправиться в стриптиз клуб? Это же просто за гранью фантастики! - А я не уговаривал. Он сам изъявил желание пойти со мной напиться, я просто не уточнял, где собираюсь этим заниматься, - выключая двигатель, самодовольно ответил Клаус. - Дети, вы действительно считаете, что я никогда не был в стрип клубе? – усмехнулся Элайджа. - А что был? – выходя из машины, чуть не подпрыгнул до потолка Коул. - Да уж почаще тебя там бываю, - усмехнулся Элайджа. - Прости за нескромный вопрос, что ты там делаешь? – с издевкой поинтересовался Клаус. - Отбираю танцовщиц для своего клуба, - пожал плечами старший из присутствующих Майклсонов. Младшие братья замерли на месте. - Прости? – расплылся в дурашливой улыбке счастливого человека Кол. – Для своего клуба? У тебя есть свой клуб? А почему мы об этом ничего не знаем? - У меня есть свой клуб, и вы не знаете об этом потому, что это очень специализированное заведение. Клуб закрытый. В него нет доступа праздным зевакам. - Утомленный этим дурацким допросом Элайджа, двинулся к заведению, обходя длинную очередь у входа. Завидев его, охранник радостно убрал бархатный ограничитель и словно медведь пробасил, - Мистер Майклсон, приятно вас видеть. - Здравствуй, Трой. - Мне жаль, но у нас ни одной новой птички, мистер Майклсон. Но вы же знаете, как только, так сразу. - Знаю, Трой, - улыбнулся Элайджа, - знаю. - Гм… Мистер Майклсон, я знаю, это конфиденциальная информация, и меня могут за это уволить…. Элайджа заинтересованно остановился. - Сегодня здесь хозяин, собственной персоной. И я бы посоветовал не торопиться от нас уходить в этот вечер. Элайджа нахмурился, - На что ты намекаешь, Трой? - Я знаю, вы не были здесь, на заре создания клуба. Но уверен, что слышали про птицу Феникс…. - Конечно, слышал, Трой. Я же профессионал, черт возьми. Но я всегда считал, что это миф и легенда, для поддержания имиджа клуба. - Мне кажется, у вас есть шанс сегодня увидеть легенду, мистер Майклсон. – Подмигнул Трой Элайдже. Покачав головой, последний прошел в клуб, даже забыв о том, что прибыл туда не один. Подлетевший управляющий сразу расплылся в улыбке. - Желаете свой любимый столик или частную ложу? - Диего, это правда, что сегодня в клубе…. - Тсссс!!! Мистер Майклсон! – с упреком покачал головой кучерявый парнишка. – О таком не говорят вслух. Можно спугнуть удачу. - Столик, - понимающе кивнул Элайджа, - хочу быть в гуще событий. - Вы не пожалеете, мистер Майклсон, - улыбнулся паренек, ловко пряча в карман сто баксов. Братья безмолвно прошествовали за старшеньким, и только когда им удалось расположиться за столиком прямо у сцены, на Элайджу посыпался град вопросов. - Поверить не могу, что ты не сказал даже мне! – возмущенно фыркнул Клаус. - Скажи я тебе про клуб, ты бы тут же захотел посмотреть. А члены моего клуба не терпят любопытство посторонних. Ко мне приходят причинять боль и получать удовольствие, а не посмотреть на других и себя показать. Ты знаешь, насколько закрыто это общество. - Боже мой, почему мне внезапно стало казаться, что я самый нормальный в этой семье? – обиженно пробормотал Кол. - Вероятно, потому что это так и есть, - пожал плечами Элайджа. - Это в тебе или есть, или нет. Или ты просто в себе это еще не открыл. - Мда, знаешь, мне как-то никогда не хотелось связать Бонни, - фыркнул Кол. – Я предпочитаю чувствовать ее шаловливые ручки на своем теле. - Ну да, и именно поэтому, первое, что ты сделал, когда она появилась на пороге твоего дома, это перекинул девушку через плечо и привязал к стулу, - с издевкой усмехнулся Элайджа. - Я просто хотел с ней поговорить! – вскинулся оправдываться Кол, понимая, как это прозвучало. - С этого все и начинается, милый братик. Любой секс, как правило, начинается с разговоров. И, кстати, руки связывать совершенно не обязательно. У женщин очень много разных частей тела…. - Так стоп! – взорвался Клаус. – Я не позволю тебе втягивать нашего ребенка в мир твоей болезненной фантазии. Поэтому, будь любезен прекратить этот ликбез! - Клаус! Мне двадцать семь! Я могу сам себя решать. - Молоко на губах не обсохло, самому за себя решать. - Может у меня чисто профессиональный интерес! – бросился защищаться Кол. – У меня, между прочим, тоже клуб есть…. - И в твоем клубе пятнадцатилетние детки богатых родителей дрыгаются под грохот ударников и нюхают в туалете кокс. Продолжай в том же духе. Это твоя возрастная аудитория. Оставь серьезные игры для взрослых. – Перебил младшего Клаус. – Элайджа, что за птица Феникс? - Это легенда. Когда клуб еще только открывался, с публикой было туго, народ не хотел идти в новое неизвестное место. И тогда в клубе поставили номер «птица Феникс». Говорят, ничего подобного, никогда и нигде не было. После первого вечера весть о представлении облетела весь Нью-Йорк. Десять вечеров подряд здесь собирался весь город. Все кто имел хоть какое-то понятие о культуре танцевального мира. Съемка была строжайшим образом запрещена. После десяти выступлений номер исчез из постоянной программы, но иногда по никому неизвестному принципу в клубе оживает птица Феникс. Если верить Трою, то сегодня мы будем свидетелями этого шоу, и сможем, оценить, настолько ли прекрасна эта работа, как о ней говорят уже больше пяти лет. Я регулярно появляюсь здесь на протяжении двух последних лет, и ни разу не слышал, чтобы кто-то видел номер. Деймон заглянул в гримерку, и расплылся в довольной улыбке. Словно в старые времена, его «птички» щебетали беззаботно, как девчонки. И ведь не скажешь, что обе заслуженные, уважаемые в обществе врачи. Ну, хорошо, Кэтрин, частенько развлекалась «показательными» выступлениями, но Бонни и Кэр, с тех пор как клуб встал на ноги «танцевали» три раза в неделю только в качестве силовой тренировки. Он сам не видел целиком этот шедевр четыре года. Конечно, бесконечные тренировки, оттачивание деталей, усовершенствования. Но все это кусками, без костюмов …. Ему было жаль, срывать сегодняшнее выступление, но он не мог поступить по-другому. - Девочки, у меня для вас неприятная новость, - мрачно начал старший Сальваторе. Кэтрин посмотрела на него с упреком. - Подожди, - поторопилась остановить его Бонни – неприятные новости надо принимать подготовленными. - Да, точно! – поддержала подругу Кэтрин, срываясь с места. - Девочки! – Напугано попытался остановить разгул Деймон, зная, что хорошим это не заканчивается. - Заткнись! – хором ответили красотки, и полезли в тумбочку за бутылкой с виски. Сделав поочередно по глотку, девицы выжидающе уставились на сдавшегося Деймона. - Так что ты хотел нам сказать? – откусывая кусок шоколадки, поинтересовалась Кэтрин. - Я хотел сказать, что номер придется отменить, - скривился Деймон. - Что-то с оборудованием? – нахмурилась Бонни. - Нет, с номером все в порядке. Проблема в том, что в зале, прямо у самой сцены братья Майклсон в полном составе. - И Финн? – распахнула глаза Кэтрин. - Черт, я про него все время забываю. Только Кол, Клаус и Элайджа. - Я не поняла, и что? – фыркнула Кэтрин. - Кроме того, что Кол парень Бонни, и что с такого расстояния они могут вас узнать? - Во-первых, - подняла Бонни палец вверх, чтобы привлечь внимание, - Кол бывший парень Бонни. А во-вторых, нас Стефан в свое время не узнал, ты серьезно считаешь, что эта троица способна на большее? - Может Кол с Клаусом и лопухи, но у Элайджи очень острый глаз. Он подмечает мельчайшие детали. Я голову даю на отсечение, что он узнает вас! – Деймон был в отчаянье. - Значит, голову, говоришь, - хищно прищурилась Кэтрин. – Спорим? Деймон обиженно посмотрел на девушку, - Ты действительно так жаждешь моей смерти, что готова использовать любой подходящий случай? - Ты же знаешь, сладкая попка, мои чувства к тебе. Но ради любви к Бекке, так и быть, я оставлю тебя в живых. Мы с Бонн обойдемся твоим феррари. - Каким? – хрипло поинтересовался Деймон. - Черным, - улыбнулась Бонни. - Четыреста сорок восьмым спайдером? – сглотнул Деймон. - Точно, - пропела Кэтрин. - А что получу я, в случае, если они вас узнают? - Ты хочешь сказать, что нашего унижения тебе не достаточно? – театрально распахнула глаза Кэтрин. - Ну, уж нет, хочу больше, дорогуши, - усмехнулся Деймон. - Что ты хочешь, вымогатель, - нахмурилась Бонни. - Пять анонсированных и пять спонтанных выступлений на протяжении следующего года, - промурлыкал в предвкушении Деймон. - Сделка, - хором ответили повеселевшие подруги. И Кэтрин добавила, - нам нужен час. - И ни минутой больше! Деймон покачал головой, и вышел за пределы гримерки. - Господи, Деймон как ребенок! – фыркнула Бонни, - он ворочает миллиардами, каждый день скупает и продает компании в десятки раз дороже этих его клубов, но до них ему и дела нет! Но как только речь заходит об одном из его ночных клубов, ведется как дитя. - У нас тут где-то должны были быть линзы. Раствор у тебя с собой? – начала копаться в ящиках Кэтрин. - Всегда, - кивнула Бонни. – Ты же знаешь, я без линз никуда, не выношу мысль об очках. - Напрасно, тебе бы очень пошли.… Вот они! - Отлично, ты какие сегодня хочешь? - Сейчас посмотрим, что осталось…, - закопалась в груди коробочек КЭтрин. – О! Глаза дьявола! Это сегодня по мне, - улыбнулась красотка. - Покажи! О! Огненно-красный с черным, тебе пойдет. А что возьму я? Кошачий глаз? Скучно. Волчий глаз? То же самое…. О! Глазки демона! Без белка! Это то, что надо! С ними точно не узнают. Все так и будут пялиться в черную пустоту линзы. - Ты такие надевала? Через них хоть что-то видно? - Отлично видно. Надо только ресницы удлинить, они тогда вообще чумовой эффект создают. - Бонни, я хочу этот чертов феррари. Ты понимаешь, что это наш единственный шанс? – серьезно спросила Кэтрин. - Они нас не узнают, - уверено покачала головой Бонни. - А что на счет Элайджи? Деймон говорит, что он внимателен к деталям. - Отлично, - коварно улыбнулась Бонни, - тогда утопим его в деталях. - Ты серьезно? – насторожилась Кэтрин, - Предлагаешь выбрать его из толпы? - Точно. Дадим ему столько деталей, чтобы он и думать не мог. - Нам придется сменить все. Духи, маникюр, прически…. - Тогда нам потребуется помощь. - Зовем Лекси. - Зовем Лекси. Ребекка и Фрейя сидели в гостиной дома. Они уже уложили маленькую интриганку спать, и теперь решили обсудить все еще раз. - Думаешь, получится? – с сомнением спросила Бекка. - Не знаю, Бекс, - покачала головой Фрейя. – Все зависит от того, насколько он хочет нормально жить. Если это страх-защита от внешнего мира, то боюсь, он будет находить миллионы причин, чтобы его статус-кво не изменилось. Но если он действительно страдает так, как ты об этом говоришь…. Тогда должно помочь. - Ладно. Ты действительно думаешь, что это лучше делать на трезвую голову? Может, пока он пьяный? – продолжила сомневаться Бекка. - Чтобы он убедил себя, что ему все это привиделось, и нам пришлось придумывать новый план, в который он еще меньше поверит? Делаем, как договорились. А теперь, поговорим о твоем муже. - А что с моим мужем? Ты что-то увидела? – напугано напряглась Бекка. - Бекс, конечно, увидела! Ровно то, что увидела ты и все остальные члены нашей семьи, парень влюблен в тебя по уши! Быстро колись, как мне получить такого красавчика-миллиардера в мужья! - О, Фрейя! – в понимающей улыбке расплылась Ребекка. – Мне безусловно льстит такое подхалимство, но только не говори, что за все годы вашей дружбы между вами ни-ни, ничего не было. - Ни-ни, - покачала головой Фрейя. И Ребекка тут же напряглась. - Только не говори, что все эти годы была тайно влюблена в моего мужа, - блондинке показалось, что ее сердце остановилось. Она слишком любила свою сестру, чтобы жить с мыслью, что ее счастье приносит Фрейе боль. - Неееет! Чур меня! Я никогда не воспринимала Деймона, как сексуальный объект. - Но почему? – с подозрением спросила Бекка, боясь, что сестра ее обманывает. - Гм…. Знаешь, прежде чем я успела влюбиться в него, мне довелось посмотреть с какой скоростью и каким свинством он меняет девушек…. Проснулась моя врожденная брезгливость, и я не могла даже представить себя с ним. Хочу тебя сразу предупредить, многие считали, что у нас роман. Деймон частенько прикрывался мной от назойливых поклонниц, да и фоток нас в одной постели в обнимку ты найдешь немало и у него, и у меня. Но просто поверь, ничего не было. Мы хорошие друзья. У тебя так с кем-нибудь было, ты понимаешь? - Честно? – усмехнулась Ребекка. – Нет. Ты меня знаешь, я легко влюбляюсь, мужчине достаточно просто посмотреть на меня больше тридцати секунд, и я уже построила с ним наше будущее до самой смерти. Только вот, обычно это дальше одной ночи не заходило. Видимо, я слишком страшная, что со мной все спят по пьяни, а потом просыпаются пугаются, стараются больше никогда не встречаться. А может, я просто в постели полное бревно. Вот и Деймон, если бы обстоятельства не заставили, он бы никогда не связал бы со мной свою жизнь. Я до сих пор сомневаюсь, не убежит ли. От этого и все наши скандалы. Фрейя еле сдерживалась, чтобы не расхохотаться. - Ой, Бекс! Я не могу! Господи, прости, что не подумала, что у тебя те же проблемы!!! - Что тогда? – горько ухмыльнулась Бекка, - сварила бы мне элексир красоты, или приворотное зелье, чтобы мужики от меня после одной ночи не убегали, как от чумной? Да вот только не хочу я так, чтобы меня за зелья любили. Я всегда мечтала, чтобы полюбили меня такой, какая я есть. С этими несуразно длинными руками, слишком большой ступней, лягушачьим ртом и проклятыми веснушками на курносом носу. - Бекка, ты серьезно считаешь, что все эти парни разбегались потому, что в тебе что-то не так? - Фрейя, извини, но других причин я не вижу. - Да потому что ты слепая! – взорвалась Фрейя. – Ты думаешь, я сбежала в Новый Орлеан потому, что устала от ответственности за семью? Ничего подобного. С этим я как-нибудь бы справилась! Я убежала от одиночества! - Ты всегда, сколько я себя помню была в отношениях! Что ты такое говоришь! – возмутилась Бекка. - Вот далеко не всегда, - горько усмехнулась Фрейя. – Только в отличие от тебя не искала в себе мифические недостатки, а уехала от реальной причины своего одиночества. - И что же это за причина? – в отчаянье всплеснула руками Бекка. - Наши братья! Тупоголовые, эгоистичные, ублюдки! – яростно выплюнула старшая Майклсон. - Фрейя! – ужаснулась Бекка. - Ты хотя бы раз пыталась встретиться хоть с одним из этих мальчиков на одну ночь, и узнать почему он исчез? – подскочив с кресла, Фрейя наматывала круги по комнате, чем изрядно пугала Ребекку. - Ты считаешь, что я последнюю гордость потеряла, бегать за парнями? - А напрасно. Стоило бы, для повышения самооценки. Стоило найти и взглянуть. Я так и сделала пару раз. - И что? – ничего уже не понимая, спросила Бекка. - А то, что наши братья находили и избивали каждого парня, который не достаточно уважительно, с их точки зрения, относился к их сестренке. Каждый, кто рискнул со мной не то, что переспать, а обнять или поцеловать, имел на следующий, а порой и в тот же день весьма нелицеприятную встречу, с Клаусом и Элайджей, а порой даже с Финном. - Господи! – распахнув глаза на пол лица, воскликнула Бекка. – Ты серьезно? - Абсолютно. Я пыталась с ними говорить, просила не вести себя так. Объясняла, что они причиняют мне боль таким поведением. Но им было наплевать. Всегда было наплевать. И я поняла, что если буду жить с ними в одном городе, я буду вечно одна. Они сами трахали все, что движется. Но я не могла с парнем в кино сходить без последствий! И как только я уехала, оказалось, что я не страшная, что мужики готовы на коленях ползать, чтобы быть со мной, и в постели я не так ужасна, как думала. Первые годы, когда кто-то из них приезжал в Новый Орлеан, я им даже не разрешала селиться в моем доме. Только отель, только личная встреча за обедом. Постепенно приучила, что в моем доме водятся мужчины, это не просто далось. Только абсолютным отказом от общения. Так что, отсутствие любви и понимания у меня с братьями не на пустом месте. Бекка, ты у нас красавица, умница, я тобой горжусь, и всегда всем говорю, посмотрите, это моя сестра! Она необыкновенная! И уверяю тебя, любой мужчина был бы счастлив оказаться с тобой рядом. Деймону же просто повезло, что он нашел тебя, и никто не знал, что ты с ним, пока вы не поженились. - Боже мой! – подскочила Ребекка, - Так вот откуда у него был фингал под глазом на третий день после нашей свадьбы! Он мне тогда сказал, что в тренажерном зале на спарринге по боксу пропустил удар, задумавшись обо мне. А потом, я приезжала навестить Хоуп, и у Элайджи была губа разбита! - Аллилуйя! Девочка прозрела! - Но почему он мне ничего не сказал? – возмутилась Ребекка, пытаясь принять происходящее. - Потому что это Деймон. – вздохнула Фрейя. - Пусть это произошло совершенно случайно, но ты вышла замуж за удивительного человека. И он вполне способен за себя постоять. В том числе и перед твоими братьями. Ребекка несколько минут укладывала в голове поступившую информацию, копила клокочущий в груди гнев, и в итоге все-таки сорвалась. - Боже мой! Знаешь, что? К черту Клауса с его проклятьем, Элайджу с его дурой Селестой, и Кола с его с вечной бросающей его Бонни. Мы не будем им помогать! Пусть катятся к черту! Я всю жизнь была несчастна из-за этих придурков, а теперь буду устраивать их счастье? Черт с два! Пусть сами выкручиваются. - Бекка, девочка моя! – Фрейя обняла сестренку, прижала к своей груди, погладила по волосам. – Все же вышло замечательно! Посмотри какой у тебя чудесный муж! Он готов сражаться с четырехголовым чудовищем Майклсонов, чтобы быть с тобой. Считай своих братьев тестом на серьезность чувств. Если парню переломали ноги, а он все равно ползет к твоему окну…. Значит достоин. - В твоей жизни такое было? – с ужасом спросила Бекка. - Было, - поморщилась Фрейя, - когда Кол дорос до чувства ответственности за семью, и научился владеть битой. Я потом прослушала в замочную скважину целую лекцию от Элайджи и Клауса, о том, что бить надо тихо и аккуратно, чтобы следов не оставлять. - Какой кошмар! Я жила в другой вселенной! Я думала, что мои братья меня любят! - А они и любят. Но по-своему. Нам девочкам не понять. Ребекка от потрясения закусила палец, как делала, когда была маленькой. - Это что же, мне теперь после каждой встречи с родственниками проверять нет на теле мужа подозрительных ссадин и синяков? Фрей виновато поморщилась. - Я бы не стала пренебрегать подобным, чтобы предотвратить последствия. Муж не мальчик на ночь, за него надо держаться. Тем более у вас скоро будет ребенок. - Вот это поворот, - растерялась Бекка, и приложила руку к животу. - Кстати, братья уже знают, что ты ждешь ребенка? - Пока нет, - покачала головой Бекка. – А что? - Ну, боюсь, что они изначально воспримут это неадекватно. – Фрейя пыталась в наиболее мягкой форме объяснить маленькой сестренке насколько в безумной семейке она выросла. Учитывая беременность Бекки, это надо было сделать максимально осторожно. - В каком смысле? – напряглась Ребекка. - Ну, они существа достаточно прямолинейные, до них быстро дойдет, что раз ты беременна, то Деймон трахает их маленькую сестренку…. - Думаешь, они до сих пор об этом не догадывались? – с издевкой поинтересовалась Бекка. – Ау! Мы женаты! - Догадывались, но доказательств не было, - усмехнулась Фрейя. – Боюсь, одними синяками тут не обойдется, трещины в паре ребер гарантирую. - Фрейя, ты бредишь, - напугано пролепетала Бекка. - Ага, - мрачно хмыкнула старшая Майклсон, - может, поспорим? Ребекка нервно стискивала край платья. - Я скажу, что ребенок не от Деймона, - наконец выдала младшая Майклсон. - Гениальное решение! – прыснула Фрейя, с весельем наблюдая, за ударившейся в панику сестрой. Бекка явно была настроена решительно. - Лучше пусть думают, что я шлюха. Да, они и так это думают, и даже не скрывают. Но Деймона я им трогать не позволю! - Бекс, я знала, что беременность делает женщин глупее, но не настолько же! Успокойся. Давай так. Я сообщу братьям, что вы ждете ребенка и проведу профилактическую беседу. - Фрейя, спасибо, - покачала головой Ребекка, - я знала, что мои братья чокнутые, но никогда не думала, что они дебилы! - А чего ты ждала – мужчины! У них мозг размером с грецкий орех, - фыркнула Фрейя, - да и тот они в молодости пропили, поэтому и думают членами. Элайджа наслаждался вечером. Оказалось, что зависание с братьями в стриптиз клубе не такая уж и плохая идея. Красивая музыка, красивые тела, легкая дымка вседозволенности. Деймон Сальваторе умел создать настроение. Оглянувшись вокруг, Майклсон неожиданно заметил, что свет в клубе еле заметно тускнеет, подчеркивая углы и тени. Присмотревшись внимательнее, Элайджа заметил, что весь пол укутан дымом. Проследив путь дыма взглядом, он изумленно отметил, что низвергавшийся с потолка над сценой столп тумана является источником сего великолепия. Разговоры в зале постепенно затихали, похоже, Элайджа был не единственным, кто заметил изменения. Он кожей почувствовал, что температура в клубе опускается с той же скоростью, что затухает свет. Сноп мурашек, заскользивший по коже, заставил сердце ускорить свой темп. Установившаяся гробовая тишина в клубе была прервана громким лязгающим звуком, словно распахивающихся железных ставен. Одновременно с этим в самом верху столпа дыма на сцене появилась линия золотого света, охватившая по контору туман. Пауза перед следующим лязгом и линией заняла ровно столько времени, чтобы хватило вздрогнуть и прийти в себя от первого. Расстояние между линиями света было визуально не достаточным, чтобы между ними проскользнул человек, но не так, чтобы не прошла рука или нога. Грохот лязгающих ставней начал ускоряться, и под конец достиг того темпа, с которым уже не справлялось ни сердце, ни дыхание. Когда последний луч проявился на полу, раздался звук затвора и горизонтальные линии были с грохотом «пронзены» такими же вертикальными линиями. В этот момент мозгу стало очевидно, что линии света это прутья решетки. Завороженный зрелищем Элайджа не уловил момент, когда по залу, словно вода, потекла музыка. Медленная, чувственная, пронзительная…. Она словно проникала в душу, и обнажала все нервные окончания. Было в возникающих звуках что-то трагично-прекрасное. Элайджа сглотнул комок в горле, почувствовав резь в глазах от подступающих слез. Это было какое-то сумасшествие! Он пытался мыслить здраво, и объяснить, как свет, дым и музыка могли заставить все его нутро дрожать. От анализа его отвлек огонь под потолком в столпе дыма. Разгоравшийся все более ярким пламенем огонек постепенно распространялся явно заполняя собой какую то форму, и через мгновение стало очевидно, что это расправленные крылья. Крылья, которые горели и в то же время кружились вокруг своей оси и постепенно спускались вниз. Ничего более фантастического, чем огромная огненная птица скользящая вниз, и кружась, позволявшая языкам пламени создать иллюзию огненного торнадо, Майклсон в жизни не видел. Постепенно языки пламени выгорали, и потрясенному взгляду открывалась истина – птицей были две обнаженные девушки, скользящие головами вниз вдоль шеста, их ноги распахнутые шпагате были «крыльями птицы». Их лица были полностью скрыты масками из перьев, и только губы танцовщиц слились в поцелуе. Они двигались умопомрачительно медленно. Элайдже казалось, что даже кровь его в венах начала течь медленнее. Он не уловил момент, когда «птица» разделилась и превратилась в две, но это уже не имело значения, потому что синхронность, с которой происходило действо на шесте завораживала чуть ли не больше чем эротичность пластики. Каждое движение, каждый жест будто вырывал «ах» из груди. Обнаженные тела девушек двигались столь совершенно и немыслимо, что не хватало дыхания. Казалось, что их тела не имеют костей и суставов, и не поддаются силе притяжения. Только если они поддавались силе притяжения друг к другу. На мгновение Элайджа поверил, что в центре их тел существуют магниты, которые манят их друг к другу. Сплетаясь и расходясь в потрясающих по красоте и сложности фигурах, они то спускались ниже, туда, где было больше света, где можно было лучше рассмотреть их тела, то вновь ускользали вверх, дразня зрителей. Элайджа не понимал как, они до сих пор умудрились не продемонстрировать зрителю ни одной интимной части тела. Их тела всегда изгибались так, чтобы быть к зрителю спиной или боком. Одновременно ты понимал, что девушки обнажены и все перед тобой, но с другой стороны, ты ничего толком не видел. И подспудное желание, чтобы они как можно скорее спустились вниз, где яркий свет, где ты сможешь увидеть больше, ближе…. Элайджа потрясенно понял, что у него дрожат руки, и дикая сухость во рту. В голове мелькнула мысль, взглянуть на братьев, но он просто не мог себе позволить оторвать взгляд от происходящего на сцене. Девушки медленно, но все же опускались к полу, и казалось, все сердца в зале бьются в такт завораживающей музыке и движениям танцовщиц. Элайджа перехватил дыхание, когда вися вниз головами девушки изогнувшись через спину, ступили на пол. Медленно меняющийся свет заставил зрачок перенастраиваться на режущий глаз контраст. Исчезла «золотая клетка» и на заднем фоне загорелся голубоватым электрическим светом экран. Сошедший во всем остальном зале «на нет» свет очертил контуры женских тел с беспощадной точностью. Извивающиеся в танце, невидимые глазу тела были верхом эротизма. Ни одна голая женщина не вызывала у Элайджи такой гаммы эмоций. То, что произошло дальше, сорвало судорожные всхлипы у всех присутствующих в зале. Оставаясь лишь темными контурами на светлом фоне, девушки начали одеваться. Зал с замиранием дыхания наблюдал, как на длинные, совершенные ноги медленно натягиваются чулки, как медленно, чувственно защелкиваются клипсы пояса для чулок, как обнимают тканью бюстгальтеры плоть идеальных женских грудей. Все привыкли, что женщины сексуально раздеваются, но танцовщицы ниспровергли это в прах. Они одевали свои тела с таким эротизмом, что страсть и похоть стискивали глотки зрителей. К тому моменту, когда девушки надели короткие приталенные плащи, Элайджа с ужасом осознал, что наклонился вперед и положил локти на колени в стремлении быть ближе к сцене. Это было наваждение, с которым было невозможно бороться. Он собирался выправить осанку, когда увидел, что от девушек по сцене побежал золотистый луч, он двигался медленно, словно извивающаяся змея, и каким-то внутренним чутьем, он понял, что луч бежит именно к нему. Оказавшись в луче света, словно в клетке, Элайджа почувствовал, как натянулась каждая мышца в его теле. Он не успел понять, что происходит, когда оказался в плену двух женских тел. Они захватили и подчинили его своим рукам, ногам, губам…. Он абсолютно не владел собой. Элайджа до сегодняшнего дня думал, что знает о подчинении все. Он ошибался. Он просто никогда не испытывал состояния, когда кто-то поглощает твое сознание, не оставляя тебе ни толики контроля. Когда все, что ты можешь чувствовать это желание. Желание коснуться, ухватить дыхание, почувствовать кожей. Когда ты становишься одним обнаженным желанием. Когда все твои рецепторы направлены только на то, чтобы быть поглощенным. Когда твердая женская рука заскользила от его щиколотки по внутренней стороне ноги, он был готов зайтись криком и в этот момент понял, что его рот заткнут кроваво-красным шелковым чулком, кончиком свисающим вниз. Чего до этого момента он даже не осознавал. Он почувствовал как твердая рука, затягивает на нем туже галстук, и потянув за него, как за поводок, поднимает со стула. Послушно следуя «поводку» Элайджа в мгновения ока оказался уложенным на стол, он сам не понял, когда оказался с расстегнутой рубашкой и ремнем штанов, со связанными собственным галстуком руками над головой. Он вообще ни о чем не мог думать, кроме как об извивавшихся над ним телах. О касающихся его кожи пальчиках в черных кружевных митенках, об остром ноготке, прочерчивающим красную линию от его подбородка вниз к штанам, о страстном голосе прошипевшем ему в ухо «секс с нами, хочешь?». Мышцы его тела давно вздрагивали, подчиняясь опытным рукам, губам, обжигающему дыханию. Он чувствовал, как в каком-то безумном ритме сокращался его пресс, будто на нем играют, как на музыкальном инструменте. Как сводит скулы от скользящего по шее языка. Шорох, шепот, шелестение ткани от покачивания бедер…. Все это сводило с ума. Когда над его лицом на коленях оказалась одна из девушек, и, сводя и разводя ноги стала приближать и удалять черное кружево ее трусиков и кожаные ремни пояса, а вторая протянув себя вдоль его тела выскользнула к его рту между ног первой сердце Элайджи дало сбой. Он понял, что если бы ему позволили, он бы взял их обеих прямо здесь при нескольких сотнях человек. Трущаяся об его тело девушка зубами ухватилась за чулок, который он до боли стискивал зубами, и, ускользнув назад, освободила его рот. Он сделал судорожный вдох и впервые за последние пять минут совершил осознанный поступок, он заглянул в глаза красавицы, совершающей фрикции над его лицом. Лучше бы он этого не делал. Горящие огнем глаза дьявола заставили его задохнуться. Когда колено рядом с его щекой заменила высоченная, весьма опасная шпилька красной туфельки, он не выдержал и закрыл глаза. Стиснувшие его рубашку ручки резко приподняли его грудь над столом и, швырнув назад, заставили его открыть глаза и встретится с абсолютно черным демоническим взглядом другой девушки. Они давно обе избавились от своих плащей, и сейчас он мог смотреть, как поднимается и опускается грудь девушки в десятке сантиметров от его глаз. Дернувшиеся руки над головой напомнили, что он связан. Понимающая улыбка на устах девушки, и в следующую минуту манящие полушария в черном кожаном бюстгальтере опускаются к его освобожденному рту и, издавая только ему слышный стон, Элайджа проводит языком по разгоряченной плоти демоницы. Властная рука в его волосах тут же напоминает правило стрип-клубов «смотреть, но не трогать». Он поднял глаза вверх, чтобы увидеть, что с другой стороны стола стоит прекрасная «дьявол» и за волосы тянет его лицо к своему. Их лица сближались убийственно медленно, и чего он никак не ожидал, что его пересохшие раскрытые губы будут накрыты шелком нежных, влажных, дарящих жизнь губ. Девушка целовала его рот так, будто от этого зависела ее жизнь. Но при любой его попытке ответить, одна рука стискивала его волосы, а вторая горло. Он не мог сказать, сколько длился поцелуй, за которым он тянулся, стараясь продолжить как можно дольше, но когда он закончился, Элайджа ощутил себя одиноко сидящем на стуле, с расстегнутой рубашкой, петлей весящим на шее галстуке, в центре трехметрового пустого пространства, освещенного светом. Посмотрев прямо перед собой, он увидел сцену, на которой по шесту вверх ускользали два совершенных тела. Как только девушки исчезли, Элайджа почувствовал на себе жадный взгляд толпы. Неожиданно с ним в кругу оказался Деймон Сальваторе. Вручив огромный стакан ледяного коктейля Элайдже, он с улыбкой повернулся к залу и сделал несколько шагов в сторону. Луч света последовал за владельцем клуба, выводя Элайджу из центра внимания. Когда Деймон остался в круге света один, он с довольной улыбкой объявил. - Дамы и господа, вам посчастливилось стать свидетелями явления птицы Феникса! Это честь и привилегия доступная только посетителям нашего клуба. Нигде и никогда вы больше не сможете узреть это волшебство. А теперь, когда ваши пульсы восстановили свое нормальное биение, а стеснение в штанах спало, давайте зажжем эту ночь и будем веселиться до утра! Сорвавшаяся с первыми тактами музыки толпа, буквально озверела. И забилась в техногенном ритме, словно единый организм. Деймон подошел к столику Майклсонов, и, взглянув на всех трех своих шуринов, обреченно вздохнул. Судя по выражениям лиц парней, он проиграл свой феррари. Впрочем, потеря ставки была не так обидна, как то, что он не выиграл и не получил птицу Феникс в свой клуб на десять выступлений. - Деймон, я хочу их, - пытаясь привести в отсутствие исчезнувших запонок в порядок рукава, прорычал Элайджа. Он уже успел навести порядок во всем своем туалете, и только рукава, расхлябано висящие вокруг кистей рук, сводили его с ума. - Запонки, как правило, лежат в нагрудном кармане пиджака, - усмехнулся Деймон. – Извини, девочки не продаются. Элайджа обнаружил запонки в указанном Деймоном кармане, привел к совершенству свой внешний вид и раздраженно прорычал, - Деймон…. - Элайджа, - перебил Деймон, не дав шурину зайти слишком далеко, - это не мое решение. Это волеизъявление танцовщиц. Их не интересуют деньги, слава, и все, что ты или я можем им предложить. Если бы на это можно было бы влиять, думаешь, я не заполучил их на постоянной основе? Им просто иногда становится скучно, и они приходят повеселиться. Для них это не бизнес, и не работа. Это увлечение, хобби, способ снять стресс. Элайджа чувствовал, как напряжение медленно покидает его тело, а адреналин перестает поступать в кровь. Глубоко вздохнув, он сдался, решив, что на сегодня хватит стресса. Он займется этим вопросом завтра, а сегодня пора заняться тем, ради чего он сюда пришел. Пришло время напиться с братьями. Ведь ночь только начиналась. Кэтрин скользнула на место водителя и провела руками по рулю в кожаной оплетке. Бонни довольно хмыкнула, - Смотри не обслюнявь. - Бонни у нас Феррари!!! – взвизгнула Кэтрин. - И я хотела бы до наступления старости на нем прокатиться, Кэт, - улыбаясь, ответила Бонни. - Ну что, детка, неплохое начало вечера, - промурлыкала Кэтрин и завела урчащий, как тигр, двигатель. – А ты хотела, есть шоколад и плакать. Танцы всегда полезнее для здоровья. - Согласна, - кивнула Бонни, - зажжем? - Зажжем, - кивнула Кэтрин и утопила педаль в пол. - Ведь ночь только начинается. Кэролайн последний раз окинула себя взглядом. Легкое, короткое платье цвета ультрамарина, того же цвета шелковые туфли и уложенные в стиле старого Голливуда локоны создавали совершенный образ для свидания. Она шла на свидание. Покачав головой, Кэролайн глубоко вздохнула. Она шла на свидание! В прошлый раз это ничем хорошим не закончилось. Но она готова попытаться вновь. Она поклялась себе, что больше не будет запирать себя в камере скорби и печали. Она вышла из нее и выбросила ключи. Она отпустила Стефана. Сама не поняла как, но она отпустила мужа. Она никогда не разлюбит Стефана, и он всегда будет для нее самым дорогим и ценным человеком, но она отпустила его. Она позволит себе быть счастливой. Даже если это счастье не с ним. Кэролайн с упреком взглянула на себя в зеркало – сколько можно прикрываться покойным мужем…. Да, она идет сегодня на свидание не с тем, но не потому, что она хотела бы пойти со Стефаном. А потому, что она хотела бы пойти с Клаусом. Это мерзавец прочно проник ей в сердце, и не собирался оттуда убираться. К сожалению, его внутренние демоны оказались сильнее чувств к ней. Кэролайн не знала, что мешает им быть вместе, но это было чем-то столь весомым, что Клаус старался проложить между ними тысячи и тысячи километров. Что ж, она дала ему время одуматься. И она не собиралась менять скорбь по одному мужчине, на тоску по другому мужчине. Она не будет сидеть, сложа руки, а найдет человека, которому будет дорога. Кто не откажется от нее какой бы ни была серьезной причина. Звонок в дверь вырвал Кэролайн из потока мыслей, и она, расправив плечи и нацепив свою коронную улыбку, открыла дверь. - Привет, Тайлер! Лукаво улыбающийся брюнет, окинул ее тело нескромным взглядом, и протянул букет цветов. - Отлично выглядишь, Кэр - почти пропел Тайлер. – Ты готова? Время одиннадцатый час, самое время дать волю нашим расслабленным телам. Кэролайн довольно кивнула, отдала букет весьма кстати появившейся горничной, и вложила свою руку в протянутую руку Тайлера. - Мэнди, я до утра не вернусь так что, можешь быть свободна, - выходя из квартиры, прокричала Кэролайн. - Мне нравится твой настрой, детка, - усмехнулся Тайлер, и, положив руку на талию девушки, направил ее к стоящему у входа в дом лимузину. Кэролайн окинула дом взглядом. Ей нравилось здесь жить. И хотя дом для нее одной был слишком велик, он нравился ей. Своей монументальностью он внушал ей некое чувство перспективы. Вздохнув, Кэролайн проскользнула мимо открывавшего ей дверь автомобиля Тайлера, расположилась поудобнее, и через пару мгновений почувствовала, как ее рот накрыли губы Тайлера. Замерев на минуту, она мысленно приказала себе отпустить, и, расслабившись, ответила на поцелуй. Требовательный, жадный, нетерпеливый поцелуй. Это было именно то, что ей нужно. Ей было жизненно необходимо почувствовать себя желанной. Руки Тайлера уверенно заскользили по ее талии к бедрам, и девушка невольно подалась всем телом ему навстречу. Сегодня она хотела забыть обо всем. О скорби, будучи покинутой, о боли, будучи отвергнутой и растоптанной, об иссушающем душу одиночестве. И по сути ей было все равно чьи руки сейчас сминают ее тело, после того как жизнь смяла ее душу. Тайлер отстранился и погладил ее пальцем по щечке. - Ты великолепна, милая, но я не хочу торопиться. Ведь ночь только начинается.