Крещение школой

      На следующий день в десятую школу стекается команда математиков. Заспанные, ленивые, не понимающие, чего от них хотят и что здесь происходит, они заползают в кабинет физики и падают на первые попавшиеся стулья. Пока Софьи Богдановны нет, каждый занимается своим делом.       Александра Громова частично оправилась после вчерашнего потрясения в виде сумасшедшей гонки на автобусе. Она сидит возле окна с каменным выражением лица и искоса поглядывает в сторону Ярослава Курчаева, будто говоря своим взглядом: «Если расскажешь кому-нибудь о вчерашнем, я тебя убью».       Президент жалуется на свою нелёгкую участь, рассказывая что-то о возмутительном обращении с высшими органами власти Валентину Сапфирову, который качает головой и машет веером (опахала не нашлось) на тот самый «высший орган власти».       Иванна Холодова играет в телефоне, бурча проклятия, которые обрываются на полуслове: Ваня совсем не выспалась, но геймерская привычка берёт своё. Захар Низовцев воровато оглядывается по сторонам, широко раскрывая глаза, как наркоман, и отчаянно борется со сном: он боится, что, если отвлечётся хотя бы на минуту, его деньги украдут подлые людишки. Артём Чернышов читает недавно купленную книгу о демонах, маскируя её под «Преступление и наказание» Достоевского.       Максим Глумов ещё не появился, и во время его отсутствия все могут дышать спокойно.       В кабинет влетает запыхавшаяся Софья Богдановна, со стопкой бумаг в руках. Мало заботясь о приветствии, она с порога спрашивает:       — Кто будет участвовать в шашках и олимпиадах?       В ответ — тишина (хоть где-то участники команды полностью согласны друг с другом, помимо неприязни к Глумову). Они принимают невинный вид и продолжают заниматься своими делами. Куратор тихо стонет и жалобно продолжает:       — Ну пожалуйста. Хоть кто-нибудь.       Ученикам становится жаль учительницы, которая старается во благо школы и терпит их выходки. Они переглядываются между собой. Участники дебатов вспоминают её наставления и искреннюю радость после победы, и тихий голосок совести заставляет их предлагать свои кандидатуры.       Софья Богдановна оживляется и с жаром принимается составлять заявки для участия. Команда всё ещё находится в полусонном состоянии, и это состояние продержалось бы до конца их встречи и ничего бы катастрофического не произошло, если бы не...       — О, какой качественный портфель. Можно выгодно продать, — бормочет Низовцев, «случайно» схватив рюкзак Громовой.       Александра замечает пропажу и смотрит на Захара своим фирменным взглядом, от которого плавится всё, даже свинец, но только не еврейская натура.       — Не волнуйся. Я возьму тебя в долю. Это твой портфель, поэтому ты получишь 29%.       Громову это не прельщает — она продолжает буравить нарушителя порядка злобным взглядом. Кажется, Низовцева ничто не способно смутить:       — Ну, ладно, ладно... 49%.       — Я продам тебя на органы.       Угроза не действует. Захар отрицательно качает головой и заявляет:       — Нет, я не подхожу для этого (я проверял), а вот твои органы в идеальном состоянии, насколько я могу судить.       Громова не целясь бросает в него ручкой. Прямое попадание в лоб. Софья Богдановна не удерживается от аплодисментов, отвлекаясь от написания заявок, и с уважением посматривает на ученицу, которая смущённо отводит в сторону взгляд, хотя её лицо выражает равнодушие.       Новую бурю вызывает Глумов, который заходит в кабинет и не закрывает за собой дверь. На этот раз возмущения обрушиваются со стороны Курчаева:       — Я же заболеть могу. Ты, что, в лифте родился?       — Может, не в лифте, Ярослав Геннадьевич, — замечает Сапфиров, поправляя шляпу и шарф. — В дупле. Или, вероятно, в мусорке.       — Ты, шо, тупой? — подключается геймер.       — Нет, я просто не знаю, — отвечает хоть на чью-то реплику Глумов.       — Не знаешь, шо ты тупой?       — Да, поэтому я умный.       Геймер шепчет себе под нос какое-то оскорбление, смешивая русский, английский и украинский языки. Громова, нервы которой слегка пошаливают после вчерашнего, раздражается из-за сквозняка и гаркает на Максима:       — Отставить разговоры! Закрыть дверь!       Присутствующие вздрагивают, и только Глумов никак не реагирует. Он достаёт очередную пачку печенья.       — Ты, шо, глухой? — с глухим отчаянием спрашивает Холодова.       По причине, которая остаётся загадкой, Глумов краснеет, но не поворачивается в сторону говоривших. Кажется, он соизволит подняться, только если закончится печенье, и не обратит никакого внимания даже на вторжение инопланетной расы. Софья Богдановна, опьянённая вчерашней победой, решает не обращать внимания на конфликт в команде, а Чернышов, отрываясь от своей книги, вслух замечает:       — Ты сгораешь от стыда.       Вдруг в его голове мелькает мысль: «Может, в него вселился дьявол? Или это он вселился в дьявола?» — которая заставляет его отложить книгу в сторону и начать рыться в своей сумке.       — Да закройте уже дверь! — возмущается Еврей, робко поглядывая на Громову. — Из-за сквозняка деньги не могу посчитать.       — Шо ты такое говоришь? Ты их постоянно считаешь, — мрачно отзывается недовольная Холодова.       Захар вспыхивает и наклоняется к своим деньгами, приговаривая:       — Не слушайте злых людишек, мои хорошие.       Чернышов, подкрадываясь к Глумову и пряча неизвестный предмет за спиной, отвлекает внимание и усыпляет бдительность тем, что вступает в разговор:       — У него крыша поехала с этими деньгами.       Захар, продолжая обниматься с деньгами и нашёптывать им успокаивающие слова, огрызается, лишь слегка приподнимая голову и не замечая телодвижений Чернышова:       — Я много морковки ем. Я прекрасно вижу, что ты говоришь.       — Поэтому в следующий раз надевай очки, чтобы услышал, — острит Глумов, на голову которого Артём с победоносным видом льёт воду (по-видимому, святую). — Ах ты! Урод спиритический!       Начинаются гонки.       Чернышов искусно перепрыгивает через парты, убегая от Глумова, который задыхается на первых пяти метрах и мысленно решает чаще ходить в качалку. Еврей визжит, как девчонка, и леденеет от ужаса: деньги разлетаются в разные стороны из-за сквозняка и гонок.       Геймер ругается: её окончательно вывели из себя. Сапфиров держится за шляпу, которая вот-вот сорвётся с его головы, а Курчаев испуганно размахивает руками и собирается вновь пожаловаться на телохранителя в лице Громовой.       Софья Богдановна сидит, обхватив голову руками (возможно, молится), и не предпринимает никаких попыток остановить это безумие.       — Тишина!       Замирают.       Громова стоит, упираясь кулаками в крышку парты, и оглядывает присутствующих тяжёлым взглядом. Кажется, что один только её вид способен заставить всех успокоиться и приступить к обсуждению конкурса. Кажется, что Софья Богдановна с надеждой поглядывает на учеников и верит: они не настолько безалаберны. Кажется, что можно отказаться от крайних мер...       В воздухе проносится мочалка. Стремительно. Неизбежно. Она попадает в человека, в которого предположительно вселился дьявол, и Чернышов радостно вопит. Софья Богдановна стонет и роняет голову на руки. Конфликт спровоцирован вновь.       Курчаев и Сапфиров хватаются друг за друга, испуганно зажмурив глаза, и в голове Громовой всплывает неприятное воспоминание, когда вчера она обнималась с Президентом во время сумасшедшей поездки.       Александра хмурится и переходит к тяжёлой артиллерии:       — Бесплатный Wi-Fi!       — Де?       — Кто сказал «бесплатный»?       Холодова и Низовцев успокоены. Остаются ещё двое.       Александра берёт пресловутую бутылку с водой и обливает ей Чернышова, поглощённого наблюдением за Глумовым, затем обращается к Максиму:       — Доволен?       — Теперь доволен.       Чернышов сползает под парту с шипением. Остальные успокаиваются и рассаживаются по местам. Софья Богдановна, отнимая от головы руки, шепчет:       — Дурдом... Нет, в дурдоме спокойнее было бы. — Она поднимается во весь рост и взволнованно вертит в руках карандаш. — Ребята, как вы себя ведёте? Подумайте только: как вы можете победить в конкурсе, если ссоритесь не только с командой противника, но и между собой? Неужели никому не хочется победы? Неужели никто не хочет доказать, что десятая школа — лучшая, что ученики именно этой школы достойны получить путёвки в Испанию? Это ведь совершенно бесплатно! По сути, это, как вы говорите, халява. Вам предлагают самый элементарный способ, а вы от него так просто отказываетесь. — Участники ничего не отвечают, чувствуя себя настоящими подлецами, а многие из них виновато потупили головы; Софья Богдановна с отчаянием задаёт последний вопрос: — Неужели вы позволите себе сдаться без боя?       Никто не отзывается.       Куратор чувствует, как всё её воодушевление разбивается на мелкие кусочки, и смотрит на заявки, которые исписаны красивым почерком и лежат на столе. Она вспоминает своего брата, которому не нужно произносить вдохновляющих слов просто потому, что за ним готовы пойти хоть на край света.       Софья Богдановна еле сдерживает слёзы, как вдруг робкий голос Глумова вопросительно произносит:       — Один за всех?       — И все за одного! — вразнобой отвечают остальные, и Софья Богдановна радуется, замечая на лицах своих питомцев неуверенные, виноватые улыбки.       Спустя полчаса они вместе составляют следующий список:       Шашки: Иванна Холодова, Валентин Сапфиров, Ярослав Курчаев.       Математика: Захар Низовцев.       Физика: Максим Глумов.       Русский язык: Валентин Сапфиров.       Английский язык: Артём Чернышов.       Обществознание: Ярослав Курчаев.       Софья Богдановна на несколько минут погружается в размышления.       Конкурс талантов состоится только 28 декабря, то есть почти через три месяца, но ей кажется, что лучше начать готовиться как можно раньше. Она чувствует в себе огромное желание разбить команду брата в пух и прах. Нет, ненависти нет. Есть только родственное соперничество, которое преследовало их с самого детства.       Решено!       Тетрадный листок переходит из рук в руки, пока не доходит до куратора. Она присаживается за учительский стол и начинает читать:       1. Ярослав Курчаев: ораторское искусство, новогоднее обращение.       2. Валентин Сапфиров: рисование, мода; может ухаживать за хомячком.       3. Максим Глумов: язвить.       — Можешь ухаживать за хомячком? За Курчаевым, что ли? — с недоверием в голосе интересуется Софья Богдановна. — И как это относится к таланту?       — Такого хомяка ещё вытерпеть надо, — замечает Глумов.       Сапфиров спешит защитить Курчаева, который возмущён до глубины души:       — Дорогуша, у тебя только один талант, так что заткнись.       — Как же я заткнусь, если язвить — мой единственный талант? Мне практиковаться надо.       «Снова ссорятся», — со вздохом думает учительница и возвращается к списку.       4. Александра Громова: спорт, вязание; командовать.       Изумлению куратора нет предела. Александра Громова, боевая, невозмутимая, спортивная, способная усмирить одним только взглядом любого хулигана, оказывается, вяжет! Софья Богдановна тупо рассматривает ученицу, которая — внимание! — слегка улыбается, и замечает на её щеках проступающий румянец.       — Я желаю приобрести! — радостно кричит Еврей, но не решается подойти к Громовой. — Это можно выгодно перепродать!       — Лучше себя продай, — набив полный рот печенья, комментирует Глумов.       — Пробовал. Никто не берёт.       5. Захар Низовцев: математика, экономика, финансы, предпринимательство, лезгинка (для деловых переговоров (больше платят (предположительно для того, чтобы я поскорее ушёл))).       6. Иванна Холодова: использование нецензурных выражений, тактика, стратегия, читерство (жульничество); не разговаривать в течение нескольких часов, не есть в течение нескольких дней.       7. Артём Чернышов: рисование, экзорцизм, паркур.       — Тебя, что, из трёх разных людей собрали? — с сомнением предполагает Софья Богдановна, откладывая список в сторону и обращаясь к Чернышову.       — Да он перерождался много раз, — снова не удерживается от комментария Глумов, реализовывая свой единственный талант.       Чёрнышов достаёт бутылку воды. Глумовский ор тонет в общем смехе.