Цветы зла

Скажи, откуда ты приходишь, Красота? Твой взор – лазурь небес иль порожденье ада? Ты, как вино, пьянишь прильнувшие уста, Равно ты радости и козни сеять рада. Шарль Бодлер «Цветы зла»

Он смотрел на неё и удивлялся этой красоте. Казалось, что невозможно быть такой прекрасной - бледной, словно она неживая, что так сильно контрастировали с её черными, словно смоль, волосами. В невозможно красивом белом, как у невесты, платье. Кто-то и вправду бы мог сказать, что девчонка неживая. Хотя это, конечно, неправда. Ли живее всех живых, в этом нет сомнений. Никаких абсолютно. Она просто спит – безмятежно, спокойно. И видит их будущую жизнь, такую же, как её сон. Тонкие губки были искривлены в легкой улыбке. Ему самому хотелось смеяться и хвастаться тем какое сокровище он себе ухватил. Прекрасное, изумительное, божественное. Он может назвать Ли неземной красавицей, спустившейся с небес к нему – за что он благодарен всем и готов говорить «спасибо» хоть каждый день. Она того несомненно стоила. Эта девчонка все-таки была великолепной. Вся состоящая из противоречивых и неровных линий, что складывались в одну картину, ради которой можно даже отдать жизнь. Тонкие руки, прикрытые долгими рукавами платья, распущенные волосы, обрамляющие вытянутое и некрасивое, по меркам глупцов, лицо, видимые синеватые пятна на коже, что было только ещё одним штрихом в его прекрасной леди. Ли была такой маленькой, миниатюрной малышкой, которую ему хотелось защищать ото всех невзгод мира. Она стоила самого лучшего, а вот он уж точно не был достоин её. Но милосердие и доброта его сердца безгранична. Она оказала ему величайшую честь – быть рядом с ней! Дыхания не было слышно - ему нечего страшится, ведь она всегда была тихой. Вдруг появилась - раньше ведь не было? Да, он мог поклясться, что минуту назад не видел ничего такого, - тонкая багряная струйка в уголке бледно-розовых губ, чуть приоткрытых, но не двигающихся и отдающих синевой. Нужно убрать красное, картина портится. Да, совершенно точно. Её совершено не идёт этот цвет. Лучше всего на Ли смотрится чёрный, белый и синий. Лучше убрать эту постыдную деталь с его драгоценного сокровища. Осторожно, боясь потревожить спокойный сон, он убрал лишний элемент белоснежным платком и чуть удивленно уставился на него. Всё-таки красиво. Ей бы понравилось. Наверное. Когда проснется - он узнает ответ. Взяв тоненькую ладошку в свои, покрытые ссадинами и порезами, руки, он снова удивился столь гармоничному соединению различных красок (ярких, то есть её, и блеклых, что принадлежали ему - или всё наоборот?) в один этюд в тонах скучной действительности переплетенной с невозможной фантазией. Да, умей он рисовать, то изобразил бы её - бледную и холодную, похожую на лед - с окрашенным в багряной цвет белым накрахмаленным платком в руках. Ведь это было поистине великолепно.