Найди меня, если сможешь

За два дня нам удалось полностью изучить личные дела троих вероятных подозреваемых в убийстве Вольфа. Но, к сожалению, эти работники оказались чисты перед законом — с них с чистой совестью были сняты все подозрения. Оставалось еще 3 личности: пожилой мужчина лет 60-ти: весьма общительный, но язвительный на язык; весьма скромный, но улыбчивый молодой человек лет 30-ти; грубый и падкий на замечания мужчина 45-ти лет. Как ни странно, большинство моих напарников по этому делу, а в частности Алекс и Гарри, безответно пытаются доказать мне, что с большей вероятностью личность, связанная с убийством, — тот странноватый старичок. — Сами посудите, — деструктировал Гарри, ожесточенно сжимая в руках листок, — ему достаточно много лет, а следовательно, опыта у него навалом. — И что ты хочешь этим сказать? — вмешался я, впечатленный решительностью парней из отдела. — А то, что у этого старикана хватит ума догадаться, как правильно провернуть операции с ацетиленом, — незамедлительно добавил Алекс, сидевший напротив меня. — А почему у других не хватит на это ума? — не унимался я, наслаждаясь мозговым штурмом. Оба разом замолчали. Моментально посмотрели друг на друга, как бы пытаясь выяснить, кто же из них должен ответить на поставленный вопрос. Но, так и не достигнув согласия, парни дружно уставились на меня, ожидая дальнейших слов. — Нельзя убирать из нашего поля зрения и остальных подозреваемых, — победно произнёс я, довольно откинувшись на спинку стула. — Да, я согласен, что у более опытного кандидата есть бóльший шанс незамеченным провернуть аферу. — Это так… — пробубнил себе под нос Гарри. Я, ехидно ухмыльнувшись, продолжил говорить: — Но, нельзя отрицать, что, например… информацию, которую необходимо знать для успешной кражи материала, допустим, кто-то, — я ткнул колпачок ручки о стол, ожидающе вглядываясь в затуманенные и полностью дезориентированные лица помощников, — кто-то мог сообщить доверенному лицу, а именно, работнику цеха лично или в какой-либо другой форме общения. — В таком случае, — начал было Алекс, озадаченно пробегаясь глазами по моему лицу, — будет намного сложнее уцепиться за преступника… — Мы должны следить за всеми тремя, — громко произнёс я, не дожидаясь, пока договорит Мун. — Что вы предлагаете, сэр? — озадаченно спросил Гарри, все еще теребивший в руках этот жалкий листок формата А4. — Разделимся, — точно ответил я. — Я возьму на себя второго… — Можно мне не старикана! — умоляюще простонал Гарольд. Алекс, закатив глаза, произнёс: — Мне как бы все равно за кем следить, но, я уверен, что молодого лучше отдать мне. Я вопросительно на него взглянул, ожидая объяснений. Мун кинул в меня неодобрительный взгляд и, пытаясь скрыть неподдельную тревогу, нарочно цыкнул в сторону Гарри. К слову, тот и не заметил жеста (он так и продолжал смотреть на часы, висевшие на стене, и комкать раздражающий меня свёрток). — Может, аргументируешь? — слегка сконфуженно перефразировал я. — Может, ты просто отдашь мне его? — не унимался тот. — Может, ты не будешь отходить от разговора? — продолжил я, приняв вызов. — Может… ты прекратишь вести себя как ребёнок? — немного выше сказал тот. — Может, ты будешь выполнять поручения начальника? То есть меня? Он моментально замолчал, а затем с грозным видом встал с кресла и направился к двери. — Тебе третьего! — я почти успел произнести эти слова, но Алекс уже вышел. — Вы, ребята, словно собаки, — вмешался Гарри, собирающийся последовать примеру старшего. — Злые собаки. «Хорошее сравнение,» — пронеслось в моём сознании. Так, спустя мгновенье, я снова оказался в пустом офисе. Передо мной на столе были разбросаны ненужные документы и всевозможные справки «чистых» работников фабрики. Я невольно окинул взглядом всю эту гурьбу макулатуры и пришёл к выводу, что преступник весьма умен, раз предположил, что выйти на него будет сложнее, чем на кого-либо. Он максимально перфекционистичен и довольно сообразителен. У него развита дедукция, и инстинкт самосохранения даже выше, чем у хищника. Он новый хищник. Хитрый и скрытный.

***

Когда до конца рабочего дня оставалось чуть больше часа — я из последних сил перечитывал характеристику, выданную университетом (в котором учился Джейк Хьюстон, тот самый «молодой» работник цеха по производству изделий, в состав которых входит ацетилен), когда в дверь робко постучались. Я, воспользовавшись возможностью наконец отлучиться от нудной работы, встал с места и сам открыл дверь. Передо мной стояла невысокая пухленькая девушка. В руках она держала контейнер с пончиками и небольшой термос. Неуверенно покачиваясь, она выжидающе взглянула на меня. Элли. Милая Элли. — Я… я испекла пончики. Они с шоколадом внутри. Кажется, тебе такие нравятся, — неуверенно начала та. Я неосознанно улыбнулся. Это так: я люблю шоколад даже больше пиццы с колбасками. — Держи, — она протянула мне презенты и сразу же отстранилась. — Надеюсь, тебе понравится. — Ты прекрасно готовишь, — наконец произнёс я, прижав к себе контейнер и тёплый термос. — Я люблю печь, — поправила меня Эллисон. — И угощать друзей. — Может… — начал было я. — Присоединишься? — прикусив нижнюю губу, которая уже и вовсе не успевала заживать, я добавил: — Я слишком редко ем в компании. Девушка едва заметно улыбнулась, оглянулась назад, посмотрела на Синди, которая без лишних стеснений пялилась в нашу сторону. — Я съем лишь один. Я предложил Элли сесть на диван — она неохотно согласилась, а я сел рядом и охотно принялся поедать свежую выпечку. За наеданием боков я не сразу заметил, что глаза девушки буквально были на мокром месте — еще чуть-чуть и из них польются слезы-бусинки. Но она молчала, держала в руке пончик и смотрела куда-то в угол офиса. — Что-то не так? — пересилив себя, наконец поинтересовался я, отложив в сторону еду. Но та не реагировала — лишь полоска губ предательски дрожала, предавая её лицу детскую нелепость. — Элли? — я легонько похлопал её по плечу, приводя в «сознание». — Прости, — сразу подключилась та. — Я уже было начал думать, что ты подмешала в тесто яд и просто выжидаешь, когда же я отброшу коньки. От моих слов девушка заметно оживилась, но, в конечном счёте, начала рыдать сквозь улыбку. «Ты никогда не понимал женщин, » — пронеслось в моём сознании. «Поэтому ты и гей.» — А это уже было лишнее! — завопил я, но вскоре понял, что произнёс это в слух и робко закрыл лицо ладонями и простонал: — Извини. Она молчала. Я тоже. Но, наконец решившись, Элли начала неуверенно говорить, раздражая своим звонким голосом тишину: — Алекс… Я волнуюсь за него, — она грустными глазами взглянула в мои, почти уже поблекшие от усталости и стресса. — Он не ночует дома уже неделю… Я, конечно, сочувствовал ей, но выслушивать истории про парня мне не хотелось — наслушался от Мэдисон сполна. Поэтому я, слегка напрягшись, сказал: — Ты знаешь причину? — Да, — сразу ответила та. — И? — Он с Джошем. «Да беги ты уже отсюда!» — снова и снова проносилось в моем сознании, но я изо всех сил сопротивлялся навязчивым мыслям. — Он каждый день пропадает у Джоша. И каждый день новая причина. «Бери пончики и вали.» — Два дня назад он помогал убираться в гараже, а вчера они вместе смотрели матч. — Ты веришь ему? — робко спросил я, прикусив нижнюю губу до крови, чтобы не закричать. — Нет, — коротко и ясно ответила та. — А я?.. Я чем могу помочь? — Я знаю, что Алекс считает тебя авторитетом. И вы довольно близко общаетесь. Ну и Джоша ты знаешь? Я еле кивнул. — Может, ты поговоришь с Алексом? — та умоляющими щенячьими глазами прожигала мою плоть. — И если мне он не хочет говорить правду, то… то тебе-то он точно все расскажет. — Элли… — заметно нервничая, начал я. — Не думаю, что это хорошая идея. — Почему? — моментально отреагировала та. — Мы не так хорошо ладим с Алексом, чтобы я мог влезать в его жизнь. — Кроме тебя мне не к кому обратиться… — продолжала та. — Мне кажется, Алекс и Джош чем-то промышляют. Знаешь, вдруг у них проблемы, а они это скрывают. — Я уверен, что Алекс рассказал бы тебе. — Нет. Он не такой. И Джош тоже. — А какой он… Джош? — Открытый и добрый, — тише произнесла она. — Мы хорошие друзья. Обычно, я знаю все о его жизни, но последние пару месяцев все изменилось. Он стал скрытным и необщительным. «Не удивлен.» — Тайлер! — снова разрыдавшись, произнесла она. — Ты должен помочь.

***

Я ехал домой с мыслями о недавнем разговоре с Элли. Мокрые листья врезались в лобовое стекло, застывали и скатывались вниз по нему. Осень. Она на то и осень, чтобы наблюдать за листопадом и мокнуть под дождём. В этот раз мне не пришлось делать ни то, ни другое. Во-первых, было уже достаточно темно, так что листьев попросту не видно, во-вторых, я был в салоне автомобиля и тем самым остался благополучно огражден от внешнего мира и, наконец, в-третьих, я уже успел пройти процесс «посвящения», когда за неимением средства передвижения ходил пешком. В мыслях о тёплой постели и пледе я не заметил, как что-то живое проскочило в дом даже прежде, чем я сам вошёл. Нащупав на стене выключатель, я наконец одарил гостиную светом. — Чёрт, — пробубнил я сквозь зубы, когда мокрый комок шерсти прибился к спинке дивана. Котёнок. Шерсть его была взъерошенной, мокрой и повсеместно разных оттенков: мордочку украшала белая полоса, берущая своё начало у серого носика и заканчивающаяся на хвосте, лапки были чёрными, но, вероятно, они серые, а остальное тельце было серовато-коричневым. — Ты боишься, — прошептал я, когда кот издал протяжный «мяу». Котёнок продолжал дрожать, а я все также не решался подойти к нему ближе, чем на метр. В конечном счёте, я принёс первую попавшуюся футболку из шкафа, и расстелил её на диване. Кот, наконец сообразив, перебрался на материю и, удостоверившись в том, что я положительный для него персонаж, начал энергично вылизываться. Я лишь со стороны наблюдал за плавными движениями кота — все еще боялся его спугнуть. — Ты, малыш, многого натерпелся, — шептал я, когда сел рядом с котиком. Кот, словно понимая мою речь, осматривал меня своими огромными грустными глазами, давая знать, что он согласен со мной. Тельце животного было худеньким. Шерсть кое-где поредела. Легко можно было сделать вывод о том, что кот бродяга. — Я принесу тебе молока, — пробубнил я и скрылся в кухне.