Васильки в волосах

      Основной особенностью жизни в деревне было то, что здесь почти ничего нового не происходило. Жизнь текла лениво, размеренно и однотонно, один день был похож на следующий, а следующий на тот, что был неделю назад. К тому же Майя была освобождена от привычных для деревенских работ. Время от времени она помогала бабушке Тае на огороде, но копаться в земле для девушки из города было слишком скучно и утомительно.       Зато Майя охотно ходила с девушками в лес за ягодами и лекарственными травами. Незаконченное обучение у ведуньи давало о себе знать — она все еще помнила многие из них и порой развлекала новых подруг рассказами о том, от какого недуга может помочь тот или иной корешок. И, к гордости Майи, деревенские девушки знали далеко не обо всех особенностях растений.       Походы на поле, хоть и были ненадолго прерваны после предупреждения случайно встреченной духогубки, но не прекратились. К тому же Майе вдруг стало любопытно поближе посмотреть на преображение Василисы из полуденницы в полуночницу.       Зрелище было действительно увлекательным. С заходом солнца с поляницы слетал золотистый ореол, лицо выцветало до почти прозрачной лунной бледности, а светлые волосы цвета ржи темнели до иссиня-черного. Нарядный сарафан тоже темнел, становясь глубокого синего цвета с мелкими серебристыми узорами, так похожими на звезды.       Духа, кажется, забавляло то, с каким восторгом Майя наблюдала за превращением. Василиса улыбалась и крутилась, показывая себя со всех сторон. Ни дать ни взять красующаяся перед зеркалом модница.       Вчера девушка засиделась у поляницы до самого рассвета. Ночь была ясной и теплой — Майя так и не накинула на плечи принесенную с собой шаль.       Домой она вернулась с первыми петухами и тут же отправилась спать.       Сон Майи оказался таким крепким, что ее не разбудило заглянувшее в окна солнце. Но вот многочисленные громкие голоса, доносящиеся с улицы, заставили встрепенуться и сонно захлопать глазами.       Выглянув в окно, Майя сначала увидела деревенских, собравшихся едва ли не всем поселением рядом с домом напротив. Люди переговаривались, спорили, пытались выглядывать что-то в окнах. Но сколько она ни вглядывалась, ничего необычного не заметила.       В соседней комнате раздался скрип двери, а затем шаркающие шаги по половице.       — Детонька? Ты спишь? — голос бабушки Таи заставил Майю наконец выбраться из кровати. Под босыми ногами приятно ощущалось нагретое солнцем дерево.       — Нет, бабушка. Что-то случилось?       — Ничего страшного. Просто я из дома ухожу, — голос старушки звучал немного взволнованно,       — Предупредить пришла, чтобы ты не пугалась. Можно войти? А то негоже через дверь разговаривать.       — Конечно, входите.       Показавшаяся в дверном проеме бабушка Тая выглядела какой-то неожиданно праздничной. Вместо привычного темного невзрачного платья она надела синее, с вышитой каймой, а седые волосы укрыла нарядным платком с цветами. В руках у старушки была небольшая плетеная корзинка, заботливо прикрытая сверху светлой тканью.       — Сегодня какой-то праздник? — удивилась Майя.       — Нет, что ты, просто духогубка пришла, говорят, она тут пару недель пожить решила. Вот думаю пойти, попросить её овинного приструнить, а то повадился у кур яйца бить, негодник. Ни подарки не помогают, ни ведуна не слушает. Да и амулет новый купить не помешает, а то моему-то уже годков немало, как бы не ослабел, а мне только на старости лет демона в костях не хватало, — старушка негромко рассмеялась, и Майя улыбнулась ей в ответ, хотя мысленно находилась в недоумении.       В городах духогубов было больше. Там люди чаще прибегали к их услугам, предпочитая выгонять незваных гостей из другого мира, а не договариваться с ними.       Слишком много людей жило рядом, так что не ты, так сосед на разбуянившегося духа убийцу наймет. Да и амулеты меняли за счет властей раз в год, перед зимним солнцестоянием все по той же причине. В тесноте городских стен один одержимый — как волк посреди овец в загоне. Пока пастух до него доберется, он с десяток загрызет.       — Духогубка? — в памяти живо всплыл образ Ирины. Вряд ли она была единственным духогубом в ближайших окрестностях, да и что ее могло привести в маленькую Метениху, но мысль о том, что деревню своим появлением взбудоражила именно она, и не думала пропадать, а становилась только назойливее.       Тут же захотелось пойти и проверить, так ли это на самом деле.       — А можно и я с вами пойду, бабушка? Хочу на духогубку посмотреть.       Старушка только улыбнулась и понимающе кивнула.       — У нас-то все спокойно, а тут целое событие. Собирайся, детонька, а я тебя пока в сенях подожду.       Летняя одежда накидывалась быстро. Куда дольше Майя причесывалась. Торопясь, чтобы не заставлять бабушку Таю ждать, она пыталась делать это быстрее, но в результате расческа только застревала во вьющихся волосах. Отчаявшись справиться с ними, Майя бегло пригладила их поверху и выскочила из комнаты.       — А много у вас в округе духогубов? — уже в сенях спросила она.       — Нет, нисколько, — беспечно отозвалась старушка. — Все бродячие сплошь. К чему духов зря тревожить? Так они и разбежаться могут.       Майя понимающе кивнула. Наставница как-то говорила, что духи чуют тех, кто часто их убивает, и боятся. Ведунов и оборотней они воспринимали иначе.        «Как своих дальних родичей», — объясняла Алена.       Толпа перед домом, в котором остановилась духогубка, кажется, за это время только выросла. Деревенские жители, все как один, приоделись и пришли с гостинцами. Без чего-то в руках только маленькие дети носились, но их веселую возню то и дело одергивали взрослые.       Появление Майи и бабушки Таи осталось почти незамеченным — разве что старушке помахала такая же пожилая соседка, имя которой Майя не помнила, да сама она заметила в толпе Лизу и Аюну.       В остальном же люд был куда больше занят разговорами, которые то и дело сводились к неожиданной гостье.       Но подходить ближе решались далеко не все, предпочитая стоять в толпе. Время тянулось медленно и скучно. Несмотря на проведенное в деревне время, Майя никак не могла до конца перестроиться. Городская жизнь подстегивала, не стояла на месте, там все постоянно менялось.       Наконец, она медленно, почти крадучись, двинулась в сторону заветного крыльца. Бабушка Тая как раз отвлеклась на разговор с соседкой, и Майе стало не так стыдно оставлять старушку.       «Я только посмотрю одним глазком и сразу уйду, — решила она про себя, когда нога уже коснулась первой ступеньки.       Вопреки ожиданию, никто и не думал останавливать приезжую. Разве что некоторые провожали странными взглядами.       В сенях незнакомого дома было прохладно и пахло топленым молоком и свежим деревом. Но, вопреки ожиданию, тут тоже никого не было, словно хозяева совершенно не опасались, что к ним сможет кто-нибудь зайти без спроса.       Оглядевшись, Майя заметила аккуратный ряд обуви и даже постыдилась того, что по обыкновению своему так и не обулась. И теперь ходила по чужим чисто вымытым полам пыльными пятками. Но даже это не заставило развернуться и уйти. Это было бы совсем глупо.       Еще немного осмотревшись, она заметила у противоположной стены сапоги, показавшиеся смутно знакомыми. Да и стояли они отдельно, в противоположном углу. Майя подошла ближе, изучила их взглядом, не рискуя подойти вплотную, словно бы они могли на нее броситься.       Ничего особенно примечательного в сапогах на первый взгляд не было, но сейчас у Майи почти не осталось сомнений, что это «те самые сапоги».       «Значит, все-таки Ирина, — подумалось ей. — Надо хотя бы поздороваться».       После узнавания сомнения о неправильности нахождения здесь исчезли сами собой. Майя уверенно направилась к двери, ведущей в основную часть дома.       Здесь было заметно жарче, несмотря на распахнутые окна, а из-за соседней комнаты, вход в которую закрывала только цветастая занавеска, доносились негромкие голоса. Подслушивать чужие разговоры было нехорошо, но Майя вдруг узнала голос Арсения.       «Интересно, что ему-то понадобилось от духогубки?» — промелькнуло в голове, и она осторожно подобралась ближе, пытаясь не шуметь.       — …не обязательно, чтобы она меня любила, — донесся до неё раскатистый бас Арсения. — Хватит, чтобы хотела. Но чтобы так, прям ух!       Майя остановилась, продолжая слушать. Похоже, Сенька пришел за приворотным зельем. Некоторые духогубы и ведуны умели такие готовить. И судя по тому, как старательно это чудо природы обхаживал ее, закрадывались подозрения, для кого ему понадобилось зелье.       — И такое зелье я делать не буду, — прозвучал скучающий голос Ирины. — Еще раз тебе говорю, медленнее, чтобы понял, я не помогаю мужикам обманывать бедных женщин.       — А бабам помогаешь, значит?! — прячущуюся за занавеской Майю пробило на дрожь от угрозы в голосе Арсения.       Она вмиг представила себя на месте Ирины, сидящей там одной со злящимся крупным селянином. Забыв о том, что сама все время считала Сеньку безобидным, Майя тут же постучала в дверной косяк.       — Кого там еще демоны принесли? — огрызнулся было Арсений, но его быстро перекрыл голос Ирины.       — Входи, кто там следующий.       — Мы не договорили! — попытался спорить парень, но Майя уже юркнула в комнату. Сидевший на лавке боком Арсений обернулся к ней, открыв было рот, чтобы рявкнуть еще что-то.       Сейчас он меньше всего походил на «барашка» и выглядел по-настоящему угрожающе: широкие плечи напряжены, брови нахмурены, светлые глаза потемнели от гнева. Ощущения надвигающейся угрозы не смягчали ни смешно курчавящаяся борода, ни по-детски круглое и пухлощекое лицо.       Майя успела только ойкнуть, торопливо прикрыв рот ладонью. Она отступила обратно к порогу, но тут их с Арсением взгляды встретились и… гнев в его глазах померк, сменяясь какой-то пугливой растерянностью.       — Майя? П-привет.       Сенька снова был простым и глуповатым увальнем, который теперь не знал, куда деть глаза, да еще и стал заикаться.       — О, Майя, — сидевшая за столом Ирина заулыбалась. — Рада тебя видеть. Проходи. Этот уже уходит.       Селянин зло зыркнул на женщину, но неловко поднялся со своего места.       — Да, ухожу уже… рад был повидаться…       Эти слова Сенька проговорил, уже ныряя в открытую в сени дверь. Майя успела только кивнуть, прежде чем плотное деревянное полотно со стуком захлопнулось.       Она осталась наедине с духогубкой. Та сидела, судя по большому столу, в самой глубине главной комнаты дома.       Обстановка здесь была небогатой, но уютной: окна закрывали полинялые занавески, из того же материала, что и отгораживающие выход в кухню и комнату с выходом в сени, возле стола стояли добротные лавки, украшенные простенькой резьбой, у печки — небольшой табурет, а на ней самой виднелись ждущие зимы теплые вещи, в углу обнаружилось даже массивное кресло с клетчатым тонким одеялом, поначалу скрытое от глаз Майи висящей у входа одеждой.       Из находящейся сбоку кухни вкусно пахло гостинцами местных, из которых всего пара общипанных пирогов лежала перед Ириной. Духогубка же удобно расположилась во главе стола, разложив по нему кучу листов с записями и несколько карандашей.       — Я не думала, что ты к нам заглянешь, — честно отозвалась Майя, когда поняла, что пауза, вызванная рассматриванием обстановки, затягивается.       Ирина пожала плечами, кивнув в сторону одной из лавок, той, что поближе к ней. Майя охотно подошла, устраиваясь на предложенном месте.       Сама духогубка тоже мало изменилась со времен их первой встречи. Разве что вместо куртки сейчас была свободная рубаха с коротким рукавом, открывающая мозолистые руки с поблескивающими украшениями, да штаны Ирина закатала по самые колени и сверкала такими же босыми ногами.       — От Веснин до Метенихи всего ничего. Вот и решила заглянуть, вдруг и тут у вас для меня дела есть. Хотя, стоит прийти, так у всех тут же просьбы находятся.       Майя вспомнила толпу выжидающих селян у самого забора и согласно покивала. Если Ирина возьмется со всеми сегодня беседовать, так и до самого вечера не освободится. К тому же местные жители, по крайней мере те, с кем Майя общалась, были говорливыми и любили обсудить свою печаль со всех сторон. Да и кто же упустит возможность подольше поговорить с духогубкой, раз уж пришел?       — И надолго ты здесь?       В ответ Ирина пожала плечами:       — Как пойдет, я никуда не тороплюсь. Хозяева мне рады, подаренной еде тоже, опять же уже двое просили роды принять — их еще дождусь.       — То есть ты вся в делах, — произнесла Майя, не зная, что еще сказать, но духогубка уцепилась и за эту фразу.       — Погулять у меня время найдется, если ты беспокоишься.       — Я не беспокоюсь, — Майя осеклась, понимая, что сейчас прозвучит невежливо. — То есть если хочешь, можем погулять. Но разве тебе со мной не скучно?       Ирина фыркнула, мотнув лохматой головой:       — Скучно мне свадьбы проводить, а тебя я узнать хочу.       Под прямым и пристальным взглядом духогубки Майя смутилась и отвела взгляд в сторону, да еще и щеки неприятно и не вовремя загорелись.       Внимание к ней вообще проявляли редко, и если интерес деревенских к приезжей был объясним, то Ирина удивляла. Хотя Майя и догадывалась, чем именно он может быть вызван.       Сайберийские маги были редки и умели определять друг друга, что говорится, на глаз. И если давно не практиковавшаяся недоучка вроде Майи, да еще и глушащая свое чутье амулетом, могла ошибиться, то опытная духогубка — нет.       И то, что Майю еще не спросили о ее способностях, было только вопросом времени.       — Свадьбы — это разве скучно? — она ответила невпопад, так и не решаясь снова обернуться к Ирине.       — Еще как! Одно и то же, каждой паре. «В этот чудесный день бла-бла-бла соединяю вас силой мира бла-бла-бла живите долго и счастливо». Это ж брачующимся все внове, а мне…       Ирина хотела сказать что-то еще, но вдруг из сеней раздался громкий крик Арсения, потом грохот и звук резко распахнувшейся двери.       — Вот же дурень дубовый! — раздался крик Ирины уже от окна. Майя оглянуться не успела, как духогубка запрыгнула на подоконник и выскочила наружу.       Последовать за ней в длинном сарафане она не решилась и побежала через сени.       С улицы доносились испуганные и удивленные возгласы, которые то и дело перекрывал полный ужаса бас Арсения, перемещавшийся на диво быстро.       Еще до того как Майя увидела страдальца, она поняла, что тот натворил.       Сапоги Ирины несли его по деревне то в одну, то в другую сторону, едва не сшибая испуганно разбегающихся людей. Пару куриц парень все-таки задавил, и теперь их перья то и дело взлетали в воздух от очередного порыва ветра.       — Падай на землю! — рявкнула духогубка, подбегая ближе. — Падай, дурак!       Но Сенька не слышал её, убегая куда-то за пределы деревни. Судя по звуку, он облетал её по кругу и каким-то чудом возвращался с другой стороны.       — Баран членоголовый! — выругалась Ирина и как-то странно мотнула головой, коротко рыкнув.       Облик духогубки словно свернулся и втянулся в невидимую дыру в пространстве, и оттуда же появилось новое тело, разворачиваясь как распускающийся цветок.       Для простого глаза это произошло мгновенно, но Майю научили смотреть правильно. Превращение сайберийских магов она раньше наблюдала часто. Ее наставница оборачивалась сорокой, но вторая ипостась Ирины была куда грознее.       Толпа слаженно ахнула и торопливо попятилась, отступая одновременно и от пролетающего мимо Арсения и от крупной тигрицы, которая прижалась к земле, готовясь к прыжку.       От этого зрелища Майя испытала какой-то совсем неожиданный азарт. Людская привычка требовала немедленно отступить и смешаться с толпой, а что-то совсем другое — подбежать ближе.       Майя подхватила длинную, путающуюся в ногах юбку и бросилась вперёд. И как раз вовремя. Арсений снова нёсся через деревню, сопровождаемый надрывным лаем собак и криками селян.       Рыжий хвост тигрицы напряжённо дернулся у самой земли, подметая пыль. Сенька стремительно приближался.       Он уже устал кричать и только испуганно разевал рот.       Миг, и…       Ирина взвилась в воздух в длинном точном прыжке. Мощный толчок отбросил Арсения в сторону. Тот неловко рухнул на вытоптанную траву и покатился, стремительно дергая ногами уже в воздухе. И снова закричал, надрывно и хрипло.       Тигрица приземлилась в стороне с негромким рыком, тут же развернулась, подскочила к Арсению. Тот откуда-то нашел силы для нового вопля, но Ирина только прижала его лапой к земле.       Когтей она не выпускала, и парень продолжал беспорядочно молотить ногами, уже подвывая и неловко поджимая неестественно вывернутую руку.       Майя бросилась к нему и попробовала поймать одну из болтавшихся в воздухе крупных ног. Первая попытка закончилась неудачно — железная пряжка сапога вскользь прошла по руке, вспарывая кожу. Она тихо вскрикнула, но попыток не оставила.       Второй раз каблук пролетел рядом с ее лицом, но Майя сумела вцепиться в сапог и дернуть его на себя. Освобожденная нога Арсения рухнула вниз как бревно. Со вторым сапогом девушка справилась куда ловчее и тут же бросила его в траву.       Тигрица отпрыгнула в сторону и коротко взрыкнула, мотнув головой. Миг, и на земле оказалась раздраженная Ирина.       — Жить надоело, придурок? — рявкнула она на тихо скулящего Арсения. Она замахнулась ногой, собираясь пнуть лежащего, Майя поспешно подскочила к ней.       — У него рука сломана! И, может, ребра…       — Пусть спасибо скажет, что ноги не оторвало! — ничуть не успокоилась духогубка, но пинок так и не достиг цели. — Надевать артефакт без хозяйки! Сейчас добью, чтоб не мучился!       — Нет, пожалуйста! Он, наверное, не хотел! Он случайно! — Майя шагнула почти вплотную, вставая между Ириной и Арсением, заставляя ту рефлекторно отступить.       Стоять так близко к разъяренной магичке было жутковато, но Майе было жаль несчастного деревенского парня, все ошибки которого сводились к недостатку ума.       — Случайно в мои сапоги ноги сунул?! Я их что, просто так подальше от прочей обуви убрала?!       Ирина продолжала костерить Сеньку на чем свет стоит, но теперь зайти дальше ругани не пыталась. Наблюдавшие все это деревенские уже успели ожить и бойко переговаривались, обсуждая случившееся.       От толпы отделилось несколько человек — статная женщина в годах, седой мужчина и пара крепких парней. Последних Майя и раньше видела рядом с Арсением.       Они тут же окружили страдальца, засуетились вокруг него. Один из парней почти сразу сорвался с места и бросился куда-то вглубь деревни. Женщина причитала, мужчина неодобрительно качал головой.       Посмотрев на всю эту суету вокруг Сеньки, Ирина зло сплюнула на траву, обошла Майю, сгребла валяющиеся сапоги и громко заявила:       — На сегодня прием окончен.       Это известие породило новый гул обсуждений и переговоров, но духогубка едва ли обратила на это внимание. Майя решила, что сейчас она просто уйдет, но Ирина неожиданно замедлилась рядом.       Сердитое выражение лица немного смягчилось.       — Ты поранилась. Пойдем в дом, я тебя перевяжу.       — Да со мной все в порядке, — попыталась отнекиваться Майя.       От шока боли она почти не чувствовала и, только посмотрев на руку, с удивлением обнаружила, что та залита кровью. Рана была небольшой, но глубокой.       — Идем-идем, — Ирина деловито подхватила её под локоть.       В доме духогубка потащила Майю на сеновал, где вокруг удобно вымятой «постели» лежали вытащенные из сумки вещи.       Майя осмотрела небрежно сваленную одежду, несколько непонятных коробочек, пустой вещевой мешок — на первый взгляд тут не было ничего особенного и интересного.       Ирина бросила сапоги к одежде, негромко бурча:        — Ничего оставить нельзя! Пусть теперь сами на себя пеняют, если не успею их от демона отбить! Пока за сапогами сбегаю, пока обратно! Сожрут и ладно!       Из одной из шкатулок, украшенной резными узорами, Ирина достала перевязочную ткань и пару маленьких баночек. Не деревянных или глиняных, а блестящих стеклянных, в которых даже в полумраке сеновала различались цветами мази.       — А ты молодец, храбрая, — неожиданно прервала поток недовольства духогубка.       Уверенно развернув руку Майи, она сначала обработала рану пропитанным желтоватой мазью концом ткани. От этого прикосновения кожу обожгло так, будто на неё высыпали угли, и Майя, не сдержавшись, заскулила. И тут же сжалась, ожидая ругани, но Ирина успокаивающе погладила её по ладони:       — Ну-ну, все хорошо. Сейчас пройдет. Знаю, больно, но так быстрее кровь остановится. Видишь?       И в самом деле, рану затянуло прозрачной желтой пленкой.       — Да, спасибо, — Майя кивнула и торопливо отвернулась. От боли на глаза навернулись непрошенные слезы, да такие обильные, что просто так не сморгнешь.       Она попробовала незаметно вытереть их свободной рукой. Духогубка улыбнулась и, покачав головой словно понимающая наставница, подала Майе кусок чистой ткани.       Ладонь у Ирины была сухой и горячей — она так и не отпустила руку девушки и теперь аккуратно стирала влажной тряпочкой подсохшую уже кровь. Осторожно, чтобы не потревожить рану.       Майя чувствовала себя неловко, с этим она бы и сама справилась, да и не хотелось у духогубки лишнее время отнимать. Но снова протестовать так и не решилась.       Опустив глаза, она наблюдала за движениями ловких мозолистых пальцев.       Запястья Ирины охватывали широкие металлические браслеты с витиеватыми узорами, на пальцах блестело несколько колец.       Майя заметила их и раньше, но так близко еще не рассматривала. Вряд ли они были просто украшением — маги, особенно странствующие, редко что-то носили просто так, предпочитая сочетать пользу с красотой. Или отдавать предпочтение в сторону пользы.       Тем временем, очистив кожу, Ирина открыла вторую мазь и нанесла её поверх раны густым зеленым слоем. От снадобья пахло свежескошенной травой и мятой — куда приятнее, чем Майя представляла.       — Дай ей засохнуть, — мягко, как с ребенком, произнесла духогубка. — Потом она сама отвалится, когда рана под ней затянется.       — Спасибо, э… — Майя замялась, не зная, как лучше обратиться.       — Да зови меня Ирой, — правильно истолковала замешательство Ирина, убирая лекарства.       — А, может, Арсению тоже помочь? — заикнулась было Майя, но осеклась, увидев сердитый взгляд.       — Дался он тебе, — недовольно произнесла духогубка. — Приглянулся, что ли?       — Что? Нет, просто жалко…       — А мне нет, — отрезала Ирина, решительно закрывая шкатулку. — Вот сама научишься лекарства готовить, тогда на всяких баранов и трать.       От этих слов в груди снова болезненно засвербело давней обидой. Не на людей и духов, а на несправедливость жизни.       — Не научусь, — тихо отозвалась Майя, подгибая ноги и утыкаясь носом в колени.       — Почему?       Ира удивленно вскинула брови.       — Я бросила учиться у ведуньи. Давно. Мне надо было сестру поднимать.       Взгляд духогубки из удивленного превратился в сочувственно-понимающий.       Магическое мастерство требовало учения долгого и упорного. Наставники воспитывали учеников долгие годы, прежде чем отпустить в свободное плавание.       — Вот почему амулет носишь. Чутье глушишь, человеком казаться пытаешься, — слова Ирины не звучали осуждающе, но глаза начало щипать и неприятно запершило в горле.       Любому человеку и себе Майя давно привыкла лгать, но магичке лгать не получалось. Та знала, как магия, даже приглушенная подвеской на шее, кипит под кожей, как хочется порой порвать эту ненужную веревку и почувствовать настоящий мир, а не его приглушенную копию. То, что для простого человека было защитой от жаждущих захватить тело демонов, для мага становилось темным покрывалом на глазах.       Майя уже сорвалась тогда, с Василисой, и хоть больше она амулет не снимала, память о том танце вызывала желание повторить.       — Пытаюсь. Уже и забыла многое… Да и какой из меня маг? Я и обращаться-то не научилась.       Прошуршав по сену, Ирина, ни слова не говоря, подсела ближе. От её движения в воздух поднялась пыль от сушеной травы, и Майя использовала это как повод закрыть глаза.       Теплая рука, опустившаяся на плечи, показалась одновременно и ожидаемой, и неожиданной. Сквозь сарафан просочилось тепло придвинувшейся совсем плотно Ирины, и хрипловатый голос раздался уже у самого уха:       — Магичкой ты будешь всегда. Ты можешь отказаться от своего дара, но он останется частью тебя. Просто это может быть очень-очень болезненной частью.       Майя шмыгнула носом, не зная, что ответить. От таких близких объятий с почти незнакомой женщиной ей было неловко, хотя и не неприятно.       По-хорошему стоило бы отодвинуться и подтереть распущенные сопли, но рядом с понимающей Ириной было куда спокойнее. И хотелось уткнуться носом в закрытое рубашкой плечо, как маленькой девочке, спрятаться за уверенностью и силой духогубки.       — А ты пыталась отказываться от магии? — не решившись ничего сделать, спросила Майя.       — Я нет, — пальцы Иры заскользили по волосам девушки, успокаивающе приглаживая топорщащиеся кудри. — Мой двоюродный брат — да. У него от голосов кошмары начались, родители на него амулет нацепили. Все детство в нем пробегал, так и не успокоился. Все боялся как дурак, не хотел быть ни оборотнем, ни ведуном, ни духогубом. В ученики к печнику пошел, женился, дом завел. Все как у людей. Хотел, чтобы дар в нем помер.       Говорила Ирина спокойно, что побудило спросить:       — Ну и у него получилось?       — Да нет, — легко ответила Ира. — Он с тоски с ума сошел. То пытался амулет выбросить, то по два носил, говорят, иногда выл ночами страшно, а порой сутками молчал. Потом весной под лед провалился. Родные мои до сих пор себя винят. А я маленькая была, его почти не помню.       Рука непроизвольно потянулась к амулету. Дерево было теплым, гладким, контур округлым и привычным. Но почему-то сейчас вдруг захотелось сорвать его как тогда, в поле. Такие мысли появлялись и раньше, но в городе их было куда проще приглушить.       Здесь же заснувшая сила пробуждалась, и ей было тесно в рамках.       — Но в городе я чувствовала себя нормально. С ума не сходила, на стены не бросалась…       — Повезло. Видать потому, что уже поучилась чему-то, контролировала, да и уж вряд ли все так гладко было, как ты говоришь. Было б все так легко — не связалась бы с полуденницей. Тем более — едва проснувшейся.       Майя удивленно распахнула глаза, а Ирина хмыкнула и продолжила:       — Да, успела уже у местных поспрашивать. И то, что ты к ней ходишь частенько, знаю. В деревне-то разве что утаишь.       Щеки предательски загорелись, хотя виноватиться поводов-то и не было.       — Хочешь, поучу тебя, — неожиданно предложила Ира. — Чувствовать духов, драться, пользоваться артефактами.       — Думаешь, я смогу? — с затаенной надеждой спросила Майя.       Она сама не могла решить, хочет услышать: «да» или «я пошутила».       — Конечно, — Ирина уверенно сжала объятья. — Ты так храбро бросилась дурака спасать. Это же главное свойство для мага.       — Спасать дураков? — попыталась пошутить Майя и была вознаграждена хрипловатым смехом.       — И это тоже. Но я про храбрость. И не думай мне говорить, что ничего тут не было, — прервала она открывшую было рот девушку. — Он пинком тебе кости поломать мог или той же пряжкой лицо разодрать. Да и вспомни, все деревенские, даже большие лбы, попрятались, а ты, комок прыгучий, бросилась спасать.       Такие сравнения заставили Майю опустить глаза и неловко улыбнуться. На привычные комплименты это не походило, но звучало очень искренне. И приятно. Она даже поняла, что начинает привыкать к специфической манере речи Иры.       Да и сомнения о возобновлении учебы постепенно уходили. В конце концов, Майя же на отдыхе, значит, можно и о своих желаниях думать.       — Хорошо, я согласна. Когда начать сможем?       — Да как захочешь, так и начнем, — она не знала, показалось ей или нет, но взгляд Ирины будто бы стал еще теплее.       Она похлопала Майю по плечу и протянула руку — снять с волос сухую травинку.       — Ты в каком доме-то живешь?       — Напротив, у бабушки Таи. Она хорошая очень… ой.       Майя сбилась, вспомнив про добрую старушку. У той ведь тоже было прошение к духогубке. С овинником шутки плохи. Кто знает, чего он еще учудит.       — Случилось что?       — Да бабушка Тая тоже к тебе с прошением собиралась. Она старенькая, ей ходить тяжело. Но ты на сегодня всех отменила, и…       Ирина только усмехнулась и покачала головой, а потом отстранилась немного и поднялась на ноги.       — Я ж говорила — никого не бросишь, не забудешь. Хорошей магичкой будешь. Вставай. Пойдем помогать твоей бабушке Тае.

***

      Через неделю Майя уже не могла себе представить, как она жила без обучения. Мир расцветал новыми красками.       Больших успехов пока не было — ни превращения, ни разрывания ткани реальности, — но Майя смогла подчинить себе небольшой амулет, позволяющий дышать под водой. На радостях она пробултыхалась в реке с Ириной до поздней ночи, исследуя дно и подбирая с него гладкие камушки. И чем больше у неё получалось, тем меньше её хотелось быть «человеком».       После каждого урока надевать амулет было подобно добровольному засовыванию головы в мешок. Приходилось напоминать себе, что Ира скоро уйдет, а в городе ждет сестра. Единственная семья и самый близкий человек. Нельзя променять её на магию… какой бы притягательной она ни была.       И именно потому Майя никому не рассказала о том, чем именно они с духогубкой занимаются вдали ото всех. Хотя девушки наперебой об этом расспрашивали, стоило ей появиться на очередных посиделках. Да и бабушка Тая, хоть и аккуратно, но интересовалась.       И Майю это несколько тревожило — врать она не любила. Да и шуточные намеки из тех, от которых краснеют щеки, делали сложившуюся ситуацию еще более неловкой.       Будь Ирина простым человеком, то деревенские бы и подумать о таком не могли. Но с магами все было иначе.       Они пользовались большей свободой во всех отношениях. Во многом потому, что считались ближе к природе. Никого не удивляли бараны, пытающиеся покрыть друг друга, и прочие странные интересы животных. Для людей такое поведение было неприемлемо, но магов запрет обходил.       Знавшая много сказок Майя подозревала, что все это объяснение про природу было только оправданием. В историях бывало, что маг или магичка влюблялись в кого-то и только семья или правители мешали им.       Обычно все заканчивалось плохо для «препятствия». В лучшем случае маги лично убивали обидчиков, проходя сквозь стены в дома, разрывая их в лесу в зверином облике или насылая рой насекомых.       В худшем доставалось всему поселению, на которое насылались демоны, проклятья или стихийные бедствия с помощью друзей-духов.       Иными словами, по всеобщему мнению магам разрешалось любить, кого хотят, и быть любимыми кем угодно. Правда, Майя была совсем не уверена, что к такому готова. Одно дело учиться и дружить, другое ответить на заигрывания, которые еще и могли оказаться не тем, что она тут себе надумала… в общем, сложно все.       Сегодня Ирины на их условленном месте еще не было — видимо, задержали дела. Несмотря на то, что духогубка гостила уже достаточно давно — поток просителей не иссякал, а Майя ушла задолго до нужного времени, чтобы порисовать. Сейчас этюдник пополнился новыми набросками и казался тяжелее, хотя, конечно, настоящий вес его не менялся.       Поставив его у пня, Майя присела на него сама и огляделась по сторонам, прислушиваясь. Никого. Ни шагов, ни голосов, да и в просветах между стволами не виднелось ни грибников, ни шалящих детей.       Выдохнув, она уверенно взялась за шнурок амулета и медленно потянула его вверх. Мир тут же расцветился новыми красками, звуками, ощущениями, но это больше не оглушало.       Со всех сторон зазвучали негромкие голоса, сливаясь с журчанием воды и скрипом старых елей. Небольшие лесные духи — крупных Майя тут не ощущала — не боялись магичку и крутились рядом, как любопытные светлячки.       Солнце пробивалось сквозь пушистые лапы, роняя на мох золотистые пятнышки света, как раз у ног устроившейся на удобном пне девушки. Улыбнувшись собственным мыслям, она подтянула подол сарафана и вытянула носок, касаясь поверхности протекающей рядом узкой, но глубокой речушки.       Вода в ней была темной и рыжеватой от хвои. Майя скинула с ног сандалии, сунула ступню в воду и поморщилась — прохладная. Не успевает прогреться даже по такой жаре. Но ничего, можно привыкнуть. Прохладным от воды пальцам тут же стало тепло. Легкий ветерок всколыхнул волосы и прошелся по голым рукам. Терпко запахло свежей смолой. Где-то вдалеке застучал дятел.       Звуки леса сливались в умиротворяющую мелодию, то тише, то громче, успокаивали и убаюкивали. Майя даже не успела понять, когда прикрыла глаза, сжимая пальцы на шершавой коре пня…       Чувство тревоги прошлось по спине неприятным холодком. Майя резко распахнула глаза, дернулась, едва не упав со своего сидения, и начала крутить головой по сторонам. Солнце продолжало светить, река журчать, ели скрипеть, но голоса маленьких духов смолкли. Тревога только усиливалась, уже не просто холодя, а впиваясь в кожу ледяными иглами.       Что-то было рядом. Что-то крупное и опасное.       Хруст ветки показался оглушающим. Майя вздрогнула и шарахнулась в сторону. Она не знала, что будет делать, когда появится чудовище. Бежать? Кричать?       Но ветки кустов расступились, и показалась Ирина.       — Здесь демон! — крикнула девушка, не думая, что подруга и сама прекрасно об этом знает.       — Ты его чувствуешь? Молодец, — духогубка внимательно посмотрела на Майю, потом шагнула ближе, замерла.       — Ты чувствуешь, где именно он находится?       — Нет, — Майя торопливо помотала головой, едва подавляя желание метнуться к Ирине и спрятаться за ее спину. Вот только за спину ли прятаться? Да и не пристало магичке, хоть и ученице, бегать от опасности.       Она еще раз осмотрелась, потом попробовала успокоиться и настроиться на свои ощущения — так, как учила Ирина. Но они все равно обманывали.       Демон был рядом, но где именно, Майя определить не могла, сказывалось отсутствие опыта.       Но духогубка сама решила этот вопрос, осторожно подходя к Майе, оглядываясь по сторонам, как дикий зверь.       Чувство опасности не прекращалось, Майя даже не нашла в себе сил подойти к подруге. Ей казалось при любом шаге из-под мягкого ковра мха и хвои выпрыгнет чудовище и вцепится ей в ногу.       Ирина тем временем подошла совсем близко, протянула руку.       Майя почти коснулась мозолистой ладони, вдруг как раздался дикий треск веток, и лес огласил громогласный крик:       — Отойди от неё!       Майя вздрогнула, рефлекторно отшатываясь назад, от Ирины, обернулась в сторону источника звука и увидела бегущую к ней… Ирину?       Лицо той покраснело от быстрого бега, волосы растрепались, брови опасно сошлись над темными глазами.       Но кто же…       — Майя, назад!       Командный тон не оставлял времени на размышление. Майя, не оглядываясь, отпрыгнула прочь от первой «Ирины».       Рука самозванки пронеслась по месту, где только что была она. Неестественно вытянувшиеся пальцы схватили воздух.       Прыжок вышел неуклюжим — Майя едва удержала равновесие, оказавшись в реке. Ступни тут же увязли в речном иле, щиколотки обдало холодом, подол сарафана намок и прилип к ногам.       С негромким треском, как от рвущейся ткани, демон увеличился в размерах. Его кожа покрылась серой слизью, черные волосы прилипли к спине пластом, а длинные лапы обзавелись когтями и перепонками.       В воздухе запахло болотной тиной и гнилью.       Но Ирина никак не отреагировала на изменение чудища, будто ожидала его.       Она ни на шаг не замедлилась, ловким движением ныряя под ноги твари. Из её железных браслетов мгновенно вытянулись клинки. Острые лезвия блеснули на солнце и вонзились глубоко в пах демона.       Майя успела разглядеть горизонтальную рукоять, за которую духогубка держала свое странное оружие. Однако тут же стало не до разглядываний — отвратительно пахнущая кровь брызнула на землю, отчего стало трудно еще и дышать.       Она торопливо зажала рот и нос рукой и постаралась вдыхать неглубоко, чтобы не потерять сознание. Так стало немного легче, и разум, как ни странно, успокоился, довольно быстро подсказав, что же это за демон.       Болотник. Демон, живущий в лесах, обычно на болотах, умеющий менять облик и говорить. Майя даже вспомнила книгу знахарки Алены. Там было много рисунков подобных созданий с подписями, и болотник тоже был. Причем тот художник изобразил его менее страшным, чем он был на самом деле.       Следующими пришли советы по борьбе с такими тварями.       «Болотники боятся огня, сильного холода… их можно сразить зачарованным оружием…»       Но у Майи не было ничего такого, оставалось только перебраться ближе к берегу и затаиться, чтобы не заставлять Ирину защищать ее.       Тем временем бой на поляне продолжался. Болотник был на редкость ловок для такой громоздкой твари, и ран на нем все еще было немного. Ирина скакала вокруг, уклоняясь от когтистых лап и ядовитых плевков. Они попадали на хвою и на мох, заставляя их чернеть и расползаться гнилью.       На одном из таких темных пятен духогубка поскользнулась, на мгновение потеряв равновесие, и дернулась в сторону. Страшные когти задели ее только вскользь, разрывая плотную ткань куртки и вспарывая толстую кожу ремня. Широкие ножны с ножом соскользнули вниз, падая и вминаясь в мох.       Тварь прыгнула на Ирину, стремясь подмять, раздавить. Та попыталась отскочить, но опять поскользнулась.       Миг, и огромное тело скрыло её от Майи. Раздалось ликующее рычание демона, и девушка в ужасе поняла, что сейчас он добьет духогубку.       Не помня себя от страха, Майя кое-как выбралась на берег и бросилась к выпавшему ножу. Обмотанная кожей рукоятка показалась почему-то ледяной, но сейчас это были мелочи.       Заорав для храбрости, Майя бросилась на болотника. Подбежав, она подпрыгнула и со всей силы всадила нож в бугристую спину.       Жижа хлынула, обливая руки и заливая совсем еще чистый с утра сарафан. Под весом скользящего вниз человеческого тела нож все больше вспарывал плоть болотника.       Чудище заревело, задергалось, попыталось достать напавшую. От его рывков рукоять скользила в руках. Майя разжала пальцы и тут же упала, поскользнувшись сама.       Ирины нигде не было видно. Ни рядом, ни тела на земле.       Демон развернулся к Майе лицом, скаля огромную пасть. В ужасе она уставилась на огромное водянистое пузо болотника, понимая, что сейчас сама в нем окажется. Из последних сил Майя попыталась отползти назад, дрожа и подвывая от ужаса. Над ней нависло истекающее вонючей «кровью» тело, пасть болотника раскрылась. Майя зажмурилась, выставляя ладони перед собой…       Вдруг по ушам прошелся тонкий напуганный визг.       Было удивительно, что такое существо способно так верещать на одной ноте, словно напуганный поросёнок. Майя удивленно распахнула глаза, пытаясь понять, что происходит.       А потом и вовсе случилось странное. Живот твари вдруг замерцал, словно в нем кто-то зажег свечу, и лопнул, как выпавшая из рук перезрелая тыква.       Майя снова зажмурилась, сжалась в комок… Густая жижа, пахнущая гнилью и трясиной, тут же залепила все тело, голову, одежду, местность вокруг. Словно сверху кто-то вылил болото.       Но существо больше не визжало. Майя услышала ещё только звук падения, куда тише, чем предполагалось для такого тела, и наступила тишина…       — Ну и отчаянная же ты! — раздался откуда-то сверху громкий голос Ирины. Следом на плечо опустилась знакомая рука.       — Сдох он, поднимайся, отмываться пойдём. А то обе как в болоте искупались. Цела?       — Цела, — стоило открыть рот, как на язык тут же попала мерзкая жижа. Майя сморщилась, попробовала вытереть лицо рукой, но сделала только хуже. Ресницы тоже неприятно слиплись.       — Давай, я помогу.       Сильные руки потянули ее вверх, помогая подняться. Потом одна из рук крепко легла на пояс. Боком Майя ощущала тёплый бок Ирины. Жижа тоже нагревалась и даже становилась чуть менее противной.       — Осторожнее, тут спуск. Таак…       Ноги снова оказались в реке, Майя тут же нагнулась, ловя ладонями воду. К счастью, грязь смывалась легко, и ей, наконец, удалось открыть глаза.       Ирина тем временем отошла обратно к трупу демона. Без лишней брезгливости она осмотрела тушу, а затем засунула руки по локоть в ту самую страшную рану на животе.       Майя от неожиданности охнула. Она не знала, как реагировать на мерзкое зрелище.       Магическое чутье забеспокоилось, будто рядом появился второй демон. Не сразу стало ясно, что источником беспокойства является неподвижная Ирина. Но сколько ни приглядывалась Майя, так и не поняла, что же именно происходит.       Наконец духогубка поднялась, стряхнула с рук останки демона, подобрала нож, как ни в чем не бывало подошла к бережку и начала раздеваться.       Тело у неё было бледным, с ровной линией загара, отмечающей вырез рубашки и размытой границей на руках. Мышцы духогубки оказались не слишком рельефными, но заметными, а поверх них причудливой сеткой белели шрамы.       Майя честно не хотела пялиться, но вид следов старых битв её заворожил и даже немного успокоил — до этого сердце все еще колотилось от пережитого как бешеное.       — Тебе бы тоже раздеться. Окатило с ног до головы, — прокомментировала Ирина. — Хорошо, что речка рядом.       Майи она не стеснялась совершенно и на себе оставила только браслеты и амулеты. Девушка успела заметить, что Ирина по городской манере убирает волосы со всего тела, а потом поспешно отвела взгляд. Казалось бы, ничего странного не происходило, но учитывая намеки и шутки, совместное купание не выглядело так уж невинно.       Поборов смущение, Майя тоже принялась выбираться из сарафана, нижнего белья и, раздевшись, торопливо окунулась в воду. Глубины для того, чтобы полностью спрятаться, здесь не хватало, а если выпрямиться, то и до груди вода едва ли доставала. Так что пришлось сесть и плескаться, словно маленький ребёнок в корыте.       — А что ты делала с этим демоном? — нарушила она неловкое молчание, старательно полоща волосы в воде. — И как пропала? Я думала, что он тебя…       Ирина, до сего момента плескавшая в лицо водой, весело фыркнула:       — Да ты что, такой увалень меня даже не задел. Это кольцо-невидимка, — Майе был продемонстрирован палец с маленьким медным колечком, украшенным парой зеленых камней. — Я бы сразу под ним в бой пошла, но боялась, что если не отвлеку, он на тебя набросится. А что делала — ты про что? Как убила? Как его силу выпила?       Майя согласно закивала на оба вопроса.       — Ну, смотри. Обычным оружием его не возьмешь, он не этого мира существо, хоть и материальное. Да ты и сама это знаешь. Оружие нужно зачарованное, значит, в него надо вложить силу. Чем больше вложишь, тем сильнее ударит. А чтобы силу вкладывать — надо ее откуда-то брать. Вот мы, духогубы, из демонов и духов ее и черпаем. И используем на всякое. Лечимся, предметы зачаровываем. Можно и из простых трупов брать, только её там кот наплакал. Ну, а если совсем неоткуда, приходится пользоваться своей жизненной силой. А это каждый раз как на несколько лет постареть. Хорошо, что сейчас я ношу с собой запасы, иначе прыгать пришлось бы дольше.       Майя снова кивнула, рассеянно разглядывая свою ладонь сквозь стремительно бегущую воду. Тело привыкло к прохладе и больше не покрывалось мурашками, хотя распрямляться она все равно не спешила. Грязь окончательно отмылась, и оттого перспектива надевать обратно испачканную одежду радовала все меньше и меньше.       — Так я, получается, тебя только подставила, а вовсе не помогла?       Ирина коротко рассмеялась и подошла ближе, преодолевая течение, а потом и вовсе уселась рядом, напротив, копируя позу Майи.       — Так я же тебя учить взялась. Это тоже учеба, а то, что пока без особого риска — тем лучше. Демоны обычно на себе просто так поучиться не дают. Болотник же так, для среднего мага скорее помеха, чем серьезная проблема. Беда с него разве что отмываться.       — Вот только как мы в деревню пойдем? Грязное надевать не хочется, а сменной одежды нет.       — Так в речке постираем, да на ветках развесим. Мы же никуда не торопимся.       Для стирки они перебрались подальше от поляны, на которой остались следы боя. От пережитого волнения Майя чуть не забыла этюдник, на счастье почти не пострадавший от крови демона. Кое-как отчистив одежду, они еще некоторое время поплескались в воде, пока холод и усталость не выманили на берег.       Постепенно смущение отступало, и Майя уже без внутреннего противоречия устроилась с Ириной на бережку, положив голову на горячее плечо.       — Ты такая теплая, — выдохнула она.       Ответом был хрипловатый смешок:       — Это все из-за сил демона. Пока они не развеялись, я становлюсь теплее. Видела бы ты, какая я горячая, когда большого кого-то ловлю — яичницу жарить можно.       Майя хихикнула, не зная, преувеличение это или настоящее описание.       — А вот ты все еще холодная как рыбеха, — широкая ладонь Ирины легла на ее бок. По не успевшему еще согреться телу тут же побежали приятные теплые мурашки.       После долгого купания и от сидения под хоть и рассеянными, но теплыми лучами, наступали сонливость и лень. Мох тут был теплым и мягким, сухую хвою они расчистили прежде, чем сесть, а ветер сдувал мелких рыжих комаров. На игольчатых лапах лениво трепыхалась вывешенная на просушку одежда.       — Ира?       — Мм? — похоже, духогубка тоже немного задремала.       — А маги могут превращаться в рыб?       — Может и могут. Я не встречала. А что, боишься, что обернешься ельцом?       — Эй! — притворно возмутилась Майя. — Почему ельцом?       — На щуку ты еще не похожа.       — Ну, можно я буду хотя бы ершом? — сонно предложила Майя, потершись головой о плечо Ирины.       Теплая рука передвинулась на её живот, придерживая и согревая.       — Можно. Разрешаю. — Отозвалась Ирина, и под эти успокаивающие своей серьезностью слова Майя окончательно провалилась в сон.