i found a way to reappear

Крик вырвался из груди Чеён только спустя несколько болезненно тягучих минут, в течение которых она пыталась закрыть глаза, чтобы не ослепнуть. Она была уверена в том, что большая часть сосудов в её глазах полопалась и вряд ли восстановится в ближайшее время. Вопль боли и страха звучал до тех пор, пока у Чеён не закончилось дыхание, и она не свалилась без сил на что-то мягкое, совсем не похожее на вымощенный плиткой пол планетария. Следующим, что она почувствовала, было лёгкое, даже ласковое прикосновение тёплого ветра, в котором, к её счастью, не было ни нотки тошнотворного рыбного запаха. Только что-то фруктовое и травяное: судя по всему, здесь недавно прошёл дождь, и теперь все растения пахли ярче и острее. Дождь? Чеён распахнула глаза, чтобы понять, где она находится, ибо дождь никак не мог идти внутри планетария. Быть может, она потеряла сознание, и её вынесли на улицу? Оглядевшись, она не обнаружила рядом ничего похожего на здание планетария, и ни одного признака присутствия её друзей и прочих посетителей «Звёздной ночи». Она лежала под раскидистым деревом, чьи потяжелевшие от мокрых мясистых листьев ветки склонялись почти к самой земле. Справа от неё виднелась куча беспорядочно сваленных грубо отёсанных белых камней. Едва Чеён их увидела, как у неё тут же заболели стопы: очевидно, именно сюда она приземлилась сперва, но от шока не обратила никакого внимания на полученные раны. Ноги ужасно кровоточили, и стоило Чеён наступить на траву, на ней оставался чёткий красный отпечаток. Чеён закусила губу, чтобы не расплакаться, и встала на четвереньки — не самая хорошая идея делать это, будучи одетой в платье, но другого выбора она не видела. Ей нужно было добраться до ближайшего телефона, чтобы связаться с Дженни или Джису. Её мобильник остался в сумочке в планетарии, из которого она сама каким-то чудесным образом перенеслась в безлюдное место. Пока Чеён не хотелось думать, как именно это произошло. Она решила сфокусироваться на простом и ползла вперёд, хотя с каждой секундой это становилось всё более невыполнимой задачей: у неё кружилась голова, и всё плыло перед глазами. Когда она ударилась головой о что-то впереди, то почти с облегчением издала громкий стон и упала на бок. Кто-то сверху заговорил на тайском, и Чеён открыла глаза в надежде увидеть Эппл, Пи’ Тхи или хотя бы кого-нибудь из сотрудников планетария. Но стоящий над ней мужчина не был одет в форменный костюм голубого цвета — его наряд напомнил Чеён поход в этнографический музей Бангкока, посетителей которого встречали шустрые мальчишки, облачённые в длинные белые рубашки, просторные тёмные штаны и длинные гольфы. Мужчина нахмурился и присел на корточки перед Чеён. Она едва дышала, боясь представить, что произойдёт дальше. Девушка приготовилась бежать изо всех ног в случае возникновения какой-то опасной ситуации, но прекрасно понимала, что у неё ничего не получится. Однако незнакомец не предпринимал никаких действий, он только обратился к ней по-тайски, и его выговор явно отличался от того, к которому Чеён привыкла за месяц жизни в Бангкоке. Он говорил медленнее, но при этом невозможно было разобрать, где начинается одно слово и кончается другое. Чеён не помогали даже небольшие навыки, оставшиеся у неё после интенсивных курсов тайского, столь настойчиво рекомендованных ей научным руководителем. — Что? — произнесла она пристыженно, забыв добавить частицу вежливости. — Я не понимаю. Я — студентка по обмену из Кореи. Больше у неё не получалось составить ни одного осмысленного предложения. Страх и боль начисто вымели из сознания весь скудный словарный запас. Очевидно, мужчина не понял и того, что она произнесла раньше, потому что приложил к уху ладонь и изобразил недовольную гримасу. — Я…Из другого места, — Чеён держалась из последних сил: слова застревали в пересохшем горле, а стопы словно бы облизывали языки пламени. — Пожалуйста, воды. После этих слов незнакомец вдруг просиял и несколько раз быстро-быстро поклонился Чеён, вытянув сложенные ладони над своей головой. Она приободрилась и хотела закрепить успех, произнеся ещё несколько простых слов, только что пришедших на ум, но поняла, что не может даже пошевелить губами. — Хорошо, хорошо, — по мирному тону мужчины и единственному слову, которое Чеён удалось разобрать в потоке речи, она решила, что может рассчитывать на помощь. Очевидно, волнение было единственным, что до сих пор удерживало её в сознании, потому на секунду успокоившись, Чеён тут же упала в обморок. Перед этим она успела лишь шепнуть, что ей срочно нужна перевязка. Чеён не помнила, как её принесли в дом: после обморока, который длился пугающе долго, она так до конца и не пришла в себя и то и дело проваливалась в лихорадочный сон. Яркие и тяжёлые образы наслаивались друг на друга — за ней гнались Джису и Дженни, плакали, умоляли вернуться, кроме того, какая-то девушка звала Чеён прогуляться по тропическому лесу, залитому водой, в которой было ужасно тяжело передвигаться… Несколько раз Чеён казалось, что она тонет, и тогда она подскакивала в постели, хваталась за грудь и надсадно кашляла, стараясь избавиться от воды, которой на самом деле не было в её лёгких. Сколько времени прошло, прежде чем ей стало легче, девушка не знала, но была уверена, что пролежала в постели не менее суток, если, конечно, рассвет и закат ей не приснились. Окончательно очнувшись, Чеён увидела у своей постели дремавшую женщину в длинной узкой юбке до пола и верхней рубашке из куска цветастого полотна, намотанного прямо на голое смуглое тело, блестевшее от пота. Женщина легонько похрапывала, но едва Чеён стоило чуть пошевелиться, как она тут же проснулась и с участием, смешанным пополам с каким-то робким благоговением, спросила что-то у Чеён. — Я в порядке, — наугад ответила Чеён и сложила вместе ладони, чтобы поблагодарить незнакомку за уход и заботу, но та испуганно замотала головой. Как истолковать этот жест, Чеён не знала, но руки на всякий случай опустила. — Пакпао, — женщина ткнула себя в грудь, и Чеён повторила её имя про себя. Пакпао. Хорошо, что она представилась, ибо именно с этого нужно начинать выстраивание коммуникации. — Чеён, — сказала девушка, но Пакпао покачала головой и развела руками. Вероятно, это имя было слишком неудобным для произношения. — Тогда, Рози? — Чеён вспомнила прозвище, которое взяла себе когда-то на уроках английского. В то время оно казалось ей невероятно милым, а главное, оно нравилось Бэ Хёну. — Рози! — женщина поклонилась ей и указала на потолок, потом на пол. — Рози услышала молитву. Чеён не была уверена в том, что правильно поняла сказанное Пакпао, но после того, как та указала на небольшой алтарь в противоположном углу комнаты, всё встало на свои места. Должно быть её, свалившуюся непонятно откуда, приняли за подобие божества — отсюда и этот почти что священный трепет, и боязнь дотронуться. Ноги, тем не менее, не болели. Чеён приподняла одеяло и обнаружила, что к стопам привязаны толстые листья какого-то неизвестного ей растения. Девушка поморщилась: традиционная медицина никогда не вызывала у неё доверия. По крайней мере, она сама выбрала этот факт причиной своей неприязни к увиденному. В то время, как на самом деле она просто испугалась. Традиционные наряды, непривычная речь, странный интерьер, отсутствие профессиональной медицинской помощи… Куда, чёрт возьми, она попала? Неужели кармическое наказание за глупость, в результате которой пострадали десятки людей, пришло так быстро, и она умерла в здании планетария, чтобы затем провалиться в ад? Пакпао вышла из комнаты и вернулась спустя полминуты — Чеён не могла надивиться её скорости. Женщина передвигалась так проворно, и при этом казалось, будто она плывёт над землей, а не идёт по ней. — Манго! — торжественно объявила она и протянула Чеён кружку. В ней оказался тёплый манговый сок — Чеён было непривычно пить его безо льда, но она приняла угощение с благодарностью. Когда девушка закончила, то Пакпао, поклонившись, забрала у неё кружку и поставила рядом с кроватью. — Рози, — произнесла Пакпао и нахмурилась. Чеён показалось, что женщина вот-вот расплачется, и так оно и произошло. Пакпао не утруждала себя тем, чтобы вытирать крупные слёзы, стекавшие по смуглым щекам, и от того Чеён чувствовала себя ещё более неловко. Она только собиралась попытаться уточнить, где находится и что её ждёт, кого она должна поблагодарить за своё спасение и как ей связаться с друзьями, но теперь момент явно был потерян. Пакпао разразилась рыданиями, в которых сложно было разобрать хоть что-то. Напрягшись изо всех сил, Чеён различила только два постоянно повторяющихся слова — одно из них, вероятно, было именем, а второе, если девушке не изменяла память, можно было перевести как «дочь». — Дочь? — осторожно переспросила Чеён. Пакпао быстро-быстро закивала и схватила её за руку, забыв про своё благоговение. — Пранприя! — Пакпао указала на дверь, и Чеён осторожно вытащила ноги из-под одеяла и наступила на пол. Боль оказалась вполне терпимой, хотя полезнее было бы, конечно, отлежаться ещё пару дней. — Пранприя здесь! Чеён покачала головой, но последовала за женщиной, стараясь идти на носочках. В доме царила неестественная тишина, и Чеён постоянно озиралась вокруг в поисках хоть кого-нибудь, кроме них с Пакпао. Очевидно, заметив это, женщина сморщилась и провела ладонью по шее. Затем снова несколько раз повторила имя своей дочери (по крайней мере, так предполагала Чеён) и наконец распахнула перед гостьей тяжёлые двери — Чеён отметила, что никогда не видела подобных в тайских домах. Комната, где оказалась девушка, была намного меньше той, в которой её разместили, кроме того, из-за тщательно задрапированных окон в ней царил полумрак, поэтому Чеён не сразу рассмотрела, что на тонком матрасе, небрежно брошенном на пол, кто-то лежит. Лишь когда едва заметная тень пошевелилась и шумно выдохнула, девушка поняла, что это, должно быть, и есть Пранприя. Пакпао кивнула несколько раз, будто прочитала мысли Чеён, и подвела её ближе к матрасу. Сама, впрочем, тут же отошла обратно к двери и принялась наблюдать за дальнейшим с расстояния. Чеён присела на колени и потянулась вперед, чтобы приподнять одеяло, однако тут же вскрикнула от неожиданности — смуглая тонкая ручка шлёпнула её по плечу, да так, что там остался красный отпечаток. Пакпао у двери закричала что-то резкое и быстрое, отчего Чеён показалось, будто её искусало облако мелких мошек. — Рози? — девушка сперва осторожно высунула из-под одеяла голову, а потом спустила его до пояса. Её грудь была замотана белым куском ткани, на фоне которого ещё отчетливее выделялись красные пятнышки сыпи. — Любишь цветы? Чеён ничего не ответила, увлечённо рассматривая Пранприю. Теперь-то всё, кажется, встало на свои места: девочка была чем-то больна, и ей требовалась квалифицированная помощь, которой здесь, судя по всему, не оказалось. Чеён по привычке потянулась к висевшему на груди стетоскопу и раздражённо тряхнула головой, когда её пальцы сомкнулись вокруг пустого места. После этого непроизвольного жеста она словно бы пришла в себя. Раненая, неизвестно куда попавшая — и берётся за осмотр пациентки, не имея под рукой ни одного необходимого инструмента? И разве она не пообещала, что больше не взвалит на себя ответственность за жизнь другого человека? — Рози? — Пранприя схватила её за запястье, и Чеён вздрогнула от такого обжигающего прикосновения. Должно быть, у девушки была ужасно высокая температура, и в сочетании с мелкими точечными кровоизлияниями по всему телу это доставляло ей невыносимый дискомфорт. Чеён не сдержала горестный стон — глаза глядевшей на неё с надеждой Пранприи были воспалены, а веки чуть приопухли, но при этом её лицо по-прежнему оставалось миловидным и привлекательным. Ей, наверное, не исполнилось и восемнадцати лет. И, возможно, никогда уже не исполнится. — Вам нужен врач, — твёрдо произнесла Чеён, вставая с колен. — Срочная помощь в больнице, где есть оборудование и лекарства. Спасибо за доверие, но я ничего не могу сделать. Она с трудом сумела высвободиться из цепкой хватки Пранприи, чему та вовсе не обрадовалась. Она метнула на Чеён полный ярости взгляд и снова скрылась под одеялом, вскоре закашлявшись, долго и мучительно. — Вы должны помочь мне добраться домой, — сказала Чеён ошарашенной Пакпао. — Связаться с моими друзьями. Вы говорите по-английски? — Я говорю, — раздался слабый голос из-под одеяла. — Учитель Хонсаван объяснял слова брату, я слушала и выучилась. Но я не знаю много слов. Чеён едва не ударила себя по голове. Следовало сразу попытаться заговорить с Пранприей по-английски, ведь из-за её юного возраста вероятность того, что она хоть что-то поймёт, довольно высока. Почти все тайские подростки, с которыми Чеён пришлось иметь дело во время учёбы в Банкгкоке, могли связать вместе как минимум несколько простых предложений. — Пранприя, — Чеён попыталась говорить ласково: после того, что она отказалась продолжать осмотр девушки, ей было стыдно к ней обращаться. — Объясни маме, что тебе нужен доктор, который пропишет антибиотики. Я ничего не могу сделать, мне и самой не помешала бы помощь. — Антибиотики? — Пранприя даже выглянула из-под одеяла. — Что это значит? Чеён попыталась успокоиться и взять себя в руки. Разумеется, девушке просто неизвестно это слово, поскольку она учила английский не систематично, а кое-как — это объяснение должно было полностью удовлетворить Чеён. Но плотина спокойствия и умиротворения дала течь ещё несколько часов назад и теперь не выдерживала натиска страха и непонимания происходящего. — Антибиотики — это лекарства, которые могут тебе помочь. Я попала сюда без них, — Чеён глубоко вдохнула и выпалила, — можешь сказать мне, что это за место? Пранприя удивлённо приподняла правую бровь и хихикнула, прикрыв рот ладонью. — Мама считает, что ты — Бодхисаттва, но ты просто сумасшедшая. Мы в Бангкоке, где же ещё нам быть? Отец должен жить рядом с королевским дворцом, потому что он читает звезды для Его Величества. Всё это Пранприя выговорила на жуткой смеси тайского и английского, но общий смысл всё-таки дошёл до похолодевшей от ужаса Чеён. — Для Его Величества Рамы Девятого? — с надеждой переспросила она. Пранприя покрутила пальцем у виска. — Тебя саму нужно лечить, — сказала она. — Его Величеству Раме Четвёртому такие шутки бы не понравились.