Savior

       Мозгоправ всегда успевает всё рассказать моей маме до того, как я вернусь домой. Сегодня всё было точно так же. А мама, в свою очередь, успела обзвонить всех родственников и сообщить о том, что я начинаю их вспоминать. Теперь с нами снова живет тётя, а я снова её «лапусик».        Моя тётя — отдельная тема для разговора. У этой женщины никогда не заканчиваются истории. Особенно любовные. Как я заметил, она очень любит рассказывать о мужчинах, которым она симпатизирует, но не вступает с ними в отношения, обосновывая это тем, что она «уже побывала замужем и ей не понравилось». Также, она любит раздавать советы на эту тему. За пять минут она умудрилась рассказать мне все мои хорошие и плохие стороны, подобрать всевозможные варианты моей будущей личной жизни! Не понимаю, как я умудрился забыть её?        — А терапевт твой красавчик? — тихонько поинтересовалась женщина, когда мама оставила нас наедине.        — Откуда я знаю? Я не разбираюсь в мужчинах, как ты, — я уже с самого начала разговора перестал стесняться обращаться к ней на «ты».        — И то верно! — она захохотала. — Но ты у меня самый-самый красивый мужчинка! — тётя стала тискать меня за щёки и я засмеялся вместе с ней.        Когда я завопил «хватит», она остановилась и громко вздохнула:        — Вот раньше, тебе не нравилось так сидеть со мной и болтать. Ты был жуткой занудой и совсем не хотел общаться со своей семьей, — я забыл упомянуть, что она очень прямолинейна.        Её слова вогнали меня в краску. Я не так давно распинался, что это не моя вина, что я всех забыл. А оказывается наоборот.        — А как я себя вел?        — Как противный мужчинка.        — Эй!        Мы снова засмеялись. По её описанию, я могу определить, как это «противный мужчинка». Скорее всего, я был маленьким идиотом, «бэд боем» и зазнайкой. «Противный мужчинка», кстати, самый нелюбимый тип моей тёти.        Еще одна её черта выразилась ночью, когда я не мог заснуть из-за её медвежьего храпа, доносящегося из гостиной. Никогда бы не подумал, что женщины могут храпеть так громко (это ужасно).

***

       Из-за того, что я спал отрывками, я не смог увидеться с Чанёлем. Каждые 30 минут, которые мне удавалось поспать, я искал его, но он как будто бы исчез. Неужели это конец? Типа, я стал прогрессировать и он мне больше не понадобится? Я же так и не узнал, кто он и откуда.        Мозгоправ как назло оказался занятым. Сказал, что весь день у него забит и он не сможет сегодня принять меня. А что мне теперь делать — непонятно.        Полдня я мучил гугл, пытаясь хоть что-нибудь найти про Чанёля. Ни в списке жертв, ни в в новостях, нигде его не было. Фотографий у меня с ним нет, никаких статей не написано.        После последней встречи я очень сильно стал сомневаться в том, что он часть моего воображения. Таблетки я пью до сих пор, болезнь моя еще не до конца вылечилась, не может он так просто взять и испариться (хотя, я не уверен).        Я также загуглил свою проблему! Но такой, естественно, ни у кого не оказалось.

***

       Оставшись без ответов, я перестал тратить время на эту лабуду и решился сходить на кладбище. Нет, не просить помощи у мира мёртвых (если таковой существует). Сделать то, что я должен был сделать в самый первый день после выписки — навестить друга.        Покупать цветы я не стал. У Бэка была аллергия, потому всем своим дамам он дарил что-нибудь другое. Но однажды, когда одна девица все-таки пожелала цветов — он купил ей искусственный букет и получил им по лицу.        Знаю, знаю, приносить цветы — что-то типа обычая, и придти без них считается как неуважение. Но в моем случае, было бы неуважительно наоборот придти с ними.        Так что, я добрался до кладбища с пустыми руками. К тому времени уже успели наплыть тучи, которые предупреждали о скором дожде. Думаю, это типичная погода для таких посещений.        И как бы иронично не было — могила Бэка была полностью усыпана цветами.        Я подошел к надгробию и прикоснулся к камню рукой. По телу пробежали мурашки, из-за чего я невольно вздрогнул.        — Как ты там? — спросил я у пустоты. — У меня сохранилась та фотка… Хочешь посмотреть?        Я достал телефон из кармана и открыл фотографию в галерее.        — Знаю, видно плохо, — я указал на огромнейшую трещину по середине экрана. — Но вполне можно рассмотреть нас.        Странные ощущения. Я чувствую тоску, но не хочу плакать и просить прощения за все несдержанные обещания и прошлые обиды. И в то же время мне легко. Как будто бы я его отпустил. Не знаю, Чанёль ли этому поспособствовал или я сам. Хотя, стоило бы отпустить и Ёля тоже.        Когда я собирался уходить, то услышал, что кто-то кричит мое имя.        — Сехун, мать твою налево! Где тебя носило?!        Я повернулся на голос и увидел трёх идущих парней. Все они шли ко мне (или к Бэку).        — Ты не узнал нас что ли? — продолжал возмущаться тот.        — А напомни?        — Чен, Кенсу, Чонин, — он указал пальцем на себя и на своих приятелей. — Что это за шутки?!        — Уймись, — строго приказал самый низкий. — Нечего здесь орать.        — Что ты тут делаешь? — влез третий.        — Еще тупее вопрос задай, — таким же тоном ответил, как я понял, Кенсу.        — Не начинай, а!

***

       В общем. Как выяснилось — мы давние друзья, а на кладбище они пришли по той же причине, что и я.        Раньше Бэкхён обожал ходить на всякие тусовки, таская меня с собой. Вот и на одной из них мы познакомились с этой троицей. Чего я, кстати, не помню.        А сейчас я сам иду с ними в клуб. Раз уж мой «спутник» покинул меня, значит, что дальше мне придется справляться самостоятельно.        У здания вместо охраны — стояла огромная железная дверь, которую может открыть любой желающий, если у него хватит сил. Таким образом, Чонин доказал, что он не зря уделяет кучу времени своему телу. Когда мы вошли в зал, то в нос сразу вдарил запах алкоголя, табака, дешевых одеколонов и чего-то ещё, а нереальная духотища давила сильнее, чем без конца играющая музыка. Это совсем не то место, где бы я хотел провести остаток дня, но если я собрался доказать, что я не беспомощен — придется потерпеть.        Мы отдалились от танцпола и прошли в vip-зону, где нас уже ждал ещё один незнакомый мне парень.        — Я надеюсь, ты принес? — слету спросил его Чен.        — А я когда-нибудь подводил? — белобрысый улыбнулся и куда-то (а точнее, за чем-то) ушел.        Мы сели на диван и нам сразу же принесли спиртное. Чонин же спохватился разливать жидкость по стаканам.        — Будешь? — Чен протянул мне пачку Winston.        — Нет, спасибо. Я не курю.        — Бросил что ли?        В моей дырявой башке что-то щёлкнуло и я взял сигарету, прикурив её зажигалкой. Втянув в себя дым, меня пробило на дикий кашель.        — Воу, тихо, я же не заставлял! — брюнет похлопал меня по плечу.        Несмотря на первую неудачную попытку, я не отбросил эту затею, пока не вернулся тот тип с каким-то пакетиком.        — Сюма-а, я тебя обожаю! — радостно воскликнул Чен, дав ему «пять».        Содержимое пакета высыпали на зеркальце, собрав «порошковую дорожку» карточкой клуба. Кенсу отвернулся, перед этим недоброжелательно посмотрев на Сюмина.        — Я не буду.        — Я буду. — сдуру ляпнул я.        И всё ничего. В первые 5 минут я забыл про то, что такое напряжение. Все сомнения сменила из ниоткуда взявшаяся эйфория. Я буквально полюбил всё на свете.        На телефон пришла смс’ка.        — Сехун, ты как? Если хочешь поговорить — я свободен.        — Я уже нашел себе компанию, — я жму кнопку «отправить» и следом отсылаю фотографию, где Чен вытирает свои кокаиновые усы.        Ещё, я стал нереально разговорчив. Каждая тупая шутка Сюмина обращалась в такой хохот, что я чуть ли слезами не заливался. Виски тоже немало повлияли на меня, потому что потом тупо шутить стал я, забыв про чувство стыда.        Через некоторое время к нашему столику подошли двое парней и Сюмин резко замолчал, заткнув рукой рот Чена.        — Здесь занято, — сказал бровастый, оперевшись ногой о низкий столик.        — Ну да, занято. Не видно? — я непонимающе посмотрел на него.        Он наклонился и прошипел:        — Занято, говорю. Здесь наше место.        — Пф-ф! А я так не думаю, — я поднялся и посмотрел на него сверху.        Попытки Кенсу утихомирить меня прошли мимо, также как и Чониновские «просто выпей и успокойся». Забыл упомянуть, что я почувствовал абсолютную уверенность в своих возможностях. Поэтому заехал по лицу этому парню.        Началась драка, и я не учел то, что по силе я равен нулю, а уж тем более против двоих. Я пытался уворачиваться, размахивая локтями, но мои руки перехватили и завалили на чужой стол. В этот момент я думал только об одном: защитить лицо. Если я приду домой в синяках — начнется хаус похуже этого. Однако, мысли об этом отвлекли меня и мне как раз засадили в нос.        Мои приятели так и продолжали бы молча смотреть, как меня избивают, если бы не пришел Мозгоправ и не разнял нас.        — Ты чё тут делаешь, дедок?! — закричал блондин, не желая отпускать меня.        Мозгоправ, естественно, не стал ему отвечать, и молча вывел меня на улицу.        — Что вы тут делаете? — уже я поинтересовался.        Мужчина всучил мне платок.        — Вытри нос. Сейчас домой поедем.        — Не-не-не! Мне нельзя домой! — вот так внезапно пропала моя храбрость.        — Да я уж понимаю!        Мужчина посадил меня в свой джип и, забрав окровавленный платок из моих рук, вытащил из бардачка ватку.        — Вы так и не ответили мне на вопрос, — я засунул в нос вату и откинул голову назад, пока терапевт заводил автомобиль. — Как вы меня вообще нашли?        — Под твоей фотографией было указано местоположение, — машина двинулась и мы поехали.        — Хорошо. Другой вопрос: зачем Вы приехали?        — Зная тебя и твой характер, я примерно представлял, что ты можешь устроить под влиянием наркотиков. Тем более, в такой компании.        Мой разум постепенно возвращался ко мне и я не посмел с ним спорить. Просто потому, что понимал, что он во всём прав.

***

       Он привез меня к себе домой и я ни на секунду не засомневался в его зарплате. Его квартира по размерам как мои две, с учётом того, что он живет один.        — Во сколько вам это всё обошлось? — от потрясения заговорил я.        — Во «много». Не обращайся ко мне на «Вы» в моем доме, я чувствую себя каким-то педофилом.        — А сколько вам кстати?        — Перестань!        Ну, перестать — так перестать. Я захотел налить себе стакан воды, но мне внезапно стало тошно. Мозгоправ, заметив это, уложил меня на диван в гостиной.        Его телефон зажужжал и я уже догадывался, кто ему звонит.        — Так, лежи, я сейчас приду, — он ушел в спальню и я услышал его «Да, Мисс О».        Если честно, мне не было страшно. То есть, я не переживал за то, что он скажет моей маме. Не зря же он не повез меня домой. От меня несет табаком и виски, а зрачки расширились на всю радужку. Кстати, странно, что эффект так быстро прошел.        Терапевт вернулся, принес мне аптечку, одобрительно кивнул и ушел дальше мило беседовать с моей мамой. Похоже, он звонит ей не только по поводу сеансов.

***

       Меня выворачивало всю ночь. Голова разрывалась, и я неоднократно бегал блевать. Поражаюсь, как Мозгоправ не слышал моих «буэ-э-а» в такой огромной пустой квартире.        Бросало то в жар, то в холод. Я не мог зафиксировать свою температуру из-за резких перепадов. Стоило бы вызвать скорую, но там пришлось бы сдавать анализы, где выяснялось, что я принимал наркотики, и тогда санитары позвонили бы моей маме, всё рассказали, а дома ещё тётя живет, в общем, дальше объяснять не надо.        Когда мой желудок в очередной раз решил прочиститься, я уже на четвереньках дополз до туалета и остался сидеть около него.        — Ты плохой мальчик, Сехун, — сзади меня раздался голос.        —Я и без вас это знаю! — я повернулся к двери, но никого за мной не было.        Я ещё и глюки ловлю. Отлично. Либо мой организм в шоке от употребленного за сегодня, либо кокаин был очень плохой. Я вернулся обратно на диван и осознал страшную вещь — я потерял телефон.        — Твою ма-а-ть… — заныл я в подушку. — Во что я влип…        — Не расстраивайся… — кто-то стал гладить меня по спине. — Тебе нужно поспать.        — Чтобы опять искать Чанёля, которого не существовало с самого начала? — я комкал уголки подушки, вытирая об неё слёзы.        — Я существую, и ещё как.