Savior

       Школьный спортзал постепенно забивался учащимися, в частности девочками. Каждой хотелось поглазеть на крутых старшаков, играющих в баскетбол, в особенности на главнокомандующих.        Почти во всех школах проводятся подобные соревнования между классами. Таковой награды за победу в них не выдают, кроме как хороших отметок по физкультуре и дополнительной помощи при сдаче нормативов в начале и конце учебного года, однако даже этого всего особо и не нужно. Играть само по себе очень весело и интересно. Но иногда такие забавы переходят черту.        Я был главным в команде «красных». У нас есть название, девиз и даже собственное приветствие — но это всегда отходило на второй план. Так или иначе, нас различали только по цвету формы и номерам, на остальное всем было всё равно.        Моим самым главным соперником был парень из «синей» команды. Я выступал в роли выпускника, а он и его ребята были младше нас на один класс. Я никогда не предавал большого значения возрасту и тому, что мы должны играть с ребятами нашей параллели, ибо с ними слишком скучно. Мы всегда выигрывали их в сухую. Но не этих.        — Эй, Пак! — крикнул мне главный из «синей» команды, подняв средний палец.        Чертов Сехун.        Я едва слышно цокнул языком, чувствуя подступающее желание отомстить ему. Слишком большого мнения он о себе был. В обычное время Сехун казался мне самым обычным подростком своих лет, но стоило ему надеть свою синюю майку с цифрами 9 и 4— он становился совершенно другим человеком. Возможно, и я тоже, но только после того, как он меня спровоцирует на это.        И вот все в сборе. Пришёл наш физрук и приказал разбежаться по местам. Я и Сехун вышли на середину, чуть ли не впритык встав к друг другу. Он слегка приподнял голову, чтобы с ухмылкой смотреть мне в глаза. Бедняга. Не хватило пару сантиметров, чтобы быть наравне со мной.        Раздался свисток и мяч подкинули вверх. Мы оба чуть подпрыгиваем и вытягиваем руки, чтобы первым коснуться его. Но я оказываюсь быстрее и выхватываю мяч, убегая с ним в сторону корзины соперников. Зал наполнился визгом, скрежетом подошв о пол и громкими ударами мяча об него, но сквозь весь этот шум я всё равно смог услышать, как Сехун тихо матернулся.        Я передаю мяч своему, он ведёт его и с успехом забивает. Часть девчонок, болеющих за нас — заливается счастливым пищанием, пока другие шипят и стучат ногами от злости. Теперь я показываю средние пальцы Сехуну, на что он хмурит брови и по привычке облизывает губы.        Следующие несколько бросков мы проигрываем, но команда «синих» не расслабляется. Они очень серьезно настроены на победу и знают, что этот небольшой отрыв всего лишь временное явление. И всё действительно так и происходит. Мы вырвались вперед и хорошо держались до конца первого матча, и только тогда они начали переживать.        Нам дали пятиминутный перерыв. Один из моих одноклассников подошёл ко мне с бутылкой воды, начав счастливо обсуждать наш успех. Я его практически не слушал, ибо пялился на Сехуна, который крайне эмоционально разговаривал со своим дружком, сидящем на скамейке болеющих. Бэкхён его вроде бы зовут. Я часто видел их вместе. Нет, я не ревную и мне вообще абсолютно всё равно на них. Возможно, я просто немного завидую их общению.        Снова встаём по местам. Второй, последний матч, у нас есть все шансы на победу, ведь мы впереди на 12 очков. Взгляд Сехуна выражал множество эмоций: он волновался, но в то же время был чертовски уверен в себе и своей команде, из-за чего мне даже стало как-то не по себе.        Свисток, мяч в поле. На этот раз я опаздываю и Сехун выхватывает его первым, ловко обходя меня, бежит к кольцу и выполняет двухочковый бросок, оббегая парней в красных майках. И так несколько раз, пока наш счёт не сравнялся.        До конца игры оставалось чуть меньше двадцати минут. Немного поговорив со своей командой, которая тоже была крайне недовольна происходящему, я постарался взять себя в руки. Не могу же я просто так отдать этому зазнавшемуся идиоту выиграть.        По местам, свисток, мяч в поле. Сехуну удаётся схватить его, но я блокирую его подачу, из-за чего мяч попадается в руки нашему, тот передает второму и он забрасывает в чужую корзину, выигрывая нам очко.        Свисток, мяч в поле. Сехун пытается меня подрезать и я вовремя делаю подачу своему, но мяч перехватывает парень из «синих», бросая другому, а тот забивает в наше кольцо.        Свисток, мяч. Шум пронзает мои уши, дыхание давно сбито, сердцебиение учащенно. Перерыв давно окончен и сейчас не время задумываться об усталости. Мне бросают мяч и я снова иду вровень с Сехуном. Делаю подачу и он блокирует её. Я догоняю его и ловлю мяч прямо перед корзиной, после чего сразу отбегаю от неё. Передаю «красному» и тот забрасывает в противоположное.        Мы буквально дерёмся за победу, не желая делиться. Но вот решающий раунд. Счёт остановился на 35 у обеих команд. Либо мы, либо они.        Свисток. Я первый хватаю мяч. Скамейки трясутся из-за шумного народа, от чего чувствуется вибрация в полу. Я веду, избегая парней из чужой команды и бросаю своему. Соперник выхватывает у него мяч и начинает бежать на нашу половину, пока его не останавливает ещё один «красный», перехватывая. Он подает мне, в то время, как меня стали окружать «синие». Тогда, стоя на трехочковой дуге, я решаюсь бросить мяч. Сехун ловит его буквально передо мной и бросает со своего места в нашу корзину.        И попадает.        Побеждает команда «синих» со счетом 40:36. Сехуна поднимают на руки, громко выкрикивая его имя. Девочки визжат, парни восторженно хлопают, поражаясь такому броску. А ведь это я должен был попасть. Я должен был победить.

***

       Домой я возвращался с неохотой и потому решил немного пошляться, чтобы оттянуть время. Разгуливая по своему району, я случайно наткнулся на парня, ужасно похожего на Сехуна. Я сразу спрятался за деревом, пока он меня не заметил. Сейчас больше всего на свете не хотелось встретиться с ним. Мне уже и так хватило.        Незнакомец проходит под фонарным столбом, из-за чего мне удается получше разглядеть его лицо. Нет, это не Сехун, мне показалось. Этот тип и по росту сильно отличался, так что я уже просто брежу.        Зайдя в квартиру, я как можно быстрее проскакиваю в свою комнату, чтобы не пересечься с мамой. Не люблю лишние вопросы, которые она постоянно задает, а сегодня, после игры — их будет вдвойне больше.        Правда, я слишком громко хлопаю дверью, из-за чего она узнает о моем появлении.        — Чанни! — мама тут же зашла ко мне, моментом забыв про то, что она была занята мытьем посуды. — Ну как? Вы выиграли?        — Да, конечно. Потом всё расскажу, — холодно отрезаю я, начав переодеваться.        Я не хочу, чтобы отец узнал о моем поражении, а ведь ему непременно расскажет мама. Казалось бы, это простой школьный баскетбол. Однако мой папа видел соревнования в любых вещах и считал, что нужно быть лучшим во всем. Сколько бы я не пробовал различных занятий и каким бы успешным в них не был, один провал — и я терял его уважение. Потому и сейчас я боялся, что мне опять придётся слушать лекцию о том, какой я ужасный, ни на что неспособный.        Одно радует — завтра я уеду на несколько суток в Пусан. Хоть как-то смогу отдохнуть перед дальнейшим разговором, который просто так мимо не пройдет. Чтобы избежать очередного словесного унижения, мне нужно как минимум умереть.        — Я устал, мам. Спокойной ночи, — бурчу себе под нос, не поворачиваясь в сторону матери.        Вскоре, она уходит, тихо пожелав мне сладких снов. Я уже давно не целую её в щёку и всячески избегаю объятий, потому что я серьезно обижен на неё. Она никогда не защищала меня в те моменты, когда отец ругал меня. Говорит, что он таким образом пытается помочь мне. Брехня. Он просто не любит меня.

***

       Утром, шустро собрав все недостающие вещи в сумку, я тихо ушёл из дома и отправился в школу. Ребята стояли у неё уже с девяти утра, бодро разговаривая друг с другом. Мы достаточно давно планировали эту поездку и каждый сейчас находился в предвкушении, ведь столько хотелось попробовать: сбежать с экскурсии, вызвать духов на мемориальном кладбище, прогуляться у моря, и кучу всего интересного. Правда, всю картину портил Сехун и его класс, с которыми мы должны поехать.        Через некоторое время нам разрешили зайти в автобус. Мне досталось место с правого ряда почти в самом начале. Я не удивился тому, что Сехун и Бэкхён сели вместе в конце. Они постоянно громко трындят, и шуму, кстати, от них всегда больше, чем ото всех остальных.        — Селфи-и-и! — голос Бена был слышен на весь салон.        Я недолго терпел и надел наушники, включая недавно добавленную песню. Хоть вокруг происходил сплошной хаос, спокойная мелодия создавала ощущение, будто бы я ехал один. Прислонившись головой к окну, я стал смотреть на пролетающие мимо столбы и машины, а потом устало прикрыл глаза, шумно выдыхая. Жутко хотелось спать. Когда же я высплюсь? Наверное, только на том свете.        Я был готов вот-вот провалиться в сон под «Bleeding Out», как сквозь музыку услышал крики. Тут же очнувшись, первое, что я увидел — это ярко горящие фары огромной фуры.        Далее был слышен свист шин, треск стекол, а после я потерял сознание.

***

       Очнулся я в белоснежной комнате, как выяснилось позже, в палате. Меня больше смутила не обстановка, а то, что я сидел на полу. Поднявшись с места, я не почувствовал никакой боли, что странно. Если я правда спал всё это время в столь неудобном положении, то у меня как минимум должна ныть спина.        Отряхнувшись, я понял, что на мне та же одежда, которую я сегодня надевал. Но я даже не в бахилах! Кто меня сюда пустил и зачем я пришел?        По помещению внезапно раздался писк аппаратов, из-за чего у меня подкосило ноги от неожиданности, а после этого я стал слышать чье-то громкое шорканье за дверью. Смело могу предположить, что по коридору проходил не один человек.        Привыкнув к «новым» звукам, я повернулся к больничной койке, на которой лежал…        Я.        — Что за херня?! — я тут же закричал, но никакого эха за мной не последовало. Будто бы я вообще молчал.        Я тут же хватаюсь за волосы, щипаю себя (не тело, что лежало передо мной) за плечи, бью по ногам, надеясь, что это сон и я сейчас проснусь в автобусе. Но я всё ещё здесь.        — Так, дыши спокойной… — успокаиваю сам себя, с трудом осознавая происходящее.        Я решаюсь подойти к койке, чтобы рассмотреть лицо поближе. Это действительно я, только в огромной синей пижаме, со многочисленными ссадинами на лице и трубкой во рту. Те датчики, что так испугали меня — подключены ко «мне».        Открылась дверь и в палату зашёл мужчина в белом халате. Я хотел наброситься на него, но каким-то образом прошёл насквозь.        — Миссис Пак, пожалуйста, не переживайте, — следом за ним прошёл ещё один врач вместе с моей мамой. Увидев меня, лежащего в кровати, она тут же заплакала.        — Мам, я здесь! — снова кричу, но никто не реагирует.

***

       Я очень долго бродил по палате, неоднократно пытаясь выйти из неё. Почему-то я мог спокойно сесть на стул, потрогать тумбочку, но стоило дотронуться до дверной ручки, как она растворялась в моей руке. Тогда я понял, что ещё долго не смогу выбраться отсюда.        Дни шли, а я оставался на месте. Я не могу никуда уйти и не могу заснуть. Все мои человеческие потребности куда-то исчезли. Я не испытывал голода и никогда не хотел спать, что уж говорить о походах в туалет — в этом я тоже не нуждался.        Ко мне периодически заглядывали родственники. Наверное, только они и спасали меня от одиночества. Хотя… Какой в этом толк, если я всё равно не могу с ними поговорить?        И вот сегодня ко мне пришёл отец. Я даже не представлял, чего мне стоит ожидать. Но он выглядел очень взволнованным.        Бережно взяв «меня» за руку, папа низко опустил голову, стараясь не смотреть на «мое» бледное лицо.        — Знаешь, я всегда считал тебя лучшим, — тихо начал он, поглаживая «мои» пальцы. — Ты не только терпишь мои, порой, глупые и нелепые замечания, но и стараешься измениться, стать ещё лучше. А я, как старый дурак, только мешаю тебе.        Его слова тронули меня. Я всегда считал, что ему глубоко плевать на то, что я чувствую, когда он орет на меня, постоянно придираясь ко всему, чему только можно. Никогда бы не подумал, что он винит себя за это.        — Ты сильный. Ты ведь знаешь об этом? Я не говорил тебе такого, но я действительно так считаю. Ты со всем справишься и скоро вернешься к нам. Я верю. Верю в тебя.        Он посмотрел на «меня» и судорожно вздохнул. Мне захотелось заплакать, но у меня не получилось этого сделать, также, как и дотронуться до отца. Рука с легкостью проходила через его плечо.        — Спасибо, па.        Папа ушел, так и не услышав, что я ему сказал.