Savior

       Мозгоправ снова подвез меня до дома, объясняя это тем, что «на улице уже очень темно и холодно». Я не девчонка, чтобы бояться маньяков, но и не имею сильного иммунитета, поэтому в очередной раз прогуляться под нескончаемым ливнем не горю особым желанием.        Как выяснилось немного позже (ну или мне так кажется), терапевт отвез меня далеко не по тем причинам. Увидев мою мать, он сильно поменялся в поведении, и даже начал как-то сюсюкаться, со мной и ею.        — Вы так неожиданно к нам заглянули, — мама миловидно улыбнулась, смущенно оглядывая его пиджак. О, да, мам, я тебя прекрасно понимаю. Я бы и сам не прочь иметь такой в своем гардеробе.        — Это я его пригласил. Угостишь нас чаем? — я тут же принялся спасать ситуацию, когда заметил, что Мозгоправ замешкался с ответом.        Мама увела его на кухню, а я же собрался уйти в свою комнату, зная, что я буду третьим лишним. Меня это никак не расстраивает, просто немного непривычно.        — Это ты к нему ходишь? — тётя поймала меня в коридоре за углом, потрясенная нашим гостем.        — Ага, — хихикнул я, вспоминая её расспросы о том, «красавчик ли мой терапевт». — Что скажешь?        — Скажу, что завидую твоей маме. Если бы не она, я бы преуспела за ним.        Мы тихо засмеялись. Да, тётя знает, как обратить на себя внимание мужчин. Меня вот она привлекает своими шутками и невыносимым храпом. Плохо так говорить, но после этого я понял, почему же её любовники надолго с ней не остаются. Но, однажды и она найдет себе человека, который все равно будет любить её, невзирая на такую «мелочь».        Остаток дня я провёл в одиночестве, в целом, как обычно. С кухни изредка доносился смех, от чего я невольно улыбался. Пускай я немного ревную и даже слегка плююсь от той мысли, что у моей мамы может завестись роман с Мозгоправом — я не хотел им мешать. Зачем? Пускай хоть у кого-то все будет хорошо.        Но когда тётя пришла ночевать с матрасом ко мне в комнату — тогда я улыбаться перестал.        — Терапевт твой самая настоящая душка и сегодня ночует у нас, — объяснилась она, устраиваясь рядом с моей кроватью.        — Дай угадаю: уже слишком поздно и он очень устал, чтобы садиться за руль?        — В точку.        Почему-то мне стало смешно. Что там Мозгоправ говорил про судьбу?        Все же, сейчас не время думать об этом. Мне нужно успеть уснуть раньше тети, иначе бессонная ночь мне точно обеспечена. А я, во-первых, сам устал, и во-вторых, я не могу бросить Чанёля, хоть он и поставил мне какой-то глупый запрет, который я непременно собираюсь нарушить.

***

       Оказавшись посередине широченной дороги, мне показалось, что я нахожусь на конце города, но огромная табличка с обозначением ограничения скорости дала мне понять, что я нахожусь на КАДе. Повсюду разгуливал густой туман, мешающий мне нормально ориентироваться и различать объекты. Хотя, какие тут могут быть объекты? Я буквально нахожусь в какой-то пустоте.        Подул ветер и мне неожиданно стало очень холодно. Из-за того, что такого никогда не было, я стал переживать, понимая, что мне определенно нужно что-то сделать и как можно быстрее.        Я не раздумывая двинулся вперед.        Через несколько метров я заметил небольшие кровавые следы от обуви. Еще через несколько метров они «смешались» и превратились в одну полосу, которая с каждым моим шагом становилась все ярче и шире, пока я не наткнулся валящуюся шину.        Подняв голову, я увидел аварию. Аварию, в которую попал пару месяцев назад. Всё было в точности так же, как и тогда. Я сразу узнал её.        Я видел санитаров, расхаживающих туда-сюда, но как только я подошел ближе, они начали становиться прозрачными, пока совсем не скрылись в тумане.        След оборвался, стоило мне пройти через желтые ограды. Как-то страшно после этого идти дальше.        — Помоги мне… — послышалось издалека, вынуждая меня поторопиться.        И я побежал.        — Помоги… — голос стал отчетливей и я узнал его.        Пожалуйста, потерпи немного. Я бегу так быстро, как могу.        Чанёль лежал на дороге, держась за свое горло. Он прерывисто дышал, жмурясь от боли, не в состоянии пошевелиться. Я мигом ринулся к нему, падая рядом на колени.        — Помоги, — прошептал Чанёль, с надеждой смотря на меня.        Я аккуратно приподнял его и уложил к себе на колени, придерживая за голову. Моя рука соскользнула с его мокрых волос, испачкавшись в крови.

***

       Я проснулся в холодном поту. Время на будильнике показывало два часа. Я немедля вылез из-под одеяла, схватил свои вещи, брошенные на стуле, и, аккуратно обойдя спящую на полу тётю, быстро затопал в гостиную.        Разобранный диван, на котором должен был спать Мозгоправ — пустовал. Если бы моя голова не была забита мыслями о произошедшем во сне, я бы наверняка подумал о чем-нибудь непристойном и лишний раз ужаснулся. Но терапевт, похоже, просто в туалет отходил.        — Нам срочно нужно в больницу! — затараторил я громким шепотом, когда он вернулся в комнату.        — Почему ты не в своей постели? — он серьезно удивился, увидев меня, прыгающего в свои джинсы.        — Быстрее!        Как хорошо, что он привык к моему, временами странному поведению, и сейчас просто стал одеваться, не задавая лишних вопросов. Главное, тихо уйти и точно так же вернуться, чтобы никто не заподозрил нашей пропажи. Хотя, нет, это далеко не главное.        Мы собрались в считанные минуты и уже бежали к его машине, быстро садясь в неё. Мы как настоящая команда: Мозгоправ заводит автомобиль, пока я настраиваю нам путь в навигаторе. В такое время мало кто ездит и почти все светофоры мигают желтым, что было нам на руку, ведь нигде ничего не нужно было ждать и мы смогли быстро приехать к больнице.        Зайдя в здание, я заметил, что в регистратуре сидит совсем другая медсестра, не та, с которой я уже успел «познакомиться».        — Что у вас случилось? — тут же заволновалась она, подрываясь со своего места.        — Пятнадцатая палата — срочно проверьте её! — я ни капли не постеснялся кричать. — Он умирает!        — Молодой человек, успокойтесь! Иначе мне придется вызвать полицию! — я краем глаза заметил, как откуда-то вышли пара мужчин в форме охранников.        Что ж, была не была. Я не могу здесь долго церемониться, да и бессмысленно все это, ведь так я ничего не добьюсь. Кто поверит какому-то подростку?        Я рванул в сторону лестницы, потащив за собой Мозгоправа. Я уверен, что он собирался решить все «мирным путем» и явно не ожидал такого разворота событий. Охрана побежала за нами, начав сыпать различными угрозами. Но мне все равно.        Некоторые пациенты повыходили из своих палат, чтобы посмотреть, что же тут происходит. Я ловко оббегал каждого, совершенно не задевая, но тем не менее, пугая. Наверное, они думают, что я псих. Но мне все равно.        Вот поворот налево и передо мной появляется нужная палата. Я сразу дергаю ручку, распахивая дверь. Чанёль все так же неподвижен, но датчики, подключенные к нему, учащенно, громко пищат, вырисовывая острые красные линии на экранах.        Я хотел броситься к нему, но меня схватили охранники, оттаскивая от палаты подальше. Медсестра, увидев то, что все далеко не в порядке — тут же созвала всех на помощь, и через секунды на третий этаж бежали санитары со врачами. Меня же усердно пытались пропихнуть на выход.        — Пожалуйста, покиньте больницу! Мы обязательно позвоним Вам!        И вот передо мной хлопают входной дверью, выставив на улицу вместе с Мозгоправом. Куда они мне позвонить собираются? На номер телефона, которого я им не давал? Да у меня вообще телефона даже нет.        — Давай вернемся домой. Если хочешь, мы заедем утром, — терапевт похлопал меня по плечу, на что я ему сдержанно кивнул, в душе совсем не желая уходить.

***

       Всю оставшуюся ночь я опять провел в раздумьях. Как там Чанёль? Всё ли с ним будет в порядке? Что с ним сделали? Вот что мне предстояло узнать и за чем я опять поплелся в больницу. Однако ни на что из этого не получил ответа. Почти.        — Так, — за стойкой сидела та же медсестра, что была на ночном дежурстве. Увидев меня, она совсем не обрадовалась. — В этот раз я точно кого-нибудь вызову.        — Просто скажите, с ним всё в порядке? — слету спросил я, невзирая на её замечание.        — Всё хорошо, а с Вами — нет. Уйдите, пожалуйста. Вы устроили не пойми что, а здесь, вообще-то, находятся пациенты со слабым сердцем, и они могли пострадать из-за Вас.        — Разрешите мне увидеться с…        — Вашего друга сегодня перевели в госпиталь, где он пройдет реабилитацию. Вас там видеть не желают.        С этим я точно ничего сделать не смогу. Не могу же я украсть данные Чанёля, чтобы прибежать в этот госпиталь, а если я все-таки узнаю про него — меня не пустят.        Я отошел от регистратуры и к ней тут же подбежала женщина, трясущимися руками принявшись подписывать какие-то документы. Она что-то нервно мямлила, чуть ли не срываясь на слезы.        — Я так рада… Мой Чанни очнулся, — проговорила она, отдавая бумаги медсестре, которая так и ждала, когда же я уйду. Я узнал голос женщины, невольно вспомнив, как она накричала на меня по телефону, отрицая существование её сына.

***

       Два месяца проходят относительно незаметно. Лето само по себе всегда проходит быстро, а мое же тянулось целую вечность, ибо я был занят учебой. Поскольку я сначала пролежал кучу времени в больнице, а потом просидел на больничном — я совсем не ходил в школу и даже учебник в руки ни разу не взял, а ведь в этом году я стану выпускником. Пришлось хорошенько потрудиться, чтобы все нагнать и все сдать.        Тётя за это время успела снова съехать от нас, а Мозгоправ стал встречаться… с моей мамой. Теперь он наш постоянный гость, чему я не могу не радоваться. Я крайне негативно относился к нему и к его работе, когда меня только-только записали к нему, а сейчас я понимаю, насколько же я к нему привязался. Он действительно помог мне и продолжает это делать до сих пор: то выручит с каким-либо школьным предметом, то выслушает мои переживания по поводу одного, второго и третьего, разбавив их какой-нибудь глупой плоской шуткой. Честно говоря, у него так себе с юмором, но я почему-то всегда смеюсь.        Сегодня я писал последнюю контрольную, которую моя классная руководительница сразу же проверила. По её лицу было видно, что написал я чуть хуже среднего, но так как я по горло был завален и другими уроками — она отнеслась к моей работе лояльно, завысив балл. Кстати, дела у школы наладились. Суд разрешился, все осталось на своих местах, а если что и изменилось, то в лучшую сторону.        — На этом все. Ты молодец, — женщина улыбнулась мне, откладывая листочек с оценкой в сторону. — Как планируешь провести оставшийся месяц?        — О, мне предлагают поехать куда-нибудь на пару недель отдохнуть.        Мозгоправ такой семейный человек, оказывается. Он загорелся желанием съездить, а лучше, слетать в какое-нибудь место, со мной и с мамой. Я не против, тем более, я правда заслужил отдыха. Учиться в июльскую жару, когда все купаются и целыми днями гуляют — ужасно.        — Я рада, что у тебя все хорошо.        — Я тоже.        Телефон, который мне купил Мозгоправ (я сам не ожидал), показывал, что уже шесть часов вечера, а в такое время школа уже должна быть закрыта. Поэтому, я не стал задерживать учительницу и ушел, перед этим немного посмеявшись с ней.        Домой я шел неспешным шагом, слушая музыку в наушниках. Наконец это чувство свободы. Короткое, правда, но ничего. Все же, мне так спокойно на душе. Я практически не волновался за Чанёля, потому что где-то глубоко в душе знал, что с ним уже ничего плохого не случится. Он в окружении людей, которые его любят и не обделяют заботой. Он в безопасности и обязательно скоро поправится. Я чувствую.        Кстати говоря, моя полупустая комната постепенно наполнилась всякими вещами. Я решил создать себе уютную обстановку, по совету терапевта, и сейчас в ней полно различных плакатов и украшений, а самое крутое в ней — белая гирлянда над кроватью, где висит доска для фотографий, которых там пока что нет, но скоро появятся.        Я уже расслабился и хотел было немного полениться, просто валяясь под пледом, как меня внезапно попросили сходить в магазин. Ладно хоть не тогда, когда бы я уже давно сделал то, что хотел, а то заставить себя встать бывает крайне трудно, особенно после таких загруженных дней.        — Ну прости, совсем из головы вылетело, — виновато пробурчала мама, вытирая руки о кухонное полотенце, висящее у неё на плече.        — Я схожу, но за это куплю себе баббл-ти, — я улыбнулся, наблюдая за тем, как она начала наигранно возмущаться. Такой вкусный чай, что мне кажется, что я его и раньше любил.        — Хитрюга! — она рассмеялась, подойдя ко мне с объятиями.        Я обнял её, не прекращая улыбаться. Как же хорошо вот так беззаботно обниматься с человеком, который тебе дорог, и которому дорог ты. И почему я не обнимался с ней раньше? Это же так приятно.        — Мне тоже купи.        Тут уже я сам не выдержал и засмеялся. Кто тут еще «хитрюга»?        Я ещё не успел переодеться, поэтому смог сразу же отправиться в магазин, поблизости от которого удачно расположилось кафе с заветным напитком. Я точно успею и продуктов купить, и чаю.        Выйдя на тротуар, я недолго пялился в экран своего мобильника, щелкая песни одну за другой, пока оставшиеся два процента зарядки не истратились. В таком случае я остановился, чтобы убрать наушники в рюкзак. Почему я всегда ношу с собой столько хлама? Носовые платки, зубная нить, какие-то скомканные черновики — и все это в самом удобном, как назло, маленьком кармашке. Из-за того что мне пришлось освободить немного места, я случайно выронил ключи.        — Блин… — шикнул я, наклонившись вперед. Только я потянулся за ними, как чья-то рука взяла их раньше меня.        Я поднял голову, чтобы взглянуть на человека передо мной, а после застыл в немом шоке, пока тот не заговорил.        — Ты так и потерять их можешь, — зазвучал бархатный голос, вызывающий у меня мурашки.