"Не пидор"

      На следующее утро Алекс не спешит собирать сумку, ибо всю ночь думал, что это так или иначе пранк, и что этим утром, когда он придет в школу, обязательно что-нибудь да случится, а потом придется вновь объясняться перед отцом и позорить его фамилию. Всё это гложет блондина всё утро, всю поездку до школы и весь первый урок, который, что странно, оказывается спокойным — Стенделл не ловит на себе ожидаемые взгляды, не слышит приглушенных смешков за спиной, лишь учителя, объясняющий, блять, новую тему в конце года, потому что, боже мой!, они не успели пройти ее за весь учебный год.       Алекс смотрит в телефоне на сохраненное расписание. Выпадает математика, а значит ему придется снова пытаться спокойно реагировать на то, как Фоули пялится на него, а ещё к тому же эта сраная математика, которую подросток точно завалил. Подмножества — хуежиства. Он направляется в класс и ещё пару секунд мнется возле двери, пока за спиной не чувствует свежее дыхание с запахом вкусной ананасовой жвачки. Джастин замечает, что его засекли, и неловко выходит из ситуации, шлепая по заднице блондинчика и бурча, чтобы тот зашёл в кабинет и не мешал другим пройти. Алекс сначала недоумевает, но потом снова возвращается в реальность и, пройдя за свою парту, усаживается на стул, чуть ли не промахнувшись, из-за чего с соседних парт донеслись приглушенные, видимо, рукой хихиканье.       Разложив на столе школьные принадлежности, Алекс выбирает более удобную позу для 40-минутного сиденья, от которого, как правило, немеют ягодицы, но стоит попытать удачу. Парень складывает руки вместе и кладет на них голову, мечтая только о том, чтобы прямо сейчас на этом месте заснуть, так как его мысли снова не давали этой ночью ему выспаться. И понятно из-за кого. Впереди разносится звук упавшей на пол сумки и потом приземление ещё чего-то на стул. Алекс поднимает голову, потирает глаза и, когда размытое изображение пропадает, различает на обычно пустующем перед Стенделлом месте ехидно улыбающегося Джастина. Блондин поворачивает голову в сторону прежнего места Фоули и обнаруживает лишь неодобрительные взгляды его друзей. А Джастину вот в кайф наблюдать недоумение в глазах мальчишки. Какого хрена? — Чего тебе? — спрашивает Алекс и утыкается в тетрадку. — Я слышал, у тебя мама художница. Оцени-ка, — Джастин сует в руки Стенделла сложенный пополам листочек и, пододвинув стул поближе, садится на свое новое место. — Итак, дети, — раздается явно недоброжелательный голос преподавателя, который громко хлопает папкой с листами по столу, — это просто ужасно! — учитель достает злополучные листы и ещё пару минут перечитывает содержимое, будто для того, чтобы не убавлять грозности в голосе. Контрольная — проносится в голове у Фоули, и он виновато опускает глаза. — Как можно было так ужасно написать? Мы же проходили это всю прошлую неделю! Да даже Стенделл, вот, — указывает тот на смущенного таким вниманием со стороны учителя Алекса, — написал великолепно, а он только перевелся.       И только в этот момент пришло осознание того, что благодаря вот такой учительской хорошей речи теперь его будут гнобить, называя ботаном, заучкой, а может и вовсе специально для блондина придумают что-то новенькое, хотя вряд ли в головах у «тупых качков» родится что-либо оригинальное. Алекс тяжело вздыхает и начинает испытывать дискомфорт от пребывания в этом классе, да ещё и в компании с Джастином, блять, Фоули. — Хм, мистер Фоули, а почему это вы решили пересесть? — Чтобы, конечно, лучше слышать Вас, мистер Гроунс, хочется получать знания, — с сарказмом, незаметным для большинства взрослых, говорит Джастин, однако его, видно, не оценили: — Что ж, тогда раздайте листки, пожалуйста, — не просит, скорее, приказывает Гроунс и усаживается за свое удобное кресло, начиная что-то печатать на своем ноутбуке.       Джастин вздыхает и, поежившись на стуле, от чего успевает задеть своей коленкой Алекса, поднимается, проходя до стола и беря лежавшую стопку тестов. Читая имена и незаметно подглядывая оценки, надеясь, что его не самая худшая, Фоули начинает ходить по небольшому классу, раздавать контрольные и слушать приглушенные ебанутые шутейки от друзей. Да похер, — убеждает он себя.       Наконец попадается работа Алекса и, безусловно, Джас успевает подглядеть его огромную красную 4 с минусом, и зависть начинает пробирать изнутри, поскольку следующая работа Фоули с не менее большой двойкой. «Блять» шепотом раздается на весь класс, однако все тут же подумали на Монтгомери (в том числе и учитель, который своим суровым взглядом прожигает ни в чем неповинного юношу насквозь). Зеленоглазый кладет возле руки Алекса его работу и проводит освободившемися пальцами тому по запястью, сам того не замечая, а потом бросает на стол последний лист — его собственную проверку знаний, который он с успехом провалил. — Пиздец, — снова шепчет Джастин, но в этот раз его уже не слышит весь класс, шокированный своими оценками — кто-то возмущается, кто-то удовлетворенно вздыхает и улыбается, складывая себе в рюкзак сраный тест, а Фоули, наоборот, хочется сжечь к херам эту бумажульку и сделать вид, будто ничего не было. Однако именно по математике у него хуже всего — учителя ни подкупить, ни задобрить, ни подружиться с ним, а ещё еженедельные тесты постоянно лишают учеников хороших оценок. Да к тому же на исправление к нему страшно ходить — говорят, он вечно, не отрываясь, смотрит на тебя. Спалил со шпорами — дополнительная двойка, спалил на помощи от других неудачников — будешь полторы недели убираться в его кабинете, а зная любовь старшеклассников ко всяким запискам, то это — мука. Итак, в результате математика, средний балл — 2.40. — Так, думаю, все насмотрелись. Теперь приступаем к повторению, — и все снова окунулись в тему прошлого урока.       После всех мучительных уроков, Джастин наконец может позволить себе пропущенный из-за несделанной домашки обед. Заказав себе еду и сев за один из десятков на данный момент свободных столиков, Джас принимается к пище, одновременно СМСясь о чем-то с Заком. На противоположной скамейке размещается не пойми откуда взявшийся Алекс. — У тебя два? Хреново, — говорит тот, доставая из сумки яблоко и потирая продукт рукавом своей кофты. — Да. Фиг знает, как теперь исправлять. Эта тема — не тема, а пиздец, — констатирует зеленоглазый и продолжает есть свой заказанный салат, от которого становится тошно, однако он — спортсмен, так надо. — Я бы… — запинается блондин и прочищает свое горло, словно в этом и заключается вся проблема. — Я бы мог тебе помочь. — Серьезно? — удивленно смотрит на того брюнет. — Да. В прошлой школе нас по этой теме пиздецки много гоняли, поэтому у меня всё с этим в порядке, — посмеявшись на увиденной лишь Джастином шутки, Фоули одобрительно кивает, засовывая очередную порцию себе в рот.       Пообедав вместе, парни направляются к выходу из школы, но резко Джас останавливается, потянув за собой и блондина. — У меня дома нельзя. — Почему? — по виду Фоули нельзя сказать, что он готов отвечать на поставленный вопрос, поэтому Алекс просто игнорирует это. — Ладно. Я в машине отправлю отцу СМСку. — Машина не моя, — сознается зеленоглазый, виновато потирая свою макушку. — Я ведь знаю, где ты живешь, и как дойти туда побыстрее. — Ну, тогда показывай, — недоверчиво ухмыляется Алекс, выходя из школьной столовки.

***

      По ходу у Алекса складывается такое мнение, что его жестко наебали с коротким путем, поскольку парни уже битый час идут до дома, к котором могли бы подойти как минимум минут 20 назад. Внутри пробуждается желание заказать такси на последние деньги, врезать Джастину, оставив огромный синяк на его безупречном личике, чтобы он потом, скорее всего, объяснялся перед друзьями, что, мол, влез в драку за девушку, посмотрите, какой я герой, сосите. Без понятия, почему именно в этот день значительно похолодало, что Стенделл просто сделал из своей кофты подобие одеяло, пока зеленоглазый, ухмыляясь, шёл в своей теплой спортивке, да к тому же сегодня потемнело намного раньше, и лучи от уже включившихся придорожных фонарей падали на бледное лицо Алекса и странным образом на волосы, которые словно светились под нужным углом. — Ты смотри-ка, — улыбается Джастин, замечая, как второй подросток начинает буквально трястись от холода, — замерз?       Алекс отрицательно мотает головой, укутываясь ещё глубже под тонкую ткань, будто это может помочь. Джастин разочарованно вздыхает и снимает с себя куртку, без которой он, казалось бы, вообще не расстается, слегка оголяя свои накаченные руки, с которых тут же потекли капельки пота, оставляя отпечаток в виде мокрых дорожек. С дрожащих губ блондина вылетает: «Не надо», но просьба не становится услышанной — Джастин накладывает на мальчугана единственный теплый предмет одежды, находящийся у него, и, не давая себе передумать, тут же забывает эту ситуацию, сложив руки на груди, словно так надо, хотя на самом деле понятно, что теперь Алекс в тепле, а вот Джастину теперь не так уж классно. — Не стоит благодарностей, — уверенно и дерзко говорит Джастин, сворачивая за угол, куда потом, пару секунд потупив на месте, направляется и Стенделл.       Перед парнями вырисовывается знакомый пейзаж — пара одиноких домов на противоположном конце дороги, и каждый похож на другого. В общем, обычный район, но для Джастина он нечто совсем другое, поскольку он живет с матерью и ее ебырем не в самом лучшем месте и не в самой лучшей обстановке. — Наконец-то, — выдыхает Алекс и, оглянувшись по сторонам, чтобы убедиться в том, что никакая машина не собирается 'сбить его', перебегает дорогу, стремясь к настоящему теплу и, о черт, стопроцентному пиздецу за опоздание, ибо наказ был всего один — приходить домой вовремя.       Зайдя в дом, Стенделл медленно снимает чужую куртку с себя и по привычке вешает ее. Джастин тоже неуверенно входит в дом и изумляется роскошному (для него) виду — прибранная огромная гостиная, где вместо разбросанных бутылок и вещей стоит с виду удобный зеленый диванчик, на котором вообще ни одной дыры, а перед ним воздвигается плазменный телевизор, на котором сейчас картинка только что начавшегося матча по футболу, ковер, добавляющий ещё больше уюта в комнату, пара не увядших цветов, несодранные обои и… — Привет, Алекс, — внезапно доносится из другой комнаты, приглушая телевизор и привлекая внимание Фоули. — Здравствуйте, сер, — уныло отвечает Алекс, стремящийся поскорее подняться в свою комнату, дабы не объясняться, однако не успевает. — А кто твой друг? — ну, с другом ты, наверное, загнул, пап.. — Джастин, — не дав сказать Алексу, Фоули резко вытягивает руку, одаривая улыбкой мистера Стенделла, который в свою очередь, убрав бутылку пива в другую руку, отвечает на рукопожатие, так же приветливо улыбаясь. — Почему ты мне не говорил, что у тебя появились друзья? — отец осуждающе смотрит на блондина. — Он мне не… — Мы недавно с ним подружились. Да, Алекс? — зеленоглазый окончательно загоняет в тупик Стенделла, и тот уже не находит слов, которыми можно было бы ответь на это, поэтому просто виновато поглядывает на Фоули, качая головой, «совершенно не вызывая подозрения у, блять, шерифа.» — Пап... ам, прости, сэр, можно я Джастину помогу с уроками? Он потом уйдет, честно. — Конечно, — дав ответ, мужчина уходит в гостиную, усаживаясь на диван и полностью вливаясь в сюжет игры. — Господи, бля, извини, — уже в комнате шепчет Алекс, закрывая дверь. — За что? У тебя хороший отец, как кажется, — Джастин сваливается на мягкую кровать. — Ну да, быть сыном шерифа очень круто, — саркастично отвечает Алекс, бросая рюкзак в неподалеку стоящее кресло, из-за чего оно крутится, чуть ли не падая. — Он — шериф? Ну охренеть же. Ты можешь что угодно делать, и тебе за это ничего не будет. Ништяк. — Ох, завали, — усмехается Алекс, доставая из рюкзака учебники. — Так с чем тебе надо помочь? — спрашивает тот, и зеленоглазый, встав с постели, подходит сзади, чуть ли не кладя свой подбородок на чужое плечо, вызывая этим смущение у Стенделла, перелистывает страницу за страницей, пока не находит самую непонятную для себя тему. Алекс хмурит брови, удивляясь тупости своего собеседника. — Серьезно? Вы должны были проходить это недели эдак 3.       Джастин пожимает плечами, выдавая в ответ лишь смешную гримасу. — Ладно, смотри… — Алекс усаживается в освободившееся от скинутого на пол рюкзака кресло и делает умную физиономию, пока Фоули пытается отрыть у себя какие-нибудь тетрадки и пишущую ручку.       Оба уже давно позабыли про время, поскольку вперемешку с занудной математикой они успевают ещё вспомнить какие-нибудь шутки этого дня, обсудить пару девушек, с некоторыми из которых Джастин, кстати, уже побывал в постели, пробуждая у Алекса странную зависть или… ревность? — ну нахуй — но подростки, сами того не заметив, переходят к более серьезным и личным темам: — Слушай, извини за такой вопрос, но где твоя мама? — произносит Джастин, будучи уже, как и Алекс, в лежачем положении на кровати, а перед ними лежат куча тетрадок, шпор и долбаные учебники, на один из которых Джас после своего вопроса умудряется перекатиться, помяв страницу. — Она… — повисает ужасающая тишина, — умерла, когда мне было, ам, 7… вроде. — Оу, соболезную, — чувствуя, как разговор заходит в какое-то довольно серьезное русло, Фоули осторожно откладывает ручку, чтобы та не скатилась на пол. — А твоя как? — Да жива. Просто… — снизу донеслись выкрики отца, напоминающие типа «гол, давай же», а потом и «засранец, ну как? Пару метров! Пару метров! Боже!», но когда звук стих, Джастин продолжил, — отец ушёл из семьи, после этого мама будто присосалась к бутылке. Да ещё этот её ебырь… отчим мой… — фыркает Джастин. — Дерьмово, — поддерживает тем самым Алекс, закрывая учебник и откладывая на свободную тумбу. — Подожди, то есть ты пойдешь сейчас к ним? — Да, — вяло отвечает Фоули, устремляя взгляд в окно, но вот с его ракурса там можно разглядеть лишь макушки деревьев и сменившую солнце луну. — Во пиздец. Который час? — нервно спрашивает Джас, подорвавшись с места и начиная в спешке складывать свои вещи в рюкзак. — Ам, — Стенделл снимает с телефона разблокировку ловкими движениями пальцев и, немного приподнявшись, чтобы разглядеть белые цифры, дает знать, — 22:18. — Чего блять? — Не я нас час вел, скаут, — пожимает плечами Алекс и смеется над тем, как Джастин, чуть ли не падая, пытается выпутаться из одеяла, но его попытки приводят к тому, что он наконец грохается на пол.       Блондин поднимается с кровати и, убрав одеяло из-под ног юноши, подает ему руку, которая вмиг становится пойманной. Резкий подъем оставляет между парнями жалкие сантиметры, заставляя тех с секунд 10, совершенно не двигаясь, простоять напротив друг друга, когда их носы чуть ли не соприкасаются, а они чувствуют лишь как легкие будто сдавливаются, и воздух понемногу иссекается, но этот странный момент прерывает Джастин, отстраняясь. — Чет как-то по-пидорски сейчас было. — Ам… да, — потирает макушку Алекс. — Но я не пидор, — утверждает Фоули, выдавливая из себя неуверенную улыбку. — Да, я тоже, — соглашается Алекс, и его глаза прослеживают, как другой парень скрывается за дверью, а потом и уши, словно следят, слушают быстрый топот ног по лестнице, «прощайте, мистер Стенделл» и «пока, Джастин», грохот закрывшейся двери.       Наконец находится свободная минута и для своих домашек. Сделав их в считанные минуты, Стенделл заглядывает на свою недавно созданную страницу в Фейсбуке, где тут же появляется его профиль — прошлогодняя фотография с бывшим-единственным другом, к которому Алекс сейчас питает огромную ненависть, совместные воспоминания с ним заставили Алекса поставить эту фотографию это была единственная фотка Стенделла, на которой он не выглядит убого (может потому, что фотографировал не он); пара постов, сделанных будучи в прошлой школе, на них пара лайков, в основном доставшихся от родственников, которые на самом деле единственные друзья на его странице. Но тут приходит шокирующее уведомление «Джастин Фоули хочет добавить Вас в друзья». Алекс нажимает на страницу и просматривает ее вдоль и поперек — куча друзей, фоток с самых классных вечеринок, все его девушки, и тут бац — этот парень, популярный чувак добавляет такого как Алекс в друзья. Сказать ахуеть — ничего не сказать. Стенделл принимает заявку и нежно закрывает ноутбук, после чего прикрывает рот ладонью, чтобы заглушить радостный визг. Может правда, что Алекс наконец не будет одинок?