"Не пидор"

      24-го мая утром, ещё до начала школы, Алекс резко подскакивает от громко раздавшегося дверного звонка, что буквально насиловал уши сонного подростка каждую секунду. Стенделл успевает напялить футболку прежде, чем в его комнату врывается обозленная и такая же невыспавшаяся Тара, которая в «очень дружелюбном» тоне просит спуститься брата и дать ей самой ещё несколько минут сладкого сна, обнимая свои подушки и слушая на маленькой громкости классику, что является редким явлением во времена твиттера, инстаграма, рэпа и т.д. Наверное, не только своей феноменальной внешностью девушка привлекала парней в школе, но ещё и своими утонченными вкусами. Стенделл всегда надеялся, что и его персона однажды заинтересует кого-нибудь, но он до сих пор не уверен в этом до конца.       Потирая еле открывающиеся красные глаза, Стенделл, немного пошатываясь, доплетает до входной двери и, отворив ее, замечает бодрого, наверное, от воздействия кофе Джастина, который с улыбкой и интересом разглядывает Алекса, который в свою очередь пытается привыкнуть к солнечному свету и, видимо, к тому, что выспаться ему уже не удастся, ибо Стенделл-то как раз и не способен заснуть дважды. — Что? — лениво протягивает блондин, слегка отступая, дав Джастину возможность зайти. — Я тебе хочу кое-что показать, — спешно отвечает тот. И да, он действительно перепил кофе, что видно по тому, как он нервно мечется из комнаты в комнату, будто что-то разыскивая. — Где твой отец? — Он уехал. Не знаю, насколько, — Фоули приостанавливается у кухни, там, где ещё можно было краем глаза увидеть его и странную ухмылочку, промелькнувшую на одно мгновение, пока Джастин не обернулся, чтобы подойти к уже начавшему писать СМСку отцу Алексу. — Я… напишу ему, пожалуй, — заметив любопытно разглядывающего экран телефона Джастина, объясняет голубоглазый, быстро приподняв свои очаровывающие глаза на Джаса. — Как ты? — лицо другого подростка моментально сменяется с довольно радостного и бодрого на серьезное и обеспокоенное. Теперь где-то внутри Алекс ощущает подозрительные колики, когда подмечает заботу в голосе и в глазах Фоули. — Я в порядке, — хотелось добавить что-то ещё, например, слова благодарности, однако Алекс сглупил или просто струсил, оставив искреннее «спасибо» на кончике языка. Дописав наконец свое многословное СМС и убрав телефон в карман, Стенделл вдруг вспоминает причину, по которой друг навещает его сегодня в 4 часа гребаного утра. — Что ты там хотел показать? — А, да! — кажется, будто и сам Фоули забывает, почему же он пришёл в дом Стенделла, но, быстро сообразив, он тащит Алекса наверх, в комнату только что проснувшегося подростка. — Одевайся. — Что? — возмущенно спрашивает Алекс. — Одевайся, — повторяет Джас, укладывая своей ладонью волосы. — Мы кое-куда поедем. — Ты совсем ебанулся? — Стенделл переводит взгляд на старые настенные часы. — 4 утра, дебил. — Ага, — зеленоглазого, видно, этот факт совсем никак не волнует. Он присаживается на стул, пока Алекс подходит к шкафу, роется там в поисках каких-нибудь презентабельных вещей, однако его выбор останавливается на обычных обтягивающих мужских штанах, что, в принципе, подходит для небольшого заготовленного Джастином путешествия, но парень, конечно же, о нем не будет говорить всё и сразу. — Смотреть будешь? — неожиданно раздается голос Алекса, бросающего штаны с носками на кровать. Джастин сперва замешкался, но он тут же собирается с мыслями и отворачивается, доставая свой телефон и начиная играть в какую-то игру, не заботясь о включенном звуке, скорее всего, из-за которого из комнаты Тары доносятся такие стоны, будто ее там мучают. Алекс хмыкает. — Хитрюга.       Джастин расплывается в улыбке, слушая, как Стенделл постепенно стягивает с себя одежду, и почему-то глаза сами косятся в сторону такого зрелища, однако от этого они начинают болеть, и Фоули, совершенно не замечая того, немного поворачивается, на чем его ловит Алекс, приподнимая брови, мол, «Серьезно?». Фоули мгновенно отворачивается, переводя взгляд на стол, усеянный какими-то записями, листками, а на полках, висящих над самим рабочим местом блондина, лежат множество книг, относящихся, похоже, к литературе 18 века. Ну и семейка. Внимание так же привлекает стоящая у стены гитара, на которой, скорее всего, играет Алекс, поскольку, ну, те наклейки, что были на ней, девушкам не пришлись бы по вкусу.

***

      Джастин сразу же обещает, что дорога не займет много времени, а прогуляться всё равно будет очень неплохо, но, вспоминая предыдущий случай, как-то не особо верит в то, что они дойдут до места за двадцать минут. На часах было уже 4:05, на горизонте начинало появляется светлое пятно, становящееся с каждой минутой всё больше и больше. Ноги ноют, голова трещит, а глаза так и не поменяли оттенок на белый и до сих пор побаливают, но Алекс идет, ибо в нем уже давно разгорелся непреодолимый интерес. В чем смысл в четыре утра куда-то идти?.. вместе.       Стенделл миллион раз успел пожаловаться Джастину и сейчас тоже решает, что момент подходящий, однако Фоули затыкает его быстрее, чем тот успевает вымолвить хоть слово. Зеленоглазый указывает ему на скамейку, которая устремлена на удивительный пейзаж этого, казалось бы, ничем не примечательного городка, однако в четыре утра всё становится гораздо лучше, и Алекс понял это только сейчас. В этот момент от скуки он наблюдал за тем, как на горизонте уже начинает подниматься солнце, из-за которого небо окрашивается в некое подобие слияния оранжевого и розового цветов. В глазах мелькает возникшая одинокая слеза от такой красоты. А Джас просто смотрит на Алекса, пытаясь понять, какие чувства в этот момент испытывает его друг, который вчера показал ему его совсем другую сторону. Потому и разгорелось желание сделать что-то для этого мальчугана, въевшегося в голову Фоули, как никто никогда.       Алекс любуется таким прекрасным рассветом, когда около самого горизонта вспыхивает ослепительная каемка солнечного круга. Совсем маленькая, но уже поразительно яркая.       Джастин любуется таким замечательным Стенделлом, чьи глаза сияют при виде невообразимого пейзажа; чья улыбка становится настолько искренней, что невозможно не улыбнуться в ответ, способную озарить мрачный и темный мир Джастина Фоули; чьи волосы такие же необычные, как закат и как рассвет.       Первым приходит в себя Джас, потому что его план по улучшению состояния Алекса ещё даже не начался. Стенделл следует за ним на скамью, не отводя взгляда от проявляющегося солнца, чьи лучи вот-вот коснутся парней, дотрагиваясь до их кожи и отдавая своё тепло этим двоим. Фоули не задумывается, что это чересчур по-гейски, хотя такие мысли и проскакивали в его голове. Единожды. А потом стало всё равно. Просто порадовать не менее надломанного парня было тем, о чем Джас думал всю ночь, потому и не смог заснуть.       Они ещё сидят так, просто наблюдая за тем, как солнце всё больше появляется, как его лучи оказываются на лице у Алекса, от этого тепла ему становится приятно. Джасу же от того, каким чудесным становится лицо друга; за тем, как люди пробуждаются, включают в своих домах свет, как начинают ездить машины, видимо, их водителям не повезло с рано начинающейся работой. Город был таким спокойным, казалось, что все его жители такие мирные и невинные. День, каким бы он ни был светлым, всё омрачает, но не рассвет, являющимся неопределенным началом, а на продолжение влияют уже непосредственно люди. И, знаете, у Алекса сегодня невъебически хорошее начало.       Когда природа уже проснулась, то есть слышится задорное пение птиц, где-то в кустах шуршат пробуждающиеся ото сна безобидные зверушки, да и сами кроны деревьев, словно живые, начинают покачиваться от ветра, Джастин решает порыться в своем портфеле, пока наконец его рука не натыкается на нужный предмет, буквально стоящий в рюкзаке. То был напиток, что когда-то, при первой встрече парней не успел допить Алекс. Зеленоглазый отвлекает друга от наблюдения за прекрасным и передает ему коктейль, чем ещё больше шокирует парня. Тот отпивает немного этого напитка, совсем позабыв, какие чувства испытывал при первом знакомстве с этой зеленой консистенцией. Просто все кажется прекрасным, очень прекрасным. Алекс никогда не чувствовал себя так, как сейчас. Джастин достает второй коктейль — латте — для себя.       Слова абсолютно не нужны, парням просто нравится сидеть здесь, друг с другом в полной тишине, отреченные от проблем в школе. Алекс так и не рассказал, почему он сорвался, а Джастин не спрашивал, просто знал, что теперь, хотя бы на один короткий миг, Стенделл станет чуточку счастливее. — С кем ты идешь на бал? — заговорил вдруг Джастин, но такого вопроса Алекс вообще не ожидал, поскольку о самом бале ничего ему никто и не сказал. Блондин просто вопросительно взглянул на собеседника. — Ну, бал в честь окончания одиннадцати классов, — однако реакция Стенделла остается все такой же — непонимающей, что происходит. — Ам… — мычит тот, выдумывая, что бы сказать, но Джас уже засек, что Алекса держали в неведении. — Видимо, ни с кем. — Надо тебе найти кого-нибудь, — скорее, для себя, нежели для Алекса, говорит тот, выбрасывая опустошенный стаканчик в близ стоящую мусорку. — Не надо, — убеждает того блондин. Джастин игнорирует последнюю фразу друга и смотрит на часы. Убедившись, что достаточно времени прошло, Джас собирает вещи, даже вежливо спрашивает, выкинуть ли у Алекса эту наполовину выпитую жижу, на что тот отнекивается и, чуть ли не падая со скамьи, выкидывает ее сам. Проводив до школы, в которой ещё практически никого нет за исключением пары учителей и ботанов, читающих какие-то книжки у самого входа, Фоули скрывается где-то в коридорах школы, успевая сказать Алексу только о том, как все хорошо прошло, будто какая-то свиданка, о чем потом и подумал Стенделл, присев возле дверей кабинета химии.       С приходом парней из команды Джас принимает всё больше и больше попыток выставить Алекса в хорошем свете перед своими друзьями, чтобы те перестали его прессовать или дразнить, используя в своих шутках лишь «пидор». И в кое-то веке ему удается повлиять на баскетболистов и Монтгомери, которые в один голос заявили, что им плевать, и что лучше поговорить непосредственно с одержимым Брайсом, считавшим, что его друг ступил на плохую голубую дорожку. Однако Уокер, уже заебавшийся от попыток и осознавший свои ошибки, согласился потусить с Алексом, потому что Фоули успел поведать о том, что блондин — музыкант, а Брайсу нравится хорошая живая музыка.       На переменах Джас всегда забегает в кабинет к Стенделлу, пытаясь найти ему какую-нибудь девушку на бал, но Алекса никто из предложенных вариантов не привлекал, потому он принимает решение пойти одному. Ну, а Джас все же будет обдумывать, как должно пройти у них с Джесс, ведь она, вроде, ему нравится, и зеленоглазый уже думает о предложении встречаться и знает, что не получит отказа.

***

      Вечер. Джастин напяливает купленный Брайсом костюм и позирует перед зеркалом, пытаясь рассмотреть все лучшие стороны самого себя. Окончательно приготовившись, он отправляется к Джесс, чтобы, как принц на… почти… белом коне, подъехать к ней на одолженной машине, подать руку, чтобы увидеть ее улыбку, чувствуя лишь довольство собой, нежели легкость или чувство влюбленности. Во всяком случае это чувство он до сих не познал, хоть его девушек уже и по пальцам не счесть. Он просто создал у себя в голове образ красавицы и теперь делает выбор в пользу девушек, которые и так души в Фоули не чаят, которые при его каждом проходе рядом вздыхают с таким восхищением, что Джас чувствует себя не таким ущербным, как дома. Ну, Джастин Фоули в школе и Джастин Фоули дома —два разных человека. Но, знаете, есть и третий: Джастин Фоули рядом с Алексом Стенделлом, расположившемся именно сейчас рядом с пуншем, прикрывая в это время Монтгомери, подливающего водку в единственное питье. Джастин, держа счастливую Джессику за руку, подходит, якобы просто утолить жажду, к столу. — О, привет, Стенделл, — Джастин хлопает друга по плечу, а тот робко улыбается, рассматривая Джессику. Миленькая. — А! Алекс, Джессика. Джессика, Алекс. — Очень приятно, — Девис неуверенно тянет руку, которую тут же пожимает блондин, ощущая некое отвращение.       Это был единственный короткий разговор, состоявшийся у Джаса с Алексом за этот вечер, поскольку Стенделл просто отсиживается на скамье, тихо и незаметно наблюдая за влюбленными парочками на медляках, но в основном за Фоули, который определенно вещает что-то смешное, потому что Девис так громко хохочет, что просто может точно заглушить пару песен. Блондин снова чувствует себя никому ненужным, а это чувство пропадает лишь при том, если Фоули находится рядом. Глаза начинают слезиться, в конце концов ослепляя своей влажностью глаза Алекса. Тот уходит в туалет, умывается и начинает разглядывать свое отражение в измазанном помадой зеркале, моментально приходит осознание, что Стенделл от недосыпа выглядит не то чтобы плохо. Дерьмово. Он снова наполняет свои ладони водой, умывается, наполняет водой и умывается, снова и снова, будто у него какой-то припадок. В этом туалете при проверки блондин один, но неожиданно разносится скрип старой открывающейся двери, Алекс облокачивается о раковину, думая, что вот сейчас какой-то незнакомец просто справит нужду, ну, или, может быть, кто-то потрахается и уйдет, но не так все просто — на плечо кладется чья-то не особо сильная ладонь, и его резко поворачивает лицом к себе незнакомец в смокинге и с камерой, висящей на шее. — Ты — Алекс Стенделл? — спрашивает странный человек, не собираясь убирать свою руку. Стенделл судорожно кивает, не понимая, кто стоит перед ним и что ему надо. — Ты… не должен верить Джастину. — Что? — Не верь ему. Он играет с людьми, как с куклами. Ему неважно, кто это будет, главное — позабавиться. — Ты, блять, кто вообще? — Я — Тайлер. Просто Тайлер. — Итак, просто Тайлер, отвали, пока я тебе не всек. Я не в настроении. — Потом будешь жалеть, что не послушал, — говорит кудрявый парень на прощание и уходит, оставляя после себя кучу вопросов, причиняющих головную боль.       Дверь снова скрипит, и блондин уже хочет крикнуть, чтобы тот странный подросток катился куда подальше, пока не осознает, повернувшись, что это Джастин, в чьих глазах читается волнение. Такое расслабляющее Алекса волнение. — Порядок? — Да. — Слушай, — брюнет подходит немного ближе, сокращая расстояние до небольшого количества сантиметров и переходя на шепот. — Пойдем отсюда? Тут скука смертная. — Я думал, тебе весело. С этой… Джессикой. — Она уже успела набухаться. Да и тем более с ней не так интересно, как с Алексом Стенделлом, — улыбается тот, направляясь к двери.

***

      Парни выбегают из здания так, словно только что ограбили банк, а потом ещё и пытаются отдышаться, как будто пробежали за пару минут километр.       Потом они гуляют весь вечер, говоря о том, о сем, о неважной чепухе, о том, как хреново Алекс катается на велосипеде, зато хорошо играет на гитаре, в свою очередь Джастин рассказывает о своем пристрастии к рисованию. С каждой секундой они узнают что-то новое друг о друге, тем самым всё больше сближаясь и начиная лучше понимать мотивы некоторых поступков. Подростки позволяют друг другу узнать себя, раскрывают тайны, рассказывают о семье, будто наверстывая упущенное за годы, когда они должны были быть лучшими, блять, друзьями, а не тусить с дебилами-гомофобами и, мягко говоря, мразями. Им обоим начинает казаться, что они знают друг друга вдоль и поперек, знают, какие у кого шрамы от прошлого, какой осадок оставили в их сердце некоторые люди.       Внезапно непонятная буря эмоций пронизывает тело Алекса. Его мысли, все его мысли занимаются одним человеком, а когда Джастин что-то говорит, тело пронизывается мурашками, а то, что они друг от друга на маленьком расстоянии, заставляет руки Алекса ненормально так дрожать. Блондин не до конца понимает, что с ним? Простудился? Заболел чем-нибудь? А может он болен любовью?