Любовная аддикция

      Тэхён не может отделаться от навязчивой мысли, что за ним следят. Чуть ли не каждый день он ощущает на себе чей-то липкий взгляд, и это не имеет никакого смысла — потому что он двадцать четыре на семь проводит с Чонгуком, а тот его опасений насчёт слежки не разделяет.              Тэхён обзывает себя грёбаным параноиком, которому требуется помощь школьного психолога, и невольно грешит на мистера Чона. Правда, Чонгуку свои догадки он не озвучивает. Тэхён знает, насколько «тёплые» отношения у него с отцом и не хочет ненароком ухудшить их.              Но так дальше продолжаться не может…              В конце концов он решает прощупать почву, узнать, было ли когда-нибудь такое, что за Чонгуком по инициативе отца устанавливалась слежка. Однако спросить Тэхён не успевает, потому что он видит ЕГО и словно по щелчку пальцев понимает, что к чему.              — Я скоро вернусь, — бросает Тэхён Чонгуку и, получив в ответ слабый кивок, стремительно выходит из столовой.              Он идёт за ним по коридору, поворачивает налево, ещё раз налево, поднимается по лестнице на второй этаж и ныряет в узкий проход, ведущий к спортзалу. И вот людей больше нет, а на пыльном подоконнике сидит тот, за кем он всё это время следовал.              — Нихрена не смешно, — грубо начинает Тэхён, подходя чуть ли не вплотную к нарушителю его спокойствия. — Что тебе от нас надо?              — А разве не ты увязался за мной? — улыбается парень, непринуждённо болтая ногами.              Тэхён впивается ногтями в ладони, боясь сорваться. Где-то в груди клокочет с трудом сдерживаемая ярость. Она пульсирует короткими толчками и просится наружу, но это не вариант. Он не будет кричать на незнакомого парня, не будет угрожать ему. Он убедится в причинах слежки, что все эти дни доводила его до нервного тика. Он поступит как цивилизованный человек, и точка.              — Не делай вид, что не понимаешь, о чём я, — огрызается Тэхён. — Ты чёртов сталкер. Я не раз замечал тебя рядом с нами, но не придавал этому значения. Видимо, зря.              — Ого, а ты прямолинейный, — смеётся парень. — Но потише, пожалуйста. Если кто-нибудь услышит, у меня будет не самая хорошая репутация. Сталкеры не в почёте, знаешь ли.              — Так ты признаёшь, что следил за нами, — не спрашивает, а констатирует Тэхён. От того, что парень не стал отпираться, почему-то становится легче. — Думаю, отец Чонгука заинтересуется тобой. Он не любит, когда его единственного сына преследуют всякие подозрительные личности.              На самом деле Тэхён в душе не ебёт, что любит и не любит старший Чон, но пусть сталкер думает по-другому.              Парень ухмыляется, неловко спрыгивает с подоконника и случайно налетает на Тэхёна.              — Оу… прости. Слушай, не надо никаких крутых папиков приплетать сюда. Давай лучше я объясню свои мотивы? Идёт? Но только не здесь. Встретимся после уроков в кофейне через дорогу, всё обсудим. Я угощаю. Что скажешь?              Тэхён дёргает головой, соглашаясь, и молча уходит. Теперь у сталкера есть несколько часов в запасе, чтобы придумать себе достойное оправдание, а Тэхёна ждёт халявный кофе. И оба остаются в выигрыше.                     Тэхён сажает Чонгука в автобус, обещая, что приедет к нему вечером, и вместо того, чтобы отправиться домой, идёт в кофейню. Несмотря на все его подозрения, парень не струсил, пришёл и даже забил им столик в дальнем углу, где ошивалось меньше народу.              Тэхён требует глясе и ананасовое пирожное и, когда парень приносит его заказ, смягчается. Сталкер больше не вызывает раздражение, наоборот, кажется довольно милым. Подкуп едой тем и опасен, что враги моментально становятся друзьями.              — Меня зовут Пак Чимин. Я из параллельного класса, мы с тобой одногодки, — представляется он. — И теперь, когда ты меня знаешь, я надеюсь на конструктивный диалог.              Конструктив так конструктив. Тэхён шлёпает ложкой по стремительно таявшему мороженому и слегка кивает, принимая условие.              — Полагаю, ты хочешь знать, зачем я следил за тобой и Чонгуком?              — Да, потому что это было очень неприятно, — морщится Тэхён, вспоминая, как его нервировало происходящее.              — Прости. — Чимин присасывается к латте, чтобы скрыть румянец на щеках. — Мне неловко от этого. Но я должен был сделать чёртов проект…              — Давай с самого начала и по порядку, — останавливает разошедшегося Пака Тэхён. — Что за проект?              Чимин отодвигает кофе на край стола и ныряет в рюкзак. Он достаёт зелёную папку с какими-то бумагами, распечатками, цветными графиками. Похоже на домашнюю работу.              — Я посещаю факультативные занятия по психологии, — объясняет он. — У нас что-то вроде итоговых работ за триместр. Сначала я выбрал тему «Одиночество в современном социуме», и даже нашёл объект для исследования. Как ты мог догадаться, объект — твой парень. Чон Чонгука знают все, и, понаблюдав за ним, я пришёл к выводу, что он действительно антисоциальный тип. Но потом рядом с ним появился ты и… Проект стал ещё более интересным, я даже выделил на тебя — точнее на твоё влияние на объект — целых пятнадцать страниц! Но чем больше я наблюдал за вашим взаимодействием, тем сильнее мне хотелось поменять тему исследования, которая в разы круче.              Пак замолкает и принимается возбуждённо листать страницы пока ещё сырой работы.              — Что за тема? — интересуется Тэхён, забыв о пирожном и кофе. Чего он точно не ожидал, так это того, что косвенно примет участие в чьём-то проекте.              — Поведенческая аддикция.              — Что ещё за хрень?              — Типа зависимость. Не от психотропных, наркотических веществ или другого любого физического предмета, вроде порнографических материалов и компьютерных игр… — словно скороговорку выпаливает Чимин и внезапно замолкает. Он долго смотрит на таблицу в руках и о чём-то сосредоточенно думает. Наверное, сомневается, стоит ли вдаваться в подробности. — У нас тут на лицо аддикция отношений. Конкретно: любовная, романтическая. Но это не точно, я могу ошибаться. Просто стоит на вас посмотреть и сразу видно, насколько вы созависимы друг от друга. Это… пугает и непохоже на обычные отношения. То есть, как раз таки похоже, но, по моему мнению, Чонгук слишком сильно зафиксирован на тебе. Что может плохо кончиться. Для вас обоих.              — О чём ты? — Тэхён откидывается на спинку стула и скрещивает руки на груди. Уже второй человек говорит ему, что с Чонгуком и их отношениями что-то не так, но каких-либо конкретных отклонений от нормальности Ким пока что не замечал. Так, лишь ничем необоснованное предчувствие. Поэтому сказанное Чимином воспринималось как бессмысленная болтовня. Та, что только угнетает и никакой связи с реальным положением вещей не имеет.              — Как бы тебе из любовного аддикта не превратиться в аддикт избегания, — пространно отвечает Чимин. — Или я утрирую, и ничего подобного не произойдёт.              Тэхён решает, что будет не лишним самостоятельно поискать информацию об «аддикте избегания», и переводит тему:              — Так ты сделал из нас с Чонгуком подопытных крыс, причём без нашего на то согласия?              Пак фыркает, но на его щеках и шее вновь проступают красные пятна. Возможно, ему действительно стыдно.              — Если бы вы знали, что за вами следят, то это повлияло бы на ваше поведение. И тогда хана исследованию, — замечает он, и с его словами сложно не согласиться.              — Но сейчас ты рассказал.              — Да, и жалею об этом. Но инстинкт самосохранения у меня на месте. Раз спалили, нужно объясниться. Не хочу пойти на корм рыбам. — Чимин одним большим глотком допивает свой кофе и оставляет Тэхёна одного.                     «Нужно всё хорошенько обдумать», — даёт себе установку Тэхён, пока автобус, мерно покачиваясь, везёт его домой. Он честно пытается анализировать все те дни, что они с Чонгуком общались, но не может найти хотя бы одну зацепку, подтверждающую слова Чимина или мистера Чона, а также собственные предчувствия.              Тэхён тяжело вздыхает и сосредотачивается на тех фактах, что ему известны.              Драка. Да, была драка, случившаяся в результате немотивированной агрессии. Точнее, даже не так. Причина была. Но агрессия направилась совершенно не на того человека. Однако даже при таких обстоятельствах Тэхён не мог записать Чонгука в психи, потому что — ну, камон! — с кем не бывало? Многие затевают драку, срываются на ни в чём неповинных людях как физически, так и словесно. И что теперь, всех в психиатрический стационар отправлять за это?              Далее неприятная ситуация с капканом. Чонгук испугался, что вполне естественно. К тому же, он не просто испугался, он объяснил свою позицию насчёт содеянного. Куда больше вопросов возникает к Тэхёну, который ничего не сказал полиции только потому, что послушался Чонгука. Ну и кто здесь ненормальный? Явно не Чонгук.              Убийство собаки. Здесь тоже ничего необычного. Дети жестоки, потому что тупые. Они не могут нести ответственность за свои поступки, не умеют в силу незнания и отсутствия опыта проводить причинно-следственную связь. Поэтому они творят чёрти что, не задумываясь о страшных последствиях. Они не умеют и не могут в отличии от взрослых предугадать эти последствия. Они только учатся, только развиваются. И то, что Чонгук убил собаку, которая убила его кота… Что-то вроде кровной мести, выплеска обиды и злости.              Больше никаких инцидентов Тэхён вспомнить не мог. Их с Чонгуком пара была самой обычной, с личными тараканами, которые имеются у каждого человека.              Но если всё так хорошо складывается, то почему люди видят в Чонгуке что-то плохое?              Почему это видит Тэхён?                     В конце ноября выпадает первый снег.              Тэхён с тоской смотрит в окно, мечтая выйти на улицу, подставить лицо серому небу, ощутить на коже холодное прикосновение приближающейся зимы. Но вместо этого он вынужден торчать в душном классе, внимать монотонному голосу престарелого учителя и бороться со сном. Чонгук, сосредоточивший всё своё внимание на доске, скрасить тяжёлые будни никак не помогал.              Взгляд сам собой цепляется за трёх парней, веселящихся за пределами территории школы. Одеты в повседневную одежду, никакой сдавливающей горло формы. Наверное, студенты. Думать о скором поступлении в университет не хотелось. Тэхён не знал, куда податься, на кого идти учиться. И хоть в запасе у него были ещё полтора года, Тэхён знал, что так и не определится с будущей профессией и тупо поплывёт по течению. Выберет неинтересную специальность, потеряет на ней лучшие годы своей жизни и после окончания устроится среднестатистическим работником в небольшую компанию за мизерную заработную плату. Если вообще куда-нибудь устроится.              Тэхён пару раз стучит ручкой по тетради, а потом, не выдержав, тянется к сидящему впереди Чону. Чонгук вздрагивает от внезапного тычка в спину, бросает недовольный взгляд на Тэхёна, шипит что-то неразборчивое и поворачивается обратно к доске. На тычки он больше не реагирует. Тэхён сдаётся на третьей минуте игнора и с тихим вздохом прячет лицо в скрещенных руках. В таком положении он проводит оставшиеся полчаса ненавистной биологии, пока не звучит звонок на перемену.              Дождавшись ухода учителя, Тэхён грубо хватает несопротивляющегося Чонгука и тащит его в коридор.              — Ты какой-то нервный сегодня.              — Просто устал от всего. Сокджин-хён ворчит, что я не хожу на хагвоны. Убиться можно. Скорее бы каникулы.              — Я могу с тобой позаниматься, — предлагает Чонгук, зарываясь пальцами в волосы Тэхёна. — Корни отросли.              — Не буду больше красить. Надоело, — фыркает Тэхён, словно недовольный лис. Лис. Чонгуку нравится сравнение. Жаль, оно пришло в голову слишком поздно, когда тема рыжего цвета перестала быть актуальной.              — Вернёшься к натуральному?              — Возможно.              Тэхён начинает ластиться, и Чонгук спешит убрать руку. Вокруг полно людей, а правило конспирации никто не отменял. В глазах учащихся они, конечно, друзья, но всему есть предел.              — Завалимся сегодня ко мне? — заискивающе улыбается Тэхён. — Никакой домашки, лишь мы вчетвером: ты, я, овервотч и пицца с сыром.              Чёрт, как же Чонгук любит этого парня.              — Я тут подумал… — Он неуверенно косится на Тэхёна. — Может, проведём зимние каникулы вместе?              — Само собой. Или у тебя были другие планы?              — Ты не понял. Я имею в виду, у моей семьи есть загородный коттедж. Природа, никаких людей и всё такое. Мы будем только вдвоём.              — Звучит здорово. Я согласен! — Тэхён приваливается к тёплому боку Чонгука, по-дружески обнимает за шею.              Только вдвоём. Именно этого он и хотел. У них чёртова гармония, не иначе. Тэхён удовлетворённо вздыхает, не отрывая счастливого взгляда от своего первого и самого охренительного бойфренда за всю историю грёбаного человечества.                     Декабрь проносится стремительно. Родители выделяют Чонгуку машину и персонального водителя, только от последнего он быстро отказывается, не желая вмешивать третьего лишнего в их романтическую поездку. Ему и так пришлось встретить Рождество без Тэхёна на дурацком официальном приёме, где он обязан был сопровождать родителей. Чонгук едва выдержал.              — У меня есть поддельные права, но они нам вряд ли понадобятся.              — Потому что ты сын своего отца? — хмыкает Тэхён, дрожащими руками застегивая ремень безопасности. Наверное, зря он сел на переднее сиденье.              — Да, потому что я сын своего отца.              — Надеюсь, ты умеешь водить.              — Не волнуйся, у меня был хороший учитель, — ободряюще улыбается Чонгук.              Он помогает Тэхёну присоединить к магнитоле usb кабель от смартфона, чтобы тот всю поездку мог слушать свою любимую музыку, и только тогда трогается с места. Изредка Тэхён подпевает, смешно коверкая слова, и получает в награду тихий смех обычно хмурого Чонгука. В какой-то момент Тэхён перестаёт следить за дорогой, полностью погрузившись в себя, и не сразу замечает, что бетонные стены высоток сменяются деревьями, машин становится меньше, а пешеходы и вовсе исчезают. Привычный вид городских улиц совершенно внезапно уступает место лесной полосе, и Тэхён теряет чувство времени и пространства. Сколько они ехали? Как далеко от города? Когда закончился Сеул?              — Осталось немного, — говорит Чонгук, заметив беспокойство на лице Тэхёна. — Так что не засыпай.              — Угу.              Тэхён потягивается: тело, непривыкшее к долгому пребыванию в сидячем положении, удовлетворённо поскрипывает.              Чонгук сбавляет скорость и сворачивает с четырёхполосного шоссе на пустую узкую дорогу, к которой по обеим сторонам вплотную прилегает лес.              — Здесь есть дикие животные?              — Опасных хищников нет, если ты об этом.              Путь им преграждают железные кованые ворота — прямое доказательство того, что дальше главенствует цивилизация. Высокий каменный забор с пиками, наполовину скрытый деревьями и кустарниками, не оставлял шанса пробраться на территорию, минуя центральный вход. Тэхён не успевает придумать шутку на этот счёт, как из охранной будки выходит грузный мужчина в форме. Он молча заглядывает в окно со стороны водителя и, убедившись, что в машине сидит Чонгук, открывает ворота.              — Его предупредили, что я приеду, — хмыкает Чонгук, запихивая удостоверение личности обратно в карман.              — Он не знает, как выглядит сын его работодателя?              — Я редко здесь бываю, так что да, не знает.              Ворота распахиваются, и машина заезжает на частную территорию семьи Чонов. Узкая дорога вскоре заканчивается, выводя на расчищенный от кустарников и снега участок. Тэхён вываливается из машины первым, втягивает носом морозный воздух и невольно впадает в ностальгию. Память подбрасывает тёплые воспоминания о том, как он, будучи мелким, проводил зимние каникулы на бабушкиной ферме. Как с другими мальчишками скакал по сугробам, лепил уродливые фигуры и как, разводя руки в стороны, пытался изобразить снежного ангела, который всегда получался кривым и ни разу не похожим на Божьего служителя.              Стоило Тэхёну вырасти, вся его жизнь сосредоточилась на шумном мегаполисе, где снег надолго не задерживался.              Пока Чонгук ставит машину в гараж, Тэхён с интересом осматривает его владения. Большая часть территории завалена сугробами, но отмостка и подъездная дорожка расчищены. Тропинка, ведущая в подлесок, также вытоптана. Значит, кто-то регулярно сюда наведывается.              — За домом присматривают? — не может сдержать любопытства Тэхён.              — Да. Каждую неделю приезжают работники. Наводят порядок в доме, чистят территорию от снега… — отвечает Чонгук, поднимаясь на крыльцо.              Отперев входную дверь, он пропускает Тэхёна вперёд.              — Воу, — единственное, что может выдавить из себя потрясённый Ким.              Обстановка коттеджа не пестрила роскошью, но Тэхёна, привыкшего ютиться в тесной квартирке, поражали габариты и просторность дома. Пол, лестница и даже потолок были сделаны из дерева, на фоне которых современная мебель особенно выделялась. Немногочисленные картины и предметы интерьера выглядели скромно и недорого, но Тэхён готов был поспорить, что каждая из этих вещей по стоимости равна их с Сокджином квартире.              — Ты голоден? Вчера должны были привезти продукты.              — Нет. Может, сначала покажешь, что там снаружи? Как раз аппетит нагуляем.              — Ладно. — Чонгук скидывает рюкзак прямо на пол прихожей, и Тэхён повторяет за ним, освобождаясь от лишнего груза.              — Куда ведёт та тропа? — снова любопытствует он. — Покажешь?              — К озеру. Идём.              Тэхён аккуратно ступает вслед за Чонгуком, боясь провалиться в снег. Место располагало к детским проказам, вроде толкнуть ничего не подозревающую жертву в сугроб, но Тэхён не решался сделать нечто подобное с таким человеком, как Чонгук. Боязно. Вместо этого он лихорадочно оглядывается по сторонам, впитывает в себя атмосферу зимы — запорошенные снегом деревья, хруст под ногами — и откровенно кайфует. В городе совершенно иначе: серо, грязно и слякотно.              Вскоре они добираются до покрытого ледяной коркой озера. Ветер здесь гораздо сильнее, забивается в уши, и Тэхён прячет их под шапкой с дурацким помпоном.              — Красиво, — говорит он, выдыхая облако пара. — Почему ты редко сюда приезжаешь?              — Не люблю семейные поездки. А одному тут делать нечего.              Тэхён хочет спросить про друзей, но вовремя одёргивает себя. Ему ли не знать, как его парню сложно сходиться с людьми?              Чонгук закидывает руку на плечи Тэхёна, почти что обнимает.              — Не думай об этом.              — Прости.              Ким тычется замёрзшим носом в покрытую лёгким румянцем щёку Чонгука, то ли извиняясь за глупые мысли, то ли демонстрируя привязанность.              — Хочу здесь искупаться.              — Летом. Я привезу тебя сюда летом, — не раздумывая, обещает Чонгук.              Тэхён заворожённо смотрит на застывшее озеро, блестящее в лучах полуденного солнца, и пытается представить, какое оно будет летом. В это волшебное мгновение он ещё не знает, что увидеть всю красоту озера ему предстоит гораздо раньше. Весной. Он увидит его весной.                     Вечером Чонгук зажигает камин в гостиной. Они устраиваются на мягком диване с горячим какао и тарелкой, полной шоколадного печенья. В доме царит сумрак, за окном воет ветер, и только их уголок освещён ярким пламенем. Тэхён ёжится от мысли, что они находятся в чёртовом лесу, тёмном, лишённом привычных звуков оживлённых улиц и наличия людей поблизости. Его сковывает необъяснимый страх, и лишь присутствие Чонгука рядом кое-как успокаивает натянутые нервы.              Чонгук убирает пустые чашки и тарелку с недоеденным печеньем на декоративный столик. А потом внезапно всей своей тяжестью наваливается на Тэхёна, вовлекая в мокрый поцелуй. Долгие минуты в гостиной раздаются лишь влажные звуки, тяжёлое дыхание и треск полен.              — Займёмся любовью сегодня, — шепчет Чонгук в покрасневшее ухо Тэхёна. Тот лихорадочно пытается осмыслить, что ему не послышалось, что Чонгук так и сказал — «любовью».              — Как ты хочешь? — осторожно спрашивает он, боясь спугнуть желание Чонгука.              — Можно я… Возьму тебя? — Слова Чону даются с трудом, будто он не уверен, что Тэхён ему позволит.              Но тот молча кивает, не в силах оторвать взгляд от чёрных глаз своего парня.              — Покажешь мне, где тут спальня? — низким от возбуждения голосом спрашивает он.              И видит, как в тёмной глубине Чонгука отражается красное пламя.