Flesh out the door

      Ушиб Джоша выглядел хуже на следующий день, но опухлость уменьшилась, вместе с болью. После того, как он стал принимать мышечные релаксанты и противовоспалительные средства, он чувствует себя ещё лучше. Тайлер присоединился к Джошу за завтраком, и когда они закончили, вытащил из своего рюкзака бутылку арники.  — Доктор сказал, что это поможет, не так ли? — говорит Тайлер. — Позволь мне помочь нанести его. Руки Тайлера такие теплые и нежные, они мягко растирают масло по плечу Джоша, по его ключице и руке. Запах трав расслабляет, и голова Джоша слегка опускается. Тайлер, должно быть, воспринимает это как просьбу, потому что он кладет руки на плечи Джоша и начинает делать ему массаж надлежащим образом. Блаженство. Руки Тайлера настолько ловкие, они находят все точки, скопившие напряжение, о многих из которых Джош даже не подозревал. Масло на коже дарит потрясающие ощущения, скольжение пальцев Джозефа заставляет чувствовать лёгкие покалывания на коже.  — Джишва, ты перенапряжен, — замечает Тайлер, и все, чем может ответить Джош — это стон. Мускулы Дана поддаются Тайлеру. Джош упивается ощущениями; Тепло, раскрепощение, удовлетворение. Парень чувствует что-то, разливающееся по всему телу, но не боль, дискомфорт или раздражение. Он чувствует себя поглощенным. Джош смутно осознает, что крайне чрезмерно реагирует. Это просто массаж, это просто его тело, а Тайлер на самом деле не какой-то бог с магическими пальцами. Но мир Дана так долго был будто во тьме, что, наконец почувствовать такое облегчение — это подарок. Но ведь, они не должны касаться друг друга вот так. Они близки; Они обнимаются, и у них есть общие кровати, они в шутку держатся за руки, и бывают случаи, когда они поддерживают некую зрительную связь, не обращая внимания на остальной мир. Но это для них интимно. Это интимно для Джоша. Он не привык к тому, чтобы о нем заботились, не таким образом, не так, чтобы было нечем отплатить. Обычно Джош занимается заботой. Однако за последние несколько дней Тайлер предстал для него таким, каким его никто никогда не видел, с полной сосредоточенностью и самоотдачей.  — Извини, я должен остановиться, мои руки болят, — извиняется Тайлер. — Окей, — говорит Джош, — спасибо. Джош хочет выразить свою благодарность более живо и развернуто, но он не знает, как затронуть эту тему, не погружаясь в то, насколько он страдает. Как объяснить Тайлеру чудодейственное воздействие десяти минут облегчения, покрывшее долгие месяцы бесконечных страданий? С чего же Джош может начать? Джош сидит, опершись локтями о колени, и прислушивается к тому, как Тайлер заходит в ванную, чтобы вымыть руки. Дан уже возбужден, и он не уверен, когда именно это произошло. В последнее время он не испытывал большого удовольствия, слишком уставал, чтобы дрочить и слишком болел, чтобы задумываться о чем-то подобном.  — Ты в порядке? — задает вопрос Тайлер, выходя из ванной.  — Да, — быстро отвечает Джош. — Просто настолько расслаблен, что сон накатил. В следующий раз, когда тебя спросят, кем бы ты работал, если бы не музыка, ты обязан сказать «массажист». Тайлер фыркает, затем спрашивает: — Хочешь, я уйду, чтобы ты мог вздремнуть?  — Нет, — категорично отвечает Джош. Пообщаться с Тайлером будет гораздо приятнее, чем отключиться.

***

На следующий день Джош чувствует себя изрядно более занудным и вялым. Два дня он ничего не делал, даже не выходил из своего гостиничного номера. Но он понимает, что ему нужно развеяться. Тайлер реагирует более чем взволнованно, когда Джош предлагает выйти прогуляться. Они вместе с компанией ребят исследуют город. Они перебегают с одного места на другое, фотографируются, шутят, и в течение нескольких часов Джош чувствует себя нормально. За исключением того, что он странным образом никнет, энергия истощается явно быстрее, чем обычно. Парень задается вопросом, как, черт возьми, он собирается пройти следующий квартал, не говоря уже о том, чтобы гулять всю оставшуюся часть дня. Тогда он предлагает зайти в кафешку и что-нибудь поесть, чтобы он мог хотя бы присесть. Он не хочет говорить Тайлеру, что ему тяжело, не в то время, когда его друг счастлив и улыбается. Джош прекрасно осознает, насколько сильно они полагаются друг на друга в эмоциональном плане. Да, Дан знает, что в последнее время он не был так открыт, как прежде, когда Джозеф мог сполна использовать его поддержку. Сейчас у него не хватает сил. Это так же важно для Джоша быть тем человеком, который в любую секунду может выслушать и поддержать Тайлера, когда он чувствует себя подавленным, как и не давать повода для грусти, когда тот счастлив. Джош никогда не задумывался над тем, сколько энергии он вкладывает в их отношения, пока не стал чувствовать себя так ужасно. Джошу трудно поесть. Его желудок тянет, и есть что-то в самом внешнем виде пищи, из-за чего он чувствует себя тошнотворно. Полуденное солнце сияет за окном ресторана, и это не может не радовать присутствующих, но для Джоша свет — лишь ужасная нагрузка для глаз. Стул слишком жесткий, и его пятая точка затекла. Кофейная машина ресторана шипит и трещит, её звук заставляет Джоша вздрагивать.  — Это так громко, — жалуется Джош. — Что такое? — спрашивает Тайлер с непонимающим взглядом.  — Кофемашина, — отвечает Джош, удивленный тем, что Тайлер задал такой глупый вопрос. Тайлер наклоняет голову, как будто напряженно вслушиваясь во что-то: — Я ничего не слышу… Джош хмурится. Шипение кофейной машины похоже на то, что мега скоростной бур проходит прямо через его мозг. Он не может понять, почему Тайлер не слышит. И тогда Джош барабанит пальцами по столу, пытаясь отвлечься. Беспокойное чувство, которое он испытывает с самого утра, никак не покидает его, ведь теперь, когда он сидит и старается не зацикливаться ни на чем, он осознает, что его состояние только ухудшается. Джош привык к подобным ощущениям, когда ему приходится говорить перед большими толпами людей, или когда его уверенность и самооценка опускаются все ниже. Но это не похоже на то же беспокойство, как-то, что поглотило его сейчас. Он ни о чем конкретно не беспокоится, не может ни на чем чётко сосредоточиться. Проще всего сказать, что это похоже на физические неполадки с организмом, чем на эмоциональные. Каждое чувство перегружено, достигло пика своей высшей отметки. Джошу трудно даже рассказать, что болит, что функционирует неправильно. Все его тело неправильное. Они возвращаются в отель ближе к вечеру, и Джош не знает, как, черт возьми, он вообще оставался живым остаток дня. Это оставило глубокий след, и его тело теперь… ноет? Нет, гораздо хуже. Они все возвращаются в свои комнаты после того, как договариваются о том, чтобы вместе пойти на ужин. Джош тяжело вздыхает, когда дверь позади него закрывается. В его комнате гораздо тише, чем было за весь день. Он закрывает занавески и вдруг осознает, что-то напряжение отступило. Но его мозг словно искусственно создаёт новое, словно вибрирует, давят на стенки черепа. Это однозначно неприятное ощущение. Джош ложится на кровать. Каждый сустав верещит о боли. Его позвоночник горит между лопаток. Его тело наказывает хозяина за то, что тот заставляет его двигаться. Внутренности Джоша свертываются от гнева. Всего лишь день, проведенный в прогулке по городу и попытке повеселиться со своими друзьями, не должен приводить к такому. Это не должно доводить до реального плавления мозга. Он не должен испытывать столько боли. Он не должен так жить. Если бы у Джоша осталась энергия, он хотел бы тут же сорваться с места, рвать и метать вещи по всей комнате. Он хотел бы кричать, пока его не вырвет. Он хотел бы содрать с себя кожу и копаться внутри себя, пока не найдет, что с ним не так, и вырвать эту ненавистную гадость из организма. На этой ноте гнев сгорает. Парень слишком устал, чтобы отдавать волю эмоциям. Он опустошён.

***

Джош просыпается от настойчивого дребезжания своего телефона и нетерпеливого стука в дверь. Резко он хватает свой мобильный и пытается сесть. Входящий вызов от Тайлера, и Джош пытается ответить, пока плетет ноги к двери. Он распахивает дверь и видит нервного Тайлера с телефоном у уха.  — М? — красноречиво говорит Джош.  — Я звонил тебе уже раз пять, — выдает Тайлер, беглым движением руки отнимая телефон от уха и судорожно нажимая на экран, чтобы закончить разговор. — Извини, — говорит Джош, взглянув на дисплей своего телефона и увидев, что это действительно так, — я спал. Тайлер пробирается в комнату и включает свет. Джош щурится от резкого света. — Ты пропустил ужин, — говорит Тайлер напряженным голосом.  — Извини, — снова повторяет Джош, все еще пытаясь понять что-то, ведь он ещё не отошёл от сна.  — Что с тобой происходит, Джош? — говорит Тайлер умоляюще. — Я не знаю, — бурчит Джош, опускаясь на диван. Тайлер стоит, скрестив руки, и Джош не может прочитать выражение на его лице. Он явно не удовлетворен ответом Джоша.  — Ты весь день выглядел ужасно, — Тайлер выдвигает это как обвинение. Такое крайне неприятно слышать, и Джош опирается головой на ладони, чтобы скрыть свое лицо. Гордость — последнее, что должно волновать Джоша, но он все еще болен. — В последнее время я теряюсь в окружающем мире просто так, — бормочет Джош. Он не хочет разговаривать. Он не готов рассказать все, когда он даже не уверен, что именно это может быть. Джош чувствует, что Тайлер садится рядом с ним, настолько близко, что касается их бедер. Джош не поднимает глаз, боясь того, что может увидеть.  — Ты думаешь, это депрессия? — спрашивает Тайлер, и его голос звучит более мягко, сочувственно. Сейчас Джош предпочел бы, чтобы Тайлер злился. Эта мягкость, теплое присутствие Тайлера, Джош может почувствовать, как они проникают внутрь и словно оголяют его мысли. Джош в ответ всего лишь пожал плечами. Дело не в том, что он не брал в счёт депрессию. Он знает симптомы, знает, каково это, но то, что происходит с ним — не совсем то, что подразумевается под этим амёбным состоянием. Да, с ним явно что-то не так, он пока просто не знает что именно. — У меня приступы мигрени, — признается Джош. Дану странно это слышать. Это новое слово в его сознании. Он слышал, как Тайлер пел его тысячу раз, до такой степени, что слово потеряло смысл. Теперь мигрень имеет свой смысл, даже в его жизни. Он еще не привык к этому. Он крайне редко употреблял это слово. — И то, что случилось тем вечером? — задает вопрос Тайлер. Джош повернулся к Тайлеру, не в силах пережить этот разговор без зрительного контакта. Тайлер выглядит так, будто он пытается оставаться невозмутимым, но в его глазах так и остаются напряженность и безысходность, которые сдают его. — Да, они случаются очень часто, я просто не знал, откуда они берутся, — отвечает Джош. — Ты думаешь, что-то их вызывает? Как обезвоживание или…? — Тайлер оставляет предложение незаконченным, не в силах предполагать что-либо.  — Я не знаю, — говорит Джош, потом, немного призадумавшись, продолжает. — Полагаю, это случается, когда происходит слишком много всего. Яркие огни и громкие звуки, что-то в этом роде. Тайлер кивает, глядя задумчиво и понимающе одновременно.  — Я… я рассказал об этом врачу, но он сказал, что это звучит как простое перенапряжение, — выдыхает Джош. Он не согласен с оценкой доктора, но, что сказать, его организм определенно измотан. — У нас действительно очень напряженный график, — говорит Тайлер, как будто пытаясь убедить самого себя. Джош задается вопросом, задумывается ли Тайлер о том, что у обоих парней одна и та же загруженность, но ведь Тайлер в свою очередь не испытывает изнурительных головных болей…