Flesh out the door

      Джош и Тайлер отправляются в место, где им предстоит играть этим вечером, для проверки звука. Они встречают группу, которая выступает на разогреве, и, Джош как обычно пытается подружиться, но просто не может сделать этого. Нахождение в вертикальном положении отбирает у него все силы. Он чувствует себя мудаком. Они ведь никогда не хотели быть такой группой, которая «слишком крута, чтобы общаться с „менее важными“ группами». Тайлер пытается завязать дружбу с ними, но, к сожалению, он обычно сначала полагается на Джоша, который закладывает основу. Тайлер все время оглядывается назад на Джоша, и тому нужно слишком много времени, чтобы понять, что он стоит посреди комнаты, просто глядя на парней и не разговаривая несколько минут. Ребят позвали на серию интервью, что спасло Джоша от необходимости пытаться и влиться в разговор. Первое интервью парень изо всех сил пытается следить за разговором, но его голова пуста, а внимание плавает где-то далеко. Когда он говорит, его мозг и рот отказываются работать вместе, он смешивает слова или забывает их вообще. Тайлер вовремя спасает его, будто в шутку говоря слова, которые ему нужны. Ещё Джош путает начало слов, и они, по крайней мере, звучат забавно, поэтому и он, и Тайлер, заливаются смехом. В конце интервью их просят снять вступительную сцену, Джош направляет взгляд в камеру и говорит со всей серьезностью: — Хей, мы Plenty One Twilots. Тайлер усмехается, и через секунду до самого Джоша доходит, что он сказал. Тайлер встает с дивана выходит из кадра вдвойне веселым, как всегда, когда находит что-то слишком смешным. — Plenty Оne Тwilots, — задыхается Тайлер, топая ногой. Слезы смеха начинают собираться в глазах Джоша, истерика Тайлера делает ситуацию ещё более забавной. Интервьюер смеется вежливо, больше из-за них самих, чем из-за ошибки Джоша. Тайлер снова садится, вытирая глаза и пытаясь подавить свой смех, но каждый раз, когда он пытается что-то сказать, непроизвольно начинает смеяться. Джош в этом плане не намного лучше, в глубине души он знает, что они не должны реагировать так остро и продолжительно, и обвиняет во всем смену биоритма из-за перелёта. В конце концов Тайлер успокаивается, сразу за ним успокаивается и Джош. — Так и оставим, — провозглашает Тайлер интервьюеру. — Теперь это имя нашей группы. Затем Тайлер смотрит в камеру и говорит: — Привет, мы Plenty One Twilots, я Джайлер, и он Тош. Джош пытается сдержать смех, но он фыркает, и раздаётся новый взрыв смеха. Интервьюер уходит с изумлённым лицом, и Тайлер и Джош все еще хихикают, когда прощаются с ним. Каким-то образом, эти эмоции помогли очистить туман в мозгу Джоша, и когда на интервью с ними приходит следующий человек, на этот раз женщина, он принимает более активное участие. Интервьюер задает глубокие вопросы, и Джош рад, что мозг вернулся под его контроль, потому что он действительно раздумывает над своими ответами. Она коротко спрашивает их о настройке инструментов, о том, как они планируют свои живые выступления, и, кажется, она искренне заинтересована в их ответах. Это ободряет. Однако, к концу интервью, не смотря на то, что раньше Джошу удалось выиграть энергию, её уже давно не осталось. Он снова чувствует себя отдаленным от мира, но, что хуже, он чувствует себя полностью перегруженным. Каждое чувство кажется преувеличенным; звук слишком громкий, запах слишком назойливый, ткань одежды жутко раздражает кожу. Он действительно чувствует, что швы его рубашки протирают дырки в боках, резинки нижнего белья кусают бедра. Создаётся ощущение, что прямо ему в глаза смотрит некий призрак, отягощающий его. Джош чувствует себя отчаявшимся, озабоченным. Прямо в этот момент он хочет заползти в теплую темную комнату, где все мягко, и совсем нет шума. До шоу есть ещё несколько часов, и обычно Джош раздумывает, пойдёт ли он куда-нибудь. Может быть, исследовать город или на пробежку. Раньше бег очищал голову, но сейчас он не заставлял Джоша чувствовать себя хорошо. Он просто не чувствовал, что ему лучше. Его мышцы не просто болят, они причиняют ему огромную боль, и теперь ходить будет трудно в течение нескольких дней. Прошлая пробежка закончилась тем, что он бежал всё медленнее, пока не остановился. Всё оказалось ради фрустрации. Джош всей душой желает вернуться к тем временам, их все труднее и труднее вспомнить. Он никогда не хотел быть отшельником, парнем, который гастролирует и посещает новые города как должное, потеряв всякий интерес к миру. Он все еще хочет выйти наружу, но одновременно не хочет. Он хочет отдохнуть. Он не хочет отдыхать. Он хочет, чтобы его мозг прекратил настойчиво жужжать в голове. Джош не уверен, как он переживёт это шоу. Огни, звук и физическое напряжение. Это становится похоже на пытку. Джош встает и направляется в свою гримерку, не потрудившись сказать Тайлеру, который разговаривает с кем-то, что он собирается делать. Джош подавляет нарастающую панику, угрожающую накрыть его с головой. Ему нужен отдых или еще лучше — сон. Он ложится на диван. Это не очень удобно, но со сложенной футболкой под головой становится гораздо лучше. Он лежит, положив руку на глаза, чтобы закрыть свет. Джош пытается сказать своему телу, чтобы оно расслабилось, чтобы оно успокоилось, утихомирилось. Сначала это похоже на плавание против течения, но со временем острые ощущения начинают постепенно угасать.

***

Джоша будит Тайлер. — Тебе нужно вставать, полчаса до шоу, — говорит Тайлер, и Джош подавляет стон. — Ты в порядке? — спрашивает Джозеф, и Джош чувствует неприязнь к этому вопросу. Его расстраивает не само беспокойство Тайлера, а факт, что он обеспокоен именно из-за Джоша. — Да, просто смена часовых поясов, — отвечает Джош. Он больше не чувствует себя виноватым из-за лжи. — Ага, но сейчас нам лучше держать себя в руках, — сочувствует Тайлер. Джош просто кивает ему. Он все еще отчаянно пытается проснуться, действуя на автопилоте. Тайлер суетится вокруг, Джош медленно переодевается и наносит макияж. Трудно сказать, но кажется, он чувствовал себя немного лучше, чем когда был сморен в царство Морфея. Наступило другое ощущение усталости. Ломота и боли уменьшились, но он чувствует себя более отягощенным. Джош быстро вливает в себя две чашки кофе и ненароком улыбается, глядя на кривляния Тайлера. Дан тянется за Редбуллом, но в последнее время энергетик вызывает лишь тошноту, и он решает не рисковать. Джош чувствует себя более-менее готовым, когда приходит время выступления. Он собирается с силами, подтягивается к огню и реву толпы. Когда Джош начинает первую песню, он чувствует, что его руки напрягаются, чтобы не отставать. Отпуск не принёс ничего хорошего, двух недель без игры достаточно, чтобы он потерял силу. Его плечи ломает, когда он бьет по барабанам, протестует против движения и переносит усилие в шею. По второй песне Джош уже ощущает вред, который наносит сам себе, его шея ноет, и он боится повернуться, чтобы он не впал в полный спазм. Это заставляет его барабанить неловко, он не может ничего с этим поделать, пытаясь держать ровно голову и шею. Джош вздыхает, когда Тайлер решает поговорить перед следующей песней. Это дает ему немного времени, чтобы попытаться расслабить его плечи и облегчить боль в шее. Он аккуратно растягивает шею, но, кажется, наносит больше вреда, чем пользы. Джош не обращал внимания на то, что говорил Тайлер, и сильно удивляется, когда слышит в наушнике, как друг произносит его имя. — Джош. Джош, я прекратил говорить, мы можем играть следующую песню. Тайлер поворачивается к публике и говорит: — Извините, мы оба просто не привыкли к перемене часовых поясов. Джош только что проснулся. Щеки Джоша горели, хотя он знал, что Тайлер не имел ввиду ничего, что могло бы вызвать такую реакцию. Джош начинает следующую песню и вкладывает в нее столько, сколько может. Он всегда хочет выжать все возможное, для поклонников и для Тайлера. Это справедливо, потому что все они тоже прикладывают неимоверные усилия. Но Джош устает, и его боль усиливается. Тайлер говорит больше между песнями, как по частоте, так и по длине. Джош не уверен, связано ли это с тем, что Тайлер в подавляющей усталости, или он устраивает перерывы Джоша, но в любом случае Джош благодарен ему. Как бы ни было стыдно Джошу, он вынужден был дать Тайлеру знать, что он не может делать никаких трюков, находясь в полной уверенности, что его шея убьет его, если он попытается издеваться над ней. «Нет» сальто назад, «нет» барабанам на толпе, «нет» хамстерболу. Тайлер удваивает свои усилия, чтобы компенсировать нехватку Джоша. Дан видит напряжение Тайлера, который тоже устал и раскачивается. Это заставляет его внутренности рушиться. Джош сильнее ударяет по барабанам, шея отвечает ему тем же, и он отдает больше, чем у него есть, пока не видит пот и слезы на глазах. Пока он не стал ослеплен не только болью. Джош теряет время. Есть только он, музыка и боль. Он отдаёт последний удар на последней песне и встает почти в тишине, которая следует за ним. Джош ступает на шаткие ноги. На этот раз боль не обрушивается неожиданно — он чувствовал её всё это время. Он крепко держится за свои чувства и заставляет себя двигаться. Он встречает Тайлера в передней части сцены и крепкой хваткой цепляется за бедро Тайлера, когда они кланятся. Джош уходит со сцены, на своих двоих. Он думает, что он неплохо притворяется перед всеми за сценой. На пути обратно в отель Джош сидит, сутулясь, пытаясь успокоить шею. Его сердце бьется так сильно, что он смеется над подпрыгивающим телефоном, который лежит на животе. Он почти показывает это Тайлеру, но осекается, боясь привести друга в ступор. К тому времени, когда Джош добирается до своего гостиничного номера, ему становится холодно до дрожи. Он принимает горячий душ, который заставляет его кожу принять омаровую окраску, а мышцы — незначительно расслабиться. Джош забирается в постель, чувствуя, будто он может сломаться, если перестанет удерживать себя в руках. Он нашел в глубине себя силу, о которой и подумать не мог, и боялся того, что произойдет, если он упустит эту связующую с жизнью ниточку.