Любовь на десять тысяч евро

Тим шел домой, еще раз прокручивая разговор. Он плохо представлял, как можно убедить человека в симпатии к нему, если последовательно избегал его внимания в течение двух лет. Кстати, еще одной издевкой стал срок. – Два года, три месяца, шесть дней. Со времени вашего знакомства до сегодняшнего дня, – порадовал наблюдательностью и знанием фактов менеджер. – И если ты ему надоешь раньше – итог тот же. Признавая абсурдность идеи броситься к нему на шею с воплем: «Ваня, я ваша навеки!», собеседник выделил на адаптационный период две недели. Как Тимофей должен был уложиться в этот срок – его не беспокоило. Напутствие было не менее эпичным, нежели весь разговор – перед парнем положили пистолет и ошейник. С шипами. – Пожалуйста, не стоит забывать, что у нас есть способы проследить за вашей идиллией. Утешил. Об этом Тим и так догадывался. *** – Привет, как поживает юннат с Южного полюса? – Дружеское приветствие пришлось как раз по синяку на плече. – Поссорился с пингвинами и решил остаться в этих широтах, – попытался улыбнуться Тим. Ник с удивлением смотрел на Тима, который не сделал попытки отпрыгнуть. – Ты не заболел? – Удивиться удивился, но случаем воспользовался и приложил ладонь ко лбу. – Нет, а надо? – Не надо, но ты температуришь. Иди–ка домой. – Не выйдет. Учебу никто не отменял. – Ты точно заболел. – И без перехода: – Можно я тебя поцелую? – Целуй. – У него что, есть выбор? Ник отбросил свою веселость и посмотрел еще внимательней. Взял за руку, стащил с подоконника и потянул за собой. – Куда? – поинтересовался на всякий случай Тим. – В больницу, куда ж еще, – не оборачиваясь, ответил парень. *** Врач, осмотрев больного, хмыкнул, отправил на рентген и в лабораторию, снабдив кучей направлений. Поскольку клиника была не районной, делали все быстро, четко и без лишних заморочек. – Кто же вам, молодой человек, ребра так пересчитал? И почему, позвольте спросить, вы не обратились за квалифицированной помощью раньше? Осложнений у вас нет, но это чистое везение. Негоже проявлять такой авантюризм по отношению к своему здоровью, – все это врач выговаривал Тимофею, рассматривая его снимки. Ник ждал его в уютном холле, где было все, чтобы скрасить тягостное ожидание. Он поглядывал на экран плазмы, но интереса демонстрируемый фильм не вызывал. Тимофей показался на лестнице, скептически рассматривая листочки с назначениями. Все, что можно было – ему вкололи, травма не страшная, суетиться не из–за чего. Тем более что у него есть проблемы помасштабней. – Ты куда? – Ник перехватил его на выходе. – Что сказал врач? – Ничего страшного, скоро пройдет. – Тим снова улыбнулся, правда, улыбка получилась вымученной. Ник отобрал рецепты и попытался прочесть. Наивный человек – не родился еще смертный, который способен понимать врачебный почерк, не имея медицинского или фармацевтического образования. Плюнув на бесплодные попытки разобраться, он ушел за консультацией. Сам Тим опустился на диван и закрыл глаза. Хотелось спать или просто полежать, чтобы никто не дергал, не доставал вопросами; залезть бы в глубокую нору и забыться. – Пойдем, – нарушил голос Ника мерное бормотание телевизора, под которое Тим успел отключиться – его накачали обезболивающим, и боль, мучившая последние дни, исчезла. – Куда? – Домой, – пожал плечами Ник, – куда ж еще? Видимо, без этого вопросительного окончания фраза звучала недостаточно весомо. *** По дороге они останавливались дважды, Ник заходил в аптеку. Довез до дома, довел до квартиры, разложил лекарства. – Здесь можно положить? – Ник не выказывал отвращения к убогой обстановке, хотя наверняка видеть подобное около себя не привык. – Вот, это утром, это три раза в день. Это мазь, это сироп. Может, продукты нужны? Ты же не можешь сходить в магазин. Нет? Завтра с утра я заеду, отвезу на процедуры. В одиннадцать, нормально? – Спасибо, – пробормотал Тим. Черт, сейчас ничего не хотелось – ни ненавидеть его за то, что он гей, ни быть благодарным за то, что человек хороший, ни разыгрывать вечную любовь по условиям отработки. Просто лечь и уснуть. – Ложись, я захлопну дверь за собой. Тим лег не раздеваясь, а Ник накрыл его пледом. Несколько минут он смотрел на лежащего, потом протянул руку, чтобы коснуться лица, но так и не решился. Поправив плед, он еще раз обернулся на пороге, чтобы взглянуть на спящего, и вышел, аккуратно прикрыв дверь за собой. Лежащий открыл глаза и, услышав звук захлопнувшейся двери, перевел дух. Теперь можно спать. Последняя промелькнувшая мысль была парадоксальна: избившие оказали ему услугу. Тиму не пришлось изобретать благовидный предлог, чтобы повиснуть на шее Никиты.